Верховная ведьма

Пролог

Двести восемьдесят лет. Достаточный срок, чтобы познать вкус бессмертия и понять, что он отдаёт горькой пылью забвения. Достаточно, чтобы возвести трон из лунного камня и костей поверженных врагов. И более чем достаточно, чтобы усвоить простое правило, предают всегда те, кого подпускаешь ближе всех к своему незащищённому горлу.

Я, Эразия Дрониктон, Верховная Ведьма Ковена Семи Лун, Наместница Теней и Хранительница Источника, нарушила это правило. И теперь я умирала.

Не на поле брани, не в эпической дуэли с архидемоном, чьё имя заставляло трепетать целые королевства. Нет, я умирала в собственных покоях, за рабочим столом, уставленным безделушками власти — хрустальными шарами, картами звёздных путей, пергаментами с заклинаниями, способными сдвигать горы. Умирала от яда. Банального, почти бытового яда «Тихий Шёпот», который любая ученица второго круга могла бы обнаружить в чаше за минуту до того, как поднести её к губам. Как же сильно я раслабилась…

Как пошло.

Жжение началось в горле, мягкое, почти нежное, а затем стремительно разлилось по жилам, замещая магию тягучим свинцом. Я откинулась на спинку трона-кресла, сшитого из кожи драконьих крыльев, и наблюдала, как узоры на гобеленах начинают плыть и переплетаться. Звезды на потолке, вправленные настоящие осколки павших светил, вдруг померкли.

– Интересный эффект, – прошептала я, и голос прозвучал чужим, хриплым. – Деградация визуальных иллюзий. Примитивно, но наглядно.

Дверь в мою мастерскую отворилась без стука и скрипа. Она просто растворилась в тени, пропуская внутрь её. Лирезия, моя младшая сестра. На пятьдесят лет моложе, вечно вторая, вечно в тени. На её лице играла сложная гамма чувств: торжество, страх, жалость и что-то ещё, дремучее и завистливое, что копилось в ней, должно быть, десятилетиями.

Она была в церемониальных одеждах – парча, лунный шёлк, диадема из серебра, имитирующая мою корону. Пародия на величие.

– Сестра, – её голос дрогнул. Не от волнения, а от возбуждения. – Ты выглядишь нездорово

– Удивительная наблюдательность, – я попыталась пошевелить пальцами. Они слушались с трудом, будто одеты в свинцовые перчатки. Сердце билось неровно, пропуская удары. «Тихий Шёпот» действовал методично, сначала магия, потом тело. Бездарный яд для бездарных убийц. – Чай, должно быть, несвежий. Слуги нынче халтурят.

Лирезия сделала несколько шагов вперёд. Её пятки отчётливо стучали по полированному ониксу пола. Звук резал слух.

– Не вини слуг, Эразия. Они бессильны против воли, которая сильнее твоей.

– Моя воля, – я с усилием выпрямилась, стараясь дышать ровно, – это то, что до сих пор удерживает тебя на расстоянии трёх шагов. Боишься даже умирающей львицы. Понимаю.

Её лицо исказила гримаса злобы. На миг маска соскочила, и я увидела ту самую девочку, которая когда-то плакала, потому что не могла с первого раза поднять перо ветра. Ту самую, которую я утешала, объясняя, что талант ничто без трудолюбия.

Какая ирония. Оказалось, что трудолюбие можно направить и в другое русло. В русло заговора.

– Ты всегда смотрела свысока, – прошипела Лирезия. – Всегда! Эразия Великая, Эразия Непобедимая. А я? Я всего лишь твоя тень! Мои достижения приписывали твоему влиянию, мои открытия, твоему руководству. Но кто на самом деле десятилетиями управлял Ковеном? Кто заключал договоры с кланами драконидов? Кто удерживал равновесие в Эмбионе, пока ты парила в своих высоких сферах, размышляя о природе магии?!

Я внимательно слушала, параллельно пытаясь нащупать внутри себя хоть искру силы. Но чувствовала лишь пустоту. Глухую, звонкую пустоту. Яд был силён. Хорошо приготовлен. Надо отдать должное, в алхимии она преуспела.

– Управляла, говоришь? – я позволила себе усмехнуться, и на губах выступила капля крови. Медная, тёплая. – Назначала праздники, раздавала награды, принимала послов… А кто отбивал атаку клана Чёрных Клинков прошлой осенью? Кто загнал обратно в Бездну Шепчущего Ужаса, когда он прорвал печати? О, да, это была я. Пока ты «управляла», я делала грязную работу. Работу Верховной.

– И скоро её буду делать я! – она выкрикнула это, и эхо подхватило её слова, разнеся по пустым залам. – Ковен уже на моей стороне! Старейшины устали от твоего деспотизма, от твоих бесконечных войн!

«Деспотизм». Забавное слово. Они называют деспотизмом нежелание позволить им развязать гражданскую войну из-за спора о налогах на магические кристаллы.

– Старейшины, – я с трудом перевела дух, – это стая дряхлых гиен, которые ждут, когда львица оступится, чтобы наброситься на её тушу. Ты не станешь для них царицей, Лирезия. Ты станешь их марионеткой. И они сожрут тебя, как только ты выполнишь свою роль.

– Не слушаю! – она закрыла уши руками, детский, нелепый жест. – Ты всегда так! Всезнайка! Пророчица! Нет, сестра. На этот раз ты ошибешься. Умри достойно, если можешь.

Достойно. Что это значит? Проклясть её до десятого поколения? Извергнуть последнюю каплю силы в отчаянной атаке? Это было бы… предсказуемо. Банально. Как и всё в этом жалком покушении.

Мой взгляд упал на шкатулку, стоявшую на краю стола. Простая, деревянная, без украшений. В ней лежал артефакт, который я отбила у хроно-пиратов век назад. «Сердце Мира». Камень, способный в момент смертельной опасности разорвать ткань реальности и бросить владельца в случайную точку мультивселенной. Одноразовый, ненадёжный, опасный. Последняя надежда труса. Я никогда не считала себя трусом. Поэтому он и пылился в шкатулке, забытый.

Тело немело. Зрение заволакивало чёрная пелена. Сердце замерло в длинной, мучительной паузе. Лирезия приблизилась, её рука сжала жезл, мой жезл, украденный, должно быть, сегодня утром.

«Умирать от руки сестры-недоучки, испортившей безупречную статистику моей гибели исключительно из-за моего же размягчения… Как пошло. Как нелепо. Как… досадно».

Досада. Вот что я чувствовала. Не ярость, не страх, не горечь. Острую, колющую досаду за свою небрежность. Я, пережившая интриги дворов тринадцати королевств, павшая из-за отравленного чая. Стыд.