Вера

Глава 1: "Рамки и границы"

Зима в городе — это особая форма заточения. Не та снежная сказка из детских книг, а тяжёлое, вязкое состояние, когда воздух пахнет сыростью, асфальт под ногами становится чёрной ледяной массой, а солнце забывает заглядывать в окна. В такие дни кажется, что стены зданий сужаются, нависая над тротуарами, и даже воздух сдавливает грудь, не давая вдохнуть свободно.
Марта сидела в библиотеке университета, за длинным деревянным столом, где расставленные стопками учебники выглядели как неприступные бастионы. Вокруг другие студенты мерно листали страницы, кто-то негромко разговаривал, кто-то стучал по клавишам ноутбука, но для Марты всё это превращалось в далёкий, еле различимый шум. Она держала в руках ручку, но так и не делала ни одной пометки в конспекте. Слова расплывались, теряли смысл, как будто её разум отказывался воспринимать этот материал.
Она знала, что должна готовиться к сессии. Ещё две недели — и экзамены начнутся, ещё немного — и зимние праздники, которые вряд ли принесут ей облегчение. Каждый год одно и то же. Её жизнь была строго размечена, как учебный план: проснуться, учёба, работа над материалами, редкие передышки. Всё, чтобы добиться результата. Результата, который она сама для себя не выбирала.
Телефон завибрировал на столе. Имя "Мама" высветилось на экране, словно напоминание. Марта посмотрела на него несколько секунд, прежде чем нажать на кнопку ответа.
— Ты на занятиях? — голос матери прозвучал спокойно, но в нём всегда чувствовалась незримая проверка.
— В библиотеке, готовлюсь к экзаменам, — Марта постаралась говорить ровно, без эмоций.
— Хорошо. Надеюсь, ты не забываешь, как важно хорошо сдать сессию? Всё должно быть идеально, без "авось" и "как-нибудь". Ты ведь понимаешь?
— Понимаю, — механически ответила она.
— Это твой последний курс, тебе нужно держаться. Не отвлекайся на ненужное. Я знаю, что ты можешь.
Она знала, что мать ждёт ответа. Какой-то фразы, которая подтвердит её слова, убедит её в том, что Марта всё делает правильно. Но сказать было нечего. Вместо этого она кивнула, забыв, что мать не видит этого.
— Конечно, мама.
— Ладно. Позвоню вечером.
Разговор закончился, а гул в голове только усилился. Марта уронила телефон на стол и сцепила пальцы в замок. Было ощущение, что её сдавливают изнутри, как если бы внутри неё оставалось всё меньше воздуха. Не было гнева, не было даже обиды. Только усталость. Та, что накапливалась годами, превращая человека в тень самого себя.
Она потянулась за карандашом, почти машинально. На краю конспекта начала появляться тонкая линия. Потом ещё одна. Линии сливались, создавая что-то похожее на профиль — размытый, неуверенный, словно стёртый временем. Рисунок, который никогда не будет закончен.
— Ты рисуешь? — раздался голос рядом.
Марта дёрнулась, быстро закрывая тетрадь. Лена, её одногруппница, стояла рядом, склонив голову.
— Нет… Просто черкала.
Лена слегка улыбнулась, но ничего не сказала. Только посмотрела на неё долго, как будто хотела что-то сказать, но передумала. А потом ушла.
Марта снова посмотрела на конспект, но мысли уже были где-то далеко. За пределами этой библиотеки, этого университета, этого города, этой жизни.
Позже, когда она вышла на улицу, воздух показался ей ещё более холодным, чем прежде. Свет от уличных фонарей отражался в лужах, превращая их в зеркала, в которых она не хотела видеть своё отражение. Она сделала несколько шагов, оглянулась на здание университета и задумалась. А если однажды просто не зайти туда? Если свернуть в другую сторону?
Но куда идти, если не знаешь, кто ты?

Глава 2: "Карандаш в руке"

Утро началось не с будильника. Оно началось с тяжёлого, глухого осознания, что ночь прошла, а отдыха не было. Марта лежала, уставившись в потолок, прислушиваясь к слабому потрескиванию батарей и редким звукам за окном. Она помнила, как лёгкие хлопья снега застывали на стекле прошлым вечером, но теперь на улице шёл дождь — холодный, затяжной, будто город так и не проснулся.
Рука потянулась к телефону, но Марта не открыла экран. Там не было ничего важного. Ни писем, ни сообщений, ни вопросов "Как ты?", на которые она всё равно бы не знала, что ответить. Просто очередное утро.
Она поднялась, но движения были замедленными, словно в воде. Когда готовишься к экзаменам, дни перестают отличаться друг от друга. Каждый новый – это очередной заход по знакомому кругу: проснуться, учёба, попытка не думать. А потом снова проснуться.
**...
В университете пахло мокрыми куртками, дешёвым кофе и чем-то невнятным, тёплым и запертым. Воздух был тяжёлым, как всегда. Гулкий звук шагов в коридоре, негромкие разговоры в аудитории — всё происходило где-то рядом, но не касалось её.
Марта заняла место у окна. Лектор что-то объяснял, размахивая руками, но слова сливались в единый гул. Она механически положила тетрадь перед собой, сделала вид, что слушает. Иногда даже записывала случайные фразы, не вчитываясь в их смысл. В основном просто сидела, чувствуя, как давит необходимость быть здесь.
Рука потянулась к карандашу. Лёгкие штрихи по полю конспекта. Очертания лица — снова, это что то ей напоминало. Линии соединялись, создавая тени. Марта не думала, не решала — просто рисовала.
— Марта, вы, кажется, не записываете? — Голос преподавателя был не строгим, но резким.
Она вздрогнула, как ребёнок, застигнутый врасплох. Закрыла тетрадь. Комок в горле, знакомый, тяжёлый. Ощущение, что снова сделала что-то неправильное, что-то не так.
— Простите, — пробормотала она.
Преподаватель не стал ничего говорить. Но Марта чувствовала на себе взгляды. Она сжала тетрадь, как щит, и смотрела в окно.
После пары она свернула листок и бросила в урну. Всё равно неважно.
**...
— Ты в порядке? — Лена догнала её в коридоре.
Марта кивнула. Пожала плечами.
— Всё как обычно.
Лена смотрела долго, оценивающе, но не настаивала.
— Прогуляемся после занятий?
— Не знаю…
— Ты когда-нибудь делала то, что хочется тебе, а не кому-то другому?
Вопрос повис в воздухе. Марта не ответила. Лена тоже не ждала. Просто ушла, оставив её одну.
**...
Вечерний город пах мокрым асфальтом, горьковатым дымом жареного ореха. Марта не хотела домой, но и не знала, куда идти. Она просто шла, минуя улицы, сворачивая туда, где ещё не была.
На углу площади она заметила уличного художника. Он рисовал быстро, уверенно. Черты лица появлялись на бумаге с лёгкостью, которой у неё давно не было. Марта остановилась. Долго смотрела.
Художник поднял глаза.
— Тоже рисуешь?
Она не знала, что ответить.
**...
Дома было темно. Она включила настольную лампу, свет которой ложился мягкими тенями на стены.
Руки сами потянулись к нижнему ящику стола. Пальцы нашли старый блокнот. Марта открыла его. Провела пальцем по страницам, на которых когда-то были её линии, её штрихи, её мир.
Она взяла карандаш.
И начала рисовать.
Без страха.
"А что, если попробовать?"