Вера для пришельца

Глава 1. Зов

Восемь циклов прошло с тех пор, как фиолетовый след появился на руке Веры.

Восемь циклов — это почти месяц по земным меркам. Вера уже научилась считать время по двум солнцам, неспешно ползущим по розоватому небу, по мерцанию живых стен храма, по смене цветущих растений в долине. Она привыкла к этому миру, к его запахам, звукам, ритму.

Но к знаку на руке привыкнуть не могла.

Он появился после той ночи. Той самой, когда она впервые увидела его — высокого, тёмного, с глазами, горящими фиолетовым огнём. Он назвал себя Кейросом и говорил о какой-то тайне, постичь которую могла лишь Вера. Он коснулся её — и мир взорвался.

А потом исчез.

Оставил только этот знак — тонкий переливающийся узор на тыльной стороне ладони, пульсирующий в такт сердцу.

Восемь циклов Вера делала вид, что ничего не случилось. Что тот ночной разговор — лишь сон, игра уставшего воображения. Что знак на коже — просто странная родинка, которой раньше не было.

Она научилась прятать его под длинными рукавами. Научилась не смотреть на стены, ожидая, что они снова заговорят. Научилась жить дальше.

Но внутри что-то изменилось.

Мир Ауришей, поначалу пугавший и завораживающий, теперь казался пресным. Её подруги нашли своё счастье: Надя — с розовым Айко, носила под сердцем ребёнка и светилась изнутри; Люба — с голубым Веиром, училась исцелять и находила покой в его тихой печали. А Вера...

Вера задыхалась от скуки.

— Ты опять не спала? — Люба появилась на пороге бесшумно, как тень.

Вера дёрнулась, едва не расплескав утренний напиток.

— Стучаться не пробовала?

— Пробовала. Три раза. — Люба вошла, села рядом. Тёмные круги под её глазами выдавали, что она тоже не высыпается. — Вер, что с тобой происходит?

— Ничего.

— Не ври хотя бы мне.

Вера отвернулась к окну. Два солнца медленно поднимались над долиной, заливая мир розовым золотом. Красиво. Спокойно. До тошноты.

— Тебе никогда не хотелось сбежать? — спросила она вдруг.

— Сбежать? Куда?

— Куда угодно. Туда, где не надо притворяться. Где можно просто... чувствовать.

Люба помолчала. Потом тихо ответила:

— Я уже сбежала. С Земли. И нашла здесь то, что искала.

— А если я не нашла?

— Тогда ищи дальше. — Люба взяла её за руку. — Но не забывай, что ты не одна. У тебя есть мы.

Вера посмотрела на их сплетённые пальцы. На свою ладонь, скрытую рукавом. Под тканью пульсировал знак.

— Ты права, — сказала Вера, высвобождая руку. — Мы сёстры. Поэтому ты хорошо должна понимать, что не надо сейчас ко мне лезть.

— Вер...

— Просто дай мне побыть одной. Хорошо?

Люба вздохнула, но кивнула и вышла.

День тянулся бесконечно.

Вера бродила по храму, как тень. Разговаривала с Лирой, которая теперь называла её «тётя Вера». Смеялась над шутками Нади, которая светилась от счастья с Айко и растущим животом. Кивала старейшинам, которые желали ей доброго цикла.

И каждую минуту чувствовала это.

Зуд под кожей. Пульсацию знака. Зов.

— Хватит, — прошептала она, забившись в самый дальний угол храма. — Чего ты хочешь?

Никто не ответил. Но стена перед ней вдруг пошла рябью. Вера замерла. На гладкой, живой поверхности проступили слова:

«ХРАНИЛИЩЕ. СЕЙЧАС. ОДНА».

— С ума сойти, — выдохнула Вера.

Сердце колотилось где-то в горле. Разум кричал: «Не ходи! Это ловушка!» Но другая часть её — та самая, что месяцами задыхалась от скуки — уже ликовала.

Наконец-то. Наконец-то что-то происходит.

Хранилище находилось глубоко под храмом. Вера спускалась по винтовой лестнице, вырезанной в живой скале, и чувствовала, как с каждым шагом воздух становится плотнее, древнее, тяжелее. Стены здесь не мерцали привычным светом — они пульсировали тусклым багровым, будто сама скала дышала во сне.

— Ты пришла.

Голос раздался из темноты. Тот самый. Низкий, вибрирующий, проникающий в самое нутро.

Вера остановилась.

— Выходи, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Хватит игр в прятки.

— Игры? — В темноте зажглись два фиолетовых огня. — Ты ещё не знаешь, что такое игры, мое спасение.

Он вышел на свет. Вера забыла, как дышать.

Высокий. Очень высокий. Чёрные одежды струились, переливаясь звёздной пылью. Кожа — тёмная, как бездна, с серебристыми искрами, бегущими по ней, будто по ночному небу. Лицо — точеное, хищное, прекрасное. И глаза — два фиолетовых солнца, которые, казалось, видели её насквозь.

— Кейрос, — выдохнула она.

— Ты помнишь моё имя.

— Такое не забудешь.

Он улыбнулся — медленно, опасно, и от этой улыбки по спине Веры пробежал электрический разряд.

— Я дал тебе время подумать, — сказал он, приближаясь.

— Я не просила.

— Ты не была готова. — Он остановился в шаге от неё. — А теперь?

Вера смотрела в его глаза и тонула. Тонула в фиолетовой бездне, в древней силе, в обещании чего-то такого, о чём она даже мечтать не смела.

— Чего ты хочешь от меня? — спросила она хрипло.

— Хочу? — Кейрос протянул руку и коснулся её подбородка, заставляя смотреть вверх. Кончики пальцев были ледяными, но от них по телу разливался жар. — Я ничего не хочу, Вера. Я предлагаю.

— Что?

— Себя. Всего. Без остатка. — Он провёл большим пальцем по её нижней губе. — Взамен на то же самое.

— Я тебя не знаю.

— Узнаешь.

— Я не согласна на всё подряд.

— А я и не предлагаю всё подряд. — Его глаза вспыхнули ярче. — Я предлагаю тебе испытать то, что ты ищешь. Остроту. Страх. Боль. Наслаждение. Всё вместе. Ты хочешь этого, Вера? Признайся.

Она хотела возразить. Хотела отшатнуться, убежать, спрятаться за привычной бравадой.

Но вместо этого выдохнула:

— Да.

Кейрос улыбнулся. И в этой улыбке было столько древней, тёмной силы, что у Веры подкосились колени.

— Тогда начнём.

Он шагнул вперёд, и тьма сомкнулась вокруг них.

Глава 2. Пленница

Тьма сомкнулась вокруг неё, но это была не пустота — это было нечто живое, пульсирующее, дышащее в такт с её сердцем.

Вера не понимала, как они переместились. Одно мгновение она стояла в каменном хранилище под храмом, а в следующее — уже летела сквозь что-то, похожее на туннель из чистого фиолетового света. Кейрос держал её за руку — крепко, но не больно, и его присутствие было единственным якорем в этом безумии.

— Куда мы? — крикнула она, но голос потонул в гудении энергии.

— Ко мне домой, — ответил он, и его голос прозвучал прямо в её голове. — Туда, где никто не помешает.

Свет вспыхнул ослепительно ярко, и Вера зажмурилась. Открыв глаза, она обнаружила себя стоящей в огромном зале. Вера не шевелилась, пытаясь осмыслить увиденное.

Это было не похоже ни на что из того, что Вера видела в мире ауришей и уж тем более на Земле. Никаких живых стен, мерцающих мягким светом. Никаких привычных материй, звуков и запахов. Даже воздух, казалось, иначе влиял на ее организм. Не опасно ли это? Вряд ли. Вряд ли Кейрос, который повадился называть Веру “мое спасение”, привел бы ее в опасное для нее место.

Здесь всё было иным — чёрный камень, инкрустированный фиолетовыми кристаллами, которые пульсировали в такт её сердцебиению. Высокие колонны уходили в темноту, теряясь где-то высоко-высоко. В центре зала горел огромный фиолетовый огонь, не дающий тепла, но пронизывающий всё вокруг странным, гипнотическим светом.

— Где мы? — выдохнула Вера.

— Моя цитадель, — ответил Кейрос, отпуская её руку. — Последнее пристанище моего народа. Здесь никто не найдёт тебя.

— Твоего народа? — Вера обернулась к нему. — Ты говорил, что ты последний.

— Я и есть последний. — Он прошёл в центр зала, остановился у огня. Фиолетовые отблески играли на его тёмной коже, делая его ещё более нереальным, ещё более пугающе-прекрасным. — Но когда-то нас было много. Мы создали этот мир. Мы создали ауришей. А потом... — он замолчал.

— Что потом?

— Потом мы сгорели в собственной гордыне. — Он повернулся к ней. — Но это долгая история. Не для первой ночи.

Вера смотрела на него и чувствовала, как внутри всё дрожит. Не от страха — от предвкушения.

— Зачем ты привёл меня сюда? — спросила она прямо.

Кейрос шагнул к ней. Медленно, плавно, как хищник, приближающийся к добыче.

— За тем, что ты искала, моя вера, — сказал он тихо.

От этих слов — моя вера — по её телу пробежала дрожь. Не та, от холода. Другая. Горячая.

— Я ничего не искала, — попыталась возразить она, но голос предательски дрогнул.

— Не лги мне. — Он остановился в шаге от неё. — Я чувствую тебя. С первого прикосновения я чувствую каждую твою эмоцию. Твою скуку. Твою тоску. Твою жажду. — Он протянул руку, коснулся её плеча. — Ты хочешь, чтобы тебя взяли. Чтобы подчинили. Чтобы перестали спрашивать, чего ты хочешь, и просто... сделали.

Вера сглотнула. Комок в горле мешал дышать.

— Ты ошибаешься, — прошептала она.

— Нет, моё спасение. — Его пальцы скользнули по её шее, погладили пульсирующую жилку. — Я не ошибаюсь никогда.

— Почему ты называешь меня так? — выдохнула она. — Спасением?

Кейрос замер. В его фиолетовых глазах мелькнуло что-то древнее, тёмное, почти печальное.

— Потому что ты — моя последняя надежда, — ответил он. — Я ждал тебя тысячелетия. Женщину, которая не побоится. Которая захочет. Которая сможет принять меня целиком — со всей моей тьмой, со всей моей болью, со всем моим безумием.

— Я не...

— Тш-ш-ш. — Он прижал палец к её губам. — Не говори ничего. Позволь мне показать.

Его рука скользнула ниже — по ключице, по груди, останавливаясь на самом чувствительном месте. Вера закусила губу, чтобы не застонать.

— Ты уже мокрая, — прошептал он, и в его голосе было удовлетворение. — Я чувствую это. Твоё тело жаждет меня.

— Это не...

— Это. Именно это. — Он разорвал ткань на её плече одним лёгким движением, обнажая кожу. — Ты так долго прятала этот знак, моя Вера. Думала, что сможешь забыть. Но он звал тебя каждую ночь. Звал к тому, что ты ищешь.

Вера посмотрела на свою руку. Знак пульсировал ярче обычного, откликаясь на его близость.

— Что это? — прошептала она.

— Метка. Связь между нами. Она будет расти, пока ты не станешь моей полностью.

— А если я не хочу?

— Хочешь. — Он улыбнулся — медленно, опасно. — Ты хочешь этого с того момента, как впервые почувствовала скуку в мире ауришей. Ты просто боялась признаться себе.

Он шагнул вперёд, прижимая её к ближайшей колонне. Холодный камень обжёг спину, но его тело было горячим, обжигающим даже сквозь одежду.

— Сегодня, — прошептал он, наклоняясь к её уху, — ты сделаешь первый шаг. Я не возьму тебя полностью. Не сегодня. Но ты узнаешь, что значит быть моей.

— Как? — выдохнула она.

Вместо ответа он развернул её лицом к колонне. Холодный камень прижался к щеке, к груди, к животу. Его руки легли ей на плечи, прижимая к месту.

— Не двигайся, — приказал он.

Вера замерла.

Кейрос отошёл на шаг. Она слышала его дыхание за спиной, чувствовала его взгляд на своём теле.

— Ты красива, моя вера, — сказал он тихо. — Даже не представляешь, насколько.

— Я знаю, — усмехнулась она, пряча страх за бравадой.

— Знаешь? — Он рассмеялся — низко, довольно. — Посмотрим.

Он сорвал с неё остатки одежды одним движением. Вера ахнула, оказавшись полностью обнажённой, прижатой к холодному камню.

— Руки вверх, — скомандовал он.

Она подчинилась. Что-то обвило её запястья — мягкое, но невероятно прочное. Похоже на живые лианы, но фиолетовые, пульсирующие в такт кристаллам в стенах.

— Что это? — спросила она.

— Часть меня, — ответил Кейрос. — Не бойся. Они не причинят тебе вреда. Если только я не прикажу.

Вера дёрнула руками — лианы держали крепко, но не больно. Она была пленницей, но в этой пленённости было что-то невероятно возбуждающее.