Вернуть семью. Его уязвимость

1

Меня предупреждали, что богатые и влиятельные мужчины часто относятся к своим женам, как к игрушкам.

И перестают в них играть, когда надоедает…

Но я не думала, что это про нас с Арсением. Мне казалось, он искренне меня любит.

Как и я его.

***

Сегодняшний день начинается как один из самых счастливых в моей жизни.

Вчера вечером я сделала тест на беременность и увидела две полоски.

В первую секунду растерялась…

Доченьке всего полтора года. Мы с мужем не планировали второго ребёнка так скоро. Но… вот такой вот сюрприз.

И вместе с осознанием ошеломительной новости на меня постепенно накатывает очень уютное, будто приподнимающее над землёй ощущение счастья.

Вот это да!

Ещё один малыш… Ура!

Утром отправляю мужу фотографию теста с двумя полосками и пишу, что записалась на приём к врачу. Низ живота немного тянет, и так, вроде, быть не должно.

Он почему-то ничего не отвечает. Наверное, в дороге неудобно. Может, садится в самолёт. Через час у него рейс из Питера.

Там проходила очередная конференция. На этот раз, кажется, градостроительная. В последнее время Арс часто мотается в другие города ради того, чтобы пересечься с важными для него людьми и наладить контакт. Это неудивительно. Строительный бизнес мужа растёт, и ему нужны новые связи.

Кажется, за последние два месяца мы больше ночей провели порознь, чем вместе…

Впрочем, кое-кого умудрились всё же сделать!

Поглаживаю рукой пока абсолютно плоский живот.

Надеюсь, муж теперь будет находить больше времени для семьи.

После завтрака оставляю дочку с няней. Мила привыкла к ней, и я почти не волнуюсь о том, что малышка будет капризничать.

Няня приходит к нам пять раз в неделю на два-три часа. И я бы чокнулась без её помощи, ведь других взрослых рядом просто нет. Моя мама живёт в другом городе, свекровь вообще за границей. А муж…

Он готов оплатить няню. И я благодарна за это. Ведь полно семей, где мужчина так же вынужден работать с утра до ночи, но денег на помощницу для женщины всё равно не хватает.

Так что я не жалуюсь. Нет. Просто…

Иногда чувствую, что мне не хватает Арса. А также объятий и поцелуев, которыми он щедро заваливал меня раньше.

Мы женаты три года. Не очень большой срок. Да и мне всего двадцать пять. Рядом с мужем я часто чувствую себя не совсем выросшей.

Он старше почти на десять лет. Куда опытнее. Да и характер имеет жёсткий.

Я не сразу разглядела его человечную сторону. Но как только сделала это — сразу влюбилась.

А как можно не влюбиться в мужчину, который каждый день после всех совещаний и рабочих встреч приезжал, чтобы подвезти меня из института до дома? Или, если я уже добралась сама, то просто ради того, чтобы посидеть на скамейке у подъезда и поговорить.

И так на протяжении нескольких месяцев.

Потому что ходить с ним на свидания в рестораны или другие места я категорически отказывалась. Не хотела чувствовать себя «купленной» оплаченными счётами и дорогими подарками.

Так что будущему мужу пришлось покорять меня магнитичным взглядом тёмных глаз, широкими спортивными плечами и, конечно, разговорами…

В первую очередь я влюбилась в умного и интересного человека.

Арс — из редкой породы людей, которые умеют горы свернуть ради своих целей. Он найдёт нужных людей, из-под земли достанет финансирование и даже законы в своей сфере приведёт в порядок, если потребуется.

И цели у него всегда… увлекательные. Не просто заработать много денег на новом проекте, а обязательно ещё принести какую-нибудь общественную пользу: выбить финансирование под дополнительный детский садик рядом со строящимся жилым комплексом, провести современные коммуникации не только в подведомственный коттеджный посёлок, но и в соседнюю деревню.

Мне кажется, такой подход в бизнесе заслуживает уважения. И Арс его заслуживает, как никто другой.

Я тоже хочу быть хоть отчасти такой же энергичной и деятельной, как муж. Вот дорастёт Мила до садика, и тогда я обязательно включусь в работу. Может, буду помогать в фирме мужа. Или организую что-то своё…

Ой… Теперь эти планы ещё немного отодвинутся… из-за второго ребёнка…

Так я думаю, пока еду на приём к врачу.

А через полчаса из кабинета узиста выхожу уже совершенно несчастной.

Нет, не беременна.

То есть была беременна. Врач разглядел с помощью аппарата УЗИ место, где эмбрион крепился, но плодного яйца с сердцебиением нет.

Такое бывает. Ему жаль. По его мнению, ничего страшного не произошло.

Наверное, он прав.

Ещё ведь совсем маленький срок. Меньше суток прошло с тех пор, как я сделала тест.

Я здорова. Можно попробовать ещё раз…

2

— Я… надоела тебе? — от этих слов на языке появляется горький привкус.

Чувство уязвимости затапливает с головой.

Я так люблю Арса. Не могу представить жизнь без него.

А он хочет… развод?

— Да. Надоела, — Арсений кажется мне Каем, которому в сердце попал осколок зеркала Снежной Королевы.

Совсем чужой.

Смотрит на меня холодно и безразлично.

— Я что-то сделала не так? Как-то обидела тебя?

Ведь нельзя надоесть ни с того ни с сего. Или муж так много работал в последние месяцы именно поэтому?

Получается, он давно перестал стремиться домой, а я и не заметила?

— Ангелина, мир не вращается вокруг тебя. Я просто разлюбил. Мне больше не нужна семья.

Не нужна семья…

Мы стоим в коридоре. Рядом с комнатой, в которой наша полуторагодовалая дочь смотрит мультик. А у меня такое чувство, что Арс бьёт меня. Безжалостно. Наотмашь. Как врага.

И я совсем не понимаю за что…

Что я сделала не так, чтобы он теперь вот так со мной поступал?

И именно сегодня, когда мне и так до ужаса плохо…

И про гордость я не вспоминаю. Наверное, потому что всё ещё не верю.

Хватаюсь пальцами за лацкан его пиджака. Буквально висну на муже. Наверное, это выглядит жалко. Но в данную минуту мне плевать.

— Кто ты такой? — шепчу иступлённо. На нервах. — Верни моего Арса! Скажи, что соврал… неудачно пошутил… Мы ведь любим друг друга… Ты клялся в этом…

Арс сбрасывает с себя мои руки, как мне кажется, с отвращением. Отступает назад.

— Переночую сегодня в своей городской квартире, — говорит он. — А ты собирай вещи. По брачному контракту я тебе ничего не должен. Так что к завтрашнему вечеру, будь добра, освободи дом.

— А Мила? Что я ей скажу? Не понимаю, Арс…

— Мне плевать, что ты ей скажешь, — ледяным тоном чеканит муж. — К завтрашнему вечеру вас обеих тут быть не должно.

— Но... она же твоя дочь… — сердце рвётся от боли и непонимания. — Как ты можешь?

Глаза отводит. Сжимает кулаки.

— Вы обе мне больше не нужны. Я тебя разлюбил, Ангелина. Уясни уже это. А дочь… по контракту я должен переводить тебе деньги на её содержание. Ты их получишь, разумеется.

Договорив эту жестокую ерунду, Арс разворачивается и уходит. Он так и не подошёл к Миле. Не сказал ей ни слова.

Не обнял и не поцеловал. Словно она перестала быть его дочерью после того, как он заявил о разводе.

Слышу, как хлопает входная дверь, а затем до меня доносится рёв мотора автомобиля мужа.

Он действительно уехал. Бросил нас с дочкой.

Нет, выгнал. Завтра нас с ней в его доме уже не должно быть…

Иду на кухню, ничего не видя перед собой. Как зомби.

Не думая, что делаю, сажусь на стул.

Кладу руки на стол.

На стене тикают часы. За окном жизнерадостно чирикает птичка. Через стену до меня долетают голоса персонажей мультика, который смотрит дочь.

А я сижу в прострации и пытаюсь… поверить в происходящее…

Мы… разводимся?..

Он больше меня не любит…

Когда же это произошло?

К горькой, унизительной обиде за себя примешивается возмущение за отношение мужа к дочке. Ведь нельзя разлюбить ребёнка! Мама и папа не могут бросить…

Но разум подсказывает, что такое бывает.

Отцы уходят из семьи и забывают о своих детях. Перестают заботиться о них. Проводить с ними время…Мой собственный папа поступил именно так.

Неужели Арс из таких мужчин?

Я видела его совершенно другим…

Неужели это тот случай, когда любовь слепа?

Я так и не нахожу слов, чтобы что-то объяснить дочери. Брожу по дому до позднего вечера, собирая вещи первой необходимости в имеющиеся сумки.

Укладываю Милу спать не вовремя. Сама не могу уснуть до утра.

Кажется, что это нереально. Какой-то дурной сон.

Что я вот-вот проснусь, и мой любимый Арс вернётся домой. Скажет, что любит нас обеих больше жизни. И всё у нас обязательно будет хорошо…

Ищу в интернете квартиру, которую можно быстро снять.

У меня на счету скопилась кое-какая сумма из тех денег, что муж давал на расходы. Так что на первое время средства есть. По крайней мере, не нужно переживать, что мы с Милой умрём с голоду прежде чем я найду работу, или Арс переведёт что-то на ее содержание, согласно брачному договору.

Но найти жильё оказывается не так уж и просто.

Утром я обзваниваю несколько подходящих вариантов, но все они оказываются уже заняты. Куда нам податься?

В конце концов нахожу небольшую квартиру в районе, который кажется мне хорошим. Светлая комната. Чистая ванна. Кухня со всей необходимой техникой. И цена приемлемая.

Визуализация

Ангелина. 25 лет. Три года замужем за Арсением. Влюбилась на последнем курсе института и сразу вышла замуж. Думала навсегда.

Арсений Нежин. 35 лет. Бизнесмен. Инвестор. Дела у него идут в гору, а вот семя почему-то вдруг стала обузой.

Милаша. Полтора годика. Дочка Ангелины и Арсения. Ну как можно отказаться от такой сладкой булочки?

Кабинет Арсения. Люблю панорамные окна ))

***

Дорогие друзья, если начало вам понравилось, не забудьте, пожалуйста, добавить книгу в библиотеку и нажать на звездочку в карточке книги (там, где видны комментарии)!

И отдельная благодарность тем, кто оставляет комментарии! Это важно для автора. ❤️

Подписаться на автора: https://litnet.com/shrt/y_hU

3

Увиденное действует на меня как удар ножом в живот.

Тело цепенеет, а сознание будто вылетает на секунду из тела. После чего накатывает боль…

Не думала, что душевная боль может быть такой… осязаемой…

Каждая клеточка тела будто разрывается изнутри.

Это конец. Точка невозврата. Момент смерти всех моих представлений о себе и жизни.

И взгляд не отвести… Я не могу не смотреть… на них…

Вся вселенная сузилась для меня сейчас до размеров кабинета мужа. До этого чёртова панорамного окна, перед которым стоит Арс с чужой женщиной.

Глаза смотрят. Неотрывно. Я даже не моргаю. Впитываю каждую деталь, чтобы потом вспоминать и ранить себя этим снова и снова.

Пальцы Арса, сжимающие обнажённое бедро секретарши. Её протяжный стон…

Муж резко оборачивается.

— Выйди! — рявкает на меня, не прекращая двигать бедрами, — поговорим, когда освобожусь…

«Никогда…» — эхом отзывается в моей голове.

Никогда больше я даже не посмотрю в твою сторону…

Растоптанная гордость, как ни странно, даёт силы преодолеть боль. Отмереть. Начать действовать.

Арс уже отвернулся, но я ловлю отражение его взгляда в зеркальной вставке, обрамляющей раму панорамного окна.

Этот взгляд словно удар молнии. Врезается в самое сердце, чтобы остаться там навсегда.

— Прощай… — выдыхаю хрипло.

Именно в этот момент чувствую, как рвётся между нами что-то живое и светлое. Наша невидимая связь.

Мне кажется, я теряю часть себя. Оставляю в этом кабинете ту сторону своей личности, которая принадлежала мужу.

На негнущихся ногах выхожу в приёмную и прикрываю за собой дверь.

Я больше не жена Арса. С этой минуты — точно нет.

А он…

Да гори он адским пламенем! Гад! Сволочь…

Ненавижу!

Выбегаю из здания с такой скоростью, будто меня в спину толкает невидимая сила. Жадно вдыхаю воздух на улице, будто до этого находилась под водой.

Лицо пылает, руки трясутся.

Я чувствую себя… смертельно раненой…

Не способной сделать хоть что-то… действовать дальше…

Как в бреду переставляю ноги. Просто медленно иду по улице, без всякой цели.

Дышу. Трясусь.

В голове — звон, заглушающий мысли.

Просто смотрю вперёд и иду… вперёд…

Так вот почему… Вот ради чего Арс выгоняет нас с дочерью из дома… Ради другой женщины…

Но…

Неужели же Мила совсем ничего для него не значит? Мне казалось, муж любит дочь…

Но я была уверена, что и меня он… любит…

Может, я совсем глупая. Может, взаимность Арса живёт только в моём воображении. Но ведь она была когда-то… раньше…

Мы не были одной из тех пар, где красивая девушка живёт с богатым мужчиной ради его денег, а тот пользуется её телом в обмен на содержание. Ведь не были же?

Тогда почему Арс ведёт себя сейчас так безжалостно?..

Рядом с любовью к мужу в сердце растёт снежным комом обида и… ненависть.

Мы с Милой теперь никто для него…

Идиот!

Ладно я, но как можно так запросто отмахнуться от родной дочери? Ведь пожалеет же… Точно пожалеет потом…

Спохватываюсь через какое-то время. Смотрю на часы.

Нужно возвращаться домой и забирать Милу у няни.

А еще нужно… уезжать. Сегодня. Без всяких отсрочек. Я не вынесу разборок с Арсом на этот счёт.

И даже видеть его больше не хочу, если честно.

Никогда.

Добираюсь на такси до дома, который уже не могу считать своим. По дороге пытаюсь скрыть следы душевного потрясения.

Слёз почему-то нет. Наверное, от шока.

Но я всё равно выгляжу какой-то… контуженной…

Щипаю себя за щёки. Сжимаю и разжимаю пальцы, чтобы руки прекратили дрожать. И усилием воли заставляю себя думать о будущем.

Мне нужно снять номер в отеле и заказать машину, которая сможет отвезти туда собранные вещи.

Объяснить что-то няне…

А я и сама не понимаю происходящего. Не успела до конца осознать.

Как ни странно, с поставленными задачами я справляюсь. И к вечеру мы с Милой уже сидим в номере, практически полностью заставленном чемоданами и сумками.

Я постаралась взять вещи дочери по максимуму, чтобы ей было привычно и комфортно на новом месте. И один из чемоданов целиком забит игрушками: любимыми плюшевыми зверями, детскими книжками и конструктором.

После ужина в ресторанчике на первом этаже отеля укладываю Милу на единственную кровать в нашем номере. Нам предстоит спать тут вдвоём ещё несколько ночей.

4

Сжимаю в пальцах лживые бумаги. Мну их безжалостно.

Кто ты такой, Арс? Как смеешь так поступать со мной и Милой? Не разобрался? Поверил в глупую ошибку?

Ну и живи теперь с этим! А я справлюсь и без тебя…

С чем предстоит справляться — я не знаю. По сути, я никогда не жила сама по себе. После школы уехала из маминого дома, чтобы поступать в институт. Пока училась, жила в общежитии. А после сразу вышла замуж за Нежина и родила ребенка.

Но я не слабачка и не лентяйка!

И никакой работы не боюсь.

Вот только полуторагодовалый ребенок, конечно, еще требует очень много времени и внимания.

По сути, заботы о Миле занимают всё моё время, когда она не с няней. Да и с няней я её оставляла максимум на несколько часов.

Теперь придется жить как-то по-другому…

Отвлекаю себя делами.

Разбираю пару чемоданов, а остальные убираю пока в шкаф.

Половину комнаты занимает большой раскладной диван. Именно он и будет служить нам с Милой постелью.

У окна есть стол. На стене висит телевизор.

Нет никаких деталей, делающих интерьер уютным и обжитым. Ни картин на стенах, ни растений в горшках, ни даже занавесок на окнах.

Не без труда раскладываю диван. Он громоздкий, и механизм заедает.

Стираю со лба пот и сажусь без сил.

Какая-то из пружин подо мной скрипит.

Мда…

Ну ничего… Нет, у нас всё будет хорошо! Назло Арсу.

Заставляю себя улыбнуться Миле, а потом застилаю разложенный диван единственным комплектом постельного белья, который, к счастью, не забыла взять с собой.

На секундочку улавливаю привычный запах дома, исходящий от простыни, и на глаза наворачиваются слёзы.

Я ценила Арса не за хорошую жизнь, которую он мне обеспечивал. Я любила мужа и верила, что между нами что-то особенное.

Думала, мы пронесём это через года. Состаримся вместе. Рука об руку.

И теперь я чувствую себя… дурой. Наивной и смешной…

Оказывается, так не бывает, чтобы… навсегда и взаимно…

С трудом вечером укладываю Милу спать на новом месте. Она просится в свою комнату и снова спрашивает, когда приедет папа.

Сердце рвется от этих вопросов дочери. Ну что мне ей сказать?

Я готова уже разрыдаться от злости и обиды на Арса.

Со своей болью я могу смириться. Ведь я — взрослый человек, и как-нибудь переживу разрыв с мужем.

Но Мила — ребёнок…

Она любит папу, и для неё предательство отца станет глубокой травмой, которая наложит отпечаток на всю жизнь.

Да кого я обманываю?!

Сейчас я чувствую себя таким же потерянным ребенком. Брошенным и отвергнутым.

И я вовсе не уверена, что болезненная рана в сердце, которую нанёс мне Арс, когда-нибудь затянется.

Придвигаю к дивану табуретку с кухни и ставлю на неё ночник для Милы.

Шар из тёмного пластика с дырочками и подсветкой создаёт что-то вроде рисунка звёздного неба на потолке и стенах.

Мила смотрит какое-то время на знакомый узор, а потом закрывает глаза.

— Спокойной ночи, радость моя… — шепчу, сдерживая слёзы.

Я должна быть сильной. Ведь я — единственная опора, оставшаяся у дочери.

Оставляю дверь в комнату приоткрытой на случай, если Мила проснётся и станет меня звать, а сама иду в душ.

Может, под струями горячей воды мне станет немного легче?

На краю ванны сохнет резиновый осьминог, с которым любит купаться дочка.

Я уже намыла сегодня ванну и потом искупала ребенка.

Кран заедает. Иногда прокручивается, и вместо горячей воды льётся холодная.

Наверное, нужно подкрутить какую-нибудь деталь, но я не знаю как…

Раздеваюсь. Вешаю одежду на крючок и встаю под душ.

От воды идёт пар, но я всё ещё чувствую себя… замороженной. Словно теперь и во мне попал осколок зеркала Снежной королевы.

Душа онемела. Я не чувствую температуру воды.

А потом…

Вспоминаю вдруг на секунду, как Арс однажды целовал меня в душе. Мы сильно замёрзли, пока гуляли, залезли в ванну, чтобы отогреться, и…

Словно чувствую на своём теле сильные, уверенные руки мужа. Они гладят плечи, затем скользят вниз по спине. Сжимаются на талии, и тут же становится нестерпимо горячо…

Сердце взрывается от боли.

Отчаяние разливается по венам, сжигая меня изнутри.

Хватаю ртом воздух, потому что задыхаюсь. Сжимаюсь, сгибаюсь под тяжестью своих чувств…

Ладонь скользит по влажному, запотевшему кафелю, вслед за тем, как я оседаю вниз.

5

Утром плетусь на кухню и в коридоре натыкаюсь взглядом на своё отражение в зеркале.

Как будто тень прошлой меня…

Поблекшие растрёпанные волосы, посеревшая кожа и несчастные глаза…

И вместе с этим — никуда не делась дурацкая кукольная детскость в чертах! Я знаю, что многих мужчин именно она и притягивает…

Но сейчас ненавижу это в себе. Не хочу быть куклой! И не хочу быть слабой…

Со злостью отбрасываю за плечи непослушные светлые пряди.

Состригу их! Сделаю каре и покрашусь в чёрный!

На кухне делаю себе чашку растворимого кофе и, прихлёбывая остывающий напиток, варю Миле кашу.

Чужая газовая плита и кастрюля, оставшаяся здесь от старых квартирантов.

Весь знакомый мне мир исчез за один день. Остались только я и Мила…

Мешаю ложкой булькающую кашу и прикладываю ладонь к низу живота.

Тянет. И вчера тянуло.

Там ведь внутри меня ещё одна трагедия…

Она отошла на второй план в последние дни. Но никуда не делась и не забылась.

Ноет чувством потери на фоне…

В другое время я окунулась бы в это горе с головой. Но сейчас нельзя.

Я должна быть сильной ради дочери. Должна справляться со своими чувствами…

Кормлю Милашу завтраком, а сама ограничиваюсь кофе и ломтиком крекера. Ничего не лезет. Такое чувство, что вот-вот стошнит.

Как же хорошо, что у меня есть Мила! С ней некогда впадать в уныние и апатию.

После завтрака одной рукой играю с дочкой в «построй и сломай огромную башню из всего», а другой рукой складываю на калькуляторе в телефоне наши траты.

То, что было у меня на счёту, плюс то, что прислал, по всей видимости, Арс, минус расходы на отель и аренду…

За квартиру с нас содрали тройную стоимость: за месяц вперёд, столько же риелтору и ещё залог!

С такими тратами у меня на карте очень скоро останется круглый ноль.

Если разделить оставшуюся сумму на стоимость аренды и бюджет на продукты, то денег хватит почти на год.

Но!

Через пару месяцев растущему ребёнку понадобится новая одежда и обувь. А если кто-то из нас заболеет, то придется ещё потратиться на лекарства и, возможно, врача…

А когда я найду работу, нужно будет решить что-то с садиком.

Сомневаюсь, что нам дадут место в государственном саду где-нибудь неподалёку. Мы ведь не становились в очередь. А я слышала, что сейчас это делают сразу после рождения ребёнка, и то места не всем достаются.

В больших городах группы всегда переполнены…

Скорее всего придётся платить за частный сад или няню. А на это ещё пойди заработай…

Посмотрела имеющиеся в сети объявления о работе.

Без труда можно устроиться официанткой или продавцом в торговый центр. Но зарплата такая, что всё будет уходить на няню. На еду и квартиру уже не останется…

С офисными вакансиями дела обстоят не лучше…

У меня есть образование, а вот с опытом пока пробел. Большинство объявлений, где нет требований к особым навыкам или опыту работы, выглядят как издевательство: зарплату там предлагают ниже, чем официантке, и сразу предупреждают, что задерживаться придётся чуть ли не до полуночи.

Я не боюсь работы, но ночевать на ней не могу себе позволить. Кто будет целовать на ночь Милу? Няня?

Нет, я не хочу так… Надеюсь, смогу найти более подходящий для нас вариант…

Зачем-то открываю мессенджер и захожу в переписку с Арсом. Не знаю даже зачем…

Последнее сообщение там — это фотография теста с двумя полосками, которое я посылала мужу.

Написано, что Арс сейчас в сети…

Гипнотизирую эту надпись. Жду непонятно чего.

Возможно, стоит удалить нашу переписку и заблокировать контакт. Как говорится, «из сердца вон…»

Внезапно от Арса приходит сообщение.

Усмехаюсь — оно вполне в духе его последних решений.

«Не вздумай что-то оспаривать или на что-то претендовать. Мила — не моя дочь и не моя наследница. Ты — ни на что не имеешь права».

По спине пробегают холодные мурашки.

Я ведь на всё была готова ради Арса… Так любила, что с крыши бы спрыгнула ради него…

Ещё одно сообщение:

«Живи дальше».

Сукин сын!

В порыве гнева удаляю нашу переписку и блокирую контакт.

6

Конечно, на работу в ту фирму меня не взяли.

Я уехала домой подавленная и униженная. С заново открывшейся раной в сердце. Ведь малыш, которым я должна быть беременна, так и не успел толком закрепиться…

И тошнит меня потому, что сорвавшаяся беременность сопровождается сбоем гормонального фона.

Ну или я больна чем-то другим…

А на врачей сейчас деньги лучше не тратить — а то за съёмную квартиру нечем будет платить.

Еду в автобусе, прислонившись плечом и лбом к стеклу. За окном стремится куда-то резвый поток машин. По тротуару спешат пешеходы. Они выглядят занятыми и сосредоточенными.

У каждого — своя жизнь.

А я будто выпала на обочину жизненной дороги.

Не так-то просто оказывается найти работу…

А тут ещё и плохое самочувствие.

Едва заставляю себя погулять с Милой и приготовить ей вечером ужин. Как ни стараюсь, всё больше накатывает усталость и апатия.

Заталкиваю в себя через силу пару кусочков курицы и картошки. Может, хоть так чувство тошноты отступит.

А то протянула весь день на утренней чашке кофе — вот и результат…

Ночью не могу уснуть — думаю о малыше, который не родится… Каким бы он был? Как бы я могла его назвать?

От этих мыслей становится только хуже, конечно, но остановиться трудно.

Кусая губы, реву в подушку. Оплакиваю своего крошку…

Затем прижимаю к себе сопящую рядом Милашу, целую дочурку в макушку и забываюсь тревожным сном.

Естественно, утром просыпаюсь совершенно разбитой. Встаю с гудящей головой и тут же чувствую приступ тошноты.

Бегом несусь в ванную, где меня опять выворачивает.

Кажется, я всё-таки больна чем-то… Возможно, плохим или даже ужасным…

В голову лезут глупые мысли, что я умру, и некому будет позаботиться о Миле.

Приходится усилием воли приводить себя в чувство. Нет, мир не настолько ужасное место. Если со мной что-нибудь случится, уверена, моя мама не бросит свою внучку в беде. Она о ней позаботится. Заберёт к себе.

Так что не надо разводить тут панику и драму.

Возможно, это просто обычное отравление.

Умываюсь и на дрожащих ногах плетусь на кухню. Мелкими глоточками выпиваю стакан воды. Затем возвращаюсь в комнату, достаю из ещё не разобранной сумки в шкафу косметичку.

Кроме моих средств по уходу за кожей, там должны быть кое-какие лекарства. Смекта и анальгин…

Нащупываю пальцами плоскую картонную коробочку.

Ах да…

Ещё там есть тест на беременность. В коробке — две тест-полоски. Одну я использовала в тот день, когда ходила на УЗИ. На ней — две розовые черточки, одна из которых бледная.

А второй тест остался нетронутым…

Сжимаю его в ладони. А потом в голову приходит идея проверить на всякий случай.

Возвращаюсь с тестом в ванную. Проделываю всё, что нужно, по инструкции.

И сразу же проявляются две очень яркие полоски!

Не может этого быть…

Если беременность не развивается, то вторая полоска должна была совсем пропасть или хотя бы стать ещё бледнее, а не ярче!

Не с чего ей быть такой яркой и чёткой. Если только…

Прикладываю одну ладонь ко лбу, а другую — к низу живота.

А если малыш всё же есть?

Смотрю на своё растерянное отражение в зеркале над раковиной.

Если УЗИ ошиблось, и я всё-таки беременна?

Это бы объяснило тошноту и плохое самочувствие…

Несмелая, будто бы ещё не имеющая права на существование, радость разливается в сердце.

Может быть, мой малыш всё-таки остался со мной… Хоть бы так! Хоть бы он был жив.

Я бы отдала за это всё на свете! Я была бы так счастлива!

Но вслед за восторгом приходит страх и горькое осознание — я не могу сейчас позволить себе рожать ребёнка.

Мне не на что его содержать…

***

Дорогие читатели! Знакомьтесь с историей, участвующей в литмобе:

От Хелен Кир "Вернуть семью. Мы - не бывшие"

https://litnet.com/shrt/x0Fb

Бывший муж слишком хорошо выглядит после того, как украл наш семейный бизнес.

- Ты претендент на вакансию?

- Уже нет, – отлепляюсь от стены. – Работать у вора? Нет. Не хочу.

Грозных леденеет взглядом.

Толкнуть дверь не успеваю. На стык ложится рука бывшего.

- Зарплата пятьсот тысяч. Принимай предложение.
__
Потеряв все, я случайно пришла устраиваться на работу к бывшему мужу. Пришла для того, чтобы у новой пассии появилось больше времени для подготовки их свадьбы. И я бы ушла и не приняла обещанную бешеную зарплату, не стала бы работать с ним, если бы не одно очень весомое «но».

7

Когда приезжает Арина Матвеевна посидеть с Милой, я еду в другую клинику, чтобы сделать ещё одно УЗИ и попасть на приём к врачу.

Всё это платно, разумеется. Но ждать бесплатного приёма в женской консультации в моём случае просто невообразимо.

Трясусь как осиновый лист на ветру, пока жду своей очереди в коридоре.

Так хочу, чтобы беременность подтвердилась! И в то же время боюсь этого…

Что мне делать, если я всё-таки беременна?

Ведь я одна. Арса больше нет рядом. Он не захочет помогать. Вероятно, посоветует избавиться, если приду к нему с этим…

Врач выслушивает рассказ о предыдущем УЗИ и приглашает лечь на кушетку.

Смазывает гелем датчик и вводит его во меня.

Не слишком приятно. Особенно когда доктор крутит им из стороны в сторону.

Низ живота опять начинает ныть.

— У вас тонус… определённо… — сообщает доктор, — это не очень хорошо… но малыш пока в полном порядке…

— Что? — приподнимаюсь верхней частью туловища, чтобы попытаться рассмотреть изображение, выводимое на экран монитора.

Узист улыбается и сама разворачивает его в мою сторону.

— Вот смотрите, — она указывает пальцем на светлую точку среди чёрноты. — Это ваш малыш. Думаю, вашей беременности шесть недель. Предыдущее УЗИ ошиблось. Так бывает, когда срок слишком маленький.

— Он… точно в порядке? — спрашиваю осипшим голосом.

— Давайте-ка послушаем…

Доктор жмёт на какую-то кнопку. Слышится треск, шум, а потом среди этих звуков появляется отчётливый ритм.

— Ну вот, — удовлетворённо заявляет доктор, — сердцебиение уже слышно. Всё хорошо. Нужно только снять тонус.

После УЗИ гинеколог выписывает мне лекарство, чтобы снять тонус, а еще советует побольше лежать и не нервничать.

От направлений на платные анализы отказываюсь.

Вести беременность в частной клинике мне теперь не по карману. Встану на учёт в районную женскую консультацию и сдам все положенные анализы там — по полису ОМС.

Выхожу из клиники окрылённая — мне будто часть меня же самой вернули. Необычное чувство...

Но вместе с тем давят обстоятельства.

Мне никак не выжить одной с двумя детьми. У меня нет ни жилья, ни работы.

А беременность — процесс непредсказуемый. Возможно, у меня будут силы трудиться до самых родов и сразу после. Но вполне вероятно, что нет.

Да и новорождённого младенца не отдашь в детский сад…

Всё может кончиться плохо. Если у нас не останется денег, то в лучшем случае мы окажемся в каком-нибудь кризисном центре, а в худшем — опека просто отберёт детей.

В таком случае, не должна ли я…

Возможно, мне нужно сосредоточиться на том, что по силам?

У моего положения есть одно очень страшное решение. Оно настолько пугает, что я не могу заставить себя даже подумать о нём.

Вытесняю из сознания. Игнорирую.

Но оно есть. Витает в воздухе рядом и ждёт, пока я сдамся.

Не иду сразу домой. Бреду по улицам в толпе прохожих. Ищу выход, которого нет…

Ну не могу я избавиться от своего малыша! Никак…

Он для меня уже живой и родной.

Взгляд натыкается на коробку, стоящую у крыльца продуктового магазинчика.

В коробке, на грязной тряпке, лежит пушистая серая кошка. По ней ползают мяукающие котята. Четыре штуки. Совсем крошки — у них недавно открылись глаза.

Мама-кошка лениво обмахивается большим хвостом, не обращая внимания на то, что её топчут детки.

Вдруг рядом с коробкой приседает молодая девушка с сумкой, набитой, судя по всему, учебниками. Видимо, студентка.

— Ой, какой ты хорошенький… — умиляется она и берёт одного из котят на руки.

Рядом со мной встаёт мужчина в жилетке сотрудника магазина.

— Ну вот, — говорит он, — утром двоих забрали. Сейчас, похоже, третьего унесут. А вы не хотите котёночка взять?

Мама-кошка провожает грустным взглядом своего котёнка, которого действительно уносит девушка.

У меня щемит от этой картины сердце. Мы с кошкой понимаем, что так будет лучше. Девушка позаботится о котёнке. Но всё равно грустно…

— Не могу, — отвечаю мужчине, — в договоре по аренде моей квартиры написано, что животные категорически запрещены.

— Животных запрещают, детей запрещают, — мужчина неодобрительно машет рукой, — они бы и жизнь запретили, да шиш! Не запретишь её — повсюду она. Рождается без их дозволения…

Мужчина усмехается, будто сказал какую-нибудь шутку.

— Точно… — соглашаюсь я. — Не запретишь…

Вот и ответ на мой вопрос.

Нет у меня сил спланировать всё надёжно. Обстоятельства не в мою пользу.

8

Я час брожу по улицам города с телефоном, прижатым к уху, и разговариваю с мамой.

Слёзы постепенно высыхают на щеках.

Мне немного стыдно за то, что выплеснула своё горе на маму, как маленький ребенок. Ведь я взрослая и должна думать о её чувствах. Наверняка моя истерика её напугала.

С другой стороны, ситуация не то чтобы простая…

— Ну всё, Гелечка, решено! — заявляет мама.

— Что решено? — шмыгаю носом.

— Я продаю дом и переезжаю к тебе в город!

— Мам, нет! Это… неправильно… Ты не должна жертвовать своей жизнью из-за меня…

Это вообще больная тема. Мой детский комплекс. Мама никогда не говорила об этом, но дважды два сложить не так уж сложно…

Когда я родилась, мой биологический отец слинял в туман. Ей пришлось бросить учебу в институте и вернуться к родителям до родов.

Ребёнком я была болезненным — простужалась по семь раз в год. И когда мне было шесть, мама вынуждена была отказаться от хорошо оплачиваемой работы, чтобы сидеть со мной на больничном.

Да и с личной жизнью у неё не сложилось. Сама мне как-то сказала, что боялась приводить чужих мужчин в дом к ребёнку.

Получается, из-за меня она не доучилась, работала не на такой престижной работе, которую заслуживала, и не вышла замуж.

Я надеялась, что она поживёт для себя хотя бы сейчас.

Уехала учиться в институт и предложила ей разместить анкету на сайте знакомств. Но мама только отмахнулась от этого.

— Да куда уж мне… — сказала она тогда.

Ладно, личную жизнь за неё никто не организует. Но это ведь не конец света.

Когда я вышла за Арса, он в качестве подарка помог маме продать нашу старую квартиру в панельке и купить небольшой, но уютный и современный дом.

Цветочная клумба под окнами. Да и до города — рукой подать. Идеальное место, чтобы пожить наконец для себя.

И что теперь? Она собралась продать этот дом?

— Ангелиночка, это не обсуждается! — заявляет мама. — Сама подумай! Если ты с детьми приедешь ко мне, то попадёшь в ограничения пригорода. И потом либо не сможешь вообще найти хорошую работу, либо будешь добираться до неё по три часа. Тогда детей будешь видеть только спящими…

— Да, но…

Меня уже гложет чувство вины. И перед детьми, которых я не буду видеть. И перед мамой, у которой опять отбираю её жизнь…

— А если я перееду к тебе, — продолжает гнуть свою линию мама, — то мы, вероятно, сможем купить на деньги за дом какую-нибудь квартиру. У тебя там и с детскими садиками проще. И я смогу с внуками сидеть. А тебе проще будет найти работу!

— Да, но…

Вздыхаю тяжело. Заталкиваю поглубже чувство вины.

— А как же ты, мам? А как же твоя жизнь?

— Ангелина, а что ты мне предлагаешь? — уже строго спрашивает мама. — Клумбы с тюльпанами поливать и в театр по выходным ездить, когда моя единственная дочка пытается без денег и работы с двумя детьми выжить? Ты меня кем считаешь?

— Я просто не хочу быть обузой… — кусаю губы. Перед глазами снова всё плывёт от слёз.

Для мамы в детстве я, очевидно, была именно обузой. Хоть и любимой, судя по всему. Но всё же…

И для Арса, оказывается, тоже. Он давно хотел уйти. Тяготился жизнью со мной.

— Гелечка, ну что за глупости? — мамин тон назидательный, как в детстве. — Ты не обуза. Ты — моя семья, в общем-то. И Милаша — наша семья. И скоро ещё один внук у меня появится. Чего ты ко мне, как к чужой?

Последнее она спрашивает даже с обидой.

— Мам, ну какая еще чужая? Что ты?

Размазываю ладонью слёзы по щекам и снова шмыгаю носом.

— Ну и всё. Значит, решено, — говорит мама.

Через месяц она приезжает к нам с вещами и деньгами от продажи дома.

На новостройку не хватает. Всё-таки цены в городе кусаются. Так что ищем подходящий вариант в старом фонде.

То, что нам нужно, попадается далеко не сразу, но в конце концов нам везёт.

И мама становится обладательницей трехкомнатной квартиры в девятиэтажке.

Двор вполне приличный и чистый. Соседи нормальные. А главное — капитальный ремонт в квартире сделан лет пять назад. Сантехника, трубы и смесители — всё в полном порядке.

Можно переклеить обои — и на этом всё. Идеально для нас.

Я долго думаю над тем, как мне зарабатывать деньги на жизнь. В какую именно сферу податься.

Советуюсь с мамой и в итоге решаю потратить часть денег, переведённых на мой счёт Арсом, на обучение контент-менеджменту в соцсетях.

Этим можно заниматься из дома и до родов, и после. Гибкий график подходит для мамы в декрете. Нет проблем с больничным или тем, чтобы успеть забрать ребенка из садика.

Но и доход зависит, разумеется, от того, сколько часов потратишь на работу. Легких денег нигде нет.

9

Запахиваю края куртки, скрывая от чужого взгляда живот.

Смотрю на Михаила с вызовом.

— Я в разводе с Арсом уже несколько месяцев. Ни один из моих детей не имеет к нему отношения.

Интересно, побежит ли он докладывать моему бывшему мужу о том, что видел? Впрочем, Михаил не из тех, кто треплет языком.

Да и в любом случае — плевать. Я не скрываюсь. Просто знаю, что Арсу это будет неинтересно.

— Ясно-ясно… — цедит Миша, продолжая сверлить меня пристальным взглядом. — Хорошо, что так. Ты об этом не забудь, пожалуйста… потом…

Хмурюсь.

Когда потом? Что значит «не забудь»?

— Ангелина, а как ты вообще? Может, помощь нужна? — взгляд такой, будто не помощь предлагает, а угрожает. — Где вы сейчас живёте?

Отхожу ещё на шаг назад, заслоняя собой маму с Милой.

— У нас всё хорошо, Миша. Спасибо. В помощи не нуждаемся.

— Ладно… я просто хотел поддержать, — усмехается. — С Арса-то всё равно ничего не сдерешь теперь…

— В каком смысле?

До жути странная встреча и неприятный разговор.

— Так мы с ним судимся, Ангелочка, ты не знала? — милейшим тоном интересуется Михаил. — Встрял твой Арс, по самое не балуйся… а всё артачится… просрал компанию, а отдавать законному владельцу желанием не горит…

Миша приподнимает подбородок, и мне становится понятно, кто именно претендует на фирму моего бывшего мужа.

— Увы, мой братец не умеет вести бизнес, — с притворным сочувствием заявляет Михаил, — упрямый слишком… принципиальный… такие рано или поздно остаются ни с чем, если остаются, конечно…

По спине прокатываются холодной волной мурашки. Что за странные намёки?

— Так что, не от Арса? — ещё раз уточняет Михаил.

Качаю головой.

В душе поднимает голову неясный страх. Будто Михаил — угроза.

— Правильный ответ, детка! — холодно заявляет Миша. — Ну удачи, давай…

Михаил уходит, а мы с мамой ещё долго стоим и растерянно смотрим друг на друга.

Что это было?

— Так и надо Арсению! — в сердцах заявляет мама. — Пусть этот скользкий Михаил у него всё отсудит. Гадюки пожирают друг друга…

Я ещё долго отхожу от встречи с троюродным братом Арса. Вот вроде бы та, старая жизнь осталась позади. А всё ещё догоняет вот такими вот приветами из прошлого…

Впрочем, думать о самом Арсе я себе запрещаю. Всё ещё слишком больно.

Живу заботами о сегодняшнем дне. Заканчиваю учебу, обустраиваю быт в новой квартире и готовлюсь к родам.

С работой понемногу начинает складываться.

Появляются первые клиенты, для которых я веду соцсети и пишу посты. Пока это всё, что мне доступно.

Нам далеко не до шика, но на самое необходимое хватает.

В роддом собираюсь по деловому быстро. Складываю скромную сумку без лишних вещей.

Прошлые мои роды проходили в частной клинике под наблюдением самых лучших врачей. С меня там сдували пылинки во всех смыслах.

По полису ОМС сдувание пылинок, конечно, не предусмотрено. Но я этого и не жду. Роддом, в котором мне предстоит рожать, вроде хвалят. Врачи там хорошие и опытные. А это самое важное.

Вечером укладываю Милу спать и говорю маме, что, кажется, скоро пора будет ехать в приёмное отделение.

Поясницу тянет уже часа четыре. Да и низ живота схватывает.

Пока без особой периодичности и не сильно. Но я чувствую, что это не тренировочные схватки.

Иду в душ, затем проверяю, все ли вещи собрала.

Схватки становятся более частыми, но до активной стадии ещё ходить и ходить…

Достаю большой надувной гимнастический мяч, купленный специально для этих целей. Сажусь на него в комнате и принимаюсь покачиваться из стороны в сторону. Это отвлекает от неприятных ощущений. В роддом ехать пока рано. Надо ждать. Качаться и «нагуливать» настоящие схватки.

Мама периодически заглядывает ко мне и спрашивает, нужно ли принести воды или чего-то ещё.

Я отказываюсь от всего и продолжаю раскачиваться.

Заглянув в очередной раз, мама решает помочь мне с отвлечением. Она берёт пульт и включает телевизор. Щёлкает каналы какое-то время, пока на одной из появившихся картинок мы не узнаём… Арса!

— Это ж… чтоб ему… Арсений твой что ли? — спрашивает мама.

— Нежин… — цежу я сквозь стиснутые зубы с раздражением.

Просто именно сейчас, по его вине, из меня снова будет выходить целый человек. В такие моменты хочется, чтобы виновник этого праздника жизни страдал не меньше!

И это правда он.

На экране мелькает фотография моего бывшего мужа. Кадр сменяется лицом диктора, а потом — видео горящего дома.

Нашего дома. Того, из которого Арс выгнал нас вместе с дочерью…

10

— Ангелочка, у тебя воды отошли… — взволнованно шепчет мама.

Она обеими руками прижимает к сердцу дурацкий пульт от телевизора.

— Скорую надо вызывать, — добавляет она.

Звон в ушах не становится тише. Меня разрывает надвое. Часть сознания осталась оглушённой страшной новостью о гибели бывшего мужа. А часть пытается вернуться к реальности. Я даже схваток почти не чувствую. Словно тело стало чужим.

— Да, конечно, скорую…

Смотрю наконец на свои ноги. Мокрые… Действительно — воды…

Собираюсь кое-как. Заглядываю к Миле. Она спит и не подозревает о том, что у нас тут происходит.

Схватки становятся сильнее и чаще, а скорая что-то долго не едет. Через час перезваниваем на станцию. Оказывается — там ЧП. Трубу с горячей водой прорвало, и единственный проезд к нам в микрорайон затопило кипятком.

Машины забили дорогу на подъезде глухой пробкой. Бригаде медиков до меня никак не добраться…

Да что ж такое!

В скорой предлагают нам попробовать перебраться через пробку пешком. А там уж машина подхватит.

Надевая сапоги и куртку, думаю о том, что если бы роды с застрявшей скорой и гибель Арса случились в разное время, то я сошла бы с ума от каждого из этих событий.

А так мне некогда. И сил переживать нет.

И вообще роды вводят женщину в изменённое сознание. Особое. Откуда-то есть силы на то, чтобы идти ночью в эту неизвестность.

Мама пытается поспеть за мной.

— Останься с Милой, — прошу я, — а то она проснётся и испугается, если никого не будет.

— С ума сошла? — возмущается мама. — Я тебя одну не отпущу! До скорой вместе пойдём! А то что мне гадать предлагаешь, дошла ли ты или под кустом лежишь где-нибудь по дороге и как бездомная кошка рожаешь?

Угу. В коробке у входа в супермаркет…

— Я дойду!

Выходим вместе на лестничную клетку. Я вызываю лифт.

— Я тебя одну никуда не отпущу!

Дверь соседней квартиры приоткрывается, и из неё выглядывают двое. Мужчина и женщина. Молодые. Парочка, наверное.

— Не надо рожать под кустом! — заявляет мужчина. — Мы такого безобразия не потерпим.

— Извините, — говорит девушка с тёмным каре, — просто вас слышно было… вот мы и выглянули проверить, вдруг помощь нужна…

— Спать вам не даём, простите, — стискиваю зубы и опираюсь рукой о стенку.

Накатывает очередная схватка.

— Я могу вас проводить до скорой, — мужчина исчезает на миг за дверью, а потом выходит на лестничную клетку уже в куртке.

Неловко, конечно, беспокоить посторонних людей. Но помощь, пожалуй, мне правда нужна.

— Мам, останешься тогда с Милой? — прошу я.

— Хорошо, — неохотно и с сомнением уступает мама.

Смотрит с подозрением на соседа. С виду он крепкий и высокий. Уж как-нибудь сможет дотащить меня, если что…

— Проходите! — соседка берёт мою маму за плечо и тянет к нам в квартиру.

— Игорь мне обязательно позвонит, когда они доберутся.

Мама с темноволосой соседкой скрываются за нашей дверью.

— Спасибо, Игорь, — искренне говорю я.

— Да ну что вы, Ангелина, кто же бросит женщину в такой ситуации! — отмахивается и улыбается.

— Извините, я думала, мы не знакомы. Не помню, чтобы представлялась…

Может, мы уже разговаривали? Раньше я на память не жаловалась…

Игорь улыбается еще шире.

— Да нет, не знакомы ещё. Просто вас часто через стенку слышно. Стены же тонкие. Вот я и запомнил уже ваше имя.

— Да? А мы вас совсем не слышим…

Мне становится вдвойне неловко. Получается, мы шумные соседи, которых все слышат…

— Мы с Ренатой тихие, — отвечает на это Игорь.

Он берёт меня под локоть и помогает зайти в подъехавший лифт.

От соседа исходит такая уверенность и спокойствие, что я тоже немного успокаиваюсь. Всё будет хорошо.

Мы вместе выходим на улицу и начинаем медленно идти в сторону проезда.

Там действительно узкое горлышко. Железнодорожный проезд и вечная пробка. По-другому к нашим домам на машине не добраться. А вот пешком можно обойти.

Судя по часам на телефоне, мы идём всего сорок минут. А мне кажется, что вечность. Схватки становятся такими мощными, что на их пике мне уже трудно стоять. Сознание мутнеет.

Игорь постоянно звонит то своей Ренате, то скорой, с которой он по дороге связался, то ещё кому-то.

Через пути он переносит меня на руках. А там уже и машина нас ждёт. Скорая включила маячки, чтобы мы сразу её заметили.

Игорь доносит меня на руках прямо до машины.

А дальше — короткая поездка до ближайшего роддома. И, минуя приёмное, меня сразу везут в родблок. Потуги чувствую, ещё не успев перелезть с каталки на родильное кресло.

11

Вместе с новорождённым сыном я лежу в роддоме ещё двое суток.

Успеваю ужасно соскучиться по Милаше за это время. Как там моя двухлетняя ягоза?

Мама звонит по десять раз в день и очень волнуется.

А я занимаю себя тем, что сутки напролёт читаю в интернете всё, что могу найти о гибели бывшего мужа.

Оказывается, недавно большая часть его активов перешла по суду каким-то мутным компаниям. Ходят слухи, что эти фирмы связаны с Михаилом.

Остальная часть имущества в скором времени достанется Михаилу по наследству. Мать Арса, давно живущая в другой стране, почему-то отказалась от своей части наследства…

Всё это выглядит не очень красиво. И взрыв дома никак нельзя назвать несчастным случаем.

Там нашли следы взрывчатых веществ. Видели чужих людей…

Вот только следствие почему-то подозревает совсем не Михаила… Они задержали одного из бывших партнёров Арса…

Бред! Я помню этого человека — он и мухи не обидит!

Ну а Арс не заслужил того, что произошло! Да, со мной он повёл себя как мудак. Но такая смерть…

Я сгрызла все ногти на руках, пока капалась в новостных чатах и пересматривала все видео с места событий.

Слава Богу, хоть тело не показали — я бы с ума сошла, увидев Арса… мёртвым…

Неожиданно в день выписки встречать меня приходит не только мама с Милашей. Вместе с ними я вижу Игоря и Ренату!

Я очень удивляюсь этому. А тем временем Рената целует меня в щеку, как старая подруга, и поздравляет с рождением сына.

Игорь дарит букет цветов и тортик акушерке, вынесшей по традиции ребёнка.

А она, видимо, не разобравшись в ситуации, принимает его за отца и уверенно передаёт малыша.

Сосед принимает свёрток с младенцем с таким испуганным лицом, будто ему бомбу всучили.

— Поздравляю, папаша! — Рената хлопает Игоря по плечу и усмехается.

— Давай я его заберу…

Подхожу и забираю у Игоря ребёнка.

Неловко-то как…

— Вот так придёшь посмотреть на ребёнка, которому помог родиться, а тебя уже в бати припахали! — смеётся Игорь.

Кажется, его позабавила ситуация.

Мы вместе едем домой. Причём на машине Игоря.

Ну как вместе? Рената ещё раз целует меня в щеку и убегает со словами, что закажет такси, потому что не поместится.

На переднее сиденье своего скромного седана сосед усаживает маму, а сзади располагаюсь я с детьми.

Причём у Игоря откуда-то находится автокресло для Милы и автолюлька для малыша.

— В такси подрабатываю, — объясняет он. — Так что всегда с собой в багажнике эти кресла таскаю.

— Спасибо вам, Игорь, — говорю я, когда мы оказываемся в квартире. — И за то, что до скорой добраться помогли, и за то, что сегодня до дома доставили.

— Да не за что… — засовывает руки в карманы, глаза отводит. — Не чужие же люди… соседи всё-таки…

Вот как… Я, признаться, относилась к жильцам многоквартирного дома как к незнакомцам. Может, потому что мы переехали совсем недавно. А может, потому что подхватила дурную привычку почти всех жителей мегаполисов.

Здесь рамки мира для человека ограничиваются им самим, его работой и той семьёй, что умещается в стенах дома.

— Игорь, вы очень хороший человек, — решаюсь преодолеть неловкость и по-дружески обнимаю соседа.

Очень скоро в дверь звонит Рената с ещё одним букетом цветов для меня и коробкой пирожных для чаепития.

Пока сынок уснул, а Мила смотрит мультик, сажусь вместе со всеми за стол на кухне.

Пахнет чаем с листом чёрной смородины и сливочным кремом.

— Ангелочка, а ты ведь можешь заявить права на наследство, — говорит вдруг мама. — Арсения уже, к сожалению, нет. И ваши с ним ссоры остались в прошлом. Но дети-то его. И они имеют право на наследство. Пускай ещё раз проведут ДНК-экспертизу Миле и заодно сыночку вашему…

Мама ставит свою чашку на блюдце и откашливается, будто подавилась.

— Пока не закопали… Арсения… — добавляет она.

***

Дорогие читатели, знакомьтесь с историей литмоба:

От Ирины Корепановой "Вернуть семью. Цена предательства"

https://litnet.com/shrt/VrmF

12

Мама выглядит уверенной в своей правоте.

Так и есть. Арс — отец моих детей. И они имеют право…

Вот только в этом мире не всё так просто. Иногда за то, на что имеешь право, приходится бороться.

А есть ли у меня или у мамы силы бороться за деньги Арса?

Думаю, нет.

Ведь дело не только в ДНК-тестах. Что будет, если мы их сделаем и докажем родство?

В памяти всплывает предостережение троюродного брата бывшего мужа, Михаила. Он сказал, чтобы я помнила о том, что мои дети не от Нежина. И это звучало как угроза, непонятная мне тогда.

Может, поэтому сейчас моя интуиция вопит о том, чтобы держаться от всего этого в стороне.

— Мам, это не лучшая идея…

— Почему? Ангелина, ты же мать и должна защищать интересы своих детей!

— Я и защищаю… детей…

Обхватываю ладонями тёплую чашку с чаем. Стучу по ней пальцами.

Как объяснить всё маме, если я и сама толком ничего не понимаю? Действую чисто на инстинктах, которые велят держаться подальше от наследства мужа…

Я ведь не знаю наверняка, причастен ли Михаил к смерти Арса. Может, это только домыслы и слухи…

Маму моя невнятная позиция не устраивает. Она недовольно качает головой.

— Вообще-то, ребёнок, рождённый меньше чем через девять месяцев после развода, автоматически запишется на бывшего мужа! — заявляет она. — Так что это не тебе придётся доказывать его родство с Арсом, а его адвокатам предстоит доказывать обратное!

— Точно… — шепчу озадаченно.

Об этом я не подумала. И, возможно, это большая проблема…

— Нужно что-то придумать… как-то избежать этого… — бормочу, задумавшись.

— А зачем? — спрашивает Рената.

Вздыхаю. Ладно, какой смысл что-то скрывать? Это не тайна.

— Затем, что гибель Арса — это не несчастный случай, — перевожу взгляд с мамы на Ренату и обратно. — И я не верю, что виновен тот человек, о котором говорят по телевизору. Мам, ты же помнишь ту встречу с Михаилом в магазине… Что если это он убил Арса ради наследства?

Мама изумлённо выдыхает и остаётся сидеть с открытым ртом.

— И что тогда будет, если я сделаю наших детей законными наследниками? — добавляю очень тихо.

— Ангелочка, но они же братья… — возражает мама.

— И что? — встревает Игорь. — Только маньяки убивают незнакомцев. Остальные убийцы убирают тех, кто им мешает, и это часто родственники. Я вот верю в такую теорию.

— И что же делать? — спрашивает Рената.

Пожимаю плечами.

— По документам Мила больше не дочь Арса, — сердце ёкает от этой лжи, — осталось как-то обезопасить моего сына…

— Игорь, — Рената толкает парня в плечо, — а давай мелкого на тебя запишем?

Сосед меняется в лице. Моргает растерянно, глядя на девушку.

— Как это? — спрашивает он.

— Да брось, — Рената машет рукой. — Жалко тебе, что ли? Это же для безопасности ребёнка. Через год-другой откажешься от отцовства через суд, когда всё уляжется.

Тут уж у меня открывается от удивления рот.

Странные они. Вроде вместе живут. На брата и сестру не похожи. Кажется, что пара. Но никаких обнимашек или других проявлений близости я между ними пока не заметила.

А теперь вот это…

— Слушайте, не надо ради нас идти на такие жертвы, — торопливо говорю я, — это слишком, наверное…

— Почему? — не понимает Рената. — Разве ты не хочешь защитить детей? Я предлагаю реальное решение проблемы. И ничего ведь делать практически не надо. Просто пару бумажек подписать…

— В самом деле, — подхватывает Игорь, — Ангелина, давай так и поступим!

— Но… а вас это не смущает? — перевожу взгляд с Ренаты на Игоря.

Тот улыбается и качает головой.

— А если слухи пойдут по дому… — обращаюсь к Ренате. — Ну что, мой сын от Игоря… Разве тебе не будет неприятно?

— Да плевать на слухи! — не моргнув глазом заверяет Рената. — Я не ревнивая. Безопасность детей важнее.

Меня терзают смешанные чувства.

С одной стороны — это действительно выход. Простой и надёжный. Думаю, Михаил удовлетворится липовой записью в свидетельстве о рождении. Он получит через наследство деньги Арса и забудет про нас.

Но с другой стороны…

Много ли людей, для которых чужие дети важнее своего комфорта и репутации?

Я могу представить мало женщин, которые предложили бы то, что предложила Рената…

А уж мужчин, согласных на такую аферу без выгоды для себя, и подавно не найдёшь…

Но разве у меня есть выбор?

Сомнительный план лучше, чем никакой…

— Хорошо, — выдыхаю, решившись. — Спасибо вам! Это очень много для нас значит. И я буду очень вам обязана, ребята.

13

— Мам, посидишь с детьми? Мне нужно кое-куда съездить…

Полночи не спала, думая о похоронах Арса.

Раз уж он даже не снится мне — нужно съездить. Сказать «прощай».

Я не успела забыть бывшего мужа и вычеркнуть его из сердца. Слишком мало времени прошло с нашего расставания.

Я была обижена, даже раздавлена тем, как он меня бросил… Может, посмотрю на его могилу — и смогу отпустить эту боль?

— Посижу, — отвечает мама. — А куда это ты собралась?

Виновато отвожу глаза.

— Мама Арса написала, что его сегодня хоронят… Попросила сфотографировать могилу…

Мы только встали. На часах — восемь утра.

— Что это за мать такая, что даже на похороны собственного сына не может приехать? — ворчит мама. — Не понять мне этих богатеев, Ангелина, бездушные они… Что эта… мама… что Арс твой. Не надо было за него выходить…

Мне от её слов становится горько.

Не могу я вот так взять и забраковать прошедшие годы. У меня дети, между прочим, родились от этого человека. А своих детей я люблю безмерно.

И даже черты бывшего мужа, угадываемые в них, ничуть не умаляют моей любви.

Вспоминаю, куда собралась ехать.

Арс будет там. Лежать в земле. А может, я увижу его до того, как заколотят гроб… И никак-никак это уже не исправить.

Душу переворачивает. Накатывает холодная волна ужаса.

Я так не хочу верить в это! Хочу продолжать тихо ненавидеть живого Арса.

Это, между прочим, было моим топливом.

Я так старалась справиться с той ситуацией, в которой он меня оставил, мысленно представляя, как в будущем буду смотреть на него сверху вниз.

Я планировала научиться хорошо зарабатывать, вырастить его детей отличными людьми и, может быть, даже ещё раз выйти замуж.

И всё это ради того, чтобы утереть нос бывшему мужу!

Чтобы он когда-нибудь увидел, как мы хорошо живём без него…

На глаза наворачиваются слёзы — и я даже не слышу трель дверного звонка. Мама сама идёт открывать дверь.

— Доброе утро! — на кухню, где я сижу и страдаю о том, что не смогу теперь доказать что-то Арсу, заходит Игорь.

— Доброе… — улыбаюсь рассеянно.

Зачем он пришёл к нам в такую рань?

— Ангелина, ну мы как, поедем сегодня документы на ребёнка оформлять? — спрашивает сосед.

Он прочищает горло кашлем и сцепляет руки в замок. Видно, что ему неловко. Однако отказываться от своего предложения он, очевидно, не намерен.

— Прости, нужно было написать тебе или Ренате… сегодня не получится.

— Что-то случилось? Ты плачешь? — на лице Игоря появляется озабоченное выражение.

— Что? — смаргиваю слёзы. Быстро стираю их кончиками пальцев. — Нет… просто…

— О муже думаешь?

Сосед подходит ближе и кладёт ладони на мои плечи в поддерживающем жесте.

— О бывшем муже… — отвожу глаза.

Мама не вернулась с Игорем на кухню. Видимо, услышала, как кто-то из детей проснулся, и пошла к ним в комнату.

— Если честно, меня восхищает то, как ты справляешься — ты сильный человек, — мягко говорит Игорь.

Поднимаю на него глаза — но тут же жалею об этом. Становится слишком неловко стоять вот так близко и смотреть на чужого мужчину.

— А ещё ты очень красивая… даже когда расстроена…

Улыбается широко и открыто.

А я хмурюсь.

Что это ещё такое? Он же с Ренатой! Зачем отвешивает мне комплименты у неё за спиной?

И тут, словно почувствовав неладное, в кухню заходит соседка. В коридоре она что ли стояла? Или просто позже пришла…

— Алё! — восклицает она. — Игорёк, дорогой, ты ничего не попутал?

Сосед убирает руки с моих плеч. Отходит на шаг.

— Просто поддержать хотел… — бормочет он. — Не начинай, ладно?

— Как скажешь… — цедит сквозь зубы Рената.

В который раз думаю, что они странные. Соседка не выглядит обиженной или уязвлённой. Она отчитала Игоря хладнокровно и коротко.

И теперь готова сменить тему.

— Какие планы? — спрашивает она. — Поедешь с Игорем оформлять свидетельство о рождении?

— Нет, — качаю головой, — мне нужно съездить… в общем, сегодня похороны Арса, и его мама попросила сфотографировать для неё его могилу.

Рената и Игорь переглядываются.

— И ты согласилась?

— Ну… мне и самой хотелось бы… посмотреть…

Сглатываю через спазм в горле. Тяжело вздыхаю.

— А то не верится… — добавляю тихо.

— Нет! — неожиданно категорично заявляет Рената. — Нельзя. Ты же сама говорила, что вас не должны ассоциировать с Нежиным.

14

Нас с Игорем действительно не пускают на кладбище.

Территория оцеплена. У охраны не было распоряжений пускать к господину Нежину какую-то там бывшую жену.

Я бы не знала даже, куда ехать, но Игорь каким-то чудом нашёл информацию о похоронах в одном из новостных пабликов.

Пришлось довериться этому и ехать практически наобум.

Ну вот, мы нашли нужное кладбище. А дальше хода нет.

Стоим возле машины Игоря за воротами. Он курит, прислонившись спиной к автомобилю. Я отошла на пару шагов и всматриваюсь в уходящие вдаль ряды крестов на заснеженной земле.

На кладбищах всегда так спокойно и тихо…

Кутаюсь в куртку. Скоро наступит весна, но пока ей совсем не пахнет. Сугробы лежат по колено, а голые ветки деревьев тянутся в серое небо.

Как сейчас землю-то копают?.. Она же мерзлая вся. Как камень.

Как он в ней лежать будет?

Я не понимаю, почему меня это волнует — ведь Арсу уже точно всё равно. Ему не холодно и не жарко. Потому что его нет…

В замерзшем носу начинает щипать. Шмыгаю. Стараюсь не думать о том, как умер Арсений.

И почему одиночество, в которое толкнул меня сам Арс, ощущается теперь в два раза тяжелее?

Если бы я была поумнее, сейчас мне было бы плевать…

— Хочешь, уедем отсюда? — Игорь пристально смотрит мне в глаза.

Затягивается и выпускает дым, не отводя взгляда.

— Нет, давай дождёмся, как планировали, конца церемонии, — прошу я. — Потом найдём его могилу и сделаем фотографию.

Дело не только в просьбе матери Арса. Мне нужно увидеть это место своими глазами. Иначе так до конца и не смогу поверить…

— Иди тогда в машину, грейся, сейчас мотор заведу, — говорит Игорь, выкидывая докуренную сигарету.

Ещё два часа мы то выходим из салона на воздух, то греемся печкой внутри.

— Весь бензин потратили, — бурчу с досадой, глядя на индикатор уровня топлива. — Я оплачу тебе расходы, ладно? А то неудобно…

— Неудобно в кармане зонтик открывать, — отвечает Игорь. — А я с тебя денег не возьму, Ангелина. Не бойся — не обеднею.

Потом люди начинают уезжать с церемонии. К воротам подъезжают дорогие автомобили с водителями. Женщины и мужчины с мрачными лицами садятся в них, чтобы вернуться к своим жизням. У них будет завтра и послезавтра. А у Арса — нет…

Глаза увлажняются слезами, но разреветься я не успеваю.

Замечаю идущего к воротам Михаила в сером пальто и резко отворачиваюсь — чтобы он меня не узнал. Не хочу с ним говорить. Да и боюсь его, если честно.

Игорь будто читает мои мысли — делает пару шагов и заслоняет меня собой от взглядов выходящих с территории кладбища людей.

— Ну что, пошли? — зовёт он через какое-то время. – Оцепление сняли.

И мы идём вместе искать могилу Арса. Проходим по свежим следам на заснеженных дорожках. Пару раз сворачиваем не туда и плутаем, но в конце концов добираемся до своей цели.

Здесь вся земля утоптана ботинками. А свежая могила завалена роскошными венками.

Ну вот. Он тут. Я это увидела.

Читаю выгравированную надпись с именем Арса — и начинаю всхлипывать.

Снова и снова.

Никак не могу заставить себя остановиться. Сердце изнутри выжигает. Больно и страшно.

— Я думал, ты на него зла, — говорит Игорь.

— Так и есть, — шмыгаю носом.

Стираю с щёк тыльной стороной ладони выкатившиеся слезы, и мокрую кожу тут же кусает мороз.

— Чего тогда убиваешься? — допытывается Игорь.

Судорожно вдыхаю.

— Всё. Не рыдаю больше. Прошло. Поехали домой.

— А фото?

— Ах, да…

Пока лезу в карман за телефоном, Игорь достаёт свой и шустро щёлкает меня на фоне всех этих венков.

— Меня-то зачем? — возмущаюсь я.

— Да так… пусть будет…

Прячет телефон в карман куртки и разворачивается к выходу.

— Я тебя там подожду, — добавляет на ходу, — в сторонке.

А чего меня ждать? Не стану же я рыдать, обняв надгробие на могиле выгнавшего меня с детьми из дома бывшего мужа.

Не стану ведь?

Так! Всё! Быстро сделала, что нужно — и ушла.

Арсу мои чувства при жизни не нужны были, а уж сейчас — и говорить не о чём.

Фотографирую могилу Арса на свой телефон и дорожку к этому месту. Сразу посылаю всё это маме Арсения.

В ответ — ничего. Ну ладно…

— Прощай, Арс… — шепчу в тишину.

И всё равно не могу поверить. Будто там кто-то другой…

Домой едем в тишине.

15

— О ком ты? — невозмутимо спрашивает Рената.

Она издевается?

— К коляске подходил мужчина!

— Разве?

— Рената!

Девушка шмыгает красным от мороза носом.

— Ах, да! Точно… — Рената натянуто улыбается. — Это был просто прохожий, Ангелина. Чего ты распереживалась?

Она не понимает? Или делает вид?

Спокойствие Ренаты заставляет меня чувствовать себя сумасшедшей. Может, я и правда накрутила себя?..

Ну нет…

— Зачем прохожему разглядывать чужого незнакомого ребенка? — не унимаюсь я. — Он чуть голову в коляску не засунул! Я видела!

Рената пожимает плечами и поправляет шапку на голове.

— Я не знаю, Ангел… Подошёл, сказал, что ребенок очень милый, наклонился, показал козу и пошёл дальше. Что в этом такого?

— Не называй меня так! — моментально ощетиниваюсь.

Ангелом называли меня только Арс и мама в детстве. Я чувствую себя маленькой и слабой, когда ко мне так обращаются…

Беру ручку коляски одной рукой, другой хватаюсь за Милу и начинаю идти к дому. Рената остаётся стоять у меня за спиной, но через минуту догоняет.

— Слушай, извини, — примирительно говорит она. — Понимаю твоё беспокойство. Мне следовало отогнать того типа.

Поджимаю губы.

— Не сердись, ладно? — не отстаёт Рената. — Я бы ни за что не дала ребёнка в обиду!

— Ладно, — смягчаюсь я. — Мир.

Первый запал страха и злости проходит, и я начинаю сомневаться, что веду себя адекватно. Наверно, в ситуации действительно не было ничего уж такого криминального. Незнакомые люди на улице действительно иногда проявляют симпатию к чужим детям. Просто из вежливости.

Правда, чаще всего это делают женщины, а не мужчины…

***

Вечером Рената и Игорь заходят к нам в гости с большим пакетом фруктов и тортиком.

— Вот, это примирительная вкусняшка, — заявляет Рената, водружая коробку с тортом на стол. — Ещё раз извини за тот случай на улице. Я не хотела, чтобы ты нервничала.

— А это презент от друзей, — Игорь достаёт из пакета связку бананов и сетку с мандаринами. — Мне коллеги передали, но слишком много. Мы с Ренатой столько не съедим, так что решили поделиться.

— Спасибо… — забираю со стола фрукты и быстренько мою их в раковине, пока Мила не схватила немытые. — Но торт не обязательно было покупать… мы же и так помирились.

— Угу… — Рената достаёт из кармана складной перочинный нож и разрезает им пластиковую ленту, обмотанную вокруг коробки с тортом. — Ставь чайник, и давай лопать!

— У-у-х ты! — Мила, крутящаяся под нашими ногами, хлопает в ладоши. — Дай мне!

Она тянет руки к ножу в руках Ренаты.

Господи… откуда у этой женщины в кармане столько всякой всячины? Вот уж не типичная личность…

Рената одним уверенным движением складывает нож и протягивает его Миле. Я порываюсь было остановить это безобразие, а потом соображаю, что у двухлетнего ребенка никак не хватит сил, чтобы открыть нож и пораниться.

Но на Ренату всё равно бросают недовольный взгляд. А она виновато улыбается и поднимает вверх ладони, сдаваясь.

Затем мы садимся за стол пить чай.

Я уже отошла. Настроение вернулось в норму, а паранойя успокоилась. Мы весело болтаем и договариваемся с Игорем о том, когда поедем делать документы на малыша.

Он всё ещё готов стать фиктивным отцом моему сыну, и это очень-очень много значит в нашей ситуации.

— А давайте сфотографируемся вместе? — предлагает Рената.

Она достаёт свой телефон, включает камеру для селфи, придвигается ближе ко мне и Миле и жмёт на кнопку.

Поднимает руку выше, чтобы сфотографировать с другого ракурса.

А затем встаёт и отходит от стола.

— А теперь без меня, — она переключает камеру во фронтальный режим и ловит в кадр меня, Милу и, наверно, сидящего сбоку Игоря. — Супер!

— А теперь я вас! — тянусь и забираю у неё из рук телефон.

— Да ну… — Рената пытается вернуть свой сотовый обратно.

— Почему? Чего ты всё время нас щелкаешь? Давай хоть пару снимков тебя и Игоря сделаем!

— Иди сюда, дорогая… — Игорь раскрывает объятия.

Рената почему-то морщится, но всё же подходит к Игорю. А поскольку стула рядом с ним нет, ей приходится сесть к своему парню на колени.

— Ну вот, отлично… — бормочу я, делая снимки. — И ещё вот так…

Фотографирую их вблизи.

Свет от люстры подсвечивает занавеску за спинами ребят, и на фотографии это создаёт интересный эффект.

— Круто получилось… — хвалю сама себя.

Мне так понравился снимок, что я хочу полюбоваться на него ещё раз. Сворачиваю камеру и жму на кнопку галереи в телефоне Ренаты.

16

— Ангелина, ты не нервничай, ладно… — Рената плавно вытягивает свой сотовый из моих рук, словно он какое-нибудь оружие типа пистолета, — всё в порядке…

— Что в порядке? — спрашиваю грубо, хватаю Милу и поднимаю её на руки.

Мама с малышом сейчас в комнате. А то бы я и их схватила в охапку.

— Ты следишь за мной! Зачем? — смотрю Ренате в глаза.

Та отводит взгляд и ерошит волосы на затылке пальцами, будто пытается придумать ответ поправдоподобнее…

Но меня придуманные ответы не устроят!

— Вас послал Михаил, да? — цежу, не сводя взгляда с этой сладкой парочки. Уж ясно, что они заодно, если живут вместе. — Ты поэтому согласился записать на себя ребёнка? — спрашиваю Игоря. — Это идея Михаила?

— Нет, Ангелина, ты всё не так поняла… — Игорь подскакивает с места и подлетает ко мне за один шаг. — Не знаем мы этого Михаила. И мы не враги, тебе честно…

— Не подходи! – отступаю на шаг назад. — Соседи не сталкерят друг друга как маньяки! Зачем фотографировать каждый мой шаг?

Рената поджимает губы. Видимо, никак не может придумать оправдание.

— Ладно, — выдыхает Игорь, — мы тебе расскажем, только это… личное…

— В смысле? — спрашиваю сердито.

— В смысле — больная тема, — Игорь невесело улыбается. — Рената немного… помешана на тебе…

— А? — Они меня совсем за идиотку держат…

— Ну то есть — на тебе и детях, — сбивчиво объясняет Игорь, — понимаешь, мы тоже хотим завести ребёнка, но всё никак не получается… А Рената очень хочет. Раньше она в интернете целыми днями сидела, читая форумы для беременных, а когда здесь поселилась ты, она как бы… переключилась…

Перевожу недоверчивый взгляд на девушку — и та поспешно кивает.

— Угу… очень хочу, но… никак…

— Ну не кори ты её за зависть! — просит Игорь. — Не злись, пожалуйста… Рената просто немного… как бы… живёт твоим счастьем… понимаешь?

И Рената, и Игорь смотрят на меня с виноватыми улыбками.

— Если это правда, Рената, то мне жаль… — говорю я.

Не могу до конца поверить в это объяснение, но… такое ведь может быть. Желание иметь ребёнка бывает очень сильным, и если не выходит — то это настоящая драма…

— Ну вот так… — Рената разводит руки в стороны, вроде как признаваясь в том, что её раскрыли, — извини, Ангелина, мне стыдно, я знаю, что жить чужой жизнью неправильно…

Блин.

Теперь мне стыдно за то, что расковыряла больную мозоль человека. Хотя внутренний голос не согласен поверить на сто процентов.

Вместе с Милой на руках порывисто обнимаю Ренату.

— У вас обязательно всё получится! — обещаю я.

— Угу, — Рената обнимает меня в ответ. — Спасибо, Ангелина.

Допиваем чай в неловкости, а потом ребята уходят к себе. У меня остаётся двойственное впечатление от этих разборок. С одной стороны, мне стыдно — если Игорь сказал правду, то я очень сочувствую Ренате. Но с другой стороны…

Видимо, паранойя уже въелась в мой мозг навсегда. Повсюду чудится подвох, и выключить подозрительность не получается.

Логика подсказывает: если бы Игорь с Ренатой были моими врагами, то не стали бы столько помогать. Зачем им это?

***

Когда укладываю детей спать на ночь, решаю сесть поработать. Деньги на меня с неба не падают, так что отдыхать в декрете не выйдет.

Пока загружается ноутбук, иду заваривать чай, но обнаруживаю, что заварка закончилась. Пара чайных листочков грустно перекатываются по дну банки.

— Мам, я спущусь в магазин за чаем! — накидываю в коридоре куртку прямо на домашнюю одежду. Штанины брюк заправляю в сапоги. Видок тот ещё, конечно, но кому какое дело?

Внизу у нас есть небольшой магазин с самым необходимым. Заварка там точно есть.

Открываю дверь подъезда и выхожу на улицу. Уже давно темно, но фонари хорошо освещают двор. Поднимаю воротник куртки повыше, чтобы не задувало, втягиваю голову в плечи.

Прохожу вдоль дома, ныряю в магазинчик и через пару минут выхожу уже с заветной пачкой чая в руке.

Через дорогу, на другой стороне улицы, под фонарём стоит высокий мужчина. Он похож на того, кто подходил к коляске сегодня… Кажется, что одет в ту же куртку и шапку…

Не успеваю рассмотреть лицо, как неизвестный мужчина отворачивается и начинает уходить. Вот только меня вдруг простреливает узнаванием!

Быть того не может…

Я с ума схожу, должно быть… Этот незнакомец напоминает мне… Арса! Его рост, комплекция… как будто бы даже в чертах лица, которые я на самом деле не видела, есть совпадение…

Срываюсь с места, не глядя под ноги и на дорогу, хочу догнать. Руки начинают трястись, а ноги наливаются свинцом. Но это меня не останавливает! Поскальзываюсь на подтаявшем снегу, взмахиваю руками, чтобы не упасть, но шага не сбавляю!

Спина мужчины всё удаляется и удаляется. Мне начинает казаться, что это сон. Кошмар. Что я преследую призрак — и поэтому никогда не смогу его догнать.

17

На следующий день Рената заходит к нам на чай одна.

— А где Игорь? — спрашиваю я и сразу прикусываю язык.

Мне стыдно за наши вчерашние объятия в подворотне. И хоть с моей стороны не было дурных намерений, я всё равно чувствую себя виноватой перед Ренатой.

Обниматься с чужим мужчиной — не самый правильный поступок. И не важно, в каком эмоциональном состоянии это случилось.

Вот как это со стороны Ренаты выглядит? У них с Игорем явно кризис в отношениях. Ребёнка не получается родить, а тут одинокая соседка с детьми, к которой Игорь проявляет внимание.

На месте Ренаты мне было бы больно видеть такое.

— А-а-а… — соседка отмахивается, — он… в магазин ушёл.

— Ладно. Рената, извини, что спрашиваю, но у вас всё в порядке?

Мы сидим за столом на кухне. Соседка держит в одной руке чашку с горячим чаем, а в другой — крутит отломанную от плитки дольку шоколада.

— У нас, Ангелина, всё сложно, но с этим ничего не поделаешь, — неопределённо отвечает Рената.

В течение следующей недели мы с ней и детьми ходим вместе гулять или сидим у нас в гостях практически каждый вечер, а вот Игорь так и не появляется.

Мне неловко спрашивать о нём, но в конце концов я всё же решаюсь:

— Игоря давно не видно… — замечаю я.

— Он на работу устроился, — отвечает на это Рената.

Ещё через неделю напоминаю ей о том, что мы так и не оформили документы на ребёнка. Если Игорь передумал, то ничего страшного, просто мне уже пора делать свидетельство о рождении. Сроки поджимают…

Я могу оставить прочерк в графе отец. Наверно, это тоже всех устроит.

— Игорь в командировке, — говорит Рената, — подожди, пока он вернётся через пару дней, и тогда всё оформите, как договорились.

Но ни через пару дней, ни через неделю Игорь так и не объявляется.

Я спрашиваю Ренату о нём снова — и она выдаёт следующее:

— Мы расстались. Извини, не успела рассказать. Наверно, тебе всё же придётся получать свидетельство о рождении без него…

— Не страшно, — я обнимаю Ренату, которую уже стала считать подругой. — И мне очень жаль… ну… что вы расстались.

— Сам виноват! — в голосе Ренаты слышится осуждение. — Границ не видит вообще, придурок…

Мне кажется, что это она обо мне с ним… Становится неловко. Чувство вины встаёт в горле комом.

— Надеюсь, это не из-за меня… — выдавливаю я.

Рената усмехается.

— Из-за тебя, конечно, — она смотрит на меня с ироничным прищуром, но кажется без обиды, — всё всегда происходит из-за таких, как ты…

— Каких это? — спрашиваю я, сгорая от неловкости.

— Красивых, нежненьких принцесс! — Рената сцепляет руки в замок, вытягивает их и потягивается на мужской манер, — эх… почему я совсем не такая?

— Ты красивая… — выпаливаю с чувством, — и я бы наоборот хотела быть такой, как ты… сильной!

— Не, такой как я лучше не надо, — заявляет Рената, — видимо, каждому своё. Тебе бы, может, чуть-чуть шкуру потолще нарастить, Ангелина, а то ты слишком… тонкокожая… любой запросто обидит — и это не дело, конечно.

***

Так мой малыш всё-таки становится официально безотцовщиной. Оформляю ему свидетельство о рождении без Игоря, и Арса, естественно, не упоминаю.

Когда в гости заходит Рената, она требует показать полученный документ. Вчитывается в него и переводит на меня свой фирменный ироничный взгляд.

— Ты назвала сына Арсением? — спрашивает она.

Краснею и отвожу глаза.

— Вот такая вот я дурочка, — усмехаюсь грустно, — глупо да? Он меня из дома беременную с ребёнком на руках выгнал, а я его… забыть не могу…

— Не глупо… — Рената пожимает плечами, — в твоём случае не глупо, Ангелина.

Не совсем понимаю, что она хочет этим сказать. Что я вот такая вот размазня, и поэтому от меня можно было ожидать такого поступка?

Ну и ладно. Размазня. Дурочка без гордости.

Но это сын Арса — и мне хочется, чтобы у него было что-то от отца… Хоть имя — раз уж фамилия покойного мужа для нас под запретом.

А ещё я, кажется, всё-таки схожу понемногу с ума.

Моя паранойя так и не собирается проходить. Хотя никто из родственников Арса нас больше не беспокоил — мне всё равно часто не по себе.

Всё время чудится, будто за мной следят. Иногда спиной ощущаю чужой взгляд. Не могу больше вечером ходить по квартире, если окна не зашторены.

И больше не доверяю Ренате стоять на улице с коляской без меня…

Наверно, теперь эта тревога со мной до конца жизни. Да толку с неё, если ума немного?

Однажды, заработавшись, обнаруживаю, что забыла купить продукты на завтрак. Мама лежала весь день с мигренью и была не в состоянии напомнить мне об этом.

18

Бреду домой, забыв про молоко.

Я точно сошла с ума… Свихнулась на почве своей паранойи…

Я же его могилу видела! Арс умер. Его взорвали конкуренты или Михаил. Это был просто кто-то с очень похожим голосом… Кто-то, кто приказал мне не ходить ночью одной — и отпустил.

Как только поднимаюсь на свой этаж, дверь соседей распахивается, и на лестничную клетку выглядывает Рената.

— Ну что у тебя опять случилось?! — с досадой спрашивает она.

— Откуда ты знаешь, что что-то случилось? — спрашиваю равнодушно.

Почему такое чувство, что все вокруг врут?

— Ты же топаешь на весь дом! — возмущается Рената. — И на тебе лица нет!

— Лица нет… и молока нет… — достаю из кармана пустой скомканный пакет и смотрю на него с печалью.

— Чего? Ты за молоком в два часа ночи поперлась? Ангелина, ты совсем ку-ку? Не могла мне позвонить?

— А ты бы что, пошла в магазин вместо меня? Для тебя это не ку-ку?

— Нет, конечно, я бы просто одолжила тебе пакет молока — у меня в холодильнике есть!

— Но… два часа ночи… — не сдаюсь я. — Не хотелось мешать тебе спать… Представляешь, я Арса видела… то есть слышала…

Рената смотрит на меня с жалостью.

— Давай-ка, чаю выпьем, — говорит она. — Пошли к тебе.

— А можно к тебе? — спрашиваю я. — А то у мамы голова весь день болела, боюсь её разбудить разговорами…

— Ла-а-адно… давай… только погоди секунду тут — у меня там… трусы в коридоре сушатся, сейчас уберу и сразу…

Рената скрывается за своей дверью ненадолго. А потом распахивает её передо мной с улыбкой.

— Проходи, чувствуй себя как дома!

Мы идём на кухню, и я удивляюсь царящей там пустоте. Кухонные поверхности ничем не заставлены. Нигде не видно ни ножа, ни вазочки с фруктами, ни даже солонки.

Только электрический чайник сиротливо стоит в уголочке — без намека на заварник или сахарницу.

Как будто здесь и не готовят воовсе… Поверхность плиты идеально чистая, будто новая.

Рената набирает в чайник воды из-под крана и нажимает кнопку нагрева.

Приоткрывает шкафчик, и я успеваю заметить совершенно пустые полки. Одна единственная коробка с чайными пакетиками. Её Рената и берёт.

— Такс… что у нас тут осталось… — она заглядывает в холодильник и достаёт оттуда коробку с недоеденной пиццей.

Похоже, подруга не заморачивается по поводу готовки совсем. Ну и молодец! Столько времени экономит…

За стенкой вдруг что-то падает.

— Это кот! — предупреждая мой вопрос, восклицает Рената.

Как-то уж слишком торопливо… Впервые слышу, что у неё есть кот.

Поднимаюсь на ноги.

— А где у тебя туалет?

— По коридору прямо, давай провожу.

Вместе с Ренатой доходим до нужного мне помещения. Закрываюсь там и прислушиваюсь к шагам.

Чайник вскипает, и Рената уходит заливать пакетики, кинутые в кружки, кипятком.

Тихонько открываю дверь и на цыпочках крадусь не на кухню, а в другую сторону. Приоткрываю одну из двух дверей, ведущих в комнаты, после чего застываю с открытым ртом.

— Приве-е-ет… — Игорь, лежащий на кровати, машет мне рукой. — Как дела, Ангел?

Рената подходит со спины.

— Считай, что его тут нет, — раздражённо бросает она.

— Как это нет, когда есть? — не понимаю я.

Они меня за дурочку держат? Впрочем, не удивительно — такая я и есть без сомнений…

— Секс с бывшим — очень весёлый аттракцион, — заявляет Рената, — он здесь для этого.

Подталкивает меня в сторону кухни.

— А можно мне с вами… чаечком побаловаться?.. — с энтузиазмом спрашивает Игорь.

— Набаловался уже! — рявкает Рената. — Не боишься опять в командировку уехать, дебил? Она ведь не оплачивается!

— Ла-адно, — Игорь откидывается на покрывало, демонстрируя, что никуда не собирается идти, — пока, Ангел, потом поговорим…

Рената за руку уводит меня на кухню, где повисает неловкое молчание.

— Слушай, я наверно пойду… — встаю из-за стола, так и не сделав ни глотка чая. — Можно у тебя молока одолжить тогда?

— Молока? — Рената чешет затылок. — А у меня нет молока… я забыла, что нет, извини…

— Вы меня за клиническую идиотку держите? — не выдерживаю я. — А я тебя подругой считала, Рената…

С сердцем, полным досады, топаю к нам в квартиру. Даже не прощаюсь с ребятами.

Всему есть предел! Не знаю, кто они и зачем за мной приглядывают — но врать себе дальше не позволю!

Утром, стоит мне только встать с кровати — как раздаётся звонок в дверь.

На лестнице стоит курьер с двумя пакетами, набитыми продуктами.