Верховный дракон. Наставник для истинной

Глава 1

— Нэя! Ты где? Праздник же!

Голос Кассии, звонкий и нетерпеливый, раздаётся сверху, пробивается сквозь скрип половиц и шипение дров в печи, заставляет вздрогнуть.

Праздник.

Сегодня мой день рождения. Восемнадцать лет.

Кассия помнит!

Конечно, помнит. Она же, ведь, моя сестра. Пусть только по отцу.

Руки, по локоть в муке, замирают над тестом. Сердце стучит быстрее, словно крылья птицы, запертой в грудной клетке.

Вытираю ладони о потрёпанный фартук.

— Папа, и ты бы не забыл, — шепчу я, касаясь кончиками пальцев старого кулона с инициалами отца — единственное, что мачеха не отобрала.

Металл тёплый, почти живой. Иногда, когда магия просыпается — та жалкая искорка, что теплится во мне — медальон открывается, и я вижу портрет папы внутри. Его добрые глаза, улыбку.

Но мачеха злится, если замечает. Кассия ведь совсем без магии, а я... я хоть что-то могу.

Если бы папа был жив, сегодня пахло бы розами и магическими огнями. И в нашу честь закатили бы праздник. Не только для Кассии, как последние годы, но и для меня.

Мы жили в роскошном особняке в столице. Папа устраивал в нашу честь балы. Наш дом сиял, вокруг сновали слуги и нам дарили подарки, завёрнутые в мерцающий шёлк. А мы с сестрой кружились в одинаковых платьях, смеялись, думая, что мы близняшки.

Мы с ней очень похожи. Обе пошли в отца.

Только Кассия всегда завидовала, считая меня красивее. Особенно моим светлым золотым волосам.

А папа души во мне не чаял, гладил по голове и шептал, что я особенная.

— Прости, папа, — шепчу, сжимая кулон. — Что всё так вышло.

Я… чувствую вину. За то, что родилась на свет.

Когда папы не стало, мама… вернее, мачеха… выплеснула на меня правду, словно кипящий эликсир из котла — жгучий, обжигающий душу.

«Я не твоя мать!» — кричала она, сверкая злобой в глазах. — «Твой отец нагулял тебя, притащил в дом и приказал притворяться, называть своей дочерью. И я кусала язык, глотая обиду, но улыбалась перед ним. Ненавижу его! Теперь ты мне должна. За всё».

Я всегда чувствовала это. Холод в её прищуре, поджатые губы за спиной у отца.

С Кассией она была другой. Мягкой, ласковой. А меня просто терпела.

Прошло три года, но я всё не привыкну звать её мачехой, слово царапает горло.

А после чтения завещания у нотариуса мачеха вернулась сама не своя. Злилась, кричала. «Этот изменщик оставил нас по горло в долгах!»

Пришлось переехать в маленький городишко, в дом с потрескавшимися гобеленами и магическими лампами на дешёвых травах. Слуг больше нет. Теперь их заменяю я.

Благодарность за кров. Плюс вина за отца.

Но Кассия… Кассия другая. Она не виновата.

— Нэя! — голос сестры звучит громче.

Надежда, хрупкая и отчаянная, заставляет меня бросить тесто. Хватаю подол и почти бегу вверх по скрипучей лестнице, сердце колотится в предвкушении.

Сестрёнка проснулась и зовёт меня. Значит, помнит!

Дверь в комнату приоткрыта, и я вхожу, не в силах сдержать улыбку, которая сама расплывается на губах.

Кассия поправляет волосы, сидя перед потускневшим зеркалом трюмо. Морщится. Ей никогда не нравились её редкие пряди «мышиного» цвета, как их брезгливо называет мачеха, доставшиеся моей сестре от отца.

Теперь я понимаю, что мой каскад золотых волос у меня от настоящей матери, о которой я никогда не подозревала.

Сестрёнка оборачивается, забота теплится в её глазах.

— Нэйка, ты уже растопила печь? Вода нагрелась? — она разглядывает меня с лёгкой укоризной. — Надо поспешить, сегодня такой особенный день!

Моя улыбка становится шире. Смущение обжигает щёки.

Прошлый год Кассия забыла. Позапрошлый тоже. Но сейчас... неужели?

— Конечно, Кассия, всё готово, — бормочу, потупившись, закусывая губу от волнения.

Мысли кружатся: она не забыла про мои восемнадцать!

Пару месяцев назад так шумно отмечали её — гости, пироги с магическим кремом, что светился в темноте.

Раньше мы праздновали в один день. Но после смерти папы мачеха сказала правду: я родилась позже на пару месяцев. И больше мы не отмечали мой день — напоминание о «подлости отца».

Но Кассия... она любит меня, как сестру. Радость переполняет, я еле сдерживаюсь, чтобы не обнять её, тепло разливается по венам, как после лёгкого вина.

— Ты что, забыла, Нэя? — Кассия наклоняет голову, словно удивлённая. — Какой сегодня праздник?

— Конечно, помню, — шепчу я, поднимая взгляд. — Мой день рождения.

Губы так и расплываются в улыбке — счастливой, глупой, детской. Надежда согревает тёплым, весенним солнцем.

— Дурёха Нэйка! — Кассия смеётся — ласково, как будто я маленькая неразумная девочка. — Разве это праздник?

Её смех режет, как стекло.

Сестра вскакивает, хватает газету со стола и машет ею перед моим лицом.

Моргаю, рассматривая магический снимок, который движется словно живой.

Мужчина. Хмурый. Строгий.

Он медленно поворачивает голову, и жёсткий пронзительный взгляд словно впивается в меня, выворачивая душу наизнанку.

Холодный озноб пробегает по спине.

Мужественное, высеченное из камня лицо, волевой подбородок и глаза… глаза, что даже на бумаге сверкают нечеловеческим, магическим голубым пламенем. Таким лучше не попадаться на пути.

Это просто картинка, а у меня перехватывает дыхание, словно он посмотрел прямо на меня.

Кассия кружится по комнате, прижимает газету к груди.

— Сегодня кортеж драконов пролетит над нашим захудалым городком! — её щёки алеют румянцем, глаза горят. — Народ на площади уже наводит марафет, чтоб не ударить в грязь лицом, если драконы обратят на нас внимание сверху. Сам Таргос Кирстон, Нэйка! Верховный из Совета Драконов! Представляешь, а вдруг он разглядит меня в толпе?

Глава 2

Я стою за спиной Кассии, растираю её влажные волосы мягким полотенцем.

Сестра сидит перед трюмо — изящной вещицей на гнутых ножках, уцелевшим осколком нашей прошлой, столичной жизни. Как и латунная лохань, в которой она только что нежилась. Мачеха притащила её из старого поместья, не желая мыться в простой деревянной кадке, «как простолюдины», среди которых мы теперь живём.

Только в столице был водопровод и магический нагрев, а здесь… здесь вёдра с горячей водой таскаю я. Без всякого волшебства.

Моих магических сил едва хватает, чтобы зажечь лучину или заставить угли в печи тлеть чуть дольше.

Кассия лениво листает глянцевый журнал "Вестник ДРАГОНа". Дорогая роскошь, на которую она спускает последние шиллинги.

Вздыхаю про себя, продолжая аккуратно промакивать её волосы.

С гламурных страниц смотрят красавцы-драконы, студенты Академии — все как на подбор, с белозубыми улыбками и самоуверенным блеском в глазах.

Академия ДРАГОН — моя мечта. Место, где люди учатся вместе с драконами, где преподаёт отборный профессорский состав.

Но туда могут поступить лишь самые одарённые маги. А моей магии… с горгулий нос.

Я концентрируюсь, пытаюсь призвать тёплый ветерок, чтобы быстрее высушить волосы сестре, но в ответ откликается лишь лёгкое дуновение, едва колыхнувшее пряди. Ну хоть что-то.

— В газетах пишут, что Глава Департамента Внешних Связей и Безопасности, Верховный дракон Совета, сам лорд Кирстон, летит в Академию с инспекцией, — Кассия кивает на газету, брошенную на кровать. — Будет отбирать лучших старшекурсников в свои Драконьи Патрули. Представляешь, Нэйка? Служить под его началом!

Я молчу, сильнее сжимая полотенце.

Да, я слышала о Драконьих Патрулях. Элитное подразделение, которое патрулирует границы мира драконов и людей.

И, да. Все слышали о Таргосе Кирстоне. И все его боятся. Его имя произносят шёпотом, когда говорят о силе и власти. Этот дракон отвечает за контакты с людьми и другими расами. Он — главный дипломат и одновременно глава спецслужб Совета.

Сегодня я впервые увидела его. Ледяной взгляд на картинке до сих пор стоит у меня перед глазами, вызывая дрожь.

Кассия хочет, чтобы он её заметил, а я… я ни за что на свете не хотела бы попадаться такому на пути.

Сестрица продолжает щебетать:

— Все девчонки в городе с ума сходят по нему. Особенно после того, как в газете появился снимок. Я вырежу его и повешу над кроватью!

Драго Единый! Да разве под таким ледяным взглядом можно заснуть? Я ёжусь, но молчу.

Таргос Кирстон.

«Первый Клинок Совета», как его называют за глаза. Если драконам нужно кого-то покарать или защитить, они посылают его. Он их главный меч и щит.

И «Архитектор Пакта» — тот, кто заставил диких человеческих магов подчиниться общему закону. Его слово остановило три войны, которые так и не начались.

— Я обязательно поступлю в эту академию, — заявляет Кассия, откладывая журнал. — Матушка обещала. У неё остались связи в столице.

Связи?

В столице у нас были не связи, а папа.

Он нанимал нам лучших гувернанток и учителей. А здесь, в этом городке, денег не хватало даже на школу для двоих, поэтому ходила только Кассия.

Я же целыми днями была занята по хозяйству. Зато по ночам, при свете магической лампы, делала за сестру домашние задания, тайком глотая знания. Получается, я тоже училась. Только дома. И сама.

— Да зачем тебе академия? — вырывается у меня с искренним недоумением. — Ты же не любишь учиться.

Кассия фыркает и смотрит на моё отражение в зеркале с насмешливой нежностью.

— Нэйка, ну ты ж дурёха моя маленькая. Кто сказал, что я туда из-за учёбы еду? Я просто потусуюсь среди драконов, подцеплю кого-нибудь побогаче и выскочу замуж! И, наконец, выберусь из той нищеты, в которую нас вогнал твой отец!

Её слова, словно пощёчина.

Острая волна вины обжигает изнутри, и я отвожу глаза, не в силах выдержать её пристальный взгляд в зеркале.

Я знаю, что Кассия права. Это из-за папы мы здесь.

— Он и твой отец, — шепчу я тихо, почти беззвучно.

— То-то и оно, что он именно твой отец, — цедит Кассия, её голос становится жёстким. — Это ты его отродье. Вон, и магия у тебя от него…

Я инстинктивно пытаюсь снова призвать ветерок, чтобы уложить её волосы красивыми волнами, и на этот раз выходит лучше. Тёплый поток воздуха окутывает голову сестры, пряди начинают завиваться в мягкие локоны.

Получается красиво.

Но Кассия недовольна. Она хмуро смотрит на своё отражение.

— Мышиные пакли, — повторяет она любимое словечко мачехи, а потом её взгляд с завистью останавливается на моих волосах, на золотистой прядке, выбившейся из косы. — Не то, что у тебя…

Сдуваю волосы с лица, снова отводя взгляд. В этот момент я ненавижу свои светлые волосы, которые так любил отец. Они — ещё одно напоминание о том, кто я.

Чужая.

Виноватая.

Кассия тянет руку.

— Давай!

Вздыхаю.

Вот, опять.

Но спорить бесполезно. Убеждать сестру, что у неё прекрасные волосы, что ей так идёт эта укладка — пустая трата времени. Она всё равно не согласится.

Кассия и так завидует, а сейчас ещё и злится.

Молча выдёргиваю один из своих золотистых волосков, длинный и тонкий, как паутинка. Протягиваю сестре.

Глава 3.1

Кассия зловеще улыбается.

Она берёт с туалетного столика серебряную расчёску с резной ручкой — ещё один осколок былой роскоши — и ловко наматывает мой волосок на один из зубцов.

Затем сестра расчёсывает редкие, пепельно-русые пряди. И магия происходит на моих глазах. Настоящая, сильная, та, которой у меня никогда не было.

Расчёска светится мягким жемчужным светом, и волосы Кассии преображаются. Они густеют, удлиняются, а главное меняют цвет, впитывая золото моего волоска, становятся точной копией моих. Длинные, золотистые, сияющие даже в тусклом свете комнаты.

Кассия поворачивается ко мне, и я отшатываюсь. Будто смотрю на своё собственное отражение в зеркале, только её глаза горят торжеством и злой радостью.

— Вот теперь другое дело, — говорит довольная сестра, проводит рукой по волосам. — Молодец, Нэйка. За это у меня для тебя подарочек есть. Садись-ка.

Она уступает мне место перед зеркалом, на мягком стуле, обитом бархатом.

И снова эта хрупкая, глупая надежда вспыхивает в груди. Подарок. Для меня.

Доверчиво сажусь, сердце трепещет в предвкушении.

— Закрой глаза, — шепчет она мне на ухо.

Я послушно закрываю.

Что это может быть? Может, лента для волос? Или маленькая брошь, которую она купила на рынке?

Я жду сюрприза, улыбаясь своим мыслям.

Щёлк.

Металлический, резкий звук раздаётся прямо у моего уха.

Распахиваю глаза. И вижу в зеркале отражение Кассии. С огромными ножницами в руках!

А на полу… на полу лежит моя коса. Длинная, золотистая, теперь безжизненная.

Нет. Не показалось. Не может быть.

— Кассия! Но зачем? — крик вырывается из моей груди, дикий, полный ужаса.

Я отшатываюсь, неловко взмахиваю рукой, и старая фарфоровая ваза с туалетного столика летит на пол, разбиваясь на тысячу осколков с оглушительным звоном.

Боль взрывается внутри, острая, как ледяной шип, пронзающий сердце. Это так несправедливо. Так подло.

Слёзы застилают глаза, и я вижу лишь расплывчатое пятно — злорадное, торжествующее лицо Кассии.

Она не просто отрезала мне волосы. Она украла мою внешность, присвоила её себе. А я… я теперь опозорена.

В нашем городке только преступницы в тюрьме, да гулящие девки ходят с короткими стрижками.

Да, я так и не завела себе друзей на новом месте. Потому что у меня нет времени на общение. Но я же бегаю на рынок, в лавки… Как теперь люди будут на меня смотреть? Что они скажут?

— Ты что натворила? — визжит Кассия, указывая на осколки вазы. — Ты знаешь, сколько она стоила? Это память об отце!

У меня нет слов.

Это что натворила она?

Почему она такая? Почему так ненавидит меня?

На шум в комнату вбегает мачеха.

— Что здесь происходит? — её голос резок, но, увидев разбитую вазу, она наигранно ахает и бросается к Кассии. — Доченька, что случилось? Ты не поранилась?

Кассия тут же начинает жаловаться, тыча пальцем на меня:

— Это всё Нэйка! Она разбила папину вазу! Специально!

Мачеха цокает языком, качает головой и подходит ко мне. Её взгляд холоден, как зимняя ночь.

— Нэя, это нехорошо. Такая дорогая вещь…

Я всхлипываю, зарываясь пальцами в свои короткие обгрызанные волосы. Их уже не вернуть. И не купить. В отличие от разбившейся вазы.

— Но Кассия… — пытаюсь выдавить объяснение, а мачеха перебивает, не давая договорить.

— Я понимаю, почему Кассия так рассердилась и сотворила такое с твоими волосами, Нэя. Эта отцовская ваза была ей слишком дорога!

Мачеха наклоняется, аккуратно подбирает с пола мою отрезанную косу и прячет её в резную шкатулку на комоде, как что-то очень ценное. Невысказанное возмущение душит меня.

Мачеха качает головой, и поворачивается к Кассии. Она отчитывает её, но так фальшиво, так мягко, что это видно даже мне сквозь пелену слёз.

Потом снова поворачивается ко мне.

— Не плачь, милая. Я не буду от тебя требовать оплатить вазу. Так уж и быть. А Кассия, моя девочка, сделала это с тобой в сердцах. И ты её пойми.

За спиной матери Кассия задирает подбородок, окидывает меня насмешливым взглядом свысока.

Я понимаю, что моё слово против её — ни о чём. Мачеха не поверит. Как же это несправедливо. Боль разрывает грудь. И я терплю. Снова.

А что ещё мне остаётся делать?

Наверное, такова плата за грехи любимого отца…

ЕЩЁ АРТЫ, и живые тоже))

Это видео и видео из первой главы можно посмотреть со звуком!

В моем авторском ТГ-канале:

ищите по ссылке на вкладке ОБО МНЕ https://litnet.com/shrt/4Art

(или по моему нику: Лана Воронецкая)

БОЛЬШОЕ СПАСИБО ЗА ПОДДЕРЖКУ, ЗА ТО ЧТО ОСТАЁТЕСЬ С АВТОРОМ И С НОВЫМИ ГЕРОЯМИ❤️

Буду рада вашим звёздочкам⭐ ⭐ и комментикам, подписывайтесь на автора, если заглянули ко мне в первый раз)))

Глава 3.2

— Ну перестань плакать, Нэя, — мачеха сюсюкает, её пальцы касаются моей щеки. — Носик распухнет, глаза отекут. Куда же ты в таком виде? Да ещё и в свой день рождения. Да на городскую площадь?

Я замираю, и даже плакать перестаю.

— Я? На городскую площадь?

Мачеха кивает, её губы растягиваются в улыбке, от которой у меня по спине бегут мурашки.

Она смотрит на Кассию.

— Вот, Кассия тебя познакомит со своими друзьями. Правда, Кассия?

Взгляд мачехи становится тяжёлым, властным. Таким она обычно смотрит только на меня. Даже я ёжусь.

Кассия кривится, но сквозь зубы нехотя соглашается:

— Да, матушка.

Во мне снова вспыхивает эта дурацкая, наивная надежда. Пойти на площадь. Увидеть драконов…

— Мне можно пойти? — шепчу я, не веря своему счастью.

Кассия уже красуется перед зеркалом в новом, нарядном платье и туфельках. Снизу раздаётся звонок в дверь.

— Мои подружки пришли! — кричит сестра и убегает, но на выходе оборачивается и бросает пренебрежительно: — Ма, ну зачем нам её с собой тащить?

Мачеха непреклонна, строго поджимает губы, давая Кассии знать, что уже всё решено.

Сестра недовольно хмурится, а мачеха берёт с комода шёлковый платок и идёт ко мне.

Она разворачивает меня на крутящемся стуле от зеркала к себе.

Женские руки ложатся мне на плечи. Она заботливо повязывает дорогой платок мне на голову, скрывая мои остриженные волосы. И я…таю от этого простого жеста.

Мне так не хватает материнской ласки.

— Я сейчас приведу Нэю в порядок, — говорит она мягко, её голос звучит почти нежно. — Она же у нас красавица… Да, Нэя? Сейчас станешь ещё красивее, моя дорогая.

Я растерянно киваю, не понимая, что происходит, но так отчаянно хочу верить, что всё опять как раньше, когда отец был жив.

Кассия хмыкает, бросает на меня странный, насмешливый взгляд, и убегает. Кричит уже с лестницы:

— Поторопитесь. Мы не станем вас долго ждать.

Я замираю на стуле, словно восковая кукла, пока мачеха что-то делает с моим лицом.

Её пальцы, холодные и сухие, касаются моих щёк, глаз, губ. Она наносит пудру, румяна, что-то вязкое и тёмное на ресницы, используя маленькие баночки с магическими чарами, которых у меня лично никогда не было. Только у Кассии. И как ими пользоваться я понятия не имею.

Но я отдаюсь в заботливые руки…мамы… Мысленно я продолжаю её так называть.

Блаженно прикрываю глаза, вдыхая запах косметики и чар.

Она заботится обо мне. Она делает меня красивой. Благодарность тёплой волной разливается по телу, и я готова на всё, лишь бы это мгновение не кончалось никогда.

— Сейчас мы подберём тебе что-нибудь из платьев Кассии, — приговаривает мама, её голос звучит почти ласково.

Она ведёт меня за руку к шкафу, не давая обернуться и посмотреть на себя в зеркало. Её прикосновение такое редкое, такое желанное.

— Нэя, у меня к тебе есть серьёзный разговор, — говорит она, перебирая платья. — Ты же знаешь, что в Академию ДРАГОН берут людей только с высоким магическим потенциалом?

Я киваю, сердце снова замирает.

К чему она это? Неужели… неужели она похлопочет не только за Кассию, но и за меня?

Моя мечта… в день рождения всё может случиться, правда ведь? В груди зарождается крошечная, отчаянная вера в чудо.

— Тебе досталась магия от твоего отца, — продолжает мама, её голос становится деловым. — Но её мало. Нам надо увеличить твой дар. Так что поедем в город, заедем к одному магу.

— К какому магу? — вырывается у меня.

Она что-то скрывает, я вижу это по тому, как её глаза бегают по комнате, избегая моего взгляда. Но я отбрасываю это сомнение. Нельзя.

— Ну, Нэя… есть разные способы… усилить дар. Хорошо, что он у тебя вообще есть! — мачеху будто подменили, она так ласково со мной говорит. Я смотрю на неё, как преданный щенок, готовый вилять хвостом от одного доброго слова. — Я пошерстила свои связи. И нашла мага, который может в этом помочь.

— Как?

Мачеха отмахивается, её лицо морщится в брезгливой гримасе.

— Ну откуда я знаю эти ваши магские штучки! Я главное знаю, сколько нужно заплатить… Много, Нэя! Очень много…

Надежда. Она снова здесь, такая яркая, что слепит глаза. Я даже не могу сдержать накативших чувств.

— Матушка! — выдыхаю я, и это слово, такое запретное, такое сладкое, слетает с губ. — Вы хотите это сделать? Для меня?

Я думаю, что наконец-то заслужила. Хоть капельку искупила вину отца.

Лицо мачехи на мгновение кривится от слова «матушка», но она тут же берёт себя в руки, и её губы расплываются в улыбке, похожей на хищный оскал.

Хотя нет, не заслужила, я ведь никто.

Смущаюсь, опускаю глаза.

— Нэя. Ну, конечно, хочу сделать, дорогая. Для тебя! Ты ещё потом нам отплатишь. Как ты, умница, делаешь всегда. И, да, я уже всё устроила и договорилась. Тебе лишь… надо будет немножко потерпеть.

— Потерпеть? — удивляюсь я. — Но как?

— Ну, я не знаю. Говорят, этот магический ритуал может быть болезненным. Но… ты немножечко потерпишь, и… маг гарантирует, что увеличит твой потенциал!

Мачеха приобнимает меня, всматривается мне в глаза, и я тону в её внезапной нежности. Мне так не хватает этого.

Её холодность после смерти отца была невыносима, а новость о его измене и о том, что я неродная, и вовсе выбила землю из-под ног.

А сейчас… сейчас я будто вернулась в детство. И матушка рядом. Моя матушка. Радостное волнение вызывает дрожь.

— Да, матушка, конечно. Я потерплю.

Я думаю о том, какая она добрая. О том, что, может быть, у меня появится шанс на мечту — поступить в Академию. В сам ДРАГОН!

Папа говорил, что я особенная. Наверное, там у меня получится завести новых друзей…

Из шкафа мачеха достаёт старое, потёртое платье Кассии. То, в котором она ходила ещё в столице. Оно тёмное, почти серое, с высоким воротником.

— Отлично подойдёт, — говорит она. — Не будет отвлекать внимание.

Глава 4.1

Поездка до центральной площади проходит в натянутой, звенящей тишине.

Мы впятером — я, мачеха, Кассия и две её подруги — едва умещаемся в старом наёмном экипаже, и я чувствую себя зажатой со всех сторон. Не только физически.

Взгляды подруг сестры, косые и насмешливые, впиваются в меня, как иголки. Я поправляю платок, пряча остриженные волосы, и молюсь, чтобы мы скорее приехали.

Как только экипаж останавливается у шумной, пёстрой площади, Кассия и её подруги выскакивают из него стрелой. Они смеются, перешёптываются. Я тоже дёргаюсь выпрыгнуть за ними, но мачеха хватает меня за руку, держит стальной хваткой.

— Сначала дела, Нэя, — цедит она. — Потом пойдёшь к ним.

Девочки подбегают к весёлой компании парней и девушек, обнимаются, смеются.

Лёгкая грусть туманит взгляд.

Как же давно у меня не было друзей. Кажется, прошла целая вечность.

Как с ними общаться? О чём говорить? Да ещё и в таком виде…

Зачем матушка так накрасила меня?

Но я тут же одёргиваю себя. Это неважно. Главное — магия. Матушка обещала. Предвкушение заставляет сердце биться чаще, и я с благодарностью смотрю на неё.

Она тащит меня прочь от яркой, залитой солнцем площади, в узкую, вонючую подворотню.

Мы крадёмся вдоль грязной стены, и всё это кажется таким подозрительным.

Затем мы останавливаемся у обшарпанной двери заднего выхода.

— Матушка, а мы точно… — начинаю я, но она обрывает меня на полуслове.

— А ты думала, так просто найти того, кто согласится провести ритуал по увеличению магического потенциала? — шипит она. — Что, передумала, Нэя?

— Это опасно? — мой голос дрожит. Страх липкой паутиной оплетает сердце. Эта подворотня, эта дверь… что за маг там, за ней? — Это… незаконно?

— Да ты знаешь, сколько шиллингов я уже потратила? — взвивается она. — Подумаешь, законно или нет… Главное, я нашла сильного мага, который согласился помочь! Неблагодарная…

Стыд обжигает щёки. Она ведь для меня старается. Нащупываю под платьем кулон отца, сжимаю его в кулаке, черпая решимость.

В этот момент дверь перед нами со скрипом распахивается сама.

На улице яркий день, а за порогом царит непроглядная тьма. Лишь в глубине комнаты мерцают несколько свечей, выхватывая из мрака очертания столов и полок. В нос ударяет затхлый запах пыли, сушёных трав и чего-то сладковатого, тошнотворного.

Мачеха решительно шагает внутрь и тянет меня за собой.

Я едва успеваю переступить порог, как дверь за нашими спинами захлопывается с глухим стуком. Скрежет замка и тяжёлого засова, задвигаемого на место, пугающе режет по ушам.

Словно мост в другой мир за нами сгорел, отрезая все пути к отступлению.

Паника ледяными когтями впивается в горло.

Комната кажется огромной, тонущей в тенях. Вдоль стен громоздятся стеллажи, заставленные склянками с мутными жидкостями, пучками трав, черепами каких-то мелких животных. На полу начертан сложный магический круг, светящийся слабым, болезненным светом.

— Заходи, дитя. Я уже заждался.

Голос раздаётся из самого тёмного угла. Он вкрадчивый, маслянистый, от него по коже бегут мурашки.

Из тени выходит высокая фигура в тёмной мантии.

Маг откидывает капюшон, и в мерцающем свете свечей я вижу его лицо. Не старик, нет. Крепкий мужчина лет пятидесяти, с пронзительными, цепкими глазами и длинным шрамом, пересекающим левую бровь и спускающимся к щеке.

Лицо кажется смутно знакомым, но я не могу понять, где я его видела. Паника мешает думать.

Я дёргаю мачеху за рукав.

— Матушка, посмотрите на него… я его где-то видела, — шепчу я, мой голос дрожит. — Мне кажется…

Она раздражённо цыкает, отдёргивая руку.

— Не выдумывай, Нэя. Это магистр Элиас, он поможет тебе.

Но я вдруг вспоминаю.

Листовки, расклеенные на столбах у рынка. С его портретом.

И с надписью: «В розыске за мошенничество и незаконную магическую практику».

Это он. Магистр Элиас.

Что же мачеха задумала? И как Нэя будет спасаться?

Глава 4.2

— Матушка, это он! Преступник в розыске! Нам надо уходить!

— Не бойся, деточка, всё будет хорошо, — вкрадчиво говорит маг, его голос обволакивает, словно паутина. Он делает шаг вперёд. — Проведём ритуал, вернём тебе магию…

— Вернём? — переспрашиваю я, вцепившись в руку мачехи. О чём он?

— Увеличим, дорогая, будет тебе магия! — нетерпеливо перебивает она. — Слушайся и делай, что магистр говорит.

Маг улыбается мачехе, обнажая пожелтевшие зубы.

— Госпожа, не могли бы вы подождать в приёмной? Ритуал требует уединения.

Мачеха кивает и, не глядя на меня, выходит, оставляя меня одну в этой жуткой комнате.

Дверь за ней закрывается с тихим щелчком. Я остаюсь наедине со страшным магом.

— Итак, дитя, — говорит он, подходя к магическому кругу в центре комнаты. — Ложись сюда. На спину.

Я смотрю на пентаграмму, начертанную на полу, на странные, зловещие символы по её краям. Страх сковывает тело.

— Я… я не хочу.

— Это необходимо для ритуала, — голос мага становится жёстче. Он делает шаг ко мне, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в холодную, влажную стену. — Не бойся. Всё будет хорошо. Тебе нужна магия или нет?

Маг теряет терпение. И от этого становится ещё страшнее.

Сглатываю, молча киваю. Боюсь оторвать от него взгляд. Мне кажется, если отвернусь, то он набросится на меня…

Смаргиваю.

Ну что это я? В самом деле!

Маг снова говорит мне лечь, и я, дрожа, подчиняюсь.

Неловко опускаюсь на пол, укладываюсь в центр круга, чувствую, как холод камня пробирает сквозь тонкую ткань платья.

Драго Единый! Что это за ритуал?

— А теперь… задери юбку повыше, — говорит маг, его взгляд становится маслянистым, оценивающим. — И раздвинь ноги.

Ужас. Ледяной, парализующий ужас сковывает меня.

Мне послышалось? Что он сказал?

Судя по тому, как он распахивает мантию, и тянется к завязкам на своих штанах… нет! Мне не показалось.

Надо бежать!

Пытаюсь вскочить, но… не успеваю. Из символов на полу вырываются тёмные, дымные путы. Они обвивают мои руки, ноги, притягивают обратно назад, фиксируя тело на полу.

Путы забираются под юбку, струятся по ногам, закручиваются вокруг коленей, и с силой раздвигают их в стороны, так что аж юбка, которую я так и не задрала, трещит по швам. Я беспомощна.

Отвращение подкатывает к горлу.

— Не ори, — приговаривает маг, видя, как я открываю рот для крика. — Здесь полог тишины, никто не услышит. Тебе лишь надо немного потерпеть.

Ему надоедает возиться с одеждой, и он просто щёлкает пальцами, избавляя себя от неё.

Я никогда не видела голого мужчину. Успеваю разглядеть, как он поглаживает у себя между ног… и тут же, изо всех сил зажмуриваю глаза, мотая головой.

Слёзы текут по щекам. Мне так страшно! То, что он обхватил рукой у себя между ног так и стоит перед глазами. Другую руку он вытянул для… я понимаю, что следующим щелчком пальцев, он собирается и меня лишить платья, не утруждаясь задирать его.

— Нет! Не надо! Я не хочу ритуал! Матушка! Помогите!

Но мне никто не отвечает. Я только слышу мерзкий, самодовольный смех.

Он медлит, наслаждаясь моим беззащитным положением и страхом?

Ну и зря, урод!

Внутри меня вдруг что-то обрывается. Тонкая нить, сдерживающая что-то огромное, дикое, спящее.

И это не искорка магии, а настоящий пожар.

Я чувствую, как по венам вместо крови несётся расплавленный огонь, как он доходит до кончиков пальцев, заставляя их светиться. Сила, которую я никогда не знала, рвётся наружу. Неконтролируемый, яростный поток.

С криком, полным боли и ярости, я распахиваю глаза.

Дымные путы, державшие меня, вспыхивают и рассыпаются пеплом. А голый маг, склонившийся надо мной, отлетает к стене, как тряпичная кукла. Магический поток вырывается из меня, круша всё на своём пути.

Полки с грохотом падают, склянки лопаются, заливая пол разноцветными, шипящими жидкостями. Стена, разделяющая комнату с той, куда отправилась мачеха, разлетается на куски, и я вижу ошарашенное лицо мачехи.

Все закрытые ставни в доме срывает с петель, окна за ними разлетаются вдребезги. Осколки стекла дождём сыплются на улицу, и дневной свет врывается в тёмную комнату, освещая хаос.

— Нэя, что с тобой? — кричит мачеха, её голос дрожит от смеси страха и благоговения. — Всё получилось? Неужели у тебя такая сильная магия, что магистр не удержал поток при инициации?

Леденящее душу осознание пронзает меня.

Она всё знала. Она знала, что это будет. И допустила. Обманула. Предала.

Сзади раздаётся кашель. Оклемавшийся маг, уже одетый, поднимается с пола. Его лицо искажено злобой.

— Тварь! — рычит он, отряхивая мантию. — Она мне не дала! Кто будет оплачивать ущерб? Я требую свою плату! Ты обещала мне её, — орёт он моей мачехе.

А я… вылетаю из тёмной лавки через парадный вход, как пробка из бутылки.

Спотыкаюсь, но удерживаюсь на ногах, и замираю, оглушённая.

Вокруг меня шум, крики, восторженные вопли. Вся площадь, залитая солнцем, смотрит вверх. Только лишь несколько зевак отвлекаются на меня, бросают недоуменные взгляды на осколки стекла, рассыпанные по земле из выбитых окон, но отворачивают головы туда, где интересней.

И я тоже поднимаю голову к небу.

Драконы летят. Настоящие драконы.

Глава 5

Драконы летят так низко, что я вижу каждую чешуйку, каждый изгиб могучих тел.

Огромные, нереальные, сотканные из мощи и древней магии. Взмахи их крыльев сотрясают воздух, создавая гул, который вибрирует в груди, заставляя мою собственную, только что проснувшуюся магию затихнуть, присмиреть, съёжиться перед этой первобытной силой.

Они не просто летят. Они демонстрируют свою власть, своё превосходство над людьми.

Мачеха и маг выскакивают за мной следом.

Но взгляды всех людей прикованы к небу, и даже эта парочка замирает, глядя вверх. Я чувствую их страх.

Я замечаю, как мачеха, воспользовавшись моментом, тихонько шмыгает в сторону, исчезая в толпе. Маг растерянно накидывает капюшон, пытаясь юркнуть в подворотню, но…

Не успевает.

Всё происходит слишком быстро. И я едва успеваю рассмотреть, как два дракона отделяются от основного кортежа и камнем пикируют вниз.

Толпа в панике шарахается в стороны, крики восторга сменяются криками ужаса. Ветер от крыльев сбивает с ног, поднимает в воздух пыль и мусор.

Не понимаю в какой именно момент они оборачиваются, но вместо зверей, распугавших толпу, на площади уже стоят два высоких аристократа в дорогих камзолах.

Мой взгляд, словно примагниченный, выхватывает высокую фигуру того, кто был на первой полосе Вестника.

Вживую он ошеломляет ещё больше. Мощь, исходящая от него, ощущается кожей даже на расстоянии.

Я успеваю заметить, как в его глазах вспыхивает и тут же гаснет, уходя в глубину, тот самый нечеловеческий голубой огонь. Странный, пугающий, но завораживающе прекрасный.

Сердце сладко замирает и тут же испуганно ухает в пятки.

Верховный дракон вдруг застывает. Будто почувствовал. Будто ощутил мой пристальный взгляд на себе.

Он медленно, с хищной грацией поворачивает голову.

Мужское лицо бесстрастно, но от этого спокойствия веет угрозой. Он начинает сканировать толпу, скользя ледяным взором по лицам, и этот «прожектор» неумолимо приближается… ко мне?

Хочется провалиться сквозь землю. Сжаться в комок, исчезнуть! Только бы не встретиться с ним глазами. Драго милостивый, только не в таком виде… Жгучий стыд заливает щёки под слоем вульгарных румян. Я же выгляжу как пугало, как дешёвая кукла!

«Дура, — тут же одёргиваю себя, вжимая голову в плечи. — Какая разница Высокому Лорду до какой-то простой человечки? Он тебя даже не заметит, ты для него — пустое место».

И в этот момент кто-то сильно толкает меня в спину.

Я падаю носом прямо в грязь. В лицо летят брызги. Перед глазами мелькают чьи-то ноги, юбки, сапоги. И тут же обзор перегораживают знакомые изящные туфельки. Кассия.

Сестра стоит прямо передо мной, её юбка занавесом отгораживает меня от всего мира.

— Он посмотрел! — восхищённо шепчет она. — Сам лорд Кирстон посмотрел на меня!

Вокруг неё хихикают друзья. Никто не обращает на меня внимания. Главное, чтобы не затоптали. Я кое-как приподнимаюсь на локтях, пытаясь отползти в сторону, выглянуть из-за юбки Кассии, чтобы понять, что происходит.

И тут по площади прокатывается громовой голос. Глубокий, властный, усиленный магией так, что пробирает до костей. Непонятно, от чего больше мурашки — от страха или от его бархатной красоты.

— Именем Объединённого Совета людей и драконов, магистр Элиас, вы арестованы за незаконную магическую практику и мошенничество!

Я отползаю ещё немного и выглядываю из-за чужих ног.

И вижу его. Того, чей портрет был в газете.

Таргоса Кирстона.

Он стоит в центре площади, его ледяные глаза смотрят прямо на мага, который съёжился под его взглядом. А другой мужчина из свиты лорда Кирстона заламывает Элиасу руки.

— Расступиться! — командует дракон, и магическая волна отталкивает людей, создавая пространство.

Прямо на моих глазах двое аристократов обращаются в огромных, могучих драконов.

Один, бронзовый, подхватывает в лапы брыкающегося мага и взмывает в небо.

А второй… второй — это он. Тёмно-серебристый, с чешуёй, отливающей металлом, как лунный свет на стали.

Он делает круг над площадью, и вдруг его голова — вытянутая, хищная, с огромными, разумными глазами — резко поворачивается в мою сторону. Я ныряю обратно, прячась за чужими ногами, но успеваю заметить, как его огромные глаза сверкают тем самым нечеловеческим голубым пламенем, как на картинке в газете.

— Он опять посмотрел на меня! — верещит Кассия рядом. — Матушка родненькая и магинечка Елена, это же дракон лорда Кирстона… о… Драго истинный, поверить не могу!

Сестра обмахивает разгорячённое лицо руками, а подружки завистливо поддакивают. Парни, стоящие рядом, лишь хмыкают, явно пасуя перед драконьей мощью.

И тут…

— Апчхи!

Я чихаю. Громко, нелепо, от пыли и грязи.

Вся компания разом замолкает и оборачивается.

Они расступаются, и я оказываюсь в центре круга. Сижу в луже грязи, с мокрым лицом, размазанной косметикой и в нелепом платке на голове. Все пялятся на меня. И парни тоже. Один из них даже присвистывает.

— Ого, Касси, а у тебя сестрёнка с сюрпризом.

Восторг Кассии на лице сменяется брезгливой злобой.

— Фу, Нэя, маленькая потаскушка, — шипит она. — Что ты здесь забыла? Маг уже наигрался с тобой? Так быстро позабавился?

И она резким движением сдёргивает с моей головы платок, желая всем показать то, что сотворила с моими волосами…

— Смотрите все! — кричит она на всю площадь. — Какое чучело! Нэя решила у нас в проститутки податься! Позор семьи.

Слова Кассии хлещут, как кнутом.

Позор.

Унижение.

Они жгут сильнее, чем стыд от моего нелепого вида.

Она знала. Мачеха знала. Они обе знали, куда и зачем меня везли. Я бы не согласилась на инициацию с незнакомым магом. Они знали…

Ярость, холодная и острая, пронзает меня. И пробудившаяся магия откликается на неё.

Глава 6.1

Мачеха заводит меня в свою комнату.

Здесь, в отличие от всего остального дома, всё ещё дышит былой роскошью.

И у окна стоит большое магическое зыркало в резной раме, остаток тех времён, когда у каждой из нас было такое своё. А ещё маленькие, личные зыркальца, размером с ладошку.

— Ну вот, доченька, — говорит мачеха приторно-сладким голоском, от которого по моей коже бегут мурашки. — Сейчас мы и узнаем, на что ты способна.

Она проводит рукой по зеркальной поверхности, и та оживает, вспыхивая гербом Академии ДРАГОН — дракон, обвивающий древний гримуар.

Моё сердечко замирает от восторга и страха. Это же… официальный портал для абитуриентов! Неужели она действительно хочет, чтобы я поступила?

Надежда, хрупкая, как крыло мотылька, расправляет крылья в моей душе. Я готова простить всё — и отрезанную косу, и позор на площади — ради этого шанса.

— Приложи палец, Нэя, — командует она.

С трепетом я касаюсь гладкой, холодной поверхности.

На зыркале появляется шкала замера магического потенциала. Столбик света медленно ползёт вверх. Тридцать… сорок… пятьдесят… баллов. Неплохо, но для ДРАГОНа этого мало. Рост замедляется, и почти останавливается.

Мне надо, как минимум семьдесят. А люди, у которых свыше восьмидесяти, обязаны там учиться по закону. Чтобы никому не навредить вокруг себя.

Лицо мачехи кривится. Приторная маска спадает, обнажая холодную ярость.

— Всего-то? И это всё, что оставил тебе твой драгоценный папочка? Жалкую искорку? — шипит она, её слова, как яд. — Он ведь так гордился тобой, своей «особенной» девочкой. А на деле ты, оказывается, пустышка. Такая же бесполезная, как и моя Кассия, которой он вообще ничего не передал! И сделал несчастной из-за своей измены. Твой папочка разрушил нашу семью ради тебя, а ты даже не можешь дать достаточно магии, чтобы искупить его грех!

Обида, боль за отца, несправедливость обвинений, снова и снова прилетающих именно мне — всё это смешивается в ураган внутри меня.

Я сжимаю кулак свободной руки, ногти впиваются в ладони. Внутри что-то закипает, рвётся наружу. Я чувствую, как просыпается та дикая, огненная сила — та самая, что разнесла комнату мага.

— Не смей так говорить об отце! — кричу я, и голос звучит чужим, полным силы, которой я никогда не слышала в себе.

В этот момент занавески на открытых окнах раздувает так, что чуть не срывает с карнизов. Зыркало вспыхивает ослепительным светом, заставляя мачеху отшатнуться.

Шкала на нём срывается с места и летит вверх. Семьдесят… восемьдесят… девяносто пять!

Я замираю, глядя на цифры. Гнев ещё пульсирует в висках, но вместе с ним приходит что-то другое. Изумление. Это… это моя магия? Настоящая? Достаточная для ДРАГОНа?

Раздаётся пронзительный сигнал, означающий, что потенциал зашкаливает. На поверхности зыркала высвечивается официальное добровольно-принудительное приглашение с гербом Академии. Красивое, золотое, настоящее.

Теперь даже если я не захочу туда ехать, мне придётся. И даже мачеха не сможет мне запретить!

Ярость уходит, как отступившая волна, оставляя после себя только трепет и невероятную, ослепительную надежду. Я даже не замечаю, как слёзы начинают течь по щекам. Но теперь это слёзы радости, облегчения, счастья.

Моя мечта. Прямо здесь, на поверхности зыркала.

А ещё… гнев успокаивается, и мне становится неловко. Как я посмела накричать на свою маче…, нет всё-таки она вырастила меня. Как я посмела накричать на свою мать?

Я, забыв обо всём — о гневе, о боли, о словах мачехи — бросаюсь обнимать её. И прячусь от накатившего смущения у неё на груди. Я раньше никогда так плохо себя с ней не вела. Ни с кем так не вела. Да что со мной?

Пора уже простить её. И Кассию.

Они же — мои единственные родные люди в этом мире. С миром и оставлю их. Меня же ждёт совсем другая дорога теперь.

А ещё… если бы мачеха… если бы матушка не сделала бы этого со мной сегодня, я бы так и не раскрыла свой потенциал. И пусть она задумывала непотребство, ещё и против моей воли, но ведь, она же старалась для меня!

И, слава Драго, всё обошлось!

И у меня есть магия. И я прошла отбор!

— Матушка! Милая, спасибо! — задыхаюсь я от переполняющих эмоций. — Если бы не вы… я так рада! Я поступила! Я буду учиться в самом ДРАГОНе!

Мачеха холодно отстраняет меня.

— А с чего ты решила, что в ДРАГОНе будешь учиться ты?

И она отступает от меня на пару шагов.

В недоумении поворачиваюсь к зыркалу. И вижу под высоким баллом и гербом Академии имя: Кассия де Лорэн. И слепок ауры… не мой, а сестры. Мачеха заранее зарегистрировала её?

Вместо меня?

Глава 6.2

— Кассия это заслужила, — говорит она ледяным тоном, оборачиваясь к зыркалу и проводя по нему рукой. — Ты не находишь, Нэя? Моя бедная, несчастная девочка, которую твой отец сделал ущербной, родив без капли магии. Она заслуживает лучшей жизни, лучшего будущего. А ты… ты должна быть благодарна, что твоя магия вообще проснулась.

Холодное осознание обрушивается на меня, как лавина, погребающая под собой последние остатки надежды. Тот «маг». Эта «инициация». Всё складывается в чудовищную картину.

— Вы… вы позволили бы ему… снасильничать меня? — шепчу я, слова застревают в горле, словно острые осколки льда. — И всё это ради… ради Кассии?

Мачеха отмахивается, словно речь идёт о чём-то незначительном.

— Ну потерпела бы немножко, — говорит она раздражённо. — Что с тебя, убыло бы? Я для тебя старалась! Магу кучу шиллингов отвалила, чтобы он тебя инициировал, дала тебе шанс получить силу!

Внутри что-то ломается, как перенапряжённая струна. Я не могу смолчать.

— Но это моя магия! — повышаю голос так, что он срывается. — Мой шанс! Кассия не хочет учиться, она сама сказала! Это несправедливо!

— Справедливость? — мачеха смеётся, и этот смех похож на скрежет ржавого металла. — Ты говоришь мне о справедливости? А справедливо было то, что твой отец изменил мне и привёл в мой дом своего бастарда? — она наставляет на меня указательный палец. — Тебя! Неблагодарная! После всего, что я для тебя сделала?

Её лицо некрасиво искажается от злобы.

— И замолчи немедленно! — шипит она. — Кто будет выплачивать долг за разгром в трактире «Золотой Грифон»? Твоя магия разнесла комнаты, которые снимал тот маг. Хозяин требует компенсацию — пять тысяч шиллингов, дорогая! — Она упирает руки в бока, очень медленно выдыхает, успокаивая себя. — Я уладила всё со стражей, чтобы тебя, неблагодарную, не арестовали. Ты отделалась лишь долговой распиской.

— Нет… — выдыхаю я, отступая.

Но она наступает, загоняя меня к стене, пока мне уже дальше некуда шагать. Её глаза горят праведным гневом.

Мачеха укоризненно качает головой.

— А могла бы дать магу провести инициацию. Он бы сдержал выплеск твоей силы. Не зря же он приготовил тот магический круг на полу! Но ты у нас упрямая, вся в отца!

Я глотаю слёзы. Опять. Опять я во всём виновата. Шепчу онемевшими губами:

— Но так же нельзя… Как это? С незнакомым мужчиной. Без чувств, без любви… Без обязательств.

Мачеха вздыхает, словно объясняет что-то очень глупому ребёнку. Её голос становится почти ласковым, поучительным.

— Нэйка, дорогая, когда-нибудь ты поймёшь, что мужчины — это всего лишь инструмент. Инструмент для достижения целей. Любовь? — Она фыркает. — Любовь — это сказки для наивных дурочек вроде тебя. Мужчины нужны для денег, для статуса, для связей. Используй их, пока можешь. Отдай им немного своего времени, своего тела, и получишь взамен то, что нужно. Твой отец, — она морщится, — был полезен, пока был жив. А сейчас что от него осталось? Долги и позор.

Мысль пронзает меня ледяным клинком. А папу она тоже… использовала? Все её чувства к нему были ложью? Так же, как и её якобы материнские чувства ко мне?

— Но я не хочу так жить, — шепчу я.

— А как ты хочешь, дурочка блажная? — голос мачехи снова становится жёстким, с налётом усталости. Я её утомила… — Будешь работать по дому, как и раньше. И раз Кассия уедет, работы станет меньше, так что я разрешу тебе ещё и подрабатывать где-нибудь. В трактире, может. Или на рынке. Чтобы ты могла выплачивать долг. Или я позову стражей.

Мачеха наклоняется ко мне, её глаза холодны, как зимнее небо.

— И зря ты не дала тому магу, Нэйка. Кто теперь согласится инициировать тебя? С таким огромным потенциалом, который ещё и увеличится во время самого процесса? Здесь, в нашем городке, такого сильного мага и не сыскать. А могла бы пойти в элитный эскорт, с таким потенциалом! Драконы, маги-аристократы… быстро бы отработала весь долг, да ещё и состояние себе нажила. Какая же ты наивная, Нэя…

Безысходность, густая и липкая, как болотная трясина, засасывает меня. Я понимаю, что ничего не могу поделать. Абсолютно ничего. Я в ловушке.

За такой долг, который мне совершенно нечем заплатить, могли бы сразу посадить в тюрьму, отправить на рудники… Там очень не хватает свободных магических рук.

Получается, мачеха вроде бы как и помогла?

Только ее помощь снова… выгодна именно ей.

А меня ждёт долговая яма до конца моих дней.

И вдруг зыркало снова вспыхивает. На его поверхности появляется новое сообщение, обрамлённое гербом Академии. Мачеха резко поворачивается.

Я читаю, и сердце уходит в пятки.

Это предписание, от которого нельзя отказаться.

«Абитуриентке Кассии де Лорэн. Приглашение на личное подтверждение магического потенциала. Место: Академия ДРАГОН, зал замеров. Портал активируется однократно, в один конец. Явка обязательна».

И дата назначена на… утро.

Лицо мачехи вытягивается. Она смотрит на меня, потом на зыркало, потом снова на меня. И медленно, очень медленно, на её губах расползается хищная улыбка.

— Ну что ж, Нэйка, — говорит она тихо. — Похоже, тебе всё-таки придётся поехать в Академию.

Сглатываю.

— Вместо Кассии?

Мачеха смотрит на меня, как будто бы я лишилась ума.

— ВМЕСТЕ с Кассией, Нэя! Ты пройдёшь подтверждение замера вместо неё.

— Но это же нечестно… — только и могу в шоке повторить я.

— Ты думаешь, тюрьма — это самое страшное? — мачеха вдруг успокаивается, и этот покой страшнее её крика. — За подлог с уровнем дара выше девяноста драконы назначают «Очищение Пламенем».

Она подходит к столу и наливает себе бокал вина. Пока я в шоке перевариваю то, что мой дар могут просто сжечь. А заодно и меня вместе с ним...

Мачеха любуется цветом напитка в бокале.

— Знаешь, как это происходит, Нэя? Дракон не просто выжигает дар. Он вытягивает твою магическую искру из живого тела. Говорят, боль такая, что человек желает умереть.

Глава 7

Ранее...

Таргос Кирстон, Верховный Дракон

— Тишина, — шепчу я, и слово растворяется в гулком воздухе рабочего кабинета.

Я сижу в глубоком кресле, прикрыв глаза, и балансирую на грани реальности. Мир вокруг — лишь эхо, размытая акварель.

Мои веки опущены, но я не сплю. Я вижу. Смотрю сотнями глаз, разбросанных по всему королевству.

Настоящая жизнь сейчас течет через тонкие, невидимые нити магии, которые я сплел, оставив крошечные отпечатки своей ауры на тысячах портретов в свежем тираже «Вестника». Каждая газета — моё малюсенькое окно, шпионское око.

Слабое, едва мерцающее, но достаточное, чтобы слушать мир.

Я скольжу сознанием по королевству, как ветер над океаном.

Это древняя, почти забытая магическая техника моего отца, первого из драконов, кто связал свою жизнь с человеческой ведьмой.

Я слышу шум. Голоса. Шелест страниц. Смех. Ругань.

Обычно это просто фон, белый шум людской суеты. Но сегодня я ищу не новости. Я ищу следы болезни.

В груди с сокровенной татуировкой дракона, там, где под кожей и ребрами дремлет моя вторая ипостась, ворочается глухое раздражение. Мой Зверь недоволен. Он чувствует угрозу раньше, чем я могу облечь её в слова.

Драконы умирают.

Медленно, незаметно, но мы вырождаемся. Мощь, которой мы кичились тысячелетиями, тает, как снег по весне.

И если моему отцу удалось немного улучшить демографическую ситуацию и замедлить вымирание драконьего рода, то сейчас нас постигла новая напасть.

Наши дети слабеют. Чешуя молодняка тускнеет, магия сбоит, а болезни, раньше косившие лишь короткоживущих людей, теперь валят с ног даже наследников древних родов.

— Слабая кровь! — кричат на каждом углу драконы из фракции «Чистокровных» во главе с герцогом Малькором. — Это цена за ваше смешение с людьми! Грязная порода!

Малькор. От одной мысли о нём внутренний дракон глухо рычит, выпуская клубы дыма мне в легкие.

Герцог брызжет слюной, доказывая, что люди — это грязь под нашими когтями. Этот фанатик набирает силу, играя на страхе.

«Магическая Чума», «Угасание», «Проклятие Полукровок» — у беды много имен, но суть одна.

Малькор кричит, что это вырождение. Что моя политика сближения с людьми, которую я унаследовал от отца, убивает нас. Что смешивать великую кровь древних ящеров с «короткоживущими» — преступление против природы.

Его голос звучит всё громче в Совете, и всё больше напуганных родителей встают под знамена фракции «Чистокровных».

Но Малькор лжет. Или слеп.

А я знаю правду. Я чувствую её на вкус, горькую, как полынь.

Это не вырождение. Это яд.

Искусственный вирус, филигранно вплетенный в саму структуру магии.

Кто-то создал его, чтобы бить по самым уязвимым — по детям, рожденным от смешанных союзов. Но за последние несколько сотен лет потомство рождается только в таких союзах с людьми.

А взрослые драконы... мы лишь переносчики. Невольные убийцы собственного будущего.

Моя личная лаборатория работает день и ночь. Мы выделили «черный след», искаженную магическую структуру, похожую на раковую опухоль в эфире. Но у нас нет чистого образца. И нет «нулевого пациента», чтобы создать антидот.

Пока нет.

Я делаю глубокий вдох, пропуская через себя потоки информации. Перепроверяю.

Чёрный след ведет в Академию ДРАГОН.

Самое логичное место для удара: сотни молодых драконов и магов со всего мира в одном котле. Идеальный инкубатор. Зарази одного, и запустишь цепную реакцию, которая сожжет будущее нашего рода.

Именно поэтому я лечу туда. Официально — как глава Департамента Безопасности, с пафосной инспекцией и отбором в элитные «Драконьи Патрули». Реально — я лечу искать источник заразы.

Мое сознание скользит дальше, пролетая над городами вместе с почтовыми каретами, везущими свежие газеты. Я сканирую фон. Везде чисто. Грязно, шумно, по-человечески суетливо, но магически чисто.

Вдруг...

Я словно налетаю на магический разряд.

Как будто кто-то невидимый дернул за струну, натянутую прямо у меня в груди.

Кто-то смотрит на мой портрет. Нет, не просто смотрит. Кто-то видит меня. Или мне просто кажется… Но мое сердце... оно сбивается с ритма.

Взгляд ощущается как прикосновение. Физическое, почти осязаемое. Словно чьи-то пальцы скользнули по моей щеке, по линии подбородка.

И вместе с этим прикосновением приходит едва ощутимый отголосок магии. Странной. Незнакомой.

Она похожа на тот вирус, что я ищу. Та же структура, та же частота... но она чистая.

Кристально, пугающе чистая. Как горный воздух после грозы. Как глоток ледяной воды в пустыне.

Ощущение такое острое, что я распахиваю глаза, выдернутый из транса в реальность.

В кабинете тихо, только магические светильники ровно гудят под потолком.

Мой внутренний зверь, дремавший в глубине сознания, вдруг вскидывает голову. Он глухо рокочет, ударяя хвостом по ребрам изнутри.

Беспокойство? Азарт?

Дракон вздыбливает холку, издавая низкий, рокочущий рык. Он не зол. Он... взволнован? Он тянется к чему-то.

В одной из тысяч газет, кто-то посмотрел на мой портрет.

Сотни людей смотрят на него прямо сейчас. Но тот взгляд... он был другой. Особенный.

Где?

Ощущение пришло с юга. Маленький, ничем не примечательный городок, название которого я даже не вспомню без карты.

— Источник? — первая мысль холодная, расчетливая. — Неужели я нашел того, кто создал эту дрянь? Или того, кто является носителем «чистого штамма»?

Но Зверь не согласен.

Он мечется внутри, царапая мою душу когтями. Ему плевать на вирус. Он чувствует что-то другое.

— Что за... — шепчу я, проводя рукой по груди.

Кожа под тонкой тканью рубашки горит.

Я расстегиваю верхние пуговицы, оттягиваю ворот. Древняя вязь татуировки дракона, скрытая от чужих глаз, пульсирует. Контуры наливаются мягким голубым свечением, вторя моей магии.

Глава 8.1

Таргос Кирстон

Небо над Южным Трактом прозрачное, словно вымытое стекло. Мой кортеж — два десятка крылатых теней — с хищной грацией разрезает воздух.

Я лечу во главе клина в истинной форме. Ветер свистит в ушах, омывая черную, с серебряным отливом чешую. Мощные крылья ловят восходящие потоки, позволяя скользить почти без усилий.

Рядом, чуть отстав, летит Даррен, мой заместитель. Его бронзовая шкура вспыхивает на солнце, превращая дракона в живую, расплавленную монету.

Внизу проплывает тот самый южный городок. Сверху он похож на рассыпанную горсть гальки — серый, пыльный.

Но именно отсюда ночью пришло то странное ощущение чужого взгляда, заставившее мою татуировку отозваться. И привкус чистой магии до сих пор чувствуется на губах.

Я делаю вираж, снижаясь. Даррен следует за мной, поняв маневр без слов. Мы заходим на круг над центральной площадью.

Мой дракон принюхивается к эфиру. Ищет... отклик.

«Ну же... покажись».

И тут меня бьет ударной волной от магической вспышки.

Она происходит не в толпе, а где-то на углу площади, возле темного зева подворотни. Невидимый для глаз, но оглушительный магический взрыв прошивает мою чешую, заставляя вибрировать каждый нерв.

Словно внизу лопнул сосуд с концентрированной стихией.

Вкус... Невероятный. Озон перед бурей. Ледяная свежесть горного пика. Сладость дикого меда.

Мой дракон внутри взвывает от восторга, едва не перехватывая контроль над крыльями. Татуировка на груди, скрытая под чешуей, вспыхивает жаром, прожигая плоть до костей.

«Нашел!»

Зверь тянет меня вниз, к источнику. Мой взгляд, усиленный магией, выхватывает из серой массы одну фигуру.

Хрупкая девушка с золотистыми волосами сияет в толпе, как маяк.

Она смотрит вверх. Прямо на меня. Губы приоткрыты, на щеках играет румянец.

Красивая. В моем вкусе.

Я фокусирую зрение, просвечивая её ауру, готовясь увидеть тот самый бриллиантовый вихрь магии, вкус которой до сих пор на языке.

И... спотыкаюсь в полете.

Пусто.

Её аура — тусклая, серая дымка. В ней едва теплится искра жизни, но магии там нет. Обычная человеческая пустышка.

Моргаю третьим веком, не веря. Может, артефакт? Я давлю сильнее, пробивая возможные щиты.

Ничего. Глухо.

Разочарование бьет под дых сильнее, чем любой таран. Зверь внутри скулит, как побитый щенок, и отворачивается, пряча морду под крыло. Жар татуировки мгновенно гаснет, оставляя лишь фантомный зуд.

Показалось. Опять. Просто красивая кукла, на которую я спроецировал свои надежды.

Магический всплеск исчезает так же внезапно, как и появился. Рассеивается, словно утренний туман.

Даррен сбоку делает резкий маневр, привлекая внимание. Он указывает крылом на сектор три. Я знаю этот жест: «Цель из списка Особо Разыскиваемых».

Стряхиваю оцепенение.

У Даррена вдруг появилась неожиданная работёнка, и она важнее моих глупых фантазий.

Я отворачиваюсь от золотоволосой девушки, которая так жестоко обманула мои ожидания, и складываю крылья для пике.

Магистр Элиас. Мошенничество, нелегальные ритуалы.

Мы скручиваем его и берём, обеспечивая быструю доставку в камеру местного участка. Затхлое местечко пропахло сыростью и кислым вином.

Магистр Элиас — скользкий тип с бегающими глазками и шрамом через все лицо — сидит на табурете, нервно комкая край мантии.

Я стою в тени, уже в человеческом облике, прислонившись плечом к стене. Элиас меня не видит, он слишком занят Дарреном, который ведет допрос.

— Я ни при чем, ваша светлость! — скулит шарлатан. — Я просто мимо проходил! Какие ритуалы? Я честный торговец амулетами!

Мне скучно. Этот мелкий жулик не имеет отношения к вирусу, я чувствую это. Он слишком глуп и труслив для большой игры.

— Спроси его про магический всплеск, — бросаю я, выходя на свет.

Элиас вздрагивает, увидев Верховного Дракона. Его глаза расширяются от ужаса.

— Какой всплеск? — лепечет он. — Не было никакого всплеска... А! Вы про ту девку?

Я делаю шаг вперед. Зверь внутри снова поднимает голову, насторожив уши.

— Какую девку?

— Ну... — Элиас облизывает пересохшие губы. — Приходила тут одна. Просила инициацию. Денег дала... Я и провел. Кто ж знал, что у неё такой потенциал? Рвануло так, что в «Золотом грифоне» мои комнаты разнесло. А я и не сдержал выплеск… Сама виновата, дура, не предупредила, что в ней такая мощь дремлет!

Я усмехаюсь, но внутри все натягивается. Значит, был всплеск. И была магия. Значит, и девушка была...

— Не сдержал? — окидываю его презрительным взглядом, от которого он сильнее вжимается в стул. — Да ты и чих гоблина сдержать не сможешь, «магистр». Кто тебе вообще лицензию выдал? Или её ты тоже сам нарисовал?

Элиас бледнеет.

— И ты смеешь обвинять девушку в том, что твои кривые руки не справились с работой? — мой голос звучит тихо, но в нем слышится рокот камнепада. — Не стоит браться за то, что тебе не по... размеру. И совать то, что не следует, туда куда не следует совать.

Тупо пялюсь придурку между ног.

Инициированная этим... грязным шарлатаном.

Внезапная, острая злость вспыхивает во мне. Я представляю сальные руки этого слизняка на хрупком, женском теле. Как он чертит знаки на бархатной коже, как вливает свою мутную энергию, пробуждая чистый дар...

— Имя, — требую я.

— Да не знаю я! — Элиас трясется. — Случайная она. Пришла, заплатила, ноги раздвинула и ушла. Даже лица толком не разглядел, в капюшоне была!

— Врет, — констатирует Даррен.

— Врет, — соглашаюсь я. — Но это подождет. Оформи его. И пусть оплатит ущерб трактиру из своего кармана. До последнего медяка. Брать деньги с девушки за то, что ты едва не убил её своей некомпетентностью... это низко даже для тебя.

Я выхожу на улицу, жадно вдыхая воздух, пытаясь избавиться от привкуса затхлости.

Но на языке остается другой вкус. Озон. Чистая магия.

Глава 8.2

Спускаюсь в зал. Там уже шумно: сотни абитуриентов, гул голосов, суета. При моем появлении толпа расступается, как вода перед носом корабля. Я иду сквозь коридор восхищенных вздохов, привычно не замечая их.

Мой взгляд сканирует пространство.

У стола регистрации с Зыркалом для замеров меня ждёт неприятный сюрприз.

В кресле наблюдателя, развалившись с видом хозяина жизни, сидит герцог Малькор. Глава Чистокровных. Рядом суетится его писарь, фиксируя протокол.

Что этот стервятник здесь забыл? Неужели тоже ищет «одаренных», чтобы вербовать в свою секту?

Но Малькор не смотрит на меня. Он смотрит на кого-то перед регистрационным столом. Пристально, хищно. И он смотрит ей в лицо.

А я рассматриваю женскую спину. Скольжу взглядом по хрупкой фигурке в скромном дорожном платье и плаще. И по её... золотой косе, сияющей в солнечных лучах.

Зверь внутри делает стойку.

Неужели... та самая «пустышка» с площади? Что она здесь делает? Пришла поступать? Но сюда без резерва не берут.

Хочу развернуться и уйти. Мне не нужно очередное разочарование от её пустого восторженного обожания, когда девушка увидит меня.

Но я не могу. Зверь тянет меня к ней.

Мне любопытно посмотреть. На площади было далеко. Вдруг я ошибся?

Я подхожу ближе, двигаюсь бесшумно, обходя её сбоку, со стороны, противоположной Малькору.

Отмечаю, как напряжены её плечи. Она не просто волнуется. Она боится.

Прослеживаю её взгляд. Девушка косится на Малькора, и в её глазах плещется чистый, животный ужас.

М-да, умеет «чистокровный» нагнетать. Особенно на людей...

Делаю еще шаг. Теперь я вижу её лицо. Тонкие черты, бледная кожа, длинные ресницы дрожат. Над столом подрагивает магическая проекция с именем абитуриента.

«Кассия де Лорэн».

Всё-таки в этой девушке плещется искра. Знакомый чистый запах щекочет нос. И дразнит моего дракона.

Значит, это её взгляд через газету привлек меня в тот городок. Это её всплеск магии я почувствовал на площади?

Но почему тогда с высоты полёта я чувствовал в этой девице лишь пустоту?

— Приложите руку, адептка, — скучающим тоном бросает регистратор, даже не глядя на неё.

Девушка медлит. Её рука дрожит над зеркальной поверхностью. Наконец, она решается и касается холодного стекла.

Слишком мало...

Шкала лениво вздрагивает и замирает на унизительно низкой отметке. Едва-едва хватает, чтобы считаться одаренной, но бесконечно мало для поступления в ДРАГОН.

— Слабо, — зевает регистратор и уже собирается позвать следующего…

Я делаю жест рукой, чтобы он молчал.

И останавливаюсь в паре шагов от абитуриентки, скрестив руки на груди, намеренно попадая в поле её зрения.

Мой взгляд прикован к ней.

«Странно», — размышляю я, чувствуя диссонанс. — «Вроде бы те же золотые волосы, те же черты, что я видел с высоты. Но... совсем другая».

Там, на площади, она смотрела на меня с жадным, липким обожанием, словно предлагала себя. В том взгляде была хищная надежда и пустота не только магии, но и души. А сейчас?

Она поднимает глаза и видит меня.

В её взгляде нет ни капли восторга. Только паника. И странная, глубокая тоска.

Она не пожирает меня глазами, а наоборот, не знает, куда их деть. Так мило смущается меня…

Я не могу её отпустить.

Структура той, скрытой силы, которую я почуял, слишком напоминает вирус. Я должен узнать правду. О её магии… и… о ней.

Даже если она провалит замер, я использую своё право протектората. Выделю дополнительное место из личного фонда Верховного. Она будет зачислена. Я буду держать её рядом, под колпаком, пока не выясню всё.

Но сначала... попробуем разбудить спящую красавицу.

— Не торопитесь, — говорю я тихо. В повисшей тишине мой голос звучит отчетливо, бархатно, с легкой хрипотцой.

Она вздрагивает, и вскидывает на меня испуганный взгляд.

Я делаю шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство, и понижаю голос до интимного шепота, предназначенного только ей:

— Ваша магия так же красива, как и вы, леди. Не бойтесь её показать.

Её щеки вспыхивают ярким румянцем. Но это не кокетство, а жгучий, невинный стыд.

Между нами словно проскакивает искра. Невидимая нить натягивается, вибрируя от напряжения.

— Нет... я... — шепчет она сдавленно, окончательно теряясь.

И в отчаянии, сильнее прижимает ладонь к артефакту, словно ища в нем опору.

Вдруг ее магия накатывает неожиданной волной.

Маленькую подстегнула наша близость и её смущение? Уммм…

Это тот самый вкус «чистого вируса», который я искал. Такой изысканный и насыщенный, что пьянит.

Мой Зверь довольно урчит, купаясь в её аромате. Не только в аромате её магии, но и в её запахе… невинности и чистоты?!

Сканирую ауру девушки в упор. Никаких следов чужого мужского проникновения нет!

Девственно чиста.

Значит, Элиас соврал про инициацию?

От мысли, что она не была с тем шарлатаном, внутри разливается странное, теплое удовлетворение.

Элис, идиот. Если инициировать девочку с таким уровнем магии, как она показывает сейчас, не то, что пол таверны, а и пол городка могло бы разнести.

Звон кристалла раздаётся в зале.

Я смотрю на шкалу. Стрелка сходит с ума, прыгая вверх, пробивая стандартные отметки.

95.

Зал ахает. Даже Малькор подается вперед, хищно прищурив глаза.

Девяносто пять.

Это уровень Совета.

Невероятно. Когда она стояла спиной, там была лишь искра. А сейчас...

«Реакция на меня?» — мелькает самодовольная мысль. — «Её потенциал взлетел от одного моего присутствия?»

Или это страх?

Она отдергивает руку, словно обожглась, и смотрит на меня. В её глазах — мольба. О чем она хочет попросить?

— Впечатляет, — произношу я, не сводя с неё глаз. — Весьма впечатляет... Кассия.

Мой голос спокоен, но внутри маленькая буря.

Она — «нулевой пациент»?

Глава 9.1

Нэя

— Иди, — шипит Кассия, толкая меня в плечо. — И не смей облажаться, слышишь?

Мы стоим в пустом коридоре административного корпуса, спрятавшись в глубокой нише за статуей горгульи. Отсюда, из полумрака, высокая стрельчатая арка входа в Зал Замеров кажется пастью чудовища, готового проглотить меня целиком.

Оттуда доносится гул сотен голосов, смех, звон магических заклинаний. Жизнь. Настоящая, яркая жизнь, в которой нет места… мне.

— Поняла? — Кассия больно щипает меня за руку.

— Да, — шепчу я, поправляя капюшон серого плаща.

На нас одинаковые плащи и платья — невиданная щедрость мачехи. Она даже дала нам магические зыркальца для связи, роскошь, о которой мы не смели мечтать с тех пор, как уехали из столицы.

И амулеты «Серой мыши» — простенькие медные бляшки, отводящие глаз. Человека в таком амулете видят, но не замечают, скользят взглядом мимо, как по мебели.

Идеально для служанки. И для самозванки.

Кассия прибыла сюда официально, через портал Академии. А я по одноразовому кольцу-переходу — билет в два конца: сюда и обратно, якобы как служанка, чтобы помочь сестре устроиться. По правилам ДРАГОНа, слуги должны покинуть территорию до заката.

Вот только кольца у меня больше нет.

Кассия забрала его, едва мы ступили на брусчатку внутреннего двора.

«Вдруг ты сбежишь?» — фыркнула она, неожиданно выхватив у меня артефакт.

А ведь стоило! Стоило бросить всё, сбежать, пока было кольцо! Имя в списках не моё, на слепке аура Кассии. Пусть бы сама и выкручивалась!

Но теперь поздно. Кольца нет, а на шее невидимой удавкой висит Заклятие Безмолвной Тени. Один лишний звук, и станет тяжело дышать.

— Ну! — толкает меня сестра.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох, скидываю капюшон и шагаю под арку.

Свет бьет в глаза. Зал Замеров огромен. Высокие своды уходят в бесконечность, витражи раскрашивают пол цветными пятнами. Повсюду студенты — шумные, уверенные в себе, красивые. Маги, аристократы, драконы в человеческом облике.

Мне хочется сжаться в комок, стать невидимой по-настоящему, а не понарошку. Я судорожно сжимаю пальцами медальон отца под тканью платья. Папа, помоги мне...

— Кассия де Лорэн! — голос администратора, усиленный магией, громом разносится под сводами, вырывая меня из ступора. — Кассия де Лорэн приглашается к столу замеров!

Это я.

Сейчас я — Кассия.

На ватных ногах иду к высокому столу, над которым парит магическая проекция с именем сестры. Администратор — скучающий маг с крючковатым носом — даже не смотрит на меня.

Но на меня смотрит другой человек. Хотя, вряд ли он… человек.

Сбоку, в кресле наблюдателя, сидит мужчина. Аристократ до мозга костей. Дорогая мантия, перстни на пальцах, надменное лицо.

Я встречаюсь с ним взглядом и спотыкаюсь.

Его глаза... колючие, холодные, как осколки льда. Он смотрит на меня не просто с интересом, а с какой-то хищной брезгливостью, словно я — насекомое, которое он может с легкостью раздавить, но решает пока оставить жить.

От него веет силой.

Точно, Дракон.

Почему он так пялится? Паника ледяной змеей сворачивается в животе. Он что-то знает? Он видит, что я не Кассия?

— Приложите руку, адептка, — зевает администратор.

Я сглатываю вязкий ком в горле. Ладно. Мне нужно только показать уровень. И всё. Дальше Кассия сама.

Дрожащей рукой я касаюсь гладкой поверхности Зыркала.

Камень холодный. Как и мой страх.

Я жду привычного отклика, того тепла, что было дома. Но магия... она словно спряталась. Испугалась колючего дракона в кресле, сжалась в комок где-то в пятках и не желает выходить.

Шкала ползет вверх мучительно медленно. Десять... Двадцать... Тридцать...

Она замирает на позорной отметке.

— Слабо, — равнодушно бросает администратор, занося перо над свитком.

Собирается следующего позвать?

Внутри всё обрывается. Если я не пройду, мачеха убьет меня. Я окажусь в долговой яме. Боюсь представить, что еще придумает она.

Тогда я точно не смогу сбежать… Мне же лучше, если бы мачеха с Кассией отстали от меня. Хотя бы на время.

В голове зреет дерзкий план сбежать.

Я в ужасе смотрю на шкалу, пытаясь выдавить из себя хоть каплю силы, но от страха перед драконом, меня словно парализовало.

И тут...

Тень падает на стол.

— Смелее...

Голос звучит тихо, но в повисшей тишине слышится отчетливо. Бархатный, глубокий, с легкой хрипотцой, от которой по спине бегут мурашки. Не от страха, а от чего-то другого, непонятного, сладкого.

Я вскидываю голову.

И забываю, как дышать.

В паре шагов от меня стоит… тот самый мужчина с портрета в газете.

Таргос Кирстон? Верховный Дракон?

Это он обращается ко мне?

Вживую он... ошеломляет. Мощь, исходящая от него, ощущается кожей, как жар от печи. Высокий, широкоплечий, в черном мундире, идеально сидящем на литой фигуре. Его темные волосы чуть растрепаны, словно он только что спустился с небес, а глаза...

Глаза цвета синего пламени смотрят прямо на меня.

В его взгляде нет той брезгливости, что у первого дракона. Но в нем есть что-то пугающее. Он смотрит пристально, изучающе, словно видит меня насквозь. Видит всю мою ложь, мой страх, моё украденное имя.

Меня бросает то в жар, то в холод. Сердце колотится где-то в горле, мешая ответить. Я робею перед ним так, что колени дрожат.

Он делает шаг ближе. Непозволительно, пугающе близко. Я чувствую запах. Не парфюма, а чего-то дикого, грозового, мужского.

Он наклоняется ко мне, и его шепот рокочет где-то у меня под ребрами, вызывая странную вибрацию во всем теле:

— Ваша магия так же красива, как и вы, леди. Не бойтесь её показать.

Кровь приливает к лицу так резко, что у меня кружится голова. Он... Верховный Дракон... говорит такое мне?

Острое, жгучее смущение накрывает меня с головой. Мне хочется спрятаться, убежать, и одновременно... хочется, чтобы он смотрел на меня вечно.

Глава 9.2

Я хочу отступить, спрятаться за спину регистратора, провалиться сквозь землю. Но ноги будто приросли к полу. Я словно мошка, попавшая в янтарь обаяния дракона.

— Девяносто пять, — вдруг раздается скрипучий, ледяной голос.

Другой дракон, тот, из кресла, медленно поднимается.

Он высок, почти как Верховный, но если Таргос Кирстон воплощает в себе грозовую мощь, то этот человек напоминает безжизненную застывшую лаву. Опасный, древний, безжалостный.

— Неслыханная сила для человечки, — продолжает он, подходя ближе. Его глаза, цвета выцветшей стали, буравят меня. — И крайне нестабильная, судя по началу замера.

— Герцог Малькор, — голос Верховного звучит обманчиво мягко, но в нем лязгает сталь. — Я не помню, чтобы приглашал вас в экзаменационную комиссию.

Ага, значит, его зовут Малькор. Герцог. Глава Чистокровных. Тот самый, чьи фанатики кричат, что магия людей — это грязь. От этой мысли мне становится совсем дурно.

Герцог Малькор игнорирует выпад Таргоса Кирстона. Он останавливается в шаге от меня, и я физически ощущаю волну холода, исходящую от него.

— Я здесь как наблюдатель от Совета, Верховный. И как глава фракции, заботящейся о чистоте магических рядов. Такая сила в руках необученной девицы... это угроза. Она нуждается в строжайшем надзоре. Я готов взять эту... ответственность на себя.

Он протягивает руку, словно хочет коснуться моего плеча, и я едва сдерживаю порыв отшатнуться. Меня колотит крупная дрожь. Оказаться под надзором этого ледяного монстра? Да лучше сразу прыгнуть со скалы в море!

— В вашей заботе нет нужды, герцог, — Верховный Дракон делает шаг, плавно, по-кошачьи, вставая между мной и Малькором.

Его жест — простая демонстрация силы, но мое сердце пропускает удар. Он... защищает меня?

Теперь я стою за спиной Верховного. Меня снова обволакивает его запах. Озон, гроза и что-то терпкое, мужское, от чего кружится голова. За его спиной страх перед Малькором отступает, сменяясь другим чувством — трепетом перед стихией, которая сейчас на моей стороне.

— Девушка зачислена по моему личному протекторату, — отчеканивает Таргос, глядя на герцога сверху вниз. — И учитывая уровень её дара и его нестабильность, как вы верно заметили, я забираю леди де Лорэн под своё личное наставничество.

Зал ахает. Личное наставничество Верховного? Это неслыханная честь.

— Вы? — Малькор кривит тонкие губы в усмешке. — У вас нет времени на возню с адептами, Кирстон. Вы заняты безопасностью Империи. Отдайте девчонку мне. Мои методы... более эффективны для усмирения дикой силы.

— Ваши методы, Малькор, часто граничат с жестокостью, — отрезает Таргос Кирстон. Вокруг него воздух начинает потрескивать, словно перед ударом молнии. — А эта сила нуждается в огранке, а не в ломке. Вопрос закрыт. Она — моя ученица.

Драконы, сильнейшие мира сего, стоят друг напротив друга. Два хищника делят добычу.

И эта самая добыча — я!

Маленькая, бесправная, дрожащая за широкой спиной одного из них.

Меня никто не спрашивает. Моя судьба — вернее, судьба Кассии — решается в битве взглядов двух чудовищ в человеческом обличье.

Малькор сжимает кулаки, его лицо сереет от сдерживаемой ярости, но он отступает. Против воли Верховного не попрешь, даже если ты герцог.

— Как вам будет угодно, — шипит он, но его взгляд, метнувшийся ко мне из-за плеча Таргоса, обещает персональный ад. — Посмотрим, как долго вы сможете контролировать этот... хаос.

Он резко разворачивается и уходит, сопровождаемый испуганными взглядами абитуриентов.

Я выдыхаю, только сейчас понимая, что не дышала все это время.

Господин Кирстон поворачивается ко мне. Теперь мы одни посреди огромного зала, полного людей. Но для меня существует только он. Его синие глаза горят, как два сапфира, подсвеченные изнутри магическим огнем.

— Леди де Лорен, — его тон меняется. Теперь это не защитник, а суровый командир. От этого тона хочется вытянуться в струнку и отдать честь. Или упасть в обморок. — Расписание будет передано на ваше личное зыркало. Помимо общих лекций, вы будете являться ко мне на индивидуальные занятия. Время я буду назначать сам.

Он делает паузу, позволяя словам осесть в моем сознании.

— Неявка исключена. Опоздания недопустимы. Малейшее неповиновение, и вы перейдёте под надзор герцога Малькора. Вам понятны условия?

— Д-да, милорд, — мой голос дрожит, как осенний лист на ветру.

Он пугает меня до смерти. Он властный, жесткий, опасный.

Но... Драго милосердный, почему рядом с ним у меня так странно ноет в груди? Словно там, внутри, натянулась невидимая струна, которая отзывается на каждый его жест, на каждую вибрацию его голоса.

И тут меня накрывает холодное осознание.

Это всё не для меня.

Личное наставничество, эти грозовые глаза, этот требовательный голос, от которого подгибаются ноги... Это всё достанется Кассии.

На личные занятия к Верховному будет ходить она.

Внутри поднимается темная, горькая волна. Как несправедливо. Это моя магия показала 95 баллов! Это я стояла здесь, умирая от страха, сдавая замер.

Но чувство быстро сменяется другим — злорадным облегчением.

Сестрица, дорогая, и как же ты будешь выкручиваться? Без единой искры магии, один на один с Верховным Драконом, который видит ложь насквозь?

Мачеха, конечно, обвешала тебя артефактами с черного рынка, как новогоднюю елку, но... обмануть Дракона? Это всё равно что пытаться засунуть голову в пасть льву.

Однажды я видела, как это делал заезжий артист на площади в нашем городке. Жуть!

— Свободны, — бросает Таргос.

Он еще раз окидывает меня нечитаемым, обжигающим взглядом, от которого хочется одновременно и закутаться плотнее в плащ, и вообще сбросить его. А потом разворачивается.

Верховный уходит победителем, разрезая толпу, как клинок.

Пока все провожают его восхищенными взглядами, я почти бегу к выходу из зала, чувствуя спиной липкий, тяжелый взгляд. Я знаю, кто это. Герцог Малькор не ушел далеко. Он следит. И от этого взгляда мне хочется помыться.

Глава 10.1

— Я не виновата, — шепчу, пытаясь вырвать руку. — Он... Верховный... он заставил.

— Заставил? — Кассия фыркает, и в её голосе слышится чистая, незамутненная ревность. — Да он глаз с тебя не сводил! Ещё бы, такая сила. А я? Я стояла в коридоре, в стороне, как дура, пока он с тобой миловался!

— Он не миловался, Кассия. Он взял меня в ученицы.

— Тебя? — сестра толкает меня к стене. — Меня. Он взял меня! Я буду ходить к нему на личные встречи. Я буду его ученицей!

Её лицо искажается от предвкушения.

— Представляешь? Верховный Дракон — мой личный наставник! Мама будет в восторге.

— Кассия, — я пытаюсь достучаться до неё, — он дракон. Он видит ложь. Как ты собираешься учиться магии без магии?

— Это уже не твои заботы, — отмахивается сестра. — Мама что-нибудь придумает. У меня полные карманы артефактов. Справлюсь. Да и… глупышка Нэя, кто же на личных встречах занимается магией, когда можно заняться чем-то ещё… поинтереснее?

Она демонстративно поправляет вырез платья, приподнимая грудь, и медленно облизывает губы, глядя на меня с порочным прищуром.

Бесстыдница!

Меня бросает в жар. Не от стыда, а от дикой, обжигающей смеси возмущения и... зависти.

От одной мысли, что Верховный Дракон примет её за меня, внутри всё скручивается узлом. Он будет смотреть на неё теми своими синими, грозовыми глазами. Будет думать, что это в ней бурлит та сила, что отозвалась на его голос.

В голове непрошено вспыхивает картинка, яркая до боли.

Будто это не Кассия, а я стою перед ним в его кабинете. Верховный подходит вплотную, как у стола замеров. Его запах — озон и терпкая свежесть надвигающейся бури — забивает легкие. Его большие, горячие ладони ложатся мне на талию, прижимают к себе, так крепко, что я чувствую жар его тела сквозь мундир. Он наклоняется, мужские губы, твердые и требовательные, накрывают мои...

Дыхание перехватывает. Я закусываю губу, пытаясь прогнать наваждение.

Но воображение тут же подсовывает другую картину, от которой становится тошно. Кассия. И он.

Неужели всё это достанется ей? Не только моя магия, моё имя, но и... Верховный Дракон?

Кассия ведь не ограничится поцелуями. Она намекает на совершенно другое. Я представляю их... в откровенной позе, её руки на его плечах, его — на её бедрах.

К горлу подступает ком. Это неправильно. Это грязно. Он ведь дракон, он должен почувствовать фальшь!

— Кассия... — голос мой звучит жалко, сипло. — А ты что? Не боишься? Отдаться мужчине... вот так?

Она смотрит на меня сверху вниз, с той самой надменной усмешкой, которую я так ненавижу.

— Боюсь? — она фыркает. — Нэйка, не будь такой деревенщиной. Чего там бояться?

В её глазах мелькает что-то циничное, взрослое, чего я раньше не замечала. Холодное понимание пронзает меня.

— Так ты... уже?

Сестра хмыкает, пожимая плечами, словно речь идет о покупке новых перчаток.

— А как ты хотела? Думаешь, маменька только у тебя пыталась пробудить магию через постель? Я же тоже дочь нашего отца... могло и мне что-то обломиться.

Её лицо вдруг искажается злобой, красивый рот кривится.

— Но нет! Этот козел ничего не передал мне по крови! Я оказалась пустой! И девственности меня лишил уродливый маг на задворках таверны. Там же, где и с тобой должен был проделать то же самое. Мне было больно! Но магия не отозвалась. Отец не оставил мне ничего!

Сестра тычет пальцем в мою грудь, больно, прямо в медальон отца.

— Зато тебе... Тебе он отдал слишком много. Разве это честно, Нэйка? Даже магию, этот драгоценный дар, он отнес на сторону. Украл у своей законной семьи, у меня, ради... ради своего бастарда!

Слово хлещет по щекам сильнее реальной пощечины. Бастард. Раньше Кассия никогда так меня не называла. Никогда вслух.

У меня щиплет в глазах. Я хочу возразить, сказать, что я не виновата в своем рождении, но слова застревают в горле.

Сестра видит мою слабость и давит сильнее, её голос сочится ядом:

— Ну что, молчишь? Стыдно тебе, Нэйка? Это ведь ты разрушила нашу семью. Тем, что родилась на свет. Ты во всем виновата, отродье!

Она выплевывает эти слова и тут же, словно переключив рычаг, отворачивается.

Сестра подходит к окну алькова, ловит свое отражение в темном стекле и принимается деловито поправлять прическу, взбивая золотые локоны. Ей нужно быть идеальной для своего триумфа.

— Отдай мне кольцо, — требую я, протягивая руку. Голос дрожит, но я стараюсь звучать твердо. — Я сделала всё, что вы хотели. Прошла замер. Теперь я должна уйти, пока никто не заметил подмены.

Кассия даже не оборачивается, продолжая любоваться своим отражением.

— Кольцо? — переспрашивает она рассеянно, словно забыла, о чем речь. — Ах, да... Оно у меня в сундуке с вещами. Заберешь, когда будешь разбирать мой багаж.

Сестра наконец поворачивается ко мне, в её глазах лишь холодный расчет.

— А теперь — брысь, нерасторопная курица, — шипит она. — Иди в нашу комнату, Нэйка. Делай, что тебе велят. Разбери вещи. Я пойду знакомиться с однокурсниками. Принимать поздравления. Я — звезда этого курса, а не ты! Это на меня они должны пялиться, а драконы делить между собой.

Кассия выпархивает из алькова, сияющая, готовая к триумфу.

А я сжимаю медную бляшку отвода глаз и остаюсь глотать обиду в её тени.

Опустошенная. Испуганная. И странно взбудораженная.

Снова я сделала всю работу, а лавры достанутся сестре.

«Ничего, — успокаиваю я себя, потирая саднящее запястье. — Это ненадолго. Скоро всё закончится. У меня есть идея. Я всё обдумаю. Я больше не собираюсь беспрекословно выполнять всё, что мне говорят».

Выхожу из алькова, натягиваю капюшон поглубже.

Кассия уже в центре зала, окруженная толпой. Студенты, магистры, все хотят поздравить «гениальную адептку».

Я вижу среди них знакомые лица. Те двое парней с площади! Тот, что с веснушками, и черноволосый, который убрал грязь с моего платья. Они стоят рядом с Кассией, улыбаются, что-то говорят. Черноволосый берет её руку, целует кончики пальцев.

Глава 10.2

Я сижу на краю обрыва, свесив ноги в пустоту, и ветер перебирает мои волосы, словно заботливые пальцы отца.

Только сейчас, вдали от душных комнат и ядовитого шепота сестры, в голове вдруг проясняется. Словно туман, в котором я бродила последние три года, начинает рассеиваться под порывами морского бриза.

Я вспоминаю лицо Кассии. Её злорадную ухмылку, её слова о том, что я «разрушила семью».

Гниль. В них обеих — и в мачехе, и в сестре — давно поселилась гниль.

Почему я терпела? Почему все эти годы покорно склоняла голову?

Да, чувство вины за измену отца жгло меня каленым железом. И до сих пор жжёт.

Я была благодарна мачехе за то, что она не выкинула меня на улицу, не сдала в приют, не продала. Ещё за кусок хлеба и крышу над головой, которые я отрабатывала как бесплатная служанка.

Но сейчас, глядя на бушующие волны, я задаю себе вопрос: а была ли это доброта?

Или холодный расчет?

Может, они ждали моего совершеннолетия? Но откуда они могли знать про магию?

Отец верил в меня, да. Он всегда говорил: «Ты особенная, Нэя». Но мачеха смеялась над ним. Она никогда не верила в мой дар. А тут вдруг раз, и поверили? Снарядили в Академию, купили кольцо?

Что-то не сходится. Картинка не складывается, как разбитая мозаика.

Я делаю глубокий вдох, наполняя легкие соленым воздухом.

Мне восемнадцать. Я совершеннолетняя.

Раньше мне некуда было идти. Мачеха была законным опекуном, а без денег и связей путь сироте один — на панель.

Но теперь у меня есть магия. Девяносто пять баллов!

Зачем мне этот элитный ДРАГОН с его снобами и интригами? Зачем мне быть тенью Кассии?

Я могу поступить в любую другую академию! В Полуночную Школу на севере или в Академию Стихий на островах.

Да, по закону с таким потенциалом я обязана учиться здесь, под надзором Совета. Но если я приуменьшу силу? Если буду притворяться середнячком? Просто надо немного потренироваться.

Никто меня не найдет.

План рождается мгновенно, дерзкий и простой.

Забрать у Кассии кольцо. Оно настроено на мачехин особняк, но я видела, как отец настраивал порталы. Я справлюсь. Я сменю координаты. Уйду не домой, а... куда угодно.

Буду учиться в какой-нибудь маленькой захолустной академии, а параллельно устроюсь на подработку, буду мыть посуду, варить зелья — плевать! Накоплю денег, выплачу долг за ту проклятую таверну.

А Кассия и мачеха?

Они будут молчать. Им невыгодно поднимать шум. Если всплывет правда о подмене, они тоже пойдут под суд. Я выполнила их условие — Кассия зачислена. Дальше сами, дорогие мои, сами.

С глаз словно падает плотная, мутная пелена.

Три года я вела себя как безропотная овечка. Почему? Как можно было так слепо верить в «семью», которая тебя ненавидит?

И тут меня пронзает страшная догадка.

Дома... мне всегда было трудно думать. Трудно возражать. Воля мачехи давила, как гранинтная плита.

Она бездарна, магии в ней ни капли, но... откуда у нас столько артефактов? «Серая мышь», Зыркальца, амулеты личины? Это стоит целое состояние!

Откуда у «бедной вдовы» деньги на черном рынке? И не использовала ли она на мне чары подчинения? Легкие, бытовые, чтобы падчерица была покладистой и не задавала лишних вопросов?

Драго милосердный... Очень на то похоже.

— Свобода... — шепчу я, пробуя это слово на вкус.

Оно сладкое.

После смерти отца мы переехали в глушь, якобы потому что разорились. Но отец был богатым человеком! Капиталы не исчезают за один день.

Я помню тот день, когда мачеха вернулась от нотариуса. Она была белая от ярости. Именно тогда она и вывалила на меня правду о моем рождении, чтобы сделать побольнее.

А что, если отец оставил завещание? Лично мне? Что, если деньги есть, но они спрятаны от меня?

Я уже совершеннолетняя. Мне нужно к нотариусу. Срочно.

Я торопливо достаю из кармана плаща Зыркальце. Пальцы дрожат от нетерпения. Сейчас я найду список академий, найду адрес нотариуса...

Откидываю крышку, касаюсь пальцем гладкой поверхности.

«Доступ ограничен. Соединение в внешней сетью возможно только с 06:00 до 08:00 утра. Учебный режим».

Вспыхивает и гаснет сухая надпись.

— Проклятье! — с досадой захлопываю крышку обратно.

Ладно. Не страшно.

Сначала кольцо.

Я вернусь в комнату, заберу его, пока Кассия купается в лучах славы, выйду за пределы защитного купола Академии, и тогда сеть заработает.

Поднимаюсь на ноги, отряхивая платье. Я чувствую себя сильной. Впервые за долгое время чувствую себя хозяйкой судьбы.

Ветер вокруг меня усиливается. Сначала он кажется игривым, подталкивает поспешить, словно одобряя мое решение.

— Ну же, милый, не шали, — улыбаюсь я, выставляя руку, чтобы поймать поток.

Но вдруг ветер внезапно меняется.

Он становится холодным, колючим, враждебным. Воздух сгущается, темнеет, словно перед грозой. Это больше не ласковый бриз, а разъяренный зверь.

Резкий порыв ударяет меня в спину, заставляя пошатнуться.

— Что за... — я пытаюсь устоять, хватаюсь за воздух, но магии нет. Я не умею ею управлять!

Следующий подлый удар в спину уже мощный, как таран. Словно чья-то невидимая, огромная ладонь с силой толкает меня прочь с утёса.

— Нет!

Крик тонет в реве ветра.

Ноги скользят по крошке. Я взмахиваю руками, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но пальцы хватают лишь пустоту.

Мир переворачивается.

Я падаю.

Острые пики скал внизу, в пене прибоя, несутся мне навстречу с ужасающей скоростью.

Внутренности сжимаются в ледяной комок. Липкий, животный страх парализует горло. Я даже не могу визжать. В ушах свистит смерть.

Вся жизнь — короткая, нелепая, полная лжи — проносится перед глазами за долю секунды. Папа... Я так и не узнала правду... Я так и не пожила...

Зажмуриваюсь, готовясь к удару. К боли. К концу.

Но удара не происходит.

Глава 11

Дракон опускается на скалы так мягко, словно я — хрустальная ваза, а не мокрая, дрожащая девчонка. Его лапа разжимается.

Я сползаю на твердую землю, и колени тут же подгибаются. Ноги не держат. Не от усталости, а от пережитого потрясения.

Но странное дело...

Внутри разливается горячая, пьянящая волна. Мне... хорошо?

Это чувство иррационально, безумно. Я только что чуть не разбилась насмерть. Я сижу у лап гигантского чудовища, способного перекусить меня пополам одним движением челюсти.

А мне хочется рассмеяться. Сердце стучит в ритме дикой радости.

От дракона исходит такая мощь, такая надежность, что рядом с ним весь мир кажется безопасным.

Что это? Благодарность за спасение? Или... что-то другое?

Дракон отступает на шаг, нависая надо мной черной скалой. Он огромен. Его тень накрывает меня целиком, отрезая от солнца.

Из его ноздрей с шипением вырываются струйки пара, пахнущие грозой и серой.

Я икаю. Страх возвращается, липкий и запоздалый.

«Он что, сейчас съест меня?» — мелькает паническая мысль.

Да нет же... Драконы не едят людей. Они цивилизованные. Они правят нами. Но этот зверь выглядит таким диким, таким яростным...

Я поднимаю взгляд выше и встречаюсь с его глазами.

Синие. Сияющие внутренним магическим огнем.

И эта чешуя... Черная, как ночь, с благородным серебристым отливом на гранях.

Нет, ну это точно он! А кому ещё это быть?

Господин Верховный Дракон.

Его портреты в человеческом обличье печатают в каждой газете. Но только не его истинный облик. Свою звериную ипостась господин Кирстон не афиширует так открыто. И я могу его понять.

Снова икаю, рассматривая махину вблизи.

Если бы не наша случайная встреча на площади в городке, никогда бы не догадалась, что это он.

Меня накрывает новой волной трепета.

Я сжимаюсь в комок, обхватывая себя руками, пытаясь стать меньше, незаметнее. Сглатываю соленый ком в горле. Магинечка Елена, я только что летала в обнимку с главой Совета Драконов!

Вдруг зверь вытягивает длинную шею к небу и издает такой рык, что скалы под нами вибрируют. Не просто утробный звук, а чистый гнев.

Он разъярен.

На что? На то, что ему пришлось мочить чешую ради какой-то дурехи? Или... на меня?

Дракон опускает огромную голову к моему лицу. Горячий выдох шевелит мои мокрые волосы. Сквозь рокочущее рычание пробиваются слова — грубые, скрежещущие, словно камни трутся друг о друга:

— Сдурела?!

Он скалится, обнажая ряд кинжально-острых зубов.

— Сиганула с обрыва? Жить надоело?!

В его голосе столько ярости, что я вжимаю голову в плечи. Он думает... он думает, я прыгнула сама?

— Н-нет... — сиплю я, мотая головой так, что брызги летят во все стороны. — Нет, нет! Я не... Я не хотела!

— Не хотела?! — рычит он, и голубое пламя в его глазах вспыхивает ярче. — Я видел! Ты сидела здесь, рыдала, а потом полетела вниз!

От отшатывается, а из ноздрей валит пар.

— В лечебницу захотела? В комнату с мягкими стенами? Я лично прослежу, чтобы на тебя надели смирительную рубашку, раз у тебя мозгов, как у улитки!

Меня трясет. Он угрожает, но за этим грохотом я слышу... страх? Он испугался за меня?

Открытие бьет сильнее, чем ветер. Верховному Дракону не плевать, разобьется ли какая-то адептка?

Хотя, конечно… Происшествие в элитной академии. Ему же ведь просто репутация ДРАГОНа важна?

— Я... я поскользнулась! — выпаливаю я, заикаясь. — В-ветер... Он т-толкнул меня! Честно! Я просто с-соскользнула!

Дракон замирает. Его ноздри раздуваются, втягивая воздух, словно он проверяет мои слова на вкус. Взгляд становится чуть менее безумным, но все еще подозрительным.

— Поскользнулась... — ворчит он уже тише, но с той же пугающей вибрацией. — А плакала чего?

Кровь отливает от лица.

Он видел? Давно наблюдал за мной?

Значит, он видел мои слезы, мою истерику, мое отчаяние.

Что, с ним не сработало заклинание отвода глаз? Почему дракон заинтересовался мной?

Мне становится невыносимо стыдно. И одновременно... тепло. Он смотрел. Он был рядом.

Первый порыв — рассказать всё. Выплеснуть черную жижу лжи, что травит меня изнутри.

«Я плакала, потому что я — не она! Потому что меня используют! Потому что моя сестра — чудовище, а я — никто!»

Слова рвутся с языка. Я открываю рот...

Но горло перехватывает спазм.

Невидимая удавка проклятия затягивается, не давая выдохнуть ни звука правды. Я не могу. Не могу сказать!

Дракон смотрит на меня выжидающе, его зрачок сужается.

Нужно соврать. Срочно.

— Я... — я хриплю, откашливаясь, и чувствую, как щеки заливает предательский румянец. — Я... от с-счастья.

— От счастья? — переспрашивает он с явным скепсисом.

— Д-да! — я киваю, пряча глаза. — Что п-поступила. В ДРАГОН. Это... м-мечта всей моей жизни. Вот... нервы и сдали.

Ложь звучит жалко, приторно. Я чувствую себя полной дурой.

Я не смею поднять глаза на его морду, боясь увидеть там разочарование. Поэтому мой взгляд упирается ему в грудь.

Там, где мощные грудные пластины сходятся килем, что-то светится.

Сквозь черноту чешуи пробивается мягкое голубое сияние. Оно пульсирует в такт его дыханию. Я прищуриваюсь.

Это не просто свет. Это линии. Контуры.

Рисунок... дракона? С расправленными крыльями?

Он то вспыхивает, то гаснет, словно живой. Завороженная, я смотрю на эти огни.

— Спасибо... — шепчу я, всё еще глядя на его сияющую грудь. — Спасибо, что спасли меня.

Интересно, это и правда Таргос Кирстон? Я всё поверить не могу. Но он не представляется. А спрашивать, наверное, не вежливо?

Может он хочет остаться для меня просто безымянным драконом-спасителем?

Зверь фыркает, выпуская облако пара мне в макушку.

— «Спасибо» на хлеб не намажешь, — бурчит он, но в голосе больше нет ярости. Только усталое ворчание огромного зверя, которому пришлось нянчиться с проблемным питомцем.

Глава 12.1

Таргос Кирстон

Вода вокруг меня кипит.

Я лежу на дне, на глубине двадцати метров, позволяя ледяному течению омывать раскаленную чешую. Но океан бессилен против того пожара, что бушует в мыслях.

«Девяносто пять», — набатом стучит в голове.

Та девчонка в зале, Кассия...

Она пахла озоном, ледяной свежестью и медом. Тот самый запах, что я почуял тогда на площади. Но почему, бездна её побери, она так странно себя вела в академии?

Я вспоминаю девицу на площади: жадный взгляд, заискивающая улыбка, дешевое кокетство. Пустышка.

И вспоминаю девушку у Зыркала замера потенциала: бледная, испуганная, с огромными глазами, полными тоски. В них не было того напускного флирта. В них была глубина.

Это сбивает с толку. Словно два разных человека. Или она гениальная актриса?

Внезапно меня прошибает. Чую фантомный запах, невозможный здесь, под толщей соленой воды. Тот самый, вожделенный, сводящий с ума аромат. Озон и мед.

Галлюцинация? Игры растревоженного подсознания?

Мой внутренний Зверь с рыком бьется о ребра, мечется в грудной клетке, требуя действия. Он не верит в миражи.

Я напряженно втягиваю воду ноздрями, пытаясь отделить иллюзию от реальности. Нет. Это не глюк. Запах настоящий. Она где-то совсем рядом.

Но теперь к чистейшему аромату примешивается что-то еще. Горькое. Соленое. Тяжелое.

Боль.

И этот коктейль — чистая, невероятная сила плюс концентрированное отчаяние — вдруг щелкает в моем мозгу, как ключ в финальном повороте замка.

Вот оно.

Вирус, который убивает мой народ, — не новая разработка. А искаженная версия именно этой магии. Кто-то взял кристальную магическую чистоту и отравил чёрной алхимией горя.

Механизм прост и гениален, как любой яд. В малых дозах змеиный яд лечит, в больших убивает. Эта девочка... её магия — это «исходный код». Живой антидот.

Если получить её силу в чистом виде, до того, как горе отравит её окончательно, мы сможем создать сыворотку.

Но тут же холодный, липкий страх пробирает под чешуей.

Откуда она взялась с таким потенциалом именно сейчас? Неужели она — «нулевой пациент», оружие заговорщиков, присланное добить нас? Слишком сложно, слишком рискованно для них...

А если она не с ними?

Бездна, если она сама по себе... и попадет в руки тех, кто создал вирус... Они не просто убьют её. Они выкачают её досуха, чтобы создать новую партию отравы. И уничтожат единственный шанс на антидот.

Мне нужно больше информации. Я должен перевернуть каждый камень в её прошлом, выпотрошить всю историю её семьи...

Но Зверь внутри больше не желает слушать доводы рассудка. Почувствовав её боль, он срывается с цепи.

Я даже не успеваю принять решение. Мое тело действует само, повинуясь древнему инстинкту, удивляя своей первобытной яростью даже меня самого.

Мощный удар хвостом, и я живой торпедой взмываю к поверхности.

Взрыв пены, и я выныриваю. Зверь жадно втягивает воздух, задирая морду к небу, ищет её.

Где?

Обычное зрение подводит, но на краю утёса виднеется размытое пятно.

«Амулет», — понимаю я. — «Кто-то очень хочет, чтобы её не замечали».

Я переключаюсь на магическое зрение. Сетчатка глаз меняет спектр, и мир вспыхивает тепловыми контурами.

Вижу.

Маленькая фигурка на самом краю обрыва. Капюшон скрывает лицо, но аура полыхает так, что больно смотреть. Она сидит, свесив ноги, и её плечи вздрагивают. Девушка плачет.

Зверь внутри скулит, чувствуя её боль как свою, словно физический удар. Ему хочется вылезти из шкуры, немедленно взмыть туда, укрыть крыльями, сжечь весь мир за одну её слезинку.

«Стоять!» — мысленно рявкаю я на собственное подсознание. — «Мы наблюдаем. Мы анализируем ситуацию».

Но Зверь чихать хотел на мою хваленую логику и выдержку Верховного. Он мечется, царапает ментальные барьеры, как запертый в клетке щенок, почуявший пожар.

«Надо к ней!» — паникует он, дергая меня за нервы.

«Уймись,» — я пытаюсь призвать его к порядку, хотя самого уже потряхивает. — «Ничего не происходит. Она просто сидит. Не будь идиотом, мы не можем просто так выскочить и...»

Зверь вдруг замирает, а потом издает утробный рык, от которого вибрирует вода вокруг: «ОПАСНОСТЬ!»

Я только успеваю подумать: «Да какая к демонам опа...»

Как вдруг ветер на скале меняется. Резкий порыв.

Я вижу, как девушка теряет равновесие. Как её руки беспомощно хватают пустоту. Как её тело отделяется от твердой земли.

Она срывается вниз.

Мой мозг на долю секунды отказывается верить.

Она... прыгнула? Сама?!

— НЕТ! — рев моего Зверя разрывает горло прежде, чем я успеваю что-либо решить.

Время замедляется, растягиваясь в тягучую патоку.

Я вижу её падение в деталях: как разлетаются полы плаща, как слетает капюшон, открывая золото волос. Она летит на острые камни, в кипящую пену прибоя.

Страх — холодный, липкий — прошибает меня насквозь. Если она разобьется, погибнет не просто «ключ к вакцине». Погибнет часть меня.

Эта мысль вспыхивает и ошарашивает своей неуместностью. С чего бы это? Я ведь совсем не знаю её, она всего лишь девчонка с проблемной магией. Но ужас потери такой реальный, такой личный, что перехватывает дыхание.

Я не думаю. Инстинкты срабатывают быстрее мысли.

Мой Зверь делает рывок. Крылья, мокрые и тяжелые, с хлопком бьют по воде, поднимая фонтан брызг.

Я перехватываю девушку в метре от смерти.

Лапа смыкается вокруг её хрупкого тельца. Она такая маленькая, такая мягкая... Я до дрожи боюсь раздавить её, сжать слишком сильно.

Бляшка амулета вылетает из её кармана и падает в воду. Хорошо. Больше никаких игр в прятки.

Я прижимаю лапу к груди, закрывая её от ветра, от мира, от её собственного страха.

Сердце колотится о ребра так, что, кажется, сломает их.

«Жива. Жива. Моя».

«Твоя?» — язвительно переспрашиваю я сам себя, пытаясь унять бешеный ритм сердца. — «Ты совсем свихнулся от одиночества? С каких пор ты присваиваешь первых встречных, да ещё и потенциальных самоубийц?»

Глава 12.2

Меня словно молнией прошибает. Неожиданно... Слишком неожиданно.

Разум тут же подкидывает рациональное объяснение: «Нет. Бред. Это просто свечение эфира. Она маг девяносто пятого уровня, у неё обостренное зрение, она просто видит мощные магические потоки в моей груди».

Но почему тогда она смотрит с таким благоговением? С такой нежностью? И почему мое сердце, покрытый шрамами мотор, вдруг сбивается с ритма и начинает работать так ровно, мощно и гулко, словно встало в новый паз?

— Спасибо, что спасли меня, — шепчет она.

Я фыркаю, выпуская облако пара, чтобы скрыть внезапное смущение.

Мне нужно улетать. Срочно. Слишком много дел.

Нужно найти того ублюдка, что пустил в неё заклинание, столкнув с обрыва. Нужно прочесать территорию. Нужно разобраться с вирусом и её кровью.

Я собираюсь оттолкнуться от земли. Уже расправляю огромные крылья, готовясь к взлету...

И тут мой Зверь делает финт ушами. В буквальном смысле.

Он устал быть страшным. Он устал быть Верховным. Он просто хочет быть... рядом с этой девушкой. Он признал её, и ему плевать на мой статус и на мои проблемы и дела.

«Что ты творишь?!» — мысленно ору я своему подсознанию. «Взлетай немедленно!»

Но магия схлопывается.

Вместо того чтобы взмыть в небо, я чувствую, как мир вокруг стремительно растет. Скалы становятся выше, трава ближе, а море шумит где-то совсем далеко внизу.

Сложнейшая трансформация уменьшения — высший пилотаж метаморфизма — срабатывает сама собой, на чистом инстинкте! Зверь решил, что в таком виде он её не напугает.

Маленький идиот.

Хлопок!

И я стою перед ней на четырех лапах. Размером с крупного волкодава.

Это позор. Это провал. Гроза Империи сжался до карманного формата! При том, что я разрешения на это самоуправство не давал!

Своенравный маленький доставала!

«Верни габариты, идиот!» — рычу я ему мысленно, пытаясь перехватить контроль. — «Я — Верховный Дракон, а не дворовая шавка!»

«А я милый», — огрызается Зверь, виляя хвостом (хвостом!!!). — «И я хочу, чтобы нас почесали. Сам заткнись и не мешай».

Это бунт. Самый настоящий внутренний мятеж. Мой собственный дракон, ведущий себя как влюбленный подросток, просто отодвинул мою волю в сторонку.

Я поднимаю взгляд и смотрю на её ошарашенное лицо.

Девушка не смеется. В её глазах горит чистый, детский восторг.

Она медленно протягивает руку.

«Беги, Таргос,» — взывает остаток гордости. — «Улетай, пока не начал пускать слюни».

Но я... я не бегу.

Какая-то предательская мысль шепчет: «А ведь это идеально. В таком виде она точно не заподозрит во мне Верховного. Я смогу подобраться ближе. Я смогу... проверить её».

Да, проверить. Конечно. Исключительно в следственных целях.

Я делаю шаг вперед. И сам, уже без принуждения Зверя, тыкаюсь мордой в её теплую, раскрытую ладонь.

Касание прошибает меня разрядом. Это лучше, чем боевая магия. Лучше, чем абсолютная власть над Советом.

Я чувствую... покой?

Зверь довольно хрюкает и плюхается на траву, укладывая голову ей на колени. Я даже не сопротивляюсь.

О, бездна...

Она начинает чесать меня за ухом.

Из моей груди вырывается постыдное, рокочущее урчание. Тонкие пальцы зарываются мне в чешую, перебирают шипы гребня. Это невероятно. Словно кто-то взял мое истерзанное подозрениями, интригами и ответственностью сердце и окунул в теплое молоко.

Она думает, я — просто дикий зверь, случайно залетевший на скалу. Она не знает, что сейчас наглаживает своего сурового наставника.

И это к лучшему.

Потому что если бы она знала, она бы никогда не посмотрела на меня с такой нежностью. Она бы видела титул, власть, опасность. А сейчас она видит меня.

«Пять минут», — торгуюсь я сам с собой, блаженно прикрывая глаза и позволяя Зверю подставить другое ухо. — «Я украду у судьбы всего пять минут. Пусть она погладит меня. Пусть я почувствую себя просто живым существом, которое кому-то нужно не ради политических игр, дрязг и защиты Империи».

Женские пальцы безумно приятно скользят по чувствительной чешуе на шее.

Она что-то шепчет. Ласковое, глупое, бесконечно милое.

Я млею. Я расплываюсь лужей у её ног.

Моя Истинная?

Зверь уверенно, торжествующе рычит: «Да! А я тебе говорил!»

Разум, пытаясь сохранить лицо, холодно парирует: «Она — подозреваемая. Она лгунья. Она потенциально замешана в деле со смертельным вирусом».

Но сейчас, под её руками, разум проигрывает. Всухую.

Её пальцы творят какую-то запрещенную магию. Они скользят по чешуе, и этот ритм убаюкивает, гасит ярость, стирает границы реальности.

Мир подергивается дымкой.

Жесткие пластины брони вдруг становятся мягкими, податливыми. Чешуя плавится, превращаясь в горячую кожу.

Я больше не зверь. Я мужчина.

Я лежу на спине, головой на её коленях, совершенно нагой, раскинувшись, как древний бог, принимающий подношения.

А она... она никуда не ушла. Она продолжает гладить меня, только теперь её тонкие пальцы перебирают мои волосы, касаются висков, очерчивают линию скул.

— Ты такой красивый... — шепчет она.

Я медленно открываю глаза.

Надо мной небо и её лицо в ореоле золотых волос.

Я не спешу. Я наслаждаюсь моментом. Я — хищник, который уже загнал добычу и теперь играет с ней перед тем, как присвоить окончательно.

Я заглядываю ей прямо в душу.

Её зрачки расширены, почти черные, вытесняют радужку. Губы приоткрыты, влажные, припухшие. Дыхание сбитое, прерывистое.

Я втягиваю воздух.

О, да...

К запаху озона и меда примешивается новый аромат. Густой, сладкий, мускусный. Запах женского желания. И ошеломляющая, кристальная чистота невинности.

Глава 13

Я сижу на земле, раскрыв рот, и глупо моргаю.

Вместо того чтобы испепелить меня взглядом или прочитать лекцию о технике безопасности, этот... карманный вариант Верховного Дракона ведет себя как самый наглый уличный кот.

Он снова требовательно тычется носом мне в ладонь. Чешуя на морде горячая, гладкая, как нагретый на солнце обсидиан.

— Мр-р-а? — выдает он странный звук.

Это что, вопрос? Или приказ?

«Гладь давай!» — читается в его синих, чуть прищуренных глазах.

Я нерешительно провожу ладонью по его носу, поднимаюсь выше, к надбровным дугам.

Дракон блаженно жмурится. Из его груди вырывается звук, похожий на рокот далекого камнепада. Он урчит! Настоящий, живой дракон урчит от удовольствия под моей рукой!

— Невероятно... — выдыхаю я.

Осмелев, я запускаю пальцы за его кожистые ушки-мембраны, чуть почесывая мягкую чешую под ними.

Реакция следует мгновенно. Зверь издает стон чистого наслаждения и, ничуть не смущаясь, плюхается животом на землю, а свою тяжелую, рогатую голову устраивает прямиком мне на колени.

Я замираю, боясь пошевелиться.

Это сюрреализм.

Это безумие.

На моих коленях лежит голова самого могущественного существа в Империи. Голова мужчины, который полчаса назад сверлил меня ледяным взглядом и командовал, как генерал на плацу.

А теперь он... млеет?

Его веки опускаются, прикрывая грозовую синеву глаз. Длинный раздвоенный язык на секунду высовывается, облизывая губу, словно он только что съел миску сметаны.

Меня накрывает волна нежности — такой острой, что щемит в груди.

В детстве я всегда мечтала о собаке. Или о кошке. О ком-то теплом, родном.

Но мачеха ненавидела животных. «От них только шерсть и блохи», — говорила она, брезгливо поджимая губы. Псы были только на псарне, злые, натасканные на чужаков.

И ещё лошади в конюшне — моя отдельная любовь.

А теперь у меня на коленях лежит целый дракон!

Ну, почти целый. Его компактная версия.

Я глажу его по шее, перебираю жесткие шипы гребня, и чувствую, как напряжение отпускает меня.

— Нравится? — шепчу я, осмелев и склоняясь к его уху.

Он лишь сильнее вдавливает голову мне в бедра, тяжело вздыхая. Горячий пар из его ноздрей согревает мои промокшие юбки.

Я смотрю на него и улыбаюсь, как дурочка.

Он ведь уверен, что я не знаю, кто он. Думает, для меня он — просто случайный дракон-спасатель?

Иначе ни за что бы не позволил себе такой слабости.

Верховный Дракон Таргос Кирстон. Жесткий, властный, пугающе проницательный мужчина. Я вспоминаю его запах, от которого кружится голова.

И вот этот урчащий комок чешуи.

Какой он настоящий? Тот, в мундире, от которого дрожат колени? Или этот, подставляющий ушко для почесушек?

Может быть, ему, как и мне, просто одиноко? Может, на той вершине власти, где он сидит, слишком холодно, и ему тоже хочется простого тепла?

Дракон затихает. Его дыхание становится ровным, глубоким, тяжелым, словно морской прилив. Кажется, он задремал, разморенный солнцем и моими руками.

Я любуюсь им, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть этот невозможный момент. Блики солнца играют на черной чешуе, и каждый щиток кажется осколком ночного неба, усыпанного мириадами звезд. Это завораживает. Он красив. Пугающе, совершенно, хищно красив.

Под моими пальцами живая мощь, древняя магия, облаченная в броню. И чем дольше я смотрю на эту тяжелую голову, доверчиво лежащую на моих коленях, тем сильнее разыгрывается воображение.

А что, если...?

В моей голове, затуманенной пережитым страхом и странным, пьянящим теплом, чешуя вдруг начинает таять. Жесткие грани сглаживаются, превращаясь в кожу. И вот уже не морда зверя, а мужская голова покоится на моем платье.

Верховный Дракон Таргос Кирстон.

Сердце делает кульбит и срывается в бешеный галоп.

Я так отчетливо представляю его лицо, что мне даже кажется, что я его реально вижу.

Сейчас, во сне, оно лишено той пугающей надменности, что была в зале. Жесткая складка между бровей разгладилась, губы, сжатые в суровую линию, чуть приоткрыты.

Он выглядит... требовательным даже во сне, но при этом странно беззащитным. И нежным.

Меня накрывает странное марево. Мир вокруг — шум моря, ветер — всё отступает на второй план. Существует только его лицо и непреодолимое, безумное притяжение. Словно сама магия толкает меня к нему.

Я представляю, как наклоняюсь ниже. Меня бросает в жар от собственной дерзости, щеки пылают так, что, кажется, можно обжечься. Я не должна. Это безумие. Но я не могу остановиться.

В моей фантазии губы касаются его губ.

Я так ярко себе это представляю, как будто всё происходит на самом деле...

Это не похоже ни на что. Это как коснуться оголенного магического кристалла. Меня прошибает магической искрой. Мужские губы горячие, твердые, со вкусом озона и дикого меда.

Я задыхаюсь от острого, незнакомого наслаждения. Он отвечает — властно, глубоко, затягивая меня в этот поцелуй, как в водоворот. У меня кружится голова, тело становится жидким огнем, я плавлюсь, забывая, кто я и где я...

Я резко моргаю и трясу головой, выныривая из наваждения.

Драго милосердный! Придумала же себе не весть что!

Я сижу на траве, тяжело дыша, прижимая ладони к горящим щекам.

На моих коленях по-прежнему лежит чешуйчатая голова дракона. Никакого мужчины. Никакого поцелуя. Это всё моё больное воображение, воспаленное страхом и близостью к магическому существу. Мне просто привиделось.

Но губы всё ещё горят фантомным огнем, а сердце колотится где-то в горле.

Глава 14.1

Немного ранее…

Кассия де Лорен

Кассия знает, что Нея видит, как она купается в лучах славы, словно в теплой ванне с ароматическими маслами.

Она стоит там, где только что была Нэя, но теперь все взгляды прикованы только к ней.

Гул голосов, восхищенные шепотки, завистливые вздохи — все это сливается в сладчайшую музыку, которую она готова слушать вечно. Сейчас именно Кассия сияет, словно золотая монета, единственная настоящая драгоценность среди фальшивок.

— Невероятно, леди де Лорен! Девяносто пять! — какой-то первокурсник с факультета Огня чуть ли не подпрыгивает рядом, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Это же уровень драконов из Совета.

Кассия одаривает его снисходительной, отрепетированной улыбкой. Чуть приподнимает уголки губ, скромно опускает ресницы.

Матушка всегда говорила: «Скромность — лучшее украшение, особенно когда тебе есть чем гордиться».

— Ох, ну что вы, я сама не ожидала… — её голос звучит мелодично, с легкой дрожью волнения. Идеальная игра.

Она чувствует себя актрисой на главной сцене Королевства, и зал у её ног.

Даже драконы-старшекурсники, элита, обычно взирающая на людей как на пыль под сапогами, теперь смотрят иначе.

Вон они, стоят группой у дальней колонны — высокие, широкоплечие, в идеально подогнанной форме академии Драгон, подчеркивающей нечеловеческую стать.

Их белозубые улыбки хищные, подбородки задраны, но взгляды… О, эти взгляды теперь обращены на неё не с презрением, а с оценивающим интересом. Как на породистую лошадку, которая вдруг оказалась единорогом.

«Смотрите, смотрите», — думает Кассия, изящным движением поправляя локон. — «Это всё моё. Мой триумф».

Её пальцы касаются золотых волос.

Какое счастье, что у неё хватило ума и решимости обрезать косу сестры. Теперь это сокровище лежит в надежной дорожной шкатулке, под замком. Больше не нужно унижаться, выпрашивая у Нэйки по волоску, боясь, что та откажет.

Это справедливо. Пусть сестрица расплачивается за грехи отца, нагулявшего её на стороне. А Кассия просто берет то, что должно было принадлежать ей по праву рождения — силу, красоту и этот невероятный золотой цвет.

Внезапно среди общего потока обожания она как будто чувствует укол. Острый, холодный, пронзительный взгляд, от которого по спине бегут мурашки.

Кассия медленно, будто невзначай, поворачивает голову.

Ее разглядывают в упор.

Тот самый надменный дракон, которого Верховный назвал герцогом Малькором.

Он стоит чуть в стороне от остальных, скрестив руки на груди. На мужском лице застыла маска высокомерия, но его ледяные глаза… буравят её насквозь, словно пытаясь прочесть, что у нее на душе.

Сердце Кассии пропускает удар. Не от страха, нет. От торжества.

Сам герцог! Это уже не студенты-мажорики, это настоящая власть.

Она вспоминает уроки матушки: «Если хочешь поймать крупную рыбу, не дергай удочку слишком резко».

Кассия не смотрит на него прямо. О нет.

Она бросает быстрый, «испуганный» взгляд из-под полуопущенных ресниц, тут же отводит глаза, словно смутившись его внимания. Слегка прикусывает нижнюю губу, демонстрируя волнение невинной овечки, заметившей волка. Классический прием, работающий безотказно.

Она дает ему понять: я тебя вижу, ты меня волнуешь, я трепещу.

Вокруг все еще вьются парни из её городка — рыжий Гамильтон и тёмный Фирстон, её привычная свита, теперь раздувшаяся от гордости за «свою» Кассию.

— Ну ты даешь, Касс! — хлопает её по плечу Гами, простоватый сын мэра. — Утерла нос этим столичным зазнайкам! Теперь ты у нас королева!

— Ой, перестаньте, мне так неловко от всего этого шума, — щебечет Кассия, мило морща носик, но краем глаза продолжая отслеживать Малькора.

Он не сдвинулся с места. Он всё ещё смотрит.

Её мозг лихорадочно работает. Верховный Таргос — это, конечно, главный приз. Вершина желаний. Неженатый, могущественный. Но он ушёл, занят своими важными делами. А герцог Малькор вот он, здесь, и он явно заинтересован.

То, что он женат, Кассию не волнует ни капли. Жена — не стена, подвинется.

Всем мужчинам, будь они людьми или драконами, нужно одно и то же. И у Кассии есть что предложить.

Ей нужны покровители в этой академии, нужны связи, нужна защита. И если для этого придется согреть постель герцога, что ж, это небольшая цена за будущее величие. А до Верховного она доберется позже.

— Мальчики, я так устала, — капризно тянет Кассия, прикладывая ладонь ко лбу. — Столько эмоций… Мне нужно в свою комнату, разобрать вещи, прийти в себя.

— Конечно, Касс! Мы проводим! — тут же вызываются друзья, расталкивая толпу локтями, создавая для неё коридор.

Они двигаются к выходу из зала. Кассия чувствует спиной взгляд Малькора. Он провожает её. Да! Есть...

Они сворачивают в боковую галерею, где людей поменьше. И тут Гами, этот болван, вдруг спрашивает:

— Слушай, а где Нэя-то? Она же тебя сопровождает? Ну там, с распаковкой чемоданов помочь, да? Может, позвать её? Вместе веселее.

Внутри Кассии вспыхивает холодная ярость. Опять Нэя! Даже сейчас, в момент её триумфа, эта серая моль умудряется все испортить.

— Нэя? — она фыркает, небрежно поправляя перчатку, словно смахивает невидимую пылинку. — Эта замухрышка лишь помогла мне разобрать вещи. Я уже отправила её обратно домой, через стационарный портал.

Кассия закатывает глаза, изображая легкую досаду аристократки, лишенной привычного комфорта.

— Какая жалость, что в Академии запрещено держать личную прислугу... А жаль. Я так привыкла к ней. Но что поделать, придется привыкать обходиться без горничной.

Она одаривает парней снисходительной улыбкой, давая понять, что тема закрыта.

— И вообще, вы меня утомили. Дальше я пойду одна. Мне нужно побыть в тишине.

Она резко останавливается, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Парни мнутся, не ожидая такой отповеди, но спорить с «королевой» не решаются.

Глава 14.2

Кассия

Кассия стоит посреди комнаты, нервно теребя кружево на манжете. Она хлопает ресницами, изображая испуганную лань, но внутри неё разливается липкое, сладкое торжество.

Попался.

Она прячет победную усмешку за опущенной головой.

Думаешь, это ты меня заманил в свою пещеру, дракон? Нет... Это я, Кассия, пришла за своей добычей.

Матушка всегда говорила: «Мужчины, даже самые могущественные, просты как медный грош. Дай им залезть себе под юбку, позволь почувствовать себя завоевателями, и можешь вить из них веревки».

Кассия знает этот урок назубок. Это всего лишь сделка. Бартер. Она дает ему свое тело — ненадолго, потерпеть-то всего ничего, — а взамен получает покровительство, защиту и пропуск в высший свет.

Малькор подходит ближе. Его шаг тяжелый, хозяйский. Он протягивает руку, касаясь её подбородка, заставляя поднять лицо.

— Ну что же вы дрожите, леди? — его голос льется густым сиропом, но глаза остаются холодными. — Разве не этого вы хотели?

Кассия вяло отстраняется, для вида упираясь ладошками в его каменную грудь.

— Ваша Светлость... это так неожиданно... я не такая... — лепечет она заученные фразы, а в голове уже щелкает счетчик.

Скорее бы он начал. И закончил тоже бы поскорее...

У неё нет иллюзий по поводу «волшебства любви».

Первый раз был с Элиасом, тем беглым магом, к которому матушка отвела её на совершеннолетие.

Кассия тогда лежала на холодном полу, в центре начерченной мелом пентаграммы, задрав юбку до пояса, и сгорала от стыда.

Вонючий старик пыхтел над ней, вдавливая в доски, тыкался своим вялым, полумягким стручком. Когда ему все-таки удалось его всунуть, было больно, гадко, текла кровь, но она терпела. Кусала губы и ждала обещанного всплеска магии.

Ничего не произошло. Ни искры. Только липкое ощущение грязи и разочарование матери, заплатившей за этот «ритуал» кучу шиллингов. Не помогло…

Вся магия отца досталась Нэйке!

Но зато Кассия поняла главное: стыд можно пережить. Боль проходит. А выгода остается.

Потом был дружок Гамильтон — все-таки сын мэра… Кассия подумала, что будет правильным ему дать. Только вот за ними подсматривал Фирст! Сын конюха с самомнением до потолка.

Пришлось дать и ему, чтобы он молчал.

Сеновал, колючая солома. У ее друзей, молодых парней, инструменты были потверже и побольше, чем у Элиаса, но удовольствия все равно никакого. Гами сразу спустил, как только вошел в неё… С виноватым выражением на лице, но Кассия только была рада, что всё так быстро произошло.

А потом пришлось лечь под Фирста...

Она просто лежала, считая трещины на потолке сарая, и ждала, когда он закончит дергаться. У него получилось немного дольше.

Вот и сейчас будет так же.

Малькор старше Элиаса, наверняка у него там всё такое же унылое и бесполезное. Дряхлый дракон, решивший потешить самолюбие с молоденькой человечкой.

Пусть пыхтит. Зато потом она потребует новые платья, драгоценности... может, даже квартиру в столице.

Давай же, старик. Ей хочется его как-то подогнать. Сейчас он будет это делать с ней, а она будет мысленно добавлять пункты в счёт к нему.

Малькор вдруг отступает на шаг. Щелчок пальцев, резкий, как удар хлыста, бьёт по ушам.

Раз, и он избавляет себя магией от одежды. Совсем.

Вот так, без прелюдий, сразу.

Хоть Кассия и знает чего ожидать, но получается неожиданно.

Его одежды — роскошного камзола, рубашки, брюк — просто нет.

Кассия давится воздухом. Глаза лезут на лоб.

— Ох...

Никакой дряхлости. Перед ней гора мышц, перевитых жилами. Но взгляд приковывает не торс.

Взгляд приковывает то, что ниже.

Это не вялый стручок Элиаса. И даже не твердый инструмент, как у парней.

Это... оружие. Огромное, налитое темной кровью, стоящее почти вертикально, с пульсирующими венами.

У Кассии пересыхает в горле. Ей становится по-настоящему страшно. Разве такие бывают? Куда... куда это поместится?

Она делает шаг назад, упираясь спиной в резной столбик кровати. Отступать некуда.

— Что, леди? — усмехается Малькор, и теперь в его улыбке нет ничего светского. Только звериный оскал. — Размер имеет значение?

Он больше не играет в галантность.

Рывок, и он толкает её на кровать. Кассия падает на мягкие перины, юбки взлетают ворохом пены.

— Задирай, — приказывает он. Голос хлесткий, властный. — Раздвигай ноги. Живо.

Кассия выполняет заторможенно, словно во сне. Руки не слушаются, но страх подгоняет. Она подтягивает подол, обнажая бедра. Разводит колени, чувствуя себя куклой, у которой оборвали нитки.

— Просто будь хорошей девочкой, — рычит он, нависая над ней скалой. — Не зли меня.

Он не тратит время на прелюдии. Не целует, не гладит. Он просто наваливается всей своей нечеловеческой тяжестью, вдавливая её в матрас.

Резкий толчок.

Кассия вскрикивает, выгибаясь дугой. Боль ослепляющая, разрывающая. Словно её насаживают на кол.

Он входит грубо, сухо, безжалостно. И замирает лишь на секунду.

— Так, — цедит он сквозь зубы, и в его голосе звучит брезгливое разочарование. — Не девочка.

Он начинает двигаться, мощно, вбивая её в кровать. Кассия хрипит, вцепившись пальцами в простыни. Она думала, больно только в первый раз. Глупая! С таким монстром больно всегда.

— Гулящая девка, — выплевывает он ей в лицо, не сбавляя темпа. — Я-то думал, беру невинный цветок, рассчитывал на всплеск магии инициации... А тут объедки.

Он психует. Его движения становятся рваными, карающими. Каждое проникновение, как удар тараном.

— Сухая, как пустыня, — рычит он. — Фригидное бревно. Где твоя магия, де Лорэн? Где отклик?!

Кассия плачет, слезы текут по вискам в волосы.

Зачем ему моя магия? Он же сам Советник! Кассию затапливает настоящая паника.

Малькор словно слышит её. Он наклоняется к самому её уху, и его шепот страшнее крика:

Глава 14.3

Кассия

— Отец... это отец нагулял её! — всхлипывает Кассия, когда хватка на горле чуть ослабевает, позволяя сделать судорожный вдох. — Притащил в наш дом этот позор... Ублюдочная дочь, бастард! Ещё и с магией в крови, чтоб её... А я что? Я просто хотела... хотела своего места под солнцем!

Она пытается вложить в голос максимум жалости, выставить себя жертвой обстоятельств, несчастной дочерью, обделенной судьбой.

Пожалей меня, ну пожалей же! Кассия молит про себя. Я же своя, я аристократка, а Нэйка нагуленная грязь!

Малькор задумчиво хмыкает, но в его глазах нет ни капли сочувствия.

Дракон разглядывает её заплаканное лицо, размазанную косметику, как ботаник изучает пришпиленного жука.

— Значит, сестра бастард... — тянет он, и в его голосе звучит странная, холодная усмешка. — Надо же. А твоя мать, та ещё стерва. Хм, теперь всё сходится… как же я сразу не понял.

О чем он говорит?

Но дракон замолкает, резко разворачивает Кассию спиной к себе, заламывает ей руки и вдавливает лицом в шелковые подушки.

— Молчи, — приказывает он, когда она пытается что-то возразить. — Ты мне наскучила своим нытьем. Хочу в зад.

Кассия закусывает губу, чувствуя, как его тяжесть снова наваливается сзади. Это поза покорности. Поза животного.

Только… он тычется туда… где уж совсем узко и никто никогда не был. И… Драго Единый, как же больно… и безумно стыдно!

«Потерпи, Кассия», — уговаривает она себя, глотая злые слезы. — «Это просто плата. Просто тело».

Герцог входит резко, без подготовки, заставляя её кричать в подушку.

Его движения жесткие, ритмичные, лишенные всякой страсти к ней лично. Он использует её как тренажер, как ножны для своего оружия.

Кассия чувствует себя тряпичной куклой, которую рвет на части огромный пёс. Стыд жжет огнем, но еще сильнее жжет унижение от его следующих слов.

— Я хочу твою сестру, — хрипит он, наклоняясь к её уху и прикусывая мочку до крови. — Я хочу её магию. Я хочу её.

Он толкается сильнее, грубее, и Кассия понимает с ужасом: он представляет на её месте Нэю. Он трахает её, Кассию, но вожделеет серую мышь — её сестру!

Это удар под дых. Это больнее, чем физическая боль. Даже здесь, в постели герцога, Нэя обошла её!

Темп нарастает. Малькор рычит, его пальцы до синяков сжимают её бедра.

В последний момент, когда он уже почти на пределе, резко выходит из нее и ещё резче входит туда, куда все нормальные мужики вставляют...

И наконец он замирает, его тело напрягается, как стальная пружина, и Кассия чувствует, как внутрь неё выплескивается горячая, обжигающая волна.

Много. Слишком много.

Он с шумом выдыхает и отстраняется, но не уходит, продолжая нависать.

Кассия лежит, тяжело дыша, чувствуя, как по бедрам стекает липкая влага. Осознание приходит с опозданием, но бьет наотмашь.

— Вы... вы кончили в меня? — шепчет она, поворачивая голову. Глаза расширяются от ужаса. — Но... я не пью зелья! На вас же есть магия? Драконья защита, чтобы не зачать от человека?

Малькор, уже вставший с кровати, вдруг начинает ржать. Громко, лающе, цинично.

— Защита? — он поворачивается к ней, совершенно нагой, и Кассия с содроганием видит, как его возбуждение, едва опавшее, снова начинает наливаться кровью, реагируя на её страх. — Забавно. Нет, конечно. Я не против бастардов. Драконицы не рожают от драконов уже несколько сотен лет. Ты же в курсе? А вот от человечек можно получить потомство.

Он подходит к зеркалу, любуясь собой, пока Кассия пытается стянуть края разодранного платья, чтобы прикрыть наготу.

— Удиви меня, человечка, — бросает он через плечо. — Мне бы сына. А то одни девчонки рождаются.

— Но я же... — голос Кассии срывается на хрип. — Я же могу умереть! Человеческое тело не выдержит драконьего плода. Он разорвет меня изнутри!

Малькор пожимает плечами, словно речь идет об испорченном платье.

— Ну, значит, умрешь. Риск есть всегда. Но если родишь сына, озолочу твою родню.

Кассия смотрит на него, и внутри всё холодеет. Ему плевать. Ему абсолютно плевать на её жизнь.

— А... а ваша жена? — лепечет она, цепляясь за последнюю соломинку. — Герцогиня, драконица? Она же узнает!

Малькор поворачивается, и в его глазах вспыхивает недобрый огонек. Он делает шаг к кровати, и Кассия вжимается в изголовье, видя, что он снова готов.

— Моя жена, — чеканит он, — давно смирилась. Она даже рада, когда в доме появляются дети. Воспитывает моих бастардов как своих, играет в идеальную мать. Да и разве она может сказать мне хоть слово против? — он ухмыляется, демонстрируя острые клыки. — На то она и жена, чтобы терпеть и улыбаться.

Он подходит вплотную, опираясь руками по обе стороны от её лица. Кассия чувствует его запах — терпкий, мускусный, пугающий.

— Но хватит о пустом. Мне нужно кое-что от тебя, Кассия де Лоран. Плата за то, что я не вышвырну тебя из Академии и не раскрою Совету ваш маленький секрет с сестрой прямо сейчас.

Кассия кивает, готовая на всё, лишь бы он больше не прикасался к ней.

— Я приведу её, — шепчет она, догадываясь.

— Умница, — Малькор проводит пальцем по мокрой от слез щеке. — Мне нужна Нэя. Здесь. В этой спальне.

— Но... — Кассия запинается. — Она не такая, Ваша Светлость. Она... она дикарка, недотрога. Она ни за что не пойдет, если узнает...

— Значит, не говори ей, к кому и зачем, — перебивает он жестко. — Придумай что-нибудь. Ты хитрая тварь, Кассия, я это вижу. Приведи её обманом. Ко мне! А сейчас открывай рот… И давай, старайся лучше. Соси.

Время растягивается бесконечно, пока Малькор вдалбливается ей в рот, в самое горло. Кассии кажется что еще чуть-чуть, и она просто задохнется. А потом давится его семенем и откашливается, размазывая всё по лицу.

Дракон отходит к своему камзолу, брошенному магией на кресло, роется в кармане и достает небольшой предмет.

— Держи.

Глава 15.1

Нэя

Кассия продолжает выть, смотря перед собой невидящим взглядом.

— Что случилось? — снова спрашиваю у нее, и снова не получаю ответ.

Как будто она замкнулась и погрузилась внутрь себя, не видит и не слышит того что происходит вокруг.

Сестра выглядит... странно. Платье измято, на шее красные пятна, которые она торопливо пытается прикрыть воротником, глаза заплаканные, но в них горит какой-то лихорадочный, злой огонь.

Я подхожу и встаю прямо перед ней.

— Ты здесь? — бросает она, выходя из ступора, даже не глядя на меня, и начинает судорожно поправлять прическу.

— А где мне ещё быть? — тихо отзываюсь я. — Я ждала тебя.

Чтобы там у нее не произошло, надеюсь это не касается меня. Прочь из академии, Скорее.

Протягиваю руку.

— Давай кольцо, Кассия. Я хочу домой. Ты обещала.

Кассия замирает. Медленно поднимает взгляд и фокусирует его на мне. И вдруг начинает смеяться. Громко, истерично, запрокинув голову.

— Домой? — переспрашивает она, утирая выступившую слезинку. — Ты правда думала, что мама отпустит тебя? Что я отпущу? А кто будет учиться, а, «сестричка»? Я? С моим-то маникюром? С моими нервами?

В её глазах разгорается озлобленное, холодное торжество.

— Ты остаешься, Нэя. Будешь жить здесь, как моя тень. Как и договаривались. Забыла, что матушка сказала? Просто смирись, юродивая.

Сестра лезет в карман, достает портальное кольцо, через которое я сюда пришла, с усмешкой подбрасывает его на ладони.

— Это билет в один конец, дорогая. Портал был одноразовым. Смирись, ты остаешься вместе со мной.

У меня внутри всё обрывается. Холод заползает в душу, сковывая движения. Обманули. Снова. Как всегда.

Я смотрю на это кольцо, на торжествующее лицо Кассии, и впервые за долгие годы во мне поднимается не страх, не покорность, а злость. Глухая, темная злость.

— Нет, — твердо говорю я. — Я не буду твоей тенью, Кассия. Я не собираюсь играть в ваши с мачехой игры и ждать, пока меня уличат и выжгут магию. Я уйду. Сегодня же ночью.

Кассия фыркает, отворачиваясь к зеркалу.

— Далеко уйдешь? Без шиллингов, в чужой стране? Тебя поймает первый же патруль. Или дракон...

В этот момент Зыркало, лежащее на туалетном столике, коротко вибрирует.

Кассия коршуном бросается к нему, хватает артефакт. Как будто это не она здесь рыдала минуту назад.

Её пальцы быстро бегают по зеркалу, лицо меняется, расцветая довольной улыбкой.

— О! — выдыхает она. — Сообщение от Верховного Дракона. Назначил индивидуальное занятие... вечером. Ага, уже через час!

Моё сердце пропускает удар.

Таргос Кирстон...

Перед глазами всплывает его лицо — то, которое я видела в своем воображении там, на утесе. Суровое, но с затаенной нежностью в уголках губ. Вспоминается тот невозможный, сладкий поцелуй, который я сама себе придумала.

Верховный назначил занятие... Ей.

Конечно, ей. Кому же ещё? Я всего лишь тень.

Но мысль о том, что они останутся с драконом наедине...

Боль острая, ревнивая, колет где-то под ребрами.

Кассия тем временем берет со стола маленькое, простенькое зеркальце и небрежно кидает его мне. Ловлю на лету.

— Вот. Держи. Это для связи со мной. Матушка сказала, на нем защитный контур, никто не отследит. Так ты будешь всегда знать, что мне от тебя нужно, и будешь готова выполнить любой приказ.

Я смотрю на зеркальце.

— Я не буду ничего выполнять, — повторяю я упрямо. — Я не вещь, Кассия.

Сестра резко поворачивается, и её лицо искажается злобой.

— Ты подкидыш! — шипит она. — Бастард, которого отец притащил в наш дом из жалости. Такая же неблагодарная тварь, как и он! Хочешь меня здесь бросить? Предать семью, которая тебя кормила? Предать память отца? Он бы перевернулся в гробу, узнав, какая ты эгоистка!

Эти слова бьют в самое больное место.

Вина. Моя вечная спутница. Отец любил меня, я знаю. И он просил мачеху позаботиться обо мне. Если я сбегу, я подведу его? Я разрушу всё, что он строил?

Кусаю губу, пытаясь подавить это чувство.

Нет. Отец не хотел бы для меня такой жизни. Он не хотел бы, чтобы я была тенью.

Кассия, видя мою заминку, довольно хмыкает. Она знает, куда бить.

Она подходит к одному из чемоданов, распаковывает его и достает...

Невольно краснею, отводя взгляд.

В её руках кружевной, почти прозрачный черный треугольник с тонкой полоской ткани и такой же невесомый лифчик. Я видела подобное в модных журналах, которые Кассия тайком листала дома, но в реальности это выглядит... слишком. Откровенно. Развратно.

— Нравится? — мурлычет она, прикладывая белье к себе и крутясь перед зеркалом. — Это я надену к Верховному. На «индивидуальное занятие».

Она делает особый акцент на последних словах, и её смех звучит грязно.

— Ой, да брось, Нэя! Не делай такие большие глаза. Если мужчина зовет на занятие вечером... наедине... Явно он имеет в виду совсем другую «практику». Не будь наивной дурочкой.

— Но он же почувствует! — вырывается у меня. — Он поймет, что в тебе нет магии, Кассия. Это опасно!

И если это случится, а вернее, когда это произойдет, мне лучше бы быть подальше от академии. Кассии никто магию не будет выжигать, а вот мне...

— О, не волнуйся, — Кассия загадочно улыбается и достает из кармана платья тяжелый медальон на цепочке. Черный металл, красный камень.

Я чувствую странную дурноту. Этот камень словно тянет из меня силы.

— Маленький подарок от... одного друга, — говорит Кассия, сжимая кулон в кулаке. — Артефакт искажения. Он будет фонить твоей аурой, сестренка. И когда Верховный дракон переспит со мной, я активирую его. Как будто произошла инициация! Представляешь? Он будет думать, что взял мощную магиню, а на деле…

Она снова смеется, и этот смех режет слух.

— Что у тебя за лицо, Нэя? — вдруг щурится она, подходя ближе. — Сама хочешь на мое место, да?

Глава 15.2

Кассия лезет в потайной кармашек своего чемодана и достает маленький мешочек из серого бархата. Она развязывает шнурок, и я чувствую сладковатый, приторный запах. Лаванда и что-то гнилостное в нём.

— Знаешь, что это? — сестра подбрасывает мешочек на ладони. — «Туманная Пыльца». Очень полезная вещь в хозяйстве. Туманит мозг, притупляя чувства. Матушка обычно подсыпает её слугам, чтобы не воровали и работали усерднее.

Она делает шаг ко мне, и её глаза сужаются.

— Но не только слугам, Нэя. Помнишь, как в детстве у тебя вечно болела голова? Как путала слова и вечно роняла чашки, за что отец тебя журил?

Меня прошибает холодный пот.

— Это была... ты?

— Матушка, — поправляет Кассия самодовольно. — Она подсыпала тебе эту дрянь в утреннюю кашу с пяти лет. Чтобы твоя магия спала. Чтобы ты была серой, тупой мышью, на фоне которой я, её родная дочь, сияла бы ярче. Отец не должен был любить бастарда больше, чем меня.

— Какие же вы... — шепчу я, сжимая кулаки сильнее. — Вы травили меня годами..?

— Только вот отец даже после смерти подложил нам всем свинью… Оставив без своих капиталов. И моя магия не проявилась. А как без магии в академию поступать? Вот и пришлось срочно будить ее в тебе! С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Она вытряхивает на ладонь щепотку серой пыльцы.

— А теперь стой смирно. Твою магию надо снова притушить. Ты стала слишком дерзкой, сестренка. Тебе нужно вспомнить свое место.

Она резко сдувает пыльцу мне в лицо.

Время замедляется.

Я вижу летящее серое облако. Вижу её торжествующую ухмылку.

Внутри меня просыпается ярость. Не та тихая обида, что жила во мне годами. А настоящая, горячая ярость.

Нет!

Я не думаю. Это происходит на рефлексе. Я просто выбрасываю руку вперед, и резкий поток воздуха срывается с моих пальцев.

Вжух!

Облако пыльцы разворачивается в воздухе и ударяет прямо в лицо Кассии.

Она не успевает даже вскрикнуть. Вдыхает глубоко, давится, кашляет, машет руками, пытаясь разогнать марево.

— Ты... кха... что ты... — её голос становится хриплым и тягучим.

Глаза Кассии стекленеют. Зрачки расширяются, лицо расслабляется, теряя стервозное выражение. Она оседает на пуфик, глупо моргая.

— Ой... — тянет она пьяно. — Как-то... странно...

Я стою, тяжело дыша, глядя на неё. Неужели сработало?

Подхожу ближе.

— Кассия?

— М-м-м? — она поднимает на меня мутный взгляд.

— Дай мне зыркало.

Сестра послушно, без единого возражения, протягивает мне артефакт. Её движения плавные, заторможенные.

Я быстро разблокирую экран.

Так. Расписание.

«20:00. Индивидуальное занятие. Верховный Наставник Таргос Кирстон. Восточное крыло, башня Ветров».

До занятия остаётся меньше часа.

Я перевожу взгляд на сестру. Она сидит, разглядывая свой маникюр с блаженной улыбкой.

— К Верховному сегодня вечером пойду я, — твердо заявляю ей.

Кассия на секунду хмурится, словно сквозь туман пытается пробиться старая вредность.

— Ты?.. Но... платье... — бормочет она, тыча пальцем в сторону чемоданов. — Там… возьми моё, красивое...

— Сиди здесь, — приказываю я, чувствуя невероятное, пьянящее чувство победы.

Я иду в ванную.

Роскошь. Настоящая ванна на витых ножках, горячая вода, льющаяся из крана по первому требованию, пушистые полотенца. В нашем домишке последние три года воду в ведрах грела я.

Смываю с себя страх и остатки прошлой жизни. Вода ласкает кожу, и мне кажется, что я смываю с себя саму Нэю-неудачницу.

Выходя, я чувствую себя обновленной. А Кассия всё так же сидит на пуфике, покачивая ногой.

— Надень моё голубое, — вдруг говорит она, и голос звучит почти нормально, только очень тихо. — Оно тебе идет. Цвет неба. Драконы любят небо.

Я настороженно кошусь на неё.

Порошок действует так сильно? Сестра стала... доброй? Это подозрительно, но времени на сомнения нет.

Я достаю платье. Насыщенный голубой бархат. Вырез немного глубже, чем я привыкла, длинные рукава, но ткань облегает фигуру, подчеркивая талию, и приподнимая грудь.

Одеваюсь. Смотрю в зеркало.

Оттуда на меня смотрит не забитая девочка-бастард, в которую я успела превратиться, а молодая, красивая девушка с горящими глазами.

«Для него», — бьется мысль.

Я знаю, что это безумие. Я знаю, что завтра утром я сбегу. Я уже все решила. Это мой последний вечер в академии. Последний шанс увидеть его.

Таргос Кирстон.

«Первый Клинок Совета» — главный меч и щит драконов. «Архитектор пакта», слово которого остановило три войны…

Я вспоминаю его лицо во сне. Его требовательные губы. То, как мое тело отзывалось на его воображаемые касания.

Пусть это иллюзия. Пусть я для него всего лишь способная студентка.

Но я хочу побыть с ним рядом. Вдохнуть его запах. Услышать его голос. Запомнить его, чтобы было о чем вспоминать потом.

— Я ухожу, — бросаю Кассии на ходу.

Она лишь вяло машет рукой, не поворачивая головы.

— Иди... развлекайся...

Сердце колотится где-то в горле.

Академия огромна. Коридоры пустынны, факелы горят ровным магическим светом.

Иду, и каждый шаг дается мне с трудом, но я заставляю себя двигаться вперед.

Я справлюсь. Я просто поговорю с ним. Может быть, я даже осмелюсь... нет, о чем я думаю?

Башня Ветров. Стоит немного в стороне, хотя здесь вроде бы личные покои высокопоставленных гостей.

Он что будет заниматься со мной здесь? Почему не в академии в кабинете? Или не на полигоне?

Как-то совсем неудобно…

Так, ладно, сейчас главное не краснеть.

Я останавливаюсь перед массивной дверью из чёрного дуба, обитой железом, пытаясь унять дрожь в коленях.

За этой дверью он. Верховный. Таргос Кирстон. Мой наставник.

Я поправляю волосы, одергиваю платье. Делаю глубокий вдох.

Ну же, Нэя. Будь смелой.

И тут маленькое зыркало, которое мне дала сетсра, вибрирует у меня в кармане.