Верни мое сердце, подонок

1. Главный подонок Академии

Рената Сафина

Докуриваю у актового зала, медленно оглядывая двор Академии. Прохлада сентябрьского вечера цепляется за пальцы, но это даже к лучшему — помогает держать голову ясной, несмотря на долбанное предчувствие, которое стучит в висках с самого утра.

Все-таки странно начинать новый учебный год, зная, что он так и не вернулся.

Слышу, как за дверью шумит зал: голоса, шаги, приглушенный смех. Здесь проходит репетиция дебатёров нашей хваленой Академии Альдемар, так что собрались только ораторы и парочка организаторов.

Мне бы радоваться, что новый сезон пройдет без главного соперника — Илая Белорецкого, и я опять могу претендовать на денежный приз. Но сердце не обманешь…

Прошлая победа далась мне ценой потери любимого человека и полным саморазрушением, не уже говоря о том, что моей семье угрожали.

Хорошо, что я не из тех, кто сдается, даже если душа вдребезги.

Главное, что благодаря выигранной сумме мой братишка прошел нужное лечение и может полноценно дышать, а мама позволила мне продолжить учебу в Академии, несмотря на все, что произошло.

Своих шансов я не упускаю.

В этот раз никаких слабостей. Никаких чувств. Никаких срывов.

— Рената, твоя очередь на сцену, — организатор дебатов высовывается из-за двери. — Скорее!

Делаю последнюю затяжку, придавливаю сигарету о металлическую урну, отодвигаю в сторону тяжелую красную штору и сразу поднимаюсь за кулисы.

Перед выходом на сцену внутри привычная пустота, а в руках — тема выступления: «Любовь на расстоянии. Форма верности или самообман?». Криво усмехаюсь — какая ирония.

Мне плевать, кто мой оппонент. Я уже знаю, что скажу, как скажу, где сделаю паузу. Здесь нет тех, кого я не смогла бы победить.

Заправляю свое черно-белое каре за уши, закусываю свежий пирсинг в губе и жду приглашения к трибуне.

— Сделаем стандартный прогон, ребят, — из колонок доносится голос организатора. — Начнём с представления оппонентов. Итак, сторону «За» представляет Рената Сафина.

Мои туфли уверенно отбивают по дощатому покрытию, и я занимаю место у стойки с микрофоном. Свет в зале бьёт в глаза, а снизу раздаются жидкие аплодисменты присутствующих.

— А сторону опровержения будет защищать…

Из-за противоположной кулисы появляется высокая фигура в безупречной черной рубашке, и я делаю надсадный вдох.

— …Илай Белорецкий.

1.2 Главный подонок Академии

— …Илай Белорецкий.

Илай.

Уверенность, которой я накачивала себя у входа, летит вниз, как сорвавшийся с последнего этажа лифт.

Этого не может быть. У меня галлюцинации на фоне стресса и никотиновой зависимости?

Моргаю, чтобы прогнать болючий мираж, но он отказывается растворяться, обретая все более четкие формы.

Илай действительно выходит на сцену.

Главный подонок Академии Альдемар и… мой бывший.

Он здесь.

Разве такое возможно? Мне сказали, он перевелся в Штаты навсегда.

Хотя, о чем это я? Сыну ректора можно все — покидать и возобновлять учебу, когда вздумается.

— Вот же паскудство… — произношу беззвучно.

— Можете пожать друг другу руки! — торопит голос.

Выходим на середину, Белорецкий останавливается напротив. Между нами — расстояние в полметра и семь месяцев молчания.

Наши взгляды сталкиваются, и Илай приподнимает бровь. Узнаю этот жест царского снисхождения.

— Рад видеть, ведьма.

Сердце колотится. Я миллионы раз представляла себе нашу встречу, но не могла и предположить, что она случится там, где мы расстались в последний раз — на сцене.

Семь проклятых месяцев в Штатах читаются в нем сразу: в еще более светлых волосах, которые выгорели на чужом солнце, в золотистом загаре, расслабленных плечах и совершенно безразличном взгляде.

— И я тебя...

— Нет-нет, — останавливает меня, холодно усмехнувшись. — Рад видеть, как ты проиграешь.

В зале снова аплодируют, но звуки едва доносятся до моих ушей. Возвращаясь к стойке на негнущихся ногах, думая лишь об одном: у него не осталось чувств.

Глаза ледяного цвета полосуют равнодушием.

Никак. В то время, как мое тело беснуется от коктейля эмоций, он смотрит на меня — никак.

Будто и не было тех нетерпеливых касаний, признаний в любви, первого секса и планов жить вместе.

Мне же лучше. Я больше не та наивная Рената.

Теперь я жестче, грубее и расчетливее. Ведь именно такой он меня и считает, не зная, что его родители шантажом вынудили меня расстаться.

Именитой семье не нужна безродная невестка. Меня заключили в капкан из угроз и велели держаться от него подальше.

Но ведь мне не запрещали побеждать его на дебатах?

— Это будет быстро, — Белорецкий наклоняется к микрофону. — Если будешь плакать, пропей антидепрессанты.

Каков гад!

Идея приходит молниеносно.

— Ой, погодите, чуть не забыла! — так как мы на репетиции, я нарушаю регламент и, выпрямив спину, шагаю к стойке Илая.

1.3 Главный подонок Академии

Рената Сафина

— Ой, чуть не забыла! — идея приходит молниеносно. Так как мы на репетиции, нарушаю регламент и, выпрямив спину, шагаю к стойке Илая.

Он едва заметно сводит брови.

Шлепаю рукой, оставляя на деревянной поверхности потрепанную временем бумажку.

— Ты забыл в прошлый раз.

Да, я как дура хранила записку, которую он сунул мне в карман во время наших последних дебатов. «Улыбнись, иначе проиграешь:)» — глупая фраза, понятная лишь нам двоим.

Эти слова дарили мне надежду на то, что он все поймет и вернется за мной, но этого так и не произошло... Что ж, теперь они станут пощечиной заносчивому королю песочницы.

Белорецкий хмурится, брезгливо разворачивает бумажку, и на его лице наконец-то мелькает то, что я хотела увидеть.

Боль.

Однако, этот контроль-фрик быстро давит ее, демонстрируя идеальную маску. Поздно, Бес, я уже заметила.

— И? — выдыхает скучающе.

— Да так. Просто напомнила, кто из нас обычно проигрывает.

— Надо же, как похуй, — он сминает листок и бросает его под ноги.

— Так, стоп! — не выдерживает организатор. — Рената, вернись на место! Давайте по делу. Любовь на расстоянии. Форма верности или самообман? Начинай уже!

Идиотский вопрос! Почему нам не попалась какая-нибудь экономическая тема? Как же бесит!

Начинаю с секундной задержкой, успокаивая дыхание.

— Любовь на расстоянии — это форма верности, — произношу ровно, глядя в зал. — Когда исчезают прикосновения, запахи, тела и улыбки, остается лишь решение быть вместе каждый день. И я говорю не о физической близости, а о невидимой связи двух людей. Ведь даже находясь рядом, можно бежать от чувств.

Илай усмехается:

— Слабые аргументы, чтобы романтизировать самообман. Давайте без поэзии. Начнем с того, что само понятие любви является выдумкой.

По залу прокатывается шепот.

— Можно по-разному называть набор привычек и химических реакций. Но скажу одно — имитировать дофамин и окситоцин на расстоянии — лишь иллюзия того, что давно закончилось, — он прожигает меня взглядом. — Или даже не начиналось.

Давно закончилось. Или даже не начиналось. Эти слова обращены ко мне, и они вполне могли бы ранить прежнюю Ренату. Но не меня.

— Мой оппонент сейчас говорит не о любви, а о собственной неспособности чувствовать, — держу удар. — Если близость для него — только биология, неудивительно, что побег кажется спасением.

— Как и моему оппоненту наивно кажется, что можно сохранить то, чего не существовало — верность, любовь, единорогов, — приподнимает уголок губы. — Но, увы, я не могу запретить человеку фантазировать.

Илай откровенно глумится, пряча неприятные намеки между строк. До жжения хочется уязвить его в ответ, и я теряю контроль.

— Как когда-то нафантазировал ты? — вскидываю бровь.

— Ууу! Молодец, психопатка! — доносится с первого ряда. Софиты слепят, но по голосу я узнаю Дамиана — еще одного подонка из элиты. — Жги, я за тебя!

Взгляд Илая темнеет.

— Или… — начинает он, но его прерывают.

— Довольно! Это переход на личности! — дает отмашку ведущий, вырубая наши микрофоны. — Вы не ораторы, а две грызущиеся собаки. Марш со сцены.

Спускаюсь сразу, а Белорецкий и с места не двигается.

— Аккуратнее, Александр. Не будем забывать, кто нанял вас заниматься дебатным клубом на время моего отсутствия.

— И-извините, Илай Эдуардович.

— И, раз уж я вернулся, — он сует руки в карманы. — Впредь попрошу не вмешиваться дебаты, пока их не остановлю я.

— Но…

— Я не люблю повторять дважды.

— Конечно, простите. Вернуть Сафину?

Оборачиваюсь на сцену.

— Нет, — качает головой Илай. — Пусть идет. Отбросам здесь не место.

Вспыхиваю. То есть, я для него снова в категории отбросов?

Безжалостный ублюдок!

Показываю ему средний палец и выметаюсь из зала. Не дышу. Не могу. Стены давят. Хотя нет — давит дрянная энергетика Белорецкого. Она пожирает даже мою, ведьминскую. Все тело сковывает.

Шагаю прочь, как дерганая кукла на шарнирах: локти прижаты к корпусу, ноги не гнутся, в шею — палку вставили. Хочется сбежать от собственной несдержанности.

Белорецкий же расслаблен и пофигистичен. Но внешняя американская непринужденность обманчива.

Там он и щеголял загорелый, белозубый, счастливый и чужой, а здесь, в Альдемаре, Илай — все та же мразь, какой представился мне на первом курсе.

Только теперь еще опаснее, ведь он прекрасно знает, куда бить.

Не страшно, Рената, прорвемся! Ему не стоит забывать, что я тоже хорошо выучила его слабости, просто сегодня я была немного не готова.

Себя я в обиду не дам даже ему.

Достаю тонкую сигарету и прикуриваю ее на ходу.

Игра началась, Бес.

Дорогие мои!

Приветствую всех в новой книге. Ее можно читать отдельно, а можно окунуться в первый том — у ребят очень богатая и эмоциональная предыстория.

Первая книга заврешена, горячо любима и находится здесь https://litnet.com/shrt/2JYU

По желанию поддержите новинку своей любовью здесь https://litnet.com/shrt/qk_i ♥ Ваша Тори ♥

Герои книги

Визуализация для вдохновения.

Наш подонок Илай и яркая ведьмочка Рената в стенах элитной Академии

2. Началось

Рената Сафина

Иду, не сбавляя шага, лишь бы не дать чувствам догнать меня.

Думай, Рената, думай! Нам нужен план, как защитить свое сердце и позиции в Академии, не вылетев из нее раньше времени.

Белорецкий выкидывает неугодных по щелчку длинных пальцев, стоит выбесить короля — и я могу стать следующей..

— Нельзя курить на ходу, Сафина, — кто-то окликает меня с усмешкой.

— Я же курю, значит, можно, — отвечаю так же.

На колоннаде меня встречает Филипп Абрамов. Еще один из друзей Илая, только в отличие от них с Дамианом, Фил чуть проще относится к таким как я — отбросам из небогатых семей.

— Слово этикет слышала? — подкалывает он. — Ты же вроде посещала школу юных леди.

— С каких это пор у пагубных привычек появился этикет? — отмахиваюсь.

— Так и не завязала? Ты же пыталась, — он хлопает себя по карманам университетского бомбера, достает пачку и вынимает сигарету зубами.

— Лето выдалось нервное, — притуляюсь спиной к потертой временем колонне.

— До сих пор ссоритесь с матерью? — затягивается он, изучая меня янтарно-карими глазами.

— Все… сложно, Фил, — смотрю в выразительное лицо. За лето его волосы отрасли, и теперь закрывают лоб небрежными темно-каштановыми прядями, смещая акцент на высокие скулы.

— Не будем об этом.

Фил делает паузу, накидывает на меня зрительное лассо и туго затягивает его, прищуриваясь.

— Расскажи мне правду, Рената.

— Какую правду? — цепенею.

— Какого хрена произошло после тех дебатов?

Прячусь за затяжкой.

Вспыльчивый и темпераментный Абрамов проявляет чудеса проницательности, донимая меня этим вопросом все семь месяцев.

— Ты знаешь, как было, — блею в ответ заученный текст. — Мне нужны были деньги, я и охомутала злого гения Илая, чтобы он слил мне на дебатах. Вот такая я бесчувственная дешевка.

— Ммм, — Абрамов скользит по моему лицу. — И поэтому ты заглушила боль очередным пирсингом?

— Ты вроде не на психологическом факультете, Фил, так что отвали, — бурчу, заставляя его усмехнуться.

— Не бузи, ведьма, — его взгляд фиксируется на моих губах. — Прикольное колечко, кстати. Не мешает целоваться?

Ответ застревает в горле — я замечаю приближающуюся элиту. Илай и Дамиан в окружении пары студентов из высшего эшелона идут сюда.

Вот же гадство!

Колоннада — крытая галерея у фойе между мужским и женским общежитием — является негласным местом дислокации для привилегированных. Здесь курят, обсуждают последние сплетни Альдемара, планируют вечеринки и вершат судьбы тех, кто проще.

Ничего, подвинутся. Я никуда не уйду.

Смех и шаги приближаются. Парни окружают Филиппа, а я принимаю самый непринужденный вид, будто меня не трясет от присутствия Белорецкого.

Фак-фак-фак, я еще не придумала, как вести себя вне сцены.

Нам можно стоять рядом, или завтра его родители снова намекнут, чтобы я оставила их наследника в покое?

Так рисковать я не могу. Ни семьей, ни учебой.

Я уже была на волосок от потери места, когда мама запретила мне возвращаться в Альдемар. Убедить ее в обратном помогло наше финансовое положение: другие университеты либо не имели факультета философии либо отказывались давать грант студентке, взявшейся ниоткуда посреди семестра.

А сами высшее образование мы не потянем. Хоть какой-то толк от бедности — мама сдалась.

Но я уверена, что решающим аргументом для мамы стал отъезд Илая. Нет парня — нет проблем.

Со временем его родители действительно ослабили хватку, а я осталась в лучшей Академии страны, где учатся дети чиновников, бизнесменов и наследников целых империй, а еще получатели квот и грантов для одаренных, вроде меня — отбросы.

В общем, всё постепенно вошло в свою колею. Всё, кроме моего морального состояния. Пагубное пристрастие тому подтверждение.

— Абрамыч! — Дамиан хлопает друга по спине. — О, психопатка, а ты теперь куришь? — окидывает меня взглядом. — Правильно. Быстрее сдохнешь.

Демонстративно выдуваю горький дым в сторону грубияна:

— Сдохнешь ты, Бушар. В переносном смысле, — улыбаюсь наигранно. — Нутром чую — твое разбитое сердце растопчут снова.