Вельмата. Длинные тени

Глава 1. Улыбяка против улыбяки

Бледное осеннее солнце начинало клониться к закату, мерцая веерами холодных лучей в изящной графике переплетений липовых веток. Тени стали длиннее и причудливее, палисадник уже погрузился в ореховые сумерки, и густые заросли девичьего винограда, оплетающего шубой старый штакетник и стену дома, приобрели приятный багровый оттенок.

Астры и георгины суховато заострили черты, а петуньи и бархатцы на многоярусной клумбе всё ещё выглядели весёленько. На свету оставались лишь белёсые черепа на палках, торчащих прямо из верхнего яруса. Две штуки в натуральную величину, купленные на ярмарке в Растяпинске. Таращатся в разные стороны и лыбятся.

Пожалуй, Настя правильно сделала, что установила их на своей части палисадника. На радость соседям, чьи собаки повадились ломать цветы и гадить на всё, что торчит из земли. У черепушек в темноте ещё и глаза оранжевеньким светятся. Всю ночь. Прелесть какая. Ещё бы они выли или стонали, совсем было бы прекрасно, но увы, к Настиному приходу ревущих черепушек в магазинчике криповых сувениров уже не осталось.

В интернете такие штукенции стоят куда дороже, так что пришлось довольстоваться тем, что удалось достать на распродаже. Настя смачно зевнула, отошла от окна и всё-таки переключилась с рассматривания каталога интернет-магазина на рабочую вкладку. Цены на элитные квартиры в Нижнем выросли незначительно, а вот бюджетная вторичка прилично прибавила. Что там дальше? Новостройки. Н-да, ипотека влетит в копеечку. В миллиарды копеечек, или миллионы рублей и годы на постном гороховом супе. Как у Таськи.

Чтобы немного расслабить глаза, Настя вылезла из-за компьютера, достала лейку-тыковку и направилась на чердак, где у неё как раз расцвёл кактус. Молодец какой, ещё держится. Второй день уже. Настя полила кактус сахарной водой и развернула горшочек так, чтобы большой махровый розовый цветок оказался у окна, где света побольше. Ночи-то становятся длиннее.

– Таська тебе привет передавала, – улыбнулась Настя светло-розовым пенистым соцветиям герани в небольшом пластмассовом тазике. – Говорит, детки твои у неё разрослись, тоже цветут. Ну, света у них хватает, десятый этаж на южную сторону. А к тому моменту, когда она ипотеку вытянет, у неё уже джунгли будут. Завидует она мне, представляешь? – обернулась Настя к белой орхидее, наливая воды в поддон. – И при этом она одновременно думает, что это я ей завидую, по крайней мере, должна. Круто, да? – Настя перешла к разноцветным фиалкам, густо растущим в старой форме для выпечки. – Вроде как я должна слюни пускать на её женское счастье. А оно мне надо? Нет, надо, конечно. В целом. Но чтобы так – трое детей, ипотечная двушка в человейнике на двадцать лет и машина в кредит. Причём по документам всё на ней, потому что у мужа, видите ли, маленький официальный доход. – У гибискуса, оказывается, полно жёлтых листьев, которые пора бы оборвать. – А на самом деле она аж слюной давится от зависти, что мне квартира в наследство досталась. И всё поёт, что часики тикают, двадцать пять – пора рожать. А ты, я смотрю, меня не слушаешь?

Настя упёрла руки в бока, наклонилась к дереву и грозно произнесла:

– Если так и не расцветёшь, я тебя в подъезд выставлю или вообще отдам кому-нибудь. – Но потом всё-таки сжалилась. – Ладно, даю тебе ещё два года.

Чтобы полить традисканции на шкафу, пришлось забраться на стул.

– Так вот, Таська мне всё трындит, что раз уж мне так повезло, что квартира сама в руки приплыла, хотя и старая, и без ремонта, то надо пользоваться возможностью. Вроде как со своей жилплощадью проще выйти замуж. – Настя спрыгнула на пол и повернулась к хлорофитумам. – Может, и так. Хотя мерзко, когда женятся на квартирах, а не на людях.

Настя поставила пустую лейку на подоконник, села на старый скрипнувший табурет, осмотрелась и пробормотала:

– А ещё более мерзко, когда в жизни ровным счётом ничего из себя не представляешь. Ни нуля, ни палочек. И будь у тебя хоть небоскрёб в собственности, ни один нормальный парень в твою сторону даже не посмотрит.

Настя поставила локоть на комод и прикрыла глаза рукой. Гошка не был нормальным парнем. Он был бездельником, которому всё всегда прощалось. Врождённые проблемы с сердцем, из-за которых бабушки-дедушки с него пыль сдували, а родители выполняли каждый каприз. А прихотей у него на десятерых бы хватило, как и тяги к сомнительным компаниям и приключениям.

Красивенький сынок богатеньких родителей, усердно делающих вид, что ничего плохого не происходит. Музыкант, без образования, зато с неимоверно изящными руками и обалденным голосом, от которого сознание куда-то проваливалось. Весь в татуировках и дорогих шмотках, выглядевших так, будто он их с боем отобрал у бомжей.

Таська как увидела Гошку на квартирнике у приятелей, так у неё челюсть и отвисла аж до края мини-юбки. Она потом месяц таскала Настю за собой по их рокерским и анимешным сборищам. Всё какие-то статьи умные читала, выёживалась, чтобы привлечь внимание. Даже чуть не подралась с ещё какими-то Гошкиными фанатками. Он им, правда, потом выдал, что они «в конце очереди». А Настя боялась даже взглядом с ним встретиться, думая, что она в этой очереди даже не стоит.

По шее прошелестело нежное тепло. На миг краем глаза Настя заметила у плеча насмешливо улыбающийся Гошкин профиль с тонкими острыми чертами. Так близко, будто он стоит у неё за спиной.

– Опять ты здесь, – беззвучно проговорила Настя. – А я вот с цветами болтаю. Больше-то не с кем.

Солнце село, и чердачная комната погрузилась в октябрьский полупрозрачный мрак. Настя подняла руку и как бы провела ладонью по Гошкиному затылку над своим плечом, но вместо мягких кудрей пальцы поймали лишь холодеющий воздух.