Вернуть профессора

Глава 1

«Требуется помощница для сопровождения, ведения корреспонденции и помощи в быту. Проживание и питание включены. Опыт и уровень владения магией не важны. Блэкторн Грэндж.»

Объявление выглядело подозрительно, но Алиссия перечитала его уже в третий раз, прежде чем издать истерический смешок. Выхода не было.

В её кошельке оставалось девять медяков. Работы не было, жильё под вопросом. Маг без диплома хуже, чем вовсе без магии: ей не доверяли ни торговцы, ни лекарские гильдии, ни охотничьи команды. Она была никем, в то время как потратила большую часть жизни на то, чтобы стать чем-то большим, чем «обычной человечкой». Обычная человечка… Так выражался её отец по отношению к глупцам, не имеющим магического образования.

Не было в Аэлоре разумных людей, которые не желали бы научиться пользоваться крупицами маны, что пожаловала им Предвечная при рождении, направлять их течение по волевому контуру, как не было людей, которые доверяли бы безумцам, пренебрегшим этой возможностью.

Алиссия ещё раз вчиталась в текст. «…Опыт и уровень владения магией не важны…». Видимо, кто-то так сильно отчаялся, раз давал объявление в газету, не требуя от кандидатов ни навыков, ни хоть какого-нибудь мастерства.

Год назад, когда Алиссия покидала стены Академии Высшей Магии, её тело дрожало от унижения, а глаза горели слезами, которые она не позволила себе пролить прямо там, на экзамене, на глазах у всех. Экзамен по артефактоведению она завалила несмотря на месяцы подготовки, бессонные ночи и выученные до буквы законы волевого контура. И профессор, лорд Каэрис Арнотир, уважаемый маг и без пяти минут ректор, хладнокровно поставил на её деле печать отчисления, даже не подумав дать несчастной студентке второй шанс.

Принципиальный ублюдок, чтоб его.

«Ваши идеи граничат с безумием и нисколько не пересекаются с теорией стабилизации артефактов», «Это слишком опасно, мисс Эмберлейн» – передразнивала Алиссия профессора, лишившего её учёбы, стипендии и, как она считала, великого будущего.

А ведь её теория почти подтвердилась! Для стабилизации артефакта она предложила не чинить, а «добить» его, то есть, довести до разрушения, и только в момент полного распада влить импульс для пересоздания. Некая «перезагрузка». У неё выходило подобное с мелкими артефактами, и девушка считала, что вполне могло получиться и в тот раз – и ничего, что экзаменационный образец устроен сложнее!

Она намеренно дестабилизировала хрупкий артефакт, довела до грани самоуничтожения и в последний момент ввела энергию – собственную ману. Но профессор не дал ей довести эксперимент до конца.

Слишком правильный. Трус.

У Алиссии начинали чесаться костяшки каждый раз, когда она вспоминала его холодный надменный взгляд, и она не считала это совпадением. Она могла поклясться Предвечной, что с удовольствием почесала бы их об его аристократичные скулы.

Будто вторя недобрым мыслям хозяйки, желудок угрожающе заурчал. Девушка отмахнулась от овладевших её мыслями воспоминаний, поправила полупустую сумку – то немногое имущество, которое у неё осталось, и спешно направилась к городским воротам. Она знала, что если покинуть Альмарк до обеда, то был шанс добраться до ближайшего поместья дотемна. А эта работа ей была очень нужна. Жизненно необходима.

Дверь отворил молодой мужчина приятной наружности. Совсем не было похоже, что ему требовалась хоть какая-то помощь: выглядел он вполне здоровым, если не считать кругов усталости под глазами. Сначала его лицо приняло вопросительное выражение, но уже через секунду хозяин дома приветливо улыбнулся и жестом руки пригласил войти.

– Ах, вы, должно быть, по объявлению, мисс…

– Эмберлейн, – подсказала Алиссия.

– Мисс Эмберлейн. – кивнув, мужчина пропустил гостью внутрь и закрыл дверь.

– Да. Мне очень нужна работа, а здесь написано, что не требуется опыта и магия не важна, – Алиссия ловким движением достала из кармана простого платья смятую газету и не глядя указала пальцем на объявление.

Мужчина вновь доброжелательно улыбнулся, и отблеск светлячковых ламп подсветил яркие морщинки, лучащиеся в уголках его глаз.

– Всё верно. Пройдёмте, мисс Эмберлейн.

Алиссия послушно двинулась за хозяином. Она редко отказывала своему любопытству, поэтому, следуя за мужчиной, не забывала со всей тщательностью озираться по сторонам.

Особняк, несмотря на некоторую отдалённость от городка и внешнюю неприглядность, внутри оказался вполне уютным. На первом этаже, как и полагается, была гостиная. Хозяин, представившийся как Кристис, вежливо предложил присесть и угоститься чашечкой чая.

– Вы далеко не первая, кто откликнулся на то объявление, – начал тот, кивнув на свёрнутую в руках девушки газету и медленно отпил из чашки, – но у нас, честно признаться, долго никто не задерживается. Поэтому буду с вами честен, дабы сэкономить как своё, так и ваше время. У меня его осталось непозволительно мало... Да вы пейте, пейте. Помощница нужна моему старшему брату: недавно он лишился зрения и получил травму ноги. Нужна помощь со всеми бытовыми делами, перепиской и... Ну, в общем, вы понимаете. Я совершенно не могу оставить его здесь в одиночестве, хотя и так уже задержался, а меня ждёт Амелия, а ещё я так сильно соскучился по Тео…

Алиссия совершенно не понимала, о ком идёт речь, но и перебивать своими расспросами мужчину, который вспоминает о ком-то с подобной теплотой, она не посмела. Осознав, что отходит от темы, мужчина сам прервался и объяснил:

– Прошу проявить ко мне снисхождение, добрая мисс. По жене я соскучился. И по сыну. Завтра же с утра уеду, если мы с вами о работе договоримся. Но скажу вам честно, – Кристис чуть наклонился к Алиссии, вмиг посерьёзнел и сменил голос на шёпот, – мой брат – несносный человек. Поэтому, если вы не отличаетесь стрессоустойчивостью, скажите сразу. Тогда эта работа не для вас.

Глава 2

В свой первый рабочий день Алиссия проснулась рано – солнце ещё только-только начало освещать горизонт.

Профессор не узнал меня.

Девушка решила, что это только к лучшему: не хотелось бы лишиться такой выгодной работы – и питание, и проживание в довесок к оплате взамен на помощь слепому калеке – не самое плохое предложение. И сроки не оговорены… Возможно, Кристис не надеялся, что очередная помощница продержится дольше остальных.

Проработаю столько, сколько потребуется, чтобы заработать на хоть какую-то безбедную жизнь. Может, оплачу хотя бы дешёвые магические курсы. Но тратить это время на послушное хлопотание по дому и тихое сострадание? Ни за что.

Алиссия встала, заправила постель, умылась в крохотной умывальне, где вода стекала со звоном в медную раковину, и сразу же отправилась на кухню.

Кристиса нигде не было видно. Видимо, он уехал ещё засветло, как и обещал. В доме царила ничем не рушимая тишина: ни шагов, ни голосов. Только скрип половиц и шорох её дешёвого платья.

На кухне всё было на своих местах: банки с заготовками выстроены в ровные ряды, вся утварь намыта и начищена до блеска, на столах ничего лишнего.

Как жаль, что профессор прогнал всю прислугу. Неужели теперь мне одной придётся поддерживать здесь порядок? Хотя… Думаю, незрячий не станет придираться.

Чай был найден в жестяной коробке. Алиссия заварила его не совсем по рецепту Кристиса, который заботливо проинструктировал её о том, где что лежит, где можно купить продукты, в какие дни будет приходить стряпуха, где найти лекарства и какой чай предпочитает его старший брат по утрам.

Ягодный. Профессор любил сладкий ягодный чай, разбавленный холодной водой. Услышав это, Алиссия решила было, что Кристис её разыгрывает.

С заваркой она намеренно переборщила и добавила в кружку веточку горькой травы, обычно используемую в качестве приправы для мяса. Сушеные ягоды, лежащие в баночке на видном месте, она – и как же так вышло? – забыла добавить.

Говорят, когда теряешь одно чувство, другие обостряются.

Вас ждёт очень горькое утро, неуважаемый профессор.

Заботливая помощница лёгкой походкой, чуть ли не пританцовывая, покинула кухню с кипятком на подносе и едва различимой, если совсем не присматриваться, тенью довольной усмешки на лице и направилась на второй этаж.

Месть – блюдо, которое этим утром Алиссия решила подать горячим. Обиженная студентка определённо собиралась сделать жизнь ненавистного профессора невыносимой.

Прежде чем войти в кабинет, девушка сделала несколько звонких стуков в дверь – вся вчерашняя робость пропала, а настроение повышало предвкушение предстоящих шалостей.

– Войдите, – послышался приглушённый голос профессора.

Лисса, не мешкая, распахнула дверь и вошла. Сегодня, без надзора заботливого Кристиса, который постоянно вставлял свои комментарии по поводу всего, к чему прикасался её взгляд, девушка могла спокойно и до мельчайших подробностей осмотреть кабинет.

Кабинет Каэриса Арнотира напоминал его самого – строгого, нетерпящего хаоса.

Ничего лишнего: стол из тёмного дерева, без резьбы, тщательно отполированный; письменные принадлежности располагались строго параллельно, бумага – в аккуратных стопках, перья подточены, чернильница плотно закрыта; книги на полках рассортированы по авторам, по алфавиту, по дисциплинам, хотя теперь, без зрения, он вряд ли мог это проверить. Но порядок сохранялся. Наверняка он наощупь знал, где что стоит. Как будто этот контроль – последнее, что у него осталось.

А когда-то под его контролем был весь магический Академгородок.

Он был лишь профессором, не ректором и даже не деканом. Он также не был любимцем студентов, не отпускал шуток на лекциях и не снисходил до разговоров «по душам» после пары. Но в том, как он читал свои курсы, было что-то завораживающее: строгий голос, безупречно выстроенная логика и полная отдача делу, которым он горел. Уж не из-за него ли он выгорел?

Профессор был принципиален до мозга костей. Мог отчислить студента за подлог, даже если тот был родственником ректора. Никто никогда не слышал, чтобы профессор кричал или унижал студентов. Но и спорить с ним никто не решался. А наказать он мог лишь своим разочарованным взглядом, под которым любой студент ощущал себя словно глупый котёнок.

Он требовал безупречности. И особенно – в доказательствах теорем и законов по своей дисциплине. Изучение артефактов, их суть, применение, настройка, способы стабилизации тех, что вышли из-под контроля… Это было, можно подумать, смыслом его существа.

И всё же, вопреки ожиданиям, он не был сухим педантом. Профессор знал цену новизне. Часто повторял, что магия – это не только общепринятые алгоритмы, а ещё и вечный поиск. Прогресс невозможен без риска, но логика всегда была для него в приоритете. И если кто-то приносил ему безумную идею, обёрнутую в точную формулу, внятную схему, стройную систему – он слушал, он задавал вопросы. И, случалось, хвалил.

Но Алиссии он не поверил.

Арнотир посчитал её теорию опасной не потому, что она была смелой, а потому, что не счёл её достоверной. Потому что она выбрала нестандартный подход там, где требовалась стабильность. Потому что риск без гарантии результата для него был не научным методом, а детской самоуверенностью.

Глава 3

Алиссия стояла у плиты, рассеянно помешивая суп. От кастрюли шёл пар, и кухонное помещение окутывало густым запахом душистых трав. Рука сама потянулась к соли, и мысль о том, чтобы высыпать в кастрюлю лишние пару щепоток, была до жути сладкой и так легко выполнимой. Но она остановилась. Она понимала, что профессор не идиот, и уж точно не настолько измождён, чтобы не заметить череду неприятных совпадений. Девушка не знала, как он жил до её появления, но понимала, что столько всего за один день – это слишком. Лучше придержать свои импульсы.

Когда помощница принесла поднос с ужином в кабинет, профессор Арнотир сидел за письменным столом. Стол, как всегда, был безукоризненно прибран: ровные стопки бумаги, строгая симметрия предметов, идеально выверенное пространство. Но нижний ящик был задвинут не до конца, едва заметно выбиваясь из общей точности. Он-то и выдал тот факт, что профессор не один раз перебрал весь стол в поисках артефакта.

В руках у Каэриса было распечатанное письмо. Он не читал его, конечно, потому как физически не мог этого сделать. Профессор просто держал его перед собой, как будто в этом жесте было что-то привычное, и оттого успокаивающее. На лице застыло выражение глухого раздражения и усталости. Меж бровей виднелась уже привычная складка, появляющаяся, видимо, тогда, когда профессор не мог выполнить обыкновенных действий и крайне недоволен собой. Что-то найти, прочитать письмо… Теперь даже такие повседневные задачи были ему недоступны.

И раз профессор бесполезно пялился в письмо, артефакт он так и не нашёл, хотя тот лежал так близко…

Может, вернуть обратно? – пронеслось в мыслях Алиссии, но ненависть к профессору, его уязвимое положение и мысль о том, что тот заслужил всё, что с ним сейчас происходит, показалось такой правильной, что девушка вновь закопала своё сострадание. И это к лучшему, ведь профессор не терпит жалости.

– Ужин, – ровно сказала Лисса, ставя поднос на стол.

Профессор молча кивнул и продолжил сидеть с письмом в руках, будто мог что-то прочесть.

Девушка уже была готова уйти, когда тот заговорил:

– После ужина… – голос его прозвучал с легкой натугой, словно ему было трудно произнести эти слова, – ожидаю вас в кабинете.

Глава 4

Алиссия втянула шею в ворот платья и поправила старую сумку на плече. Сегодня эта вещица сослужит ей свою службу как дóлжно: внутри лежало письмо, которое необходимо было отправить, а на обратном пути нужно было наполнить её продуктами.

До ближайшего поселения – Араш'Тарр – идти было совсем недолго, верхушка его самого высокого здания, церкви, была видна из окна кабинета на втором этаже поместья. Но дело близилось к зиме, а одета девушка была совсем не по погоде: в её распоряжении было всего два простых платья да варежки, подаренные ещё академской подругой, с которой связь давно уже прервалась.

И хоть Алиссии хватило наглости стащить тёплые хозяйские ботинки, и её пятки, хоть и выскакивали на каждом шагу, но в целом находились в тепле, она только и мечтала поскорее добраться до какого-нибудь трактира и согреться.

Злой ветер обдувал лицо, волосы залезали в рот, но девушка не спешила их поправлять, потому что для этого ей бы пришлось снять варежки, а руки морозить совсем не хотелось.

Глава 5

Алиссия вернулась в поместье, когда солнце уступило небо звёздам, а воздух наполнился вечерней прохладой.

Едва девушка приблизилась к особняку, её слух вдруг уловил резкий стук и хруст. В темноте даже незначительные страхи обретают вес, а любая тревога способна захватить власть над разумом. В голове Алиссии пронеслись нехорошие мысли, и она бросилась на звук. Завернув за угол дома, она застала неожиданную картину.

Профессор, засучив рукава по локоть, стоял, опершись бедром здоровой ноги о столбик беседки. Он наклонился, нащупал бревно из сваленной рядом стопки, ловко поставил его на широкий чурбан и, ощупав рукой его центр, замахнулся и ударил по нему топором. Раздался громкий стук, полено с сухим треском разлетелось на две половины. Арнотир подобрал дрова и отбросил их в сторону, к груде уже расколотых.

Алиссия заметила капли пота, покрывшие его лоб, шею и грудь. Профессор был в одной рубахе с расстёгнутым воротом. Она обнажала его разгорячённое тело, от которого в холодном воздухе поднимался лёгкий пар.

Профессор выбрал следующее бревно, водрузил на чурбан и занёс свой топор. Мышцы спины и плеч напряглись, обозначившись под промокшей тканью. Топор, со свистом рассекая воздух, опустился точно в центр полена, и ровные половинки снова отлетели в стороны.

– Долго вы намерены здесь стоять, мисс Лисса? – выпрямившись, произнёс мужчина низким, ровным голосом.

Алиссия к своему разочарованию осознала, что на этот раз талант быть беззвучной её подвёл. Глаза профессора всё так же были спрятаны под чёрной повязкой, но голову он повернул точно в её сторону.

– Письмо отправлено? – вновь заговорил он, вытирая тыльной стороной ладони капельку пота со лба.

– Да, – отозвалась Лисса.

Арнотир коротко кивнул и продолжил свою работу. Рубка дров уже давно стала для него своего рода медитацией: он концентрировался на своих ощущениях и движениях и забывал обо всём остальном. К тому же, это стало необходимостью: потеряв магию, он жутко мёрз в любую погоду, ведь раньше мана, текущая по венам, постоянно согревала его тело, а теперь её не было. Профессор мёрз всегда, за исключением тех случаев, когда кровь разгонялась тяжёлым трудом, как сейчас. Поэтому камин в кабинете и спальне топился без перерывов, и поленья постоянно заканчивались. Каэрис специально выбирал тёмное время для колки дров – слепому для этого дела свет не требовался, но именно ночью его одолевали кошмары, которых он старался таким образом избежать. Довести своё тело до измождения, еле-еле добраться до постели и уснуть крепким сном.

Алиссия не спешила предлагать свою помощь, задавать вопросы – пусть занимается, чем только хочет. По его точным, выверенным движениям создавалось впечатление, что у мужчины всё под контролем и что это его привычное занятие.

Действительно, чем же ещё заниматься человеку, который остался без магии? Остаются обычные бытовые дела. Главное, чтобы меня он в это не втягивал.

Усталость прошедшего дня тяжким грузом давила ей на плечи. Или это наполненная продуктами сумка напоминала о себе? В любом случае, Алиссия мечтала поскорее забраться в постель.

– Уже слишком поздно, профессор, – сказала девушка с намерением удалиться в свою комнату.

– Я почти закончил, – недовольно проворчал Арнотир, неловко переминаясь с ноги на ногу: правая порядком устала в одиночку удерживать вес его тела.

– Да мне, в общем-то, всё равно, – пожала плечами помощница, – Я иду спать. Сделайте одолжение, не свалитесь тут, ладно? Я так устала, что вряд ли услышу ваш зов, – последние слова она выдавила сквозь непроизвольный зевок.

Профессор ещё минут пять стоял, вслушиваясь в удаляющиеся шаги его помощницы, которая, если бы добросовестно выполняла свою работу, должна была, наверное, предложить ему помощь? Он не был уверен. Но что-то ему подсказывало, что Кристис нанимал ему няньку не для того, чтобы та оставляла его ночью рубить дрова, даже не попробовав убедить его отправиться в постель.

Он растерянно почесал затылок. Нет, его всё вполне устраивало. Предыдущие работницы глаз с него не спускали, не давали ему и шагу спокойно ступить и будто вечно дышали в затылок, чем только вызывали в нём бешенство. Они будто нарочно напоминали ему о его беспомощности, а он всем своим существом ненавидел это чувство.

Они все были одинаковы: относились к нему с сочувствием, заботились словно о малом ребёнке, и мужчина не был вправе их за это упрекать, но ничего не мог с собой поделать – прогонял каждую. А потом осознавал, что этим привязывал младшего брата к себе, ведь Кристис не мог оставить его одного. Да Каэрис и сам не был настолько самонадеян, чтобы обманываться иллюзиями о том, что всё в порядке. Ничего не в порядке. Его практически убивало признание того факта, что помощь была ему теперь необходима. Поэтому каждый раз он терпеливо наблюдал за попытками младшего брата найти ему няньку. И каждый раз выходил из себя, когда та своим поведением давала понять, что окружающие видят в нём немощного калеку.

С Алиссией этого гадкого ощущения не возникало. Профессор, почувствовав, что больше не в силах стоять, скатился спиной по столбу беседки и вытянул ноги. Похоже, с дровами на сегодня покончено. На лице мужчины появилась слабая улыбка.