Верни моей душе крылья

Предисловие.

Дорогой читатель,

Возможно, вы уже заметили, то эта история входит в цикл «Лаганы», а также её обложка имеет общие черты с уже опубликованной на этом сайте книгой «Путь домой». Поэтому я решила дать некоторые пояснения по этому поводу.

С одной стороны верно, история «Верни моей душе крылья» по сути является флэшбэком к книге «Путь домой» и хронологически расположена между её первым и вторым томами, а точнее во времени захватывает и первую треть второго тома.

С другой стороны, в этой новой книге совсем иное настроение, акценты и, пожалуй, стиль. Я умышленно вывела её за пределы основного романа и написала, как отдельное независимое произведение, так что ничто не мешает начать знакомство с историей Лаганов именно с этой книги. Всё, что требуется знать о предшествующих событиях, я рассказываю по ходу дела.

В итоге получилась некоторая «временная петля».

Тот, кто уже прочитал роман «Путь домой», в целом представляет содержание и этой новой книги, знает, куда именно события приведут Антуана и Питера. Конечно же, я и сама отношусь к такой группе читателей. Но лично мне было очень интересно внимательнее присмотреться к этой паре друзей, последить за тем, как именно складывались их отношения, вместе с ними прожить эти полтора месяца, такое сложное для обоих время, а попутно поискать ответы на сложные крайне важные и для меня вопросы… Так что для таких читателей эта история отвечает на вопрос «как именно?», а не «что же дальше?».

В то же время, хочется думать, что и обратный порядок чтения – сначала «Верни моей душе крылья», а уж потом «Путь домой» - может стать занятным времяпрепровождением. В таком случае когда-нибудь позже первый том основной книги станет для вас ответом на вопрос «как именно это было?», а остальные два тома расскажут о том, «как же это закончилось?». При этом, хоть в таком варианте и не удается избежать «спойлеров» для основной истории, они не рассказывают всего. Поверьте, во втором и третьем томах книги «Путь домой» ещё остаётся много интересных приключений, а также складывается и основной финал… - завершается «путь домой» для всех героев.

И ещё несколько слов именно об этой новой книге. «Верни моей душе крылья» … Это слова песни, а по сути молитвы к Богу, в существовании которого Антуан и Питер стали сильно сомневаться. Я написала эту историю спустя многие годы после основной, когда сама оказалась в душевном смятении… Поэтому получившееся вряд ли можно отнести к лёгкому чтению, и об этом я честно вас предупреждаю. Хочется думать, что здесь ещё остаются и свет, и надежда, но есть и обратная более пасмурная сторона нашей жизни. Мне было необходимо доверить это «бумаге», и долгое время я думала, что оставлю это «под сукном», но… вот, настроение изменилось.

Если вы не боитесь вопросов без ответов, присоединяйтесь… Буду рада узнать, а что по этому поводу думаете вы…

Глава 01. Отражение в зеркале.

"Что же дальше?!!!!…"

Этот вопрос ослепил Антуана, сковал его сердце ледяными оковами, того гляди, перекроет и дыхание. Адский холод в душе, а на лбу крупные капли горячего пота, и в расширенных зрачках бездонный ужас. Как же душно!!! Горько… Больно...

Так молодой граф стоял у приоткрытого окна и был подобен скорбному памятнику на собственной могиле. Могила… Да, именно это слово вдруг прожгло сознание юноши: «О чём это я?!» Его взгляд прояснился, скользнул по пыльной каменной кладке дома напротив и уперся в булыжники пустынной мостовой. «Рунд. Тысячу раз проклятый город! Могила?.. Да, чёрт побери, этот паршивый городишко стал могилой не только Эжену, но и… Именно! Что во мне осталось от меня от прежнего?! Ровным счетом ничего! Нет ни достоинства, ни самоуважения… Ничтожество! Я стал абсолютным ничтожеством!!! Мусор… Тлен и прах… Пыль… Боль…»

И мир, которому Антуан отказал в праве на существование, вдруг словно обиделся, надломился, зарябил, зашатался, да так сильно, что остаться на ногах получилось только чудом – плечо уперлось в оконную раму, а судорожный взмах руки не только помог удержать равновесие, но и опрокинул на пол цветочный горшок, уронил его аккурат на ногу. Эта новая боль, теперь в ноге, смогла-таки обратить мысли юноши к реальности. На полу гора земли и керамических осколков, почти полностью покрывшая зелень цветка. Грязь в комнате. Ещё вчера эта картина заставила бы Антуана-аккуратиста сразу же вызвать прислугу, но не сейчас. Нет, сейчас, при виде такого беспорядка, юноша почувствовал нечто-то похожее на удовлетворение. Чуть прояснившийся взгляд снова обратился к улице.

«Пыль… Да, это очень пыльная улица, грязная…» - и сразу представилось в какую чавкающую жижу превратится этот толстый слой пыли, если здесь случится пролиться дождю. «Пыль и грязь» - подвёл черту молодой граф, имея в виду прежде всего себя.

И вдруг словно молния пронзила этот кромешный мрак. Антуану потребовалось сделать над собой большое усилие, чтобы понять, что стало тому причиной. К гостинице подошёл... граф де Лаган.

«Отец!?!» - ужаснулся юноша и непроизвольно отпрянул вглубь комнаты.

«Как!?! Почему он здесь!?» - молодой граф не сразу заметил, что его охватил страшной силы озноб, а поднесённая к лицу рука так отчётливо задрожала, словно в самом деле вознамерилась поколотить своего обладателя. Осознав это её предательство, Антуан сильно рассердился. «Нет, это никуда не годится!!!» - и руки сошлись на груди в крепкий замок, а взгляд широко распахнутых глаз упёрся в стену напротив, - «Что со мной!?! Это… Это страх!?! Правда!?! Я… Я…» Оказывается, произнести эти слова невообразимо трудно даже мысленно, просто невозможно. А так ли необходимо облекать в слова то, что и без того понятно!? Но… в самом ли деле понятно!?

Всё так же зажатый в крепчайший замок Антуан медленно опустился в кресло. Он держал себя так крепко, словно это было единственным способом выжить. Выжить… Внутреннее Я юноши зацепилось за это слово и страшно удивилось. Да, пусть большая часть его естества сейчас была страшно перепугана, но ещё оставалась другая, меньшая, которая даже сейчас умудрилась сохранить себя в роли стороннего наблюдателя, и теперь она с несколько циничным любопытством естествоиспытателя следила за тем, что творится с его телом. «С ума сойти! Оказывается, я умею так сильно бояться! Бояться чего? Не я ли несколько минут назад рассуждал о смерти? Даже назвал Рунд могилой! Пустослов ты, Антуан! Грош тебе цена! Вот твоя истинная суть! Трус!» - молодой граф резко разжал руки и…

Но нет, не случилось никакого «и». Он ещё не был готов выглянуть из своей норки. Вдруг освобожденная грудь содрогнулась в судорожном вдохе и… руки снова сцепились в крепчайший замок. Сейчас можно выжить только так.

А тем временем внутренний наблюдатель продолжал развлекаться: «Вот это да, Антуан! С ума сойти! Сколько раз ты заглядывал в лицо смерти, но… Испытывал ли ты когда-нибудь вот такой ужас? Отец! Это ты так сильно боишься его!?! Правда?! Ведь это он, твой кумир, едва ли достижимый идеал!.. Он ни разу не поднял на тебя руку. А повышал ли он на тебя голос? Так что же происходит сейчас?!» «А сейчас он даже разговаривать со мной не станет!!!» - мысленно закричал сам себе в лицо Антуан.

И руки, скрещённые в замке, сжались ещё крепче.

«Три недели? Да, мы расстались какие-то три недели назад, а теперь я… я…» - нет, даже этот «наблюдатель» дрогнул и не решился озвучить причину… «Почему отец оказался здесь!?! Разве он не должен быть на пути в Испайру?!! Ведь они были так уверены в его отъезде! Как же это!?! Испайра…»

И перед внутренним взором молодого графа тут же возник образ Марианны, лучезарной испайронской красавицы, только вот взгляд её был нестерпимо горьким. В нём одновременно отражалось и удивление, и презрение, и страшной силы гнев, а ещё страх, или скорее ужас, мол на человека ли она вообще смотрит!? И этот её взгляд, словно раскалённая игла, вонзился в самое сердце юноши, отозвался в нем новой такой острой болью, что, оно, казалось, не выдержало, остановилось, а вместе с ним замер и весь мир. Антуан словно провалился в небытие, превратился в камень…, да, мрачное надгробие самому себе, всем своим мечтам, всему тому, что делает человека человеком. Осталась только страшная душевная боль, настолько нестерпимая, что сознание Антуана просто отказалось иметь с ней дело, отключилось, погрузило своего непутевого господина в омут тупого безвременья...

Из этого оцепенения его вывел резкий хлопок двери, раздавшийся где-то в коридоре, звук, подобный выстрелу. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это за комната, что предшествовало этому пробуждению. «Отец?!! Он здесь!?!» - от этой мысли сразу же стало трудно дышать, а всё тело охватил жар. «Он где-то здесь! Рядом?!! Стоп!!! Когда именно я увидел его!?» - взгляд юноши метнулся к безмолвной двери. Заперта. Он по-прежнему один в комнате. «А, может быть, это мне только показалось!?»

И желание найти ответ на этот вопрос вернуло Антуану силы двигаться. Он встал, подошёл к зеркалу, но в отражении встретил совершенно незнакомого человека: круги под глазами, взлохмаченные волосы, взгляд... да, затравленной собаки. "Я?! Оказывается, я не представлял себя с такой щетиной..." Какое-то время Антуан прислушивался к себе, к своему отношению к этому чужаку. Трудно сказать, что именно он хотел услышать, увидеть, найти. Кто знает, на что он надеялся, пустившись в эти поиски, но так вышло, что уже очень скоро этот, в зеркале, начал криво усмехаться, а потом и вовсе расхохотался, и случись кому-нибудь за дверью прислушаться, он наверняка решил бы, что в этой комнате кто-то рыдает на взрыв.

Глава 02. Мама.

Только к вечеру следующего дня Антуан задался вопросом, куда же он, собственно говоря, направляется. Обнаружив себя уже в Дрё, он понял, сердце ведёт его домой, в Валеньи, к маме. Да, увидеть её, услышать её голос, прижаться щекой к её руке и забыться... Забыться!..

Долина Луры и земли Валеньи, расположенные здесь, встретили Антуана туманом и моросящим дождём. И это стало первым неприятным открытием. Ведь конец весны в этих краях – сказочно красивое время, когда молодая зелень окутывает непередаваемо прекрасные цветы, которые в эту пору находят себе место буквально везде, превращая луга в пестрые ковры, а кроны деревьев в своды изумительных храмов, расписанных не иначе, как ангелами. А розы… Розы здесь растут не только в садах, но и дико, вдоль дорог и полей. Не даром их бурное цветение прославило долину Луры на всю Фрагию.

Но в этом году какая-то неведомая напасть прервала этот радостный танец жизни. А, может быть, родные края просто стали зеркалом надломленной души своего горемычного сына? Так или иначе, но переполненные влагой розы норовили лечь в мокрую траву, а тяжёлые своды листвы превратили деревья в рваные шатры, отпугивающие случайных путников угрозой промозглого водопада. Дороги стали пустынными и вязкими, небо беспробудно тёмным, мокрым, низким… Взбухшая от лишней воды река собрала с берегов всё, что плохо лежало, и теперь ворчливо перекатывала...

Антуан подъехал к воротам замка, промокший до костей, уже теряющий сознание от усталости и голода. Да, он не ел уже больше трех дней. Шутка ли путешествовать без единой монеты в кармане? Расплатившись за гостиницу в Рунде, он вспомнил о кошельке только утром следующего дня, когда собрался заплатить за ночлег. Кошеля при нём не оказалось. Обронил ли он его где, украли ли его, это останется тайной. Выпутаться из неприятной ситуации получилось с трудом, трактирщик всё-таки согласился взять в оплату несколько пуговиц с камзола, благо они были украшены бирюзой и позолотой. А дальше, три ночи в поле под открытым небом почти без сна, и ни крошки хлеба во рту, пищей стала речная или колодезная вода, да несколько ягод, но Антуан не видел в этом проблемы, ведь ему совершенно не хотелось есть. Так он думал, но вряд ли это было правдой…

И теперь, переступив порог родного дома, молодой граф едва ли не упал на руки перепуганной матери… Тяжелый сон сковал его сознание прежде, чем голова нашла подушку, так что прислуге пришлось снимать с господина мокрую одежду уже со спящего.

* * *

Тихий непередаваемой красоты шелест вошёл в его сон исподволь, незметно. По началу он слился в дуэте со звуком морского... или речного прибоя, но скоро приобрёл свои собственные оттенки, обособился, и, наконец, потребовал чёткого определения. Для этого было необходимо открыть глаза. Но как же не хочется просыпаться! Где он этот прибой?! Там так тихо, мирно... пусто... Но нет, этот сладкий дурман уже успел уступить место острому любопытству. Ресницы дрогнули и приоткрылись, и с тот же миг солнечные зайчики ослепили взор радужными бликами.

— С возвращением, сынок!

— Мама?! – и Антуан всей душой подался навстречу этому дорогому мягкому голосу, остатки дремоты в миг развеялись, и драгоценный образ, наконец-то, прояснился.

Графиня де Лаган присела на краешек кровати и приготовилась терпеливо дожидаться пробуждения сына. Сейчас же, поддавшись встречному порыву, она раскрыла объятия, и Антуан прижался к своей маме, как утопающий хватается за руку спасающего.

— Сынок! Солнышко моё! – мать невольно испугалась такой горячности сына, крепко-крепко обняла его и стала успокаивающе гладить по густым спутанным волосам, - Дорогой мной… любимый мой… Ты дома! В безопасности!!! Всё будет хорошо! Всё будет хорошо…

Очень нескоро до сознания Антуана начал доходить смысл её нежных слов. Юноша глубоко вздохнул и, наконец, отстранился:

— Матушка, дорогая, как же я соскучился!

— Я тоже, солнышко моё, очень соскучилась!.. Должна признаться, твой вид будит нездоровые фантазии, - мягко упрекнула она сына, - Рассказывай, что с тобой приключилось?

— Приключилось? - Антуан растерялся, неопределённо повёл плечами и неловко улыбнулся, - Да ничего особенного. Просто очень захотелось увидеть вас, матушка!..

От таких слов графиня тяжело вздохнула – её скрытный сын не готов говорить. Что ж... Старательно пряча своё огорчение, мать встала:

— Бернан поможет тебе привести себя в порядок.

Только теперь Антуан заметил лакея, притаившегося у окна. Этот уже довольно старый человек выполнял обязанности няньки при молодом графе едва ли не с самого рождения того, вот и теперь был готов старательно служить господину, и Антуан по опыту знал, что ему не удастся увернуться от этой самозабвенной заботы верного слуги, так что оставалось просто смиренно принять это.

— Я ожидаю тебя за завтраком, сынок, - улыбнулась мать и, магически шелестя юбками, вышла из комнаты. О, Боже, как же Антуану нравится этот шелест...

Они встретились за круглым столом в малой столовой замка. Окна распахнуты, а за ними в совершенно чистом небе светит яркое солнце! Это ли не чудо? Разве ж возможно было такое представить еще вчера вечером? Антуан невольно улыбнулся, на душе и правда стало много светлее. Дом, родной дом! Лёгкий ветерок играет бирюзовыми шторами, в кремовых вазах белоснежные розы. Такое умиротворение во всём, жизнь словно замерла в этом чарующем мгновении. Дивный день, дивный мир!..

Графиня де Лаган расположилась рядом, поближе к сыну, и то и дело порывалась самостоятельно обслужить его. В итоге это превратилось в некую милую игру: Антуан отстраняется, графиня тут же соглашается с этим, но стоит ему отвернуться, как мама кладёт рядом с тарелкой сына ароматный кусок свежеиспечённого хлеба, или яблоко... Остаётся только поблагодарить...

— Как же я рада твоему возвращению! – уже в который раз призналась счастливая мать, с ненасытной жаждой изучая каждую чёрточку лица любимого сына.

Глава 03. Поединок.

Наконец они оказались на берегу Луры. Здесь река делала петлю и образовывала песчаную косу. Песок так плотно слежался, что даже копыта коней почти не оставляли следов. Тихо. Ни души. Плакучие ивы заслонили реку от любопытных полей, но, казалось, даже они отвернулись, не желая быть свидетелями задуманного молодым графом поединка.

Антуан соскочил с коня, ловко в считанные секунды привязал поводья к коряге и развернулся к Питу. Тот, оставаясь в седле, хмуро наблюдал за этой суетой. Широкие поля действительно превосходной черной шляпы с белоснежным богатым страусовым пером, оттеняли, но не заслоняли его лицо.

— Говоришь, ты хорош во владении шпагой? Так давай проверим. Я готов замарать руки, - едва ли не закричал Антуан.

Это предложение очень не понравилось Питу. Он усмехнулся, неторопливо сошёл с коня, неторопливо привязал его к другому концу той же коряги, неторопливо развернулся. Эта неторопливость начинала бесить Антуана. Он уже скинул плащ, шляпу, камзол, обнажил шпагу и нетерпеливо ожидал, когда же и его противник выйдет на исходную. Но Пит не спешил. Он подарил Антуану долгий печальный взгляд и направился к реке. Поняв, что вызов не принят, Антуан не выдержал:

— Бери шпагу! Шакал! Сейчас же бери!!!

Но Пит не ответил. Он присел у кромки воды, снял перчатку, опустил в воду руку и даже прикрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Всем своим видом Пит демонстрировал полное равнодушие к призывам Антуана, словно то был всего лишь щебет какой-то нервной птахи. Если брианец собирался таким образом окончательно доконать молодого Лагана, он выбрал правильную тактику, потому что Антуан в самом деле начал терять голову от возмущения. Он стремительно подошёл к врагу и рывком развернул того к себе, при этом Пит едва не опрокинулся в реку. Что ж, ему пришлось-таки выпрямиться и развернуться.

— Ты будешь со мой драться! Здесь и сейчас! – тут же зарычал ему в лицо Антуан.

Пит сощурился и ответил лишь через пару секунд:

— Антуан де Валеньи граф де Лаган желает драться с шакалом герцога Бетенгтона?

— Я желаю убить тебя!!!

— Поединок не по рангу, замечу я, - на тонких губах брианца мелькнула тень ухмылки, - Право, почему ты решил, что моя родословная достаточно грандиозна, чтобы ты мог вызвать меня на дуэль.

— Дуэль?! Много чести!

— Нет, не дуэль? Но ты заставляешь меня взяться за шпагу. Зачем же тогда?

— Не всякий поединок можно назвать дуэлью...Сражайся!

— Хочешь меня убить…

— Да!

— Нет! – сказал, как отрезал, Пит и снова предпринял попытку развернуться к реке.

И снова Антуан резко толкнул его в плечо:

— Ты будешь со мной сражаться, гад! Слышишь?! Будешь!!!

Что ж, Пит обратил-таки к Антуану долгий пронзительный взгляд, тяжело вздохнул и… наконец, взялся за шпагу. Несказанно обрадованный Антуан тут же сделал несколько шагов назад и встал в исходную позицию. Он рвался в бой, каждая частичка его существа жаждала битвы, и тем ужаснее было увидеть то, что сделал Пит. Он отстегнул от пояса шпагу и, так и не обнажив её, положил на песок. Выпрямился и замер.

И Антуан не выдержал, из его груди вырвался вопль отчаяния, так велики были его гнев и бессилие.

— Нет, парень, - всё так же жёстко произнёс Пит, - Тебе нужна не моя смерть, а... собственное покаяние.

— Покаяние?! Теперь моим духовником заделался?! Мерзавец!!! Я убью тебя!!! Слышишь?!! Зарежу как мерзкого шакала!

В ответ Пит лишь сокрушенно повёл головой:

— Хорошо, давай. Действуй! Я не мешаю, - и в подтверждение своих слов даже развёл руки чуть в стороны, показал открытые ладони.

Это было уже нечто совсем невообразимое. И Антуан заметался, словно тигр в клетке. Он честно, изо всех сил старался разжечь свою ярость до того состояния, чтобы перестать видеть безоружность противника. Но почему-то это никак не получалось.

— Ты до такой степени презираешь меня, что даже брезгуешь драться со мной?! – вдруг выпалил молодой граф.

В ответ Пит отрицательно повёл головой:

— Напротив… ты не поверишь, но я начинаю тебя уважать... Пойми же, наконец, парень, моя смерть не принесёт тебе облегчения. Убьёшь меня, герцог пришлёт Фила, или Рона... Не суть важно. Проблема не в герцоге, и уж тем более не во мне. Проблема в тебе. Признай же это, наконец, и освободись!

Но, казалось, Антуан не слышал его, он и не заметил, когда покрылся потом. Стало трудно дышать. Снова мир в глазах стал двоиться и дрожать, так уж он выглядит через невыплаканные слёзы. Наконец, шпага опустилась, колени вдруг задрожали и… коснулись песка. Так, коленопреклонённым, Антуан и замер. Пит продолжал напряжённо вглядываться в его лицо несколько таких долгих минут, но так и не увидел, чтобы хоть одна слеза соскользнула с длинных ресниц молодого графа. Но боль, адская боль в этих синих глазах только нарастала.

И Пит дрогнул. Он подошёл ближе, даже опустился на одно колено, так оказался на уровне Антуана и тронул того за плечо. Взгляд Антуана прояснился. Теперь в нём не было ни гнева, ни ярости, только боль, адская боль.

— Что же ты делаешь, пацан?! – искренне ужаснулся Пит, - Ведь ты им брат! Ты брат Эжену и Жану! Значит и в тебе есть та же сила духа! Так прими же ситуацию такой, какова она есть! Ты это можешь!

Во взгляде Антуана отразилось непонимание:

— Что?.. Что я могу?!

— Принимать трудные решения.

Антуан болезненно усмехнулся и отрицательно повёл головой. Тогда Пит жёстче сжал плечо молодого графа и тем снова заставил того поднять глаза:

— Тогда, в Грандоне, ты принял вызов виконта де Крахтью, хоть и знал, что идёшь в ловушку… Отправиться ночью в дюны…

— Тот ещё поступок, - горько усмехнулся Антуан, - Рядом был Генрих Рай, а с ним и все жандармы Грандона.

— Будь это так безопасно, как ты сейчас живописуешь, ты бы в итоге не оказался тяжело раненым. Ладно. Вспомним другое… Ты пришёл в замок Бетенгтон вместе с отцом и Раем. Это было очень смело!

Глава 04. Начало пути.

Антуан гнал коня рысью, не разбирая дороги. Вперёд, только вперёд. Этот сумасшедший бег длился уже час, и уже давно позади не было видно Пита...

Да, выехав из ворот замка Валеньи, Антуан специально задержался, чтобы убедиться, что Пит на посту, при полном параде ожидает его на перекрестке дорог. Значит этот соглядатай покинет Валеньи. Это главное. Но в планы Антуана не входило путешествовать в компании этого шантажиста, и потому он пустил коня прямо через поля. Мельком оглянувшись, юноша заметил замешательство Пита. Но всё-таки тот принял вызов, и бешеная скачка началась...

Уже в который раз убедившись в отсутствии Пита позади, Антуан, наконец, сбавил темп. Теперь можно было подумать и о том, куда же направиться. Он мучительно старался решить эту задачу всю прошедшую ночь, но решение ускользало.

Искать отца? Стоит ли?..

Предложение Пита, обратиться к духовнику, в первый момент позабавила Антуана. Но спустя время он всё-таки вернулся к этой мысли. Единственным священником, которому он мог бы попробовать открыться в такого рода исповеди был отец Дюран, человек неизменно сердечный и мудрый. Говорят, именно он венчал родителей Антуана, а потом крестил сына. Получается, что сыновей!? Значит, он относится к числу посвященных в семейную тайну Лаганов! Значит ему не придется объяснять, доказывать... Но его приход был у владений Гурье. Нет, это не проблема, до Гурье сравнительно недалеко! Но тут же припомнилось, что отец Дюран отправился в паломническую поездку по святым местам, и вряд ли успел вернуться.

Ни к какому иному священнику Антуан с этим пойти не мог.

А где сейчас Жан и Монсары, Анри и Марианна?! Этот ожидаемый вопрос всё-таки обжог сознание юноши. Со дня гибели Эжена прошло почти две недели, но Жан не появился в Валеньи! Не захотел встречаться с ним, с Антуаном?! Да, в такой мысли можно было бы найти новую дополнительную тему для самоистязания, но Антуан вовремя остановился. В этот момент перед его внутренним взором вдруг возникло печальное лицо Пита.

Пита?! Да, похоже, этот странный человек совершил невозможное, он вернул Антуану желание жить, действовать. Осознание этого простого факта пришло не сразу, может быть, только ночью, но оно пришло. На заре замок Валеньи покидал совершенно не спавший, но тем не менее бодрый человек, и только это позволило графине отпустить сына. Она различила в его глазах надежду, сама себя убедила в том, что всё начало налаживаться. Ещё больше её ободрило известие о том, что Антуан собрался путешествовать вместе с кавалером де Ригори, который почему-то предпочёл остаться на ночь в деревне... Точнее объяснение такого странного поведения де Ригори Антуан изобрёл ещё вечером, мол гость очень смутился своей навязчивости, но просил с почтением кланяться в ноги хозяйке замка...

Уже в который раз Антуан с изумлением задал себе вопрос, почему мама прониклась такой симпатией к Питу?! Почему так легко поддалась его чарам? Как ловок этот негодяй! Но тут же Антуан осёк сам себя. Бывало ли когда-нибудь, чтобы мама ошибалась в людях?! У неё и отца был редкий дар видеть души людей, их суть. Нет, они никогда прежде не ошибались. Но, с другой стороны, всё случается в первый раз! А если всё-таки нет, если Пит в самом деле не враг?! Но друг ли?! Может ли быть другом человек, сознательно служащий герцогу верой и правдой?!

Антуан снова выехал к Луре и снова пересёк её по мосту. Да, через эту реку люди построили много мостов… Похоже, конь несёт его в Орланд. Что ж, почему нет? Хоть какая-то определённость.

Итак, почему Жан не появился в Валеньи? Тому может быть масса причин. Во-первых, у него на руках раненный Анри, да и сам он изрядно помят... При воспоминании о порке Жана, которую герцог Бетенгтон учинил накануне гибели Эжена, Антуана снова прошиб озноб. Снова перед внутренним взором возник распятый брат, торсом оголён, в глазах горит такой испепеляющий гнев... Антуан тряхнул головой. Да, если искать покаяния, то начинать надо именно с этого человека, с Жана! Но где он сейчас?!! Что если герцог всё-таки напал на его след?!! От такой мысли в глазах Антуана тут же потемнело, и он остановился. Нужен Пит!

Брианца видно не было. От ужасной досады на себя Антуан даже прокусил губу. Не слишком ли ретиво он убегал от своего соглядатая?! Где его теперь искать?! Молодой граф достал из дорожной сумы бутыль с вином и сделал несколько глотков. "Сколько же дури в твоей голове, друг!!!" - пожурил он сам себя, - "Лечится ли это?!"

А тем временем солнце только-только поднялось над верхушками деревьев, обещая ещё один ясный свежий день. «Пит! Где ты?!» - мысленно взмолился Антуан, и тот словно услышал этот зов. Да, несомненно, на холме на том берегу показался именно Пит. Как можно не узнать эту замечательную чёрную шляпу с белым пером?!

Праиэр приблизился к Антуану минут через пятнадцать. На его улыбающемся, или, возможно, ухмыляющемся, лице читался вопрос, он даже потрудился его задать:

— Ты соскучился?!

Антуан нахмурился, эта фамильярность не могла его не задеть, но почему-то всё-таки не задела. Может быть, он уже начал свыкаться с Питом таким, каким он был. Впрочем, какой он, это ещё предстоит выяснить. Выждав длинную паузу, тем пресекая этот игривый тон, Антуан задал так встревоживший его вопрос:

— Что тебе известно о Жане? Герцог в Рунде его не поймал, но, может быть, после того?!... Ты что-нибудь знаешь?!

Пит, став совершенно серьезным, сощурился, ответил не сразу:

— Так ты это вдруг о брате вспомнил? Что так?!

Антуан против воли ощетинился:

— Просто ответь!

— Ты первый, - вдруг встал в позу Пит.

И Антуан вскипел. Как быть с этим человеком?! Отчаянный взгляд снова упал на шпагу Пита, тот понял ход мыслей молодого графа и усмехнулся:

— Это мы уже выяснили, я с тобой драться не стану. Итак, тебе взбрело в голову, что я помогу тебе найти Жана? С какой стати мне это делать?

— А с какой стати ты вчера вёл со мной эти душеспасительные речи?!

Глава 05. На подступах к Рунду.

Антуан решил первую проблему – избавился от общества Пита. Теперь можно и в Рунд.

Как же вдруг легко и свободно стало на сердце! На какое-то время даже показалось, что, за спиной выросли крылья. Снова всё возможно, всё выполнимо! Такое приятное, уже почти забытое чувство эйфории даже чуть вскружило голову.

Под копытами коня молодого графа стелилось ровное полотно дороги, солнце приветливо согревало душу, голова была чиста и легка. Неужели и правда свободен?! И снова Антуан удивился, вдруг признавшись себе, что этим он обязан… да, Питу.

Но эйфория – это всего лишь приятный дурман, уже к вечеру он начал рассеиваться. Располагаясь на ночлег на постоялом дворе Соншевиля, Антуан снова приуныл, и было от чего. Ведь он не сомневался в том, что Жана в Рунде нет. К тому же этот многократно проклятый город вызывал в душе молодого графа чувство очень близкое к отвращению. Да, это было последнее место во Фрагии, в котором Антуан хотел бы побывать, но… похоже, выхода нет, только там можно было найти хоть какие-то следы единственного оставшегося в живых брата. Подумать только, от рождения их было четверо, четыре близнеца. А теперь остались только двое. Жан… Антуан уже пробовал найти его следы, тогда, сразу после отъезда герцога, но… Дурное было время, больное. Хоть справедливости ради надо признать, что спустя почти две недели со дня гибели Эжена, шансы найти следы Жана стали ещё меньше… Стоп! Геньи!

И вот уже в который раз Антуан поразился, что же это тогда так исказило его сознание? Гнилой воздух Рунда?! Ведь он даже не попытался встретиться с Геньи, человеком, который в те злосчастные дни сумел укрыть от зорких глаз герцога Бетенгтона и барона Парадесса сразу десять человек и фургон бродячих артистов в придачу. Чародей лесов Шероль, как называли его в окрестностях Рунда. Ангел-хранитель Анны графини де Шероль, как его звала сама Анна. Этот человек принял самое активное участие в беде Лаганов и Монсаров. Значит есть надежда на то, что он и дальше не откажет в помощи. Да, если кто и знает, куда подался Жан, так это без сомнения Геньи! Именно! Помнится, после гибели Эжена герцог жаловался, что не смог поймать этого старика. Но он-то, Антуан, наверняка окажется более удачливым! Ведь он всё-таки брат-близнец Жана!

К Рунду молодой граф приближался с юга, а это значит, что путь его лежал как раз через Шероль. «Кто знает, если здесь мне улыбнется удача, то и в Рунд не придётся заезжать…» - мелькнуло в сознании Антуана в момент, когда вдалеке показалась живописная крыша дворца Шероль, - «Удача… да, верно! Будет большой удачей, если мне сейчас просто не укажут на дверь…» Молодой граф тяжело вздохнул и сошёл с коня, - «Может ли быть такое, что Геньи и Анна не знают о том, что произошло в ТОТ день? Если подумать, такое возможно, но… вряд ли. Тогда Анна встретилась с маркизом де Рельгро, странная была встреча… Да и мой отец… ведь, и он уже мог здесь побывать, верно? Стоп, почему мне пришло такое в голову? Откуда отцу знать про участие Геньи в тех событиях? Его ведь тогда не было в Рунде! Кто бы мог ему рассказать? Генрих Рай? Да, он мог бы… он тогда был в городе… по крайней мере какое-то время. Но… ни герцог, ни барон не вспоминали про Рая. Если этот старый брианский зануда и был в Рунде, то очень хорошо затаился… Ох, к чему все эти гадания, Антуан?! Просто признайся, ты боишься этой встречи, так? Ведь придется сознаться им в том обмане, рассказать, что в те десять дней я назывался именем умершего брата! Вот как же я умудрился так вляпаться?!»

И снова грудь сжалась к горьком спазме стыда, а в горле начал подниматься удушающий ком невыплаканных слёз, и тут вдруг в сознании раздался новый голос, с совершенно другой интонацией – «Просто сделай, что должен. Надо же с чего-то начать!» От неожиданности Антуан даже оглянулся. Нет, рядом никого нет. «Я брежу?! Мне чудятся чужие голоса?» - сощурился юноша, и тут же пришел ответ – «Пит». Да, у этого голоса были интонации белокурого праиэра, такие, которые звучали тогда, на излучине Луры… «Снова Пит?!» - удивился Антуан, - «А и ладно! Он прав! Я должен с чего-то начать!»

Так, решительно отмахнувшись от смущающих размышлений, строго настрого запретив себе и дальше рисовать мутные картины будущей встречи, юноша взлетел в седло и стегнул коня. Сейчас он точно знал только одно – в этот раз он назовётся своим настоящим именем. А остальное… пусть будет как будет.

Против ожиданий дворец Шероль встретил гостя очень радушно. Как только Антуан представился, его сразу же проводили в гостиную и предложили вина. А уже через пару минут перед гостем предстал седовласый сухопарый дворецкий.

— Пьер Сорнэ, к вашим услугам, сударь, - представился слуга и низко поклонился, - Ваш визит большая честь для нас! Позвольте узнать, чем я могу вам услужить.

— Я хотел бы видеть хозяйку этого дома, Анну графиню де Шероль.

— Госпожа графиня отсутствует, - дворецкий произнес это с интонацией огромного сожаления, - Она совершает свадебное путешествие вместе со своим мужем маркизом де Рельгро.

— Мужем?! Рельгро!?! - изумился Антуан, и тут же в сознании юноши словно рухнули какие-то барьеры: «Точно, ведь и герцог говорил об этом!!.. Получается, Анна всё-таки вышла замуж за этого странного человека!!! Как я умудрился совершенно забыть?! Но это так... абсурдно что ли! Ох, Анна, глупая девчонка! Какая же глупая девчонка!!! Вот так, с горяча… Боюсь, в этом её скоропалительном замужестве есть немалая доля и моей вины! Потому и позволил себе забыть…" - загудело у него в голове.

— Ваше Сиятельство, вам не хорошо? Я могу вам чем-нибудь помочь? – забеспокоился чуткий дворецкий, - Вам предложить вина? Или, может быть, воды?

Антуан кивнул: "Что же делать?!!"

Стакан воды немного прояснил голову. Антуан вернулся в оставленное ранее кресло и предложил Пьеру Сорнэ присесть напротив. Тот в первый момент решил, что ослышался, но потом, убедившись, что молодой граф настаивает на этом предложении, согласился, при этом он заметно покраснел от смущения. Антуан же ободряюще кивнул ему и, наконец, задал столь важный для него вопрос:

Глава 06. Памяти Эжена.

Городскую черту они пересекли на вечерней заре. Не сговариваясь, направились к гостинице "Золотой рог", из окна которой тогда, двенадцать дней назад, Антуан увидел отца. Только спешившись, юноша сообразил поинтересоваться у Пита:

— Тебя ведь здесь знают, верно? Вот только под каким именем?

Пит согласно кивнул.

— Здесь я бывал как брианец, так что Вайт, Пит Вайт.

Как же Антуану стало любопытно, вымышлено ли и это имя, или оно всё-таки имеет какую-то связь с именем настоящим. Но, прекрасно понимая, что ответа на этот вопрос не получит, молодой граф смолчал и первым направился к парадному крыльцу.

Двери открыл сам хозяин гостиницы. Похоже, что ему уже доложили о появлении важных гостей, ведь на его лице светилась именно радость, а не удивление:

— Господин де Валеньи! Как я рад вашему скорому возвращению!

— Проспэр Росэ! - Антуан благосклонно кивнул в ответ.

— Оу, вы помните моё имя! – и хозяин ещё раз почтительно поклонился.

Так вышло, что Пита он увидел только после того, как выпрямился, и в тот же миг улыбка его стала много напряженнее, что превратило его лицо в подобие неприятной маски:

— Господин Вайт, какая честь, - изрёк Проспэн Росэ, и теперь стало ясно, что надломилась не только его улыбка, но и голос.

Пит остался непроницаем, лицо подобно лику мраморной статуи, взгляд словно острая игла. Душевные муки Проспэра Росэ ничуть не волновали грозного брианского праиэра.

Что ж, наблюдение за общением этих двоих развлекло Антуана, немного.

— Раз уж все всех знают, думаю, теперь можно и в зал войти? – и юноша выразительно кивнул на открытые двери.

— Что?! Ах, да! Конечно! Господа, входите, прошу вас! Окажите мне такую честь! – и Проспэр Росэ снова начал энергично отвешивать поклоны.

Антуан вошёл первым, деловито осмотрелся и резко развернулся к появившемуся следом хозяину гостиницы:

— Итак, мы с господином Вайтом намерены остаться здесь на ночь. Я уверен, свободные комнаты у тебя есть, ведь конюшня почти пуста...

— Да, конечно, есть… - откликнулся Росэ, всё ещё опасливо оглядываясь к Пита, но Антуан снова призвал его внимание к себе:

— Хорошо. Для начала мы ожидаем сытный ужин, как это превосходно умеет делать твой повар. Пусть нам накроют в этом зале, вон там, - и Антуан указал на стол у окна, - А что касается комнаты, я желаю выбрать её лично. Господин Вайт, вы ведь не возражаете? - Антуан обернулся к несколько удивленному Питу, - Нет? Превосходно. Тогда располагайтесь. Я скоро к вам присоединюсь.

Антуан уже хотел подтолкнуть хозяина гостиницы в сторону жилых покоев, но заметил, что Пит напряженно замер. Это замешательство брианца вдруг рассмешило Антуан:

— Расслабьтесь, господин Вайт! Обещаю, в этот раз я не стану вас усыплять! Мы оба нуждаемся в отдыхе.

И, в доказательство того, что действительно намерен остаться здесь, Антуан уже передал свои шляпу, плащ и даже шпагу в руки подошедшего прислужника. Что ж, Пит согласно кивнул и направился к указанному столу. Уже оттуда он наблюдал, как Антуан в сопровождении хозяина гостиницы скрылся на лестнице.

— Я так рад видеть вас, сударь! Рад, что, похоже, вы чувствуете себя много лучше! - рискнул заметить Проспэр Росэ сразу, как только они поднялись на второй этаж, - Когда вы уезжали, на вас лица не было, вы выглядели почти больным... Но то, что вы появились здесь в обществе этого человека…

— Большой сюрприз?! - усмехнулся Антуан и, заметив, что собеседник кивнул, продолжил, - Ты знаешь кто он...

— Да, конечно, знаю! - закивал Росэ, хотя в последних словах знатного гостя не было даже тени вопроса, — Это же один из праиэров герцога Бетенгтона! Страшный человек! Гвардейцы герцога в его присутствии ходили буквально на полусогнутых! Он... Он...

— Он как-то задел тебя лично? Тебя или твоих домочадцев?

— Нет. Но... Просто я никак не ожидал увидеть вас вместе, словно друзей...

— Да уж, я тоже не ожидал такого поворота. Больше того, я взял его на содержание... Назвать нас друзьями, вряд ли возможно, хотя я уже ни от чего не зарекаюсь... Вот что, милейший, покажи мне те комнаты, в которых на окнах есть решётки. Я знаю, у тебя есть как минимум одна такая...

Решая эту задачу, они посетили три комнаты. На пороге последней Росэ не выдержал и снова решился задеть стороннюю тему:

— Сударь, с вашего позволения... Ваш отец, граф де Лаган...

Антуан тут же замер, а уже через миг круто развернулся:

— Что мой отец?! Говори!

— Он справлялся о вас в тот же день, как вы уехали, вечером...

— Он сам?!

— Нет, через некоего Генриха Рая. Я знаю, ваш отец дружен с этим брианцем. На следующий день на закате я видел их вместе... На кладбище. Я так понял, что... что Эжен Ровиньоль... ваш брат?! Его Сиятельство граф распорядился высечь на могильном камне надпись...

Взгляд Антуана остановился. "А ведь я так и не побывал на его могиле!!!" - загудело у него в голове.

— Простите, сударь, мне не следовало... - совсем смутился Росэ.

— Напротив, - Антуан даже улыбнулся, - Я благодарен тебе!.. Ты сможешь подсказать мне, где находится его могила?

— Да, конечно! Если пожелаете, мой сын проводит вас, да хоть прямо сейчас. Думаю, до закрытия городских ворот ещё достаточно времени. Сумерки сейчас долгие…

Проспэр Росэ поднял глаза на знатного гостя и тут же удивленно осёкся, и было от чего, ведь не каждый день ему кланяется урождённый граф. Да, Антуан поклонился хозяину гостиницы, это стало искренним порывом души, в знак признательности за такое внимание... Эжен… Антуан снова ощутил на душе глыбу непоправимой утраты, но это не заставило его забыть о главном:

— Сделаем так, как ты сказал, милейший. Но прежде скажи, знаешь ли ты, как скоро мой отец покинул Рунд, и куда направился?

— Нет, господин! К моему великому сожалению, ваш отец не удостоил мое скромное заведение своей благосклонностью, выбрал для постоя какое-то другое место. Так что нет, мне ничего не известно о его дальнейших планах.

Глава 07. Тени Виктора.

Пит заметил, что за окном уже начало светать, и это открытие принесло какое-то тупое чувство облегчения, мол вот и заканчивается эта долгая-долгая ночь. Такой и стала последняя ясная мысль в его голове, а уже в следующее мгновение он провалился в объятия сонного небытия.

Обратив внимание на то, что дыхание брианца стало громче, чётче, более размеренным, Антуан понял, что всё-таки его план может быть осуществлён. Молодой граф лежал в кровати одетым, как и Пит. Теперь надо было лишь обуться, но Антуан решил сделать это только за порогом комнаты. Взяв в руки сапоги, плащ, шляпу и шпагу, он совершенно бесшумно выбрался в коридор. Лишь ключ в замке предательски щёлкнул. Всё, получилось!

Окрылённый этой маленькой победой уже обутый Антуан спустился в главную залу. Гостиница ещё только-только начала просыпаться: была слышна какая-то возня на кухне и во дворе, но здесь, в зале, пока было сумрачно, утренняя заря не спешила развеять царившую здесь дремоту. Оно бы и ладно, но неожиданно разыгравшаяся жажда заставила Антуан пожалеть о том, что не у кого попросить воды. Что ж, он решил разобраться с этим самостоятельно, подошёл к барной стойке, быстро проверил содержимое кувшинов и кружек, и уверовав в то, что придётся-таки открыть какую-нибудь винную бутылку, уже хотел было сделать это, но не успел. Дверь, ведущая в хозяйские комнаты, открылась, и на пороге появился заспанный Росэ-старший. Он от души потянулся, смачно зевнул и тут же начал ожесточённо тереть глаза, но мираж в образе молодого графа никак не желал развеяться:

— Господин де Валеньи? Вы?! – всё-таки решил уточнить он, - Но как же это… Неужели вы уже покидаете нас?!

— Покидаю? О, нет… Пока нет, - и Антуан неловко улыбнулся в ответ, - Просто мне сегодня не спалось, вот я и решил прогуляться… Скажи, милейший, где в этом доме можно найти чистую воду?

— Воду? Пить? Вы точно не хотите вина? – и взгляд хозяина гостиницы скользнул по бутылке, которую молодой граф продолжал держать в руках.

Что ж, Антуан вернул её на барную стойку:

— Воды будет достаточно. Так…

— Да-да, конечно, - и Росэ-старший поспешил выполнить просьбу, мысленно удивляясь, почему Антуан не напился в своей комнате, где воды предостаточно. Но следующий вопрос удивил его ещё больше.

— У тебя есть запасные ключи от комнаты, которую я занимаю вместе с господином Вайтом?

— Да, конечно...

— Отдай их мне все, - и Антуан требовательно протянул к Росэ руку.

Тот искренне решил, что ослышался. Но протянутая к нему рука не оставляла сомнений.

— Господин де Валеньи, но ведь прислуга должна иметь возможность убирать комнаты в отсутствие гостей...

— Именно, в отсутствие. А господин Вайт ещё там, и я не хочу, чтобы ему мешали спать.

— А когда он проснётся?..

—...он не сможет оттуда выйти. Да, именно. Ключи!

Вот теперь в глазах Росэ-старшего отразился ужас:

— Но я уверен, ему это не понравится! Очень не понравится!!!

— Ты, трактирщик, боишься его больше, чем меня?! – и Антуан напустил в голос такого холода, его брови так грозно сдвинулись, что бедняга Росэ сдался.

Ещё миг, и вот уже во всё ещё протянутую ладонь Антуана легли два довольно увесистых ключа. Только утопив их в недрах своего кармана, Антуан смягчился:

— Он будет спать долго. Если к моменту его пробуждения я не вернусь, скажите ему, чтобы ждал моего возвращения.

— А вы точно вернётесь? - едва ли не всхлипнул Росэ.

— Да, обещаю, вернусь сегодня. И не стоит так переживать. Поверь, он терпеливо дождётся меня. Будет паинькой, я уверен.

Росэ-старший не очень-то в это поверил, но выбора ему не оставили.

Антуан уже хотел было уйти, но тут вдруг ему припомнились удивленно распахнутые глаза Росэ-младшего. Мальчишка вчера так смотрел на него… «Да, самое время разобраться и с этим!» - решил молодой граф и резко развернулся к хозяину гостиницы:

— Милейший, а где твой сын? Я желаю поговорить с ним.

И снова удивленный Росэ решил, что ослышался:

— Мой сын?! Он вчера чем-то вас прогневал?

— Прогневал? Напротив, парень показал себя смышлёным, и я думаю дать ему возможность заработать, - улыбнулся в ответ Антуан и для пущей убедительности извлёк из кошеля монету.

Что ж, обрадованный Росэ-старший тут же закивал:

— Да-да, конечно, сударь! Извольте немного подождать...

И он немедля бросился на свою половину дома, уже по пути довольно громко приговаривая:

— Жюль! Жюль! Вставай, соня!

Росэ-младший предстал перед Антуаном довольно скоро, лицо заспанное, шевелюра взлохмачена, одежда надета наспех, кое-как. Антуан оценил всё это в какой-то миг, и его лица коснулась усмешка. Росэ-старший, зорко следивший за гостем, тут же встревожился:

— Если вам, сударь, угодно ещё немного подождать, я приведу его в подобающий вид!

— И так сойдёт, - Антуан улыбнулся более миролюбиво и обратился уже к мальчишке, - Итак, Жюль... Пойдём, прогуляемся. Выйдем через чёрный ход.

На лице начавшего просыпаться мальчишки снова появилась недоумение, замешанное на беспокойстве, он даже обернулся к отцу в тщетной надежде получить какие-то разъяснения. Но тот уже открыл перед ними едва заметную дверку запасного выхода.

Этим путем они оказались на заднем дворе, а там и на улице. Антуан сразу же осмотрелся в поисках удобного для разговора уголка, и ему приглянулась стена у городского фонтана. Впереди в паре кварталов виднелся собор Святого Антуана, там уже было людно, народ собирался на утреннюю службу, а вот здесь пока ещё более не менее тихо.

Молодой граф остановился, обернулся к мальчишке и изумлённо замер. И ведь было от чего, Жюль Росэ преобразился до неузнаваемости, подбоченился, улыбается по весь рот, а теперь, поймав взгляд Антуана, ещё и заговорщицки подмигнул:

— Ну ты крутой! – панибратски заявил Жюль и окончательно добил Антуана, дружески толкнув его в бок.

Брови Антуана удивлённо приподнялись, сама ситуация начала его веселить, но мальчишка явно усмотрел причину этого веселья в другом: