Почему я не могу лгать? Точнее, лгать-то я умею, и весьма убедительно. Будь то начальник, навязчивая соседка или любимый мужчина — всегда могу придумать объяснение любому своему поведению или странному поступку. Но перед своей десятилетней дочкой я теряюсь и чувствую себя неловко. Почему, сидя в мягких объятиях уютного кресла в гостиной, я ощущаю себя так, будто сижу на железном стуле под ярким светом прожектора? Детский голос на фоне моих фантазий звучит как грозный голос следователя.
Это неправильно!
Я — взрослая женщина, мне двадцать восемь лет, и я старший редактор популярного столичного журнала!
— Мама, может, расскажешь правду? — спрашивает дочь, скрестив руки на груди и глядя на меня строгим взглядом.
— А что, по-твоему, я сейчас рассказывала? — отвечаю я с напускной строгостью.
— Мама, мне всего десять, и сложно понять твою бессвязную историю о том, как ты была молодой и наивной.
Она права! Сама не понимаю, как так вышло, что восемь лет назад я сбежала от мужа с маленьким ребенком, следуя за своей мечтой. Причем сбежала так, словно мой муж был маньяком-убийцей, а мои родственники — неадекватными социопатами.
— Хорошо, давай начнем сначала.
Серафима усаживается на диван — разговор будет долгим.
— Ладно, хочешь правду — слушай. Твой папа был моей первой любовью, той самой, о которой пишут в книгах. От такой любви родилась ты. И все было бы хорошо, если бы не одно «но». Однажды я проснулась и осознала, что мир слишком велик и интересен. Но твой папа не разделял этого мнения, ему нравилась жизнь в Сочи, и он не хотел менять ее на шумный город с большими возможностями. Поэтому я уехала.
— Но почему ты тогда сказала, что у меня нет папы?
— Поначалу ты была слишком маленькой. Потом я была слишком занята. А потом... Ну, как-то не было повода.
Никогда в жизни я так не краснела от стыда. Моя речь казалась мне не убедительной, а причины для побега — какими-то детскими и инфантильными. О чем я только думала?! Как можно было уехать в Москву без денег с маленьким ребенком на руках?
Обязательно нужно поговорить об этом с нашим психологом.
— Мам, я не понимаю, почему папа не поехал с нами?
Вообще-то, я его не звала. Точнее, он так много говорил: «Я никогда не соглашусь жить в «скворечнике», что сами понимаете.
— Малыш, так получилось.
— Он не любил меня? Не хотел жить с нами?
С каждым словом ее голос становился все тоньше, и я боялась, что она заплачет. Что я могу ей сказать? Что разлюбила его? Что он был негодяем? Что я просто капризничала? Я не знаю, как объяснить ей это так, чтобы она поняла, но при этом не начала думать, что я плохая мать или что у нее плохой отец. Ведь тогда получается, что у нас должна быть идеальная семья, а ее как бы и нет.
— Все родители любят своих детей, даже если не всегда могут быть рядом.
— Тогда зачем они заставляют их страдать? Разве любовь не должна приносить радость?
Хороший вопрос.
— Мам, ты со мной? — сердито спрашивает дочь, возвращая меня в реальность.
— Да, конечно! — отвечаю я, отмахиваясь. — Сэм, взрослые люди... они такие странные...
— Это я уже поняла! — закатывает глаза дочь. — Ты помнишь свое обещание?
Черт! Какое из них?
— Конечно, помню! — вру я, поднимаясь с кресла. Не дам маленькой мисс Марпл добраться до меня и на этом. — Почему ты вдруг об этом вспомнила?
— Потому что я только что придумала, как его использовать.