Версия 2/1

Глава 1

Дорогие мои друзья, вот и прошли дни ожидания! Мы открываем шестую часть истории Тома и Джерри!=)

Вы готовы?

Да!

Глава 1

А давай с тобою снимем этот запрет,
Виноватых и безвинных среди нас нет.
Хочешь, я тебе открою главный секрет,
Или не хочешь?..
Виа Гра, Перемирие©

Том проснулся не отдохнувшим и не разбитым, как будто просто ненадолго закрывал глаза. Болел затылок, но несильно, в голове было пусто.

«Я умер?», - почему-то такой была первая мысль, когда открыл глаза и увидел окружающую обстановку.

Шикарно-светлое незнакомое помещение было не совсем похоже на то, какими обычно изображают небеса, но вполне могло сойти за рай или тот свет, при известном условии, что никто на самом деле не знает, как он выглядит.

- Проснулась, спящая красавица? Наконец-то. А то я уже думал, что ты снова в кому впал, на этот раз в настоящую.

Том повернул голову на голос и, увидев сидящего около его постели Шулеймана, удивлённо поднял брови.

- Оскар? Это ты?

- Нет, твоя галлюцинация.

У Тома дрогнули губы, потому что – поверил, не подумал даже, но поверил, что сумасшествие пошло дальше. Тихонько шмыгнув носом, он повернулся к Оскару спиной и, двумя руками прижимая одеяло к груди, подтянул колени к животу.

- Эй, ты чего отворачиваешься? – не понял Шулейман и дёрнул его за плечо, переворачивая обратно на спину. – Я это, я. А ты ожидал увидеть кого-то другого? Ты как себя чувствуешь?

Том, игнорируя вопросы, сел, напряжённо и недоверчиво глядя на него из-под сведённых бровей, и спросил:

- Ты настоящий?

Оскар удивлённо выгнул брови и сказал затем:

- Да уж. Надо будет тебе ещё раз голову проверить, здешние специалисты явно что-то опустили и ты ударился ею сильнее, чем казалось.

- Я ударился головой? Опять?

- А ты не помнишь, что было? Если так, то это многое объясняет.

- Что было? Какой сейчас год? День?

- А какой день ты помнишь последним?

- Первое ноября, до обеда где-то.

- Сегодня четвёртое ноября, год по-прежнему – две тысячи двадцать первый. Ты упал в обморок и проспал трое суток.

От слов Оскара, упоминания сна, Том вдруг почувствовал сонливость. Прикрыл глаза, но в следующую секунду распахнул их, потому что получалось, что события первого ноября, которые были в памяти с самого пробуждения и которые счёл дурным сном, - правда. Помнил всё так неподдельно и отвратительно реально, что, если не бояться признаться себе, что ты уже не тот, не такой, как думал о себе, это нельзя было принять за сновидение. Помнил их лица, фигуры и взгляды снизу, тяжесть пистолета в ладони, ощущения от нажатий на курок и кровавые дырки во лбах.

- Не может быть… - севшим, дрогнувшим голосом проговорил Том и закрыл ладонями лицо.

- Что не может быть? Слушай, меня реально напрягает твоё состояние, - с долей раздражения сказал Шулейман.

- Это правда? – Том опустил руки и вскинул голову; взгляд его метался, и в глазах читался ужас и отчаяние.

- Что?

- То, что было первого ноября… Господи, это правда... – Том склонился и снова уронил лицо в ладони.

- Тебе успокоительного вколоть?

- Оскар, почему ты со мной разговариваешь? – Том вновь опустил ладони и с болью посмотрел на парня.

- А почему не должен?

- Я убийца… Я убил их…

- Да, я был удивлён тем, что ты застрелил их сам, и рассчитываю, что мы обсудим этот момент, как и много чего ещё. Но для того всё и было затеяно, чтобы покончить с ними, чего ты сейчас страдаешь?

Том удивлённо и непонимающе смотрел на Шулеймана, хлопая ресницами. У него в голове не укладывалось, как Оскар может так спокойно об этом говорить. Не было ни мысли о том, что это безразличие к ужасному как-то нехорошо характеризует Оскара. Но все мысли были о том, как тот может не испытывать к нему отвращение и презрение после того, что он сделал.

- Ты видел, как я это сделал? – глупый вопрос, потому что логично, что Оскар видел, ведь он там присутствовал, но он вырвался.

- Видел. Жаль, ты очень быстро управился, я и дойти не успел до вас, потому что я думал тебе помочь.

- В каком смысле? – с шоком спросил в ответ Том, раскрыв глаза ещё шире.

- В том самом. Тоже пристрелить одного, а лучше двоих, чтобы по-честному. Я не снайпер, но с такого расстояния уж точно бы не промахнулся.

Том захлопал ресницами чаще, всё начало казаться нереальным. Эти слова Оскара… Он ведь не может на самом деле не винить его, да? И тем более не может его поддерживать в этом непростительном поступке?

- Ты серьёзно? – спросил Том.

Глава 2

Глава 2

И никто не отменит рассветы,
И тебя не разбить — ты не бьёшься.
Счастье скоро настанет, как лето,
Ты ещё надо всем посмеёшься!

Катя Гордон, Ты справишься©

Том проспал десять часов и проснулся, когда за окнами уже была темень; в палате горел свет, но это совсем не мешало. Было идеально тихо и от этого сразу же стало тоскливо. Но, повернув голову, он обнаружил, что не один: в двух метрах от кровати в кресле сидел Кристиан.

- Папа? – удивлённо произнёс Том.

- Надеюсь, не я тебя разбудил. Я старался не смотреть на тебя прямо. По крайней мере, не постоянно, - несмотря на адскую усталость, скопившуюся за последние дни, с мягкой улыбкой сказал Кристиан.

Том отрицательно покачал головой, сел, нахмурившись от непонимания, почему отец с ним, и спросил:

- Что ты здесь делаешь? Ты же уехал?

- Да, уехал, а потом, когда узнал, что ты снова в больнице, вернулся. Я прилетел утром второго числа и был здесь все дни, ждал, когда ты придёшь в себя, и молился, чтобы всё было хорошо, потому что доктора не могли сказать, что с тобой. Я едва штаны не стёр, так елозил в нетерпении, когда Оскар сказал, что ты пришёл в себя! Но потом он сказал, что ты снова спишь, и придётся ещё подождать. Мне удалось уговорить его, что я могу посидеть с тобой, пока ты спишь.

- Почему ты уговаривал Оскара, разве он может запретить? – не понял Том.

- Я никак не могу доказать, что мы с тобой родственники, у меня нет подтверждающих это документов, потому без его содействия меня бы к тебе и близко не подпустили. И он ведёт себя как главный ответственный за тебя, его все медики слушаются.

Том легонько улыбнулся только губами: да, это похоже на Оскара, он любит командовать.

- Ты не должен просить у него разрешения, я попрошу его об этом, - сказал Том и через паузу, нахмурившись, очень серьёзно добавил, качнув головой: - Но тебе не нужно быть со мной. Ты должен быть с семьёй.

- Том, ты – тоже моя семья.

- Там девочки, они младше, ты им нужнее.

- Они в надёжных руках.

- Ты же не бросишь их? – с ужасом озвучил Том вдруг пришедшее в голову предположение.

- Конечно я их не брошу. Но я намерен многое пересмотреть в своей жизни и, возможно, им придётся привыкнуть к тому, что я не всегда буду рядом.

- Если это из-за меня, то не надо. Пожалуйста, не надо. Я привык к тому, что у меня никого нет, а они не должны узнать, как это.

Кристиан смотрел на сына одновременно с лёгким непониманием и глубокой гордостью за его моральные качества. Редкий человек может так искренне и безоглядно думать не о себе, а о других, тем более что девочки были не слишком добры к Тому и вся семья в целом принесла ему только боль.

- Том, не беспокойся об этом. Вы все мои дети, и я всех вас люблю.

- Не надо меня любить, - качнул головой Том. Это было больно, но честно.

Он не ждал какой-то конкретной реакции, но не ожидал, что папа, не спеша сразу говорить, улыбнётся и скажет:

- Не могу.

- Почему?

- Я любил тебя ещё до того, как ты родился, полюбил ещё сильнее, впервые взяв на руки, и, несмотря на то, что не видел тебя столько лет, люблю. Когда у тебя будут свои дети, ты меня поймёшь. Уверен, ты тоже не из тех людей, которые могут ничего не чувствовать.

От слов отца в сердце защемило так, что Том сильно прикусил губу, чтобы не дать волю эмоциям, слезам. И представилось, как папа держит его, только родившегося, на руках, отчего ещё больше потянуло плакать, потому что это так прекрасно, тепло, дорого, незаменимо и потому, что совсем скоро всё закончилось.

Кристиан перетянул кресло к постели и спросил:

- Можно?

Том посмотрел на него; хоть не пустил слёзы, но в его покрасневших глазах блестела влага.

Кристиан помнил про все особенности Тома и сомневался по поводу каждого своего действия. Но в прошлом он слушал Хенриикку, не приближался к Тому и тем более не трогал его, наступая себе на горло, и вон, чем всё закончилось. А теперь решил вести себя с Томом свободнее, как сердце укажет, а если уже он испугается или ещё как-то негативно отреагирует, перестать и держать дистанцию.

Потому Кристиан позволил себе попытаться – просто очень, очень, очень хотел сейчас сделать это. Протянул руку и погладил сына по щеке, желая убрать слёзы из его глаз, успокаивая, тактильно говоря «я с тобой».

Том закрыл глаза и в следующую секунду, не успев подумать, что делает, а просто поддавшись непреодолимому, нейтрализовавшему разум порыву, вцепился пальцами в руку отца, прижимая её к своему лицу, и расплакался. Всё так стремительно, безмолвно, оголённо на уровне души.

Старался не вытирать отцовской ладонью слёзы и потекший нос  и, кое-как совладав с собой, сказал:

- Я плохой человек. Ты даже не представляешь, насколько. Я не тот, кого можно любить, и точно не тот, кому стоит быть частью семьи, - он отстранил от себя руку папы. – Я не хочу снова пытаться, чтобы снова разочаровать вас.

Глава 3

Глава 3

Кристиан неизменно был рядом с Томом, когда тот не спал – а спал он много, разговаривал с ним, спрашивал, рассказывал о себе и всякой ерунде.

- Раньше ты не говорил по-французски, - проговорил Том.

Обратил на это внимание сразу, как отец пришёл к нему, но всё не находил момента спросить об этом или забывал.

- Да, и это было плохо, - с улыбкой ответил Кристиан. – Я учил его три года, хотел говорить с тобой на одном языке, когда мы встретимся. Надеюсь, у тебя уши не вянут от моей речи?

- Нет, ты хорошо говоришь. Только некоторые слова звучат непривычно. – Том помолчал и добавил: - А почему французский? Логичнее было бы выбрать немецкий, я же тоже на нём говорю, и Оили говорит, и мама.

- Но твой основной язык французский, мне хотелось говорить именно на нём. И мне не очень нравится немецкий язык, признаться честно, меня удручает его жёсткая структурированность, никакой свободы! Французский – другое дело, он очень мил, не считая того, сколько букв нужно выкидывать из слов во многих случаях, когда говоришь, по сравнению с тем, как они пишутся, - развёрнуто признался Кристиан. – Тогда, когда я занимался его изучением, я же не знал, что ты теперь говоришь по-английски и мы в любом случае поймём друг друга, но я не жалею ни капли о потраченном времени и усилиях.

- Я не говорю по-английски. Вообще.

Очевидно было – кто говорит, и эта мысль подпортила настроение, потому что неприятно было, что и родной папа не увидел разницы между ним и Джерри, пусть они и не встречались лично.

Кристиан удивлённо поднял брови.

- Не говоришь? Но Оили говорила, что вы разговаривали на английском? И я видел видео, где ты на нём говоришь.

Том опустил взгляд и, поковыряв пальцем одеяло, сказал:

- Меня не было больше трёх лет. С февраля две тысячи восемнадцатого по апрель этого года. Это всё Джерри: он говорит на английском, он встречался с Оили и всё остальное тоже он.

Кристиан какое-то время молчал, обдумывая полученную информацию, и кивнул:

- Это многое объясняет. Особенно твою профессию. Честно говоря, я был весьма удивлён, что ты стал моделью, тем более такой… раскрепощенной. Это совсем не вязалось с тем, каким я тебя помнил, и тем, каким вижу сейчас, и вводило меня в недоумение. Хорошо, что ты сказал, а то я не знаю, сколько бы ещё не решился спросить. Но почему ты продолжал его жизнь?

- У меня не было выбора, - пожал плечами Том, всё ещё не смотря на родителя. – Я так думал. Я просто проснулся с этой странной внешностью в незнакомой квартире спустя три года… - он замолчал, нахмурившись, и качнул головой: - Не надо об этом говорить.

- Говори, Том, - поощрил его отец. – Одно дело – теория, и другое… - Кристиан запутался, как красиво и правильно закончить высказывание, и сказал проще: - Я хочу тебя понимать.

- Я сам не понимаю. Это очень сложно и страшно – пропускать года, взрослеть только физически и не помнить, что делало твоё тело всё это время, но иметь дело с последствиями. Не знаю, как это объяснить. Я чувствовал себя героем фильма про прыжки во времени, только в кино играют актёры, а мне как будто забыли дать сценарий. Но теперь я не боюсь. Надеюсь, я смогу быстро адаптироваться, если снова исчезну и включусь в будущем.

Том не лгал и не пытался выглядеть лучше или храбрее, чем он есть. После всего того, что произошло, он действительно больше не боялся нового переключения. Казалось, вообще ничего больше не боится.

Кристиану было сложно понять то, о чём говорит Том; исправляя ошибку прошлого, он подковался в теории, описывающей диссоциативное расстройство идентичности, но никакие теоретические знания никогда не позволят полностью понять человека, страдающего той или иной психической болезнью или расстройством, понять проблему «изнутри». И тяжело было понимать, что Тому пришлось с этим жить, в одиночку.

Пришлось ли? Или приходится и ещё придётся? Кристиан верил в лучшее, но был готов к тому, что однажды случится новое переключение и он увидит Джерри. Не представлял, как это может быть, но был готов.

- Не надо об этом говорить, - добавил через паузу Том. – Тебе неприятно это слышать.

- Мне неприятно другое - от мысли, что тебе пришлось справляться с этим – со всем этим в одиночестве, а мы вместо того, чтобы помочь тебе, ничего толкового не делали и чуть тебя не добили, - честно ответил Кристиан.

- Вы не сделали ничего плохого, - также честно со своей стороны возразил Том. – И я благодарен за то, что вы не отправили меня сразу же лечиться, чтобы помочь мне, для меня это стало бы ударом, потому что тогда я только вышел из больницы, где целых девять месяцев провёл, и до этого тоже был в ней, в другом месте. Мне меньше всего на свете хотелось туда возвращаться.

Кристиан с грустью вспомнил то, что Хенриикка рассказывала о том вечере, когда Том сбежал, - что она позвонила, чтобы вызвать психиатрическую бригаду, и после этого Том окончательно сорвался и бросился прочь. Он с самого начала не поверил, что всё было так, как рассказали Кими и Хенриикка, которая, по сути, ничего и не видела, застала лишь последствия ситуации и опиралась на слова старшего сына о том, что произошло. Но его сомнения не имели никакого значения, потому что в тот вечер его не было дома, а на следующее утро, когда он вернулся, сорвавшись из командировки, Тома уже и след простыл.

Глава 4

Глава 4

Мой Ангел’ОК
Порхает, крылья наружу, зачем-то я ему нужен.
Следит в глазок,
И в темноте светит светом, на всё приходит ответом.
А этим летом улетел амиго, и выпал снег,
Но мне казалось, он сказал: "Я мигом, I'll be back!".

Слот, Ангел’ОК©

Оскар, как и обычно, сел на постель и, едва Том открыл глаза, выдал с усмешкой:

- Похоже на то, что ты действительно превращаешься в кота. Хвост ещё не начал отрастать? Повернись-ка, - он, ухватив Тома за бедро, попробовал перевернуть его на живот.

Том ударил его по руке, натянул одеяло повыше и, надув губы, недовольно посмотрел на него из-под нахмуренных бровей.

- Какой ещё хвост? – спросил он.

- Обычный. Думаю, что пушистый.

Том мотнул головой, спросонья совсем не разумея, о чём говорит Оскар и при чём тут хвост.

- У людей не бывает хвостов.

- Между прочим, бывают, есть такой вид мутации, - заметил Шулейман. – Но это врождённое, так что не твой случай.

Том потёр ладонью лицо и качнул головой:

- Я тебя не понимаю. При чём здесь хвост?

- При том, что ты спишь по восемнадцать-двадцать часов в сутки, так только кошачьи делают. А у котов есть хвосты.

- Восемнадцать-двадцать часов? – удивлённо переспросил Том. – Ого. Я правда столько сплю?

- А смысл мне врать?

Том задумался, чуть склонив голову набок и отведя взгляд, и предположил:

- Это же смешно: коты столько спят, а я… кот.

- Идиот ты, а не кот! - от души посмеялся Оскар.

- Ты понимаешь, о чём я, - обиженно ответил ему Том.

- Я-то понимаю. Но это не отменяет того, что выразился ты крайне нелепо. Ладно, не суть. Как ты себя чувствуешь?

Том вновь задумался и ответил:

- Я хочу есть.

- Видимо, ты приходишь в норму, и это радует. А то ты за последние три дня ел всего один раз, с учётом твоей обычной неуёмной прожорливости этот момент настораживал. Не хотелось бы, чтобы тебе от Джерри досталась приверженность «кроличьей диете», потому что это такая тоска.

- Я и не заметил, что не ел… - удивлённо пробормотал Том. – Я не испытывал голода.

- Неудивительно. Во сне голод не ощущается. Так что, сказать, чтобы тебе завтрак принесли?

Том кивнул. Оскар распорядился, чтобы принесли завтрак, а заодно и для себя попросил, поскольку с утра съел только маленький горячий сэндвич и выпил кофе с коньяком, впору было нормально поесть.

Медсестра принесла завтрак, разложила вмонтированный в кровать столик, поставила на него поднос с порцией Тома и исчезла. Том посмотрел на Оскара, который поставил свою тарелку на колено, и произнёс:

- Тебе же будет неудобно так есть.

- Предлагаешь мне устроиться рядом с тобой? – вопросил в ответ Шулейман и выжидающе посмотрел на него.

Том не ответил, вместо этого, потупив взгляд, отодвинулся с середины кровати к правому краю. Оскар усмехнулся себе под нос, скинул ботинки, отодвинул столик и, не нуждаясь в вербальном приглашении, сел рядом с Томом, и вернул стол на прежнее место.

Очень близко получилось. Том невольно вздрогнул от этой близости и тепла, исходящего от тела Оскара, от того, что они плечом к плечу, будут вместе принимать пищу в больничной постели.

Том осторожно взглянул на Шулеймана, проверяя, так ли он близко, как кажется по ощущениям, – так, и, опустив взгляд обратно в тарелку, проговорил:

- Не говори, что мне надо принять душ, я сам знаю. Просто, когда я просыпался, ко мне сразу кто-нибудь приходил, а потом мне хотелось спать…

- И зубы надо почистить.

От этого замечания Том плотно закрыл рот, не успев положить туда ни кусочка еды. Но, посидев так немного, всё же приступил к завтраку. Удивительно, но не испытывал жуткого, животного голода, потому и не спешил. Только сосущую пустоту в желудке ощущал, но это не было страшно и не замыкало все мысли на непреодолимой потребности набить живот. Не страшно, если не вспоминать, во что превращается это ощущение пустоты через два, три, десять дней.

Когда он во второй раз случайно пихнул Оскара локтем в бок, тот сказал:

- Нам лучше поменяться местами. Потому что ты левша, а моя печень и так в зоне риска.

Не ожидая того от себя, Том звонко рассмеялся с его самоиронии и зажал ладонью рот, поскольку одною только волей не мог заставить себя остановиться. Виновато посмотрел на Оскара блестящими от искорок смеха глазами, а про себя, несмотря на смущение, которое испытывал, был благодарен ему за то, что он шутит.

- О, ты, оказывается, умеешь смеяться, - произнёс Шулейман, повернув голову и открыто разглядывая его. - За всё время нашего знакомства я этого у тебя ни разу не видел. То, что было при Джерри, не считается, это было искусственно.

Глава 5

Глава 5

Оскара так и подмывало проверить свою гипотезу. И, поскольку с того момента, когда было покончено с насильниками и Том упал в подозрительный обморок, шёл одиннадцатый день, что достаточный срок, и Том начал спать меньше, «всего» по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, что могло говорить о том, что процессы, протекающие в нём, пошли на спад, он решил попробовать.

Подперев кулаком висок, Шулейман как ни в чём не бывало спросил:

- Как насчёт того, чтобы выпить?

- Что выпить? – совсем не понял Том и посмотрел на него.

- Думаю, шампанское будет в самый раз, - расплывшись в широкой ухмылке, ответил Оскар. – Я уже говорил, что при всей своей любви к коньяку считаю его самым праздничным напитком. Отмечать что-то лучше именно с ним.

- Сегодня какой-то праздник? – растерянно спросил Том, всё больше не понимая, о чём тот. – Ты хочешь отмечать здесь?

- Да, всё указывает на то, что сегодня праздник.

- Какой праздник? Что указывает? – Том завертел головой, ища неизвестные «указатели».

На всякий случай и в окно посмотрел: мало ли, так заспался, что не заметил, как пришла зима, и уже наступило Рождество или Новый год. Он же ни разу не спрашивал, сколько находится в клинике и какое сегодня число. Но снега или ещё каких-то признаков зимы на улице не наблюдалось.

Том вернул взгляд к Оскару и добавил третий вопрос:

- Какое сегодня число?

- Двенадцатое ноября.

- Я не знаю никакого праздника в этот день.

- А ты сам ничего необычного не замечаешь? – перестав улыбаться, поинтересовался-подтолкнул его Шулейман.

Том снова огляделся; эта игра в «угадай, что происходит» уже заставляла чувствовать себя неуютно, поскольку он ничего особенного не видел, всё в палате было так же, как и в предыдущие дни. Подумалось, что, может быть, Оскар просто разыгрывает его. Но прежде, чем Том успел озвучить это предположение, тот сказал:

- Не там ищешь. У себя ничего необычного не замечаешь? У меня?

Том вытаращил на него глаза. Слова Оскара навеяли воспоминания о том, как, приходя в себя после Джерри, ничего не понимал и какое-то время даже не замечал, что всё, в том числе он сам, безвозвратно изменилось. От этого по телу пополз холодок.

Но Шулейман выглядел так же, как в прошлый раз, когда видел его, был не старше, с той же причёской и заметной щетиной. И место было то же, где и был. А сам он, тот же?

Тому стало страшно.

Он, ничего не сказав, быстро поднялся с кровати, чтобы посмотреть в зеркало, но Оскар успел схватить его за запястье.

- Ты куда собрался?

- В ванную. Мне нужно посмотреть в зеркало, - сказал в ответ Том, слабо дёргая и крутя рукой в попытке освободиться.

- Зачем?

- Проверить.

- Ты вообще не в том направлении думаешь, - Оскар понял, что в голове у Тома. – Сядь, - он дёрнул его за руку, усаживая рядом с собой.

Том послушно сел – а у него и не было другого выбора, и положил руки на колени, немного хмуро и всё ещё непонимающе смотря на Шулеймана. Тот проговорил:

- На каком языке мы с тобой разговариваем?

- На французском, - ответил Том, ещё больше растерявшись от такого странного вопроса.

- На английском вообще-то.

- Я не говорю по-английски и совсем не понимаю его.

- Уже говоришь, ты делаешь это прямо сейчас. Я обратился к тебе на английском, ты понял, ответил и продолжаешь отвечать.

- Нет, - только и сказал Том, не найдя, как ещё можно возразить.

- Да. И не спорь. Неужели сам не слышишь, что речь другая? – спросил его Оскар, начиная всерьёз раздражаться от того, что Том тупит.

Том задумался; казалось, сейчас сломает себе мозг. Улавливал, что речь и Оскара, и собственная, звучит не так, как обычно, но не обращал на это внимания. А после того, как он прямо указал на это, уже не мог отмахнуться и силился, но не мог найти ни единого, даже самого фантастического, объяснения тому, что вдруг заговорил на неизвестном ему ранее языке.

Точно ли на английском?

Видя, что Том уже не спорит, и отражение напряжённой мыслительной работы на его лице, Шулейман поинтересовался:

- Не догадываешься, что это означает?

Ни одного объяснения Том не мог подобрать. Ни одного, кроме одного.

- Это бред такой, да? – с растерянностью и горечью спросил он.

- Это означает, что ты здоров. Не факт, что совсем, но расщепления личности и Джерри в качестве альтер-личности у тебя больше нет. Поздравляю!

Том округлил глаза и забыл сделать вдох. Смотрел на Оскара и ничего не чувствовал – оцепенел и онемел, утратил способность думать. В голове была только кристальная пустота.

Через десять секунд звенящей тишины, не дождавшись никакой реакции от Тома, Оскар хмыкнул:

Глава 6

Глава 6

Ты, ты не веришь, ты устал,
Ты твердишь мне «перестань».

Жизнь она ведь не только игра.
Но как все меняется подчас,
Изменяя что-то в нас.
Только вспомни, какими мы были вчера...

Планета сокровищ, Жизнь моя©

В тот день, когда Тома выписали из клиники, где он пробыл две недели, Кристиан улетел в Хельсинки, потому что ему уже не один раз звонила Оили и возмущалась: «Мама лечится, папа неизвестно где, от бабушки с дедушкой никакого толка, я одна занимаюсь всем и вдобавок присматриваю за мелкой!»; родители Хенриикки, которых попросил присмотреть за девочками, не оправдали ожиданий. Да и сам понимал, что нельзя бросать других детей ради одного. С Томом они договорились поддерживать связь до новой встречи вживую.

Том не испытывал радости от того, что возвращается домой, и всю дорогу молчал, в грустной задумчивости ни о чём конкретном смотря в окно. Только рад был снова увидеть Маркиза, который в его отсутствие жил у Григория, одного из младших членов команды Эдвина. Григорий был недоволен тем, что его, пусть и временно, разжаловали в зооняньку, и не испытывал симпатии к котам, но приказ есть приказ.

Шулейман-старший так и не подозревал, что его люди делают у него за спиной, поскольку главный информатор Эдвин придерживался уговора с Оскаром и не посвящал главного босса в те дела, о которых ему знать было не обязательно.

С кошачьей переноской в руках Том стоял на тротуаре и в растерянности смотрел на свой дом, не понимая, что чувствует. Кажется, ничего. Ничего с отрицательным оттенком.

Отпустив Григория, Оскар бесшумно подошёл и встал рядом с Томом, также устремив взгляд на фасад. И через минуту спросил:

- Ты внутрь заходить не собираешься? Кстати, ключи у меня, - он достал ключи от дома и звякнул их на крышу переноски, поскольку обе руки у Тома были заняты ею.

Том, мельком взглянув на него, сдавленно кивнул и попросил:

- Пожалуйста, подожди меня здесь.

Шулейман вопросительно выгнул бровь, удивлённый такой просьбой, но решил не спрашивать и ответил:

- Ладно.

 Достав из карманов сигареты и телефон, он отошёл в сторону и погрузился в чтение новостей с экрана.

Том поставил переноску на землю и, взяв ключи, медленно прошёл к крыльцу и поднялся на него. Отперев замки, обернулся к Оскару, который уже ничего вокруг не замечал, и, открыв дверь, переступил порог. Дом встречал умиротворенной [мёртвой] тишиной – а ничего иного и не приходилось ожидать, и не ожидал. Кажется.

Прикрыв за собой дверь, Том сделал пару шагов вперёд, разглядывая прихожую зону, переходящую в гостиную, гостиную, видимую отсюда часть кухни, лестницу на второй этаж, на которой было пусто, и это так бросалось в глаза. Во всём доме было пусто, никого не было.

Жизнь, которой этот дом зацепил с фотографий, куда-то исчезла, испарилась, словно марево, или просто выдохлась. Том видел перед особой обычные пустые – со всем убранством, но пустые – комнаты, более ничего. Всего четырнадцать дней прошло, а будто целая жизнь, так всё стало иначе на уровне ощущений.

Немного пройдясь по первому этажу, Том подошёл к неприметной, но так хорошо знакомой двери в подвал, и спустился в подземье. Окинул взглядом помещение и остановился им на стене, где располагалась мишень. Мишени не было и в помине. Как и думал. Не зря ещё тогда, когда зашёл сюда впервые, задумался, откуда она здесь, но тогда было не до того, чтобы задумываться об этом всерьёз и помнить. Никогда её не было в реальности, она существовала только в его голове. А на месте, где мишень висела, стена была испорчена пулями, и отскочившие снаряды валялись на полу.

Том подобрал помятый патрон и бросил обратно, и вернулся в дом, плотно закрыв за собой дверь, навсегда закрыв, потому что у него более не было причин спускаться в подвал. Задержался на пару секунд у двери и пошёл дальше. Заглянул в свою спальню, которая казалась чужой и ещё более пустой, чем все остальные комнаты. Обошёл ещё две комнаты на втором этаже и зашёл во вторую спальню. В глаза бросился сундук «с секретом».

«Есть ли в нём что-то на самом деле? Или он так же пуст, как та стена? Может быть, и тот мужчина, Криц, кажется, был всего лишь игрой моего воображения…».

Том подошёл к сундуку и открыл его. Внутри лежало всё оружие, в том числе приобретённое через Крица, что доказывало то, что он был настоящим. Всё было по-настоящему. Кроме мишени.

Опустившись перед сундуком на колени, Том достал крупнокалиберного монстра. Видимо, привык, натренировался, потому что не так уж непреодолимо он тянул руку вниз.

Том положил внушительный пистолет на пол и взял со дна другой – вот с этим чаще всего тренировался.

Полтора месяца с оружием в руках каждый день. Два месяца со знанием, что у него нет выбора, ему придётся им воспользоваться. И вот, всё закончилось. Их больше нет. Его больше нет.

Джерри больше нет.

Том прижал пистолет к груди и, зажмурившись,  горько расплакался, наконец-то выпуская наружу всё то, что чёрной затаившейся грозой, рвущей душу и разум, сидело внутри, позволяя всему этому выйти и, может быть, очистить его.

Глава 7

Глава 7

И черт с ним, с этими крыльями,
Я просижу до утра без сна.
Давай останемся сильными
До конца, иначе бессмысленно.

Вельвет, Домой©

Том вытирался после душа, когда случайно задел пальцами голую кожу и почувствовал под подушечками нечто странное. Вывернув руку за спину, он ощупал зону между лопатками и, убедившись, что первое ощущение не обмануло, быстро подошёл к зеркалу и, повернувшись к нему спиной, обернулся через плечо, разглядывая себя сзади.

От шока у него приоткрылся рот. Между лопаток пролегали две вертикальных полосы-рубца – точно следы от крыльев. Том, не отводя взгляда от отражения, снова завёл руку за спину, не веря одним лишь глазам.

- Что за…? – выдохнул он, чувствуя, как мощно и часто бьётся сердце.

Точно помнил, что прежде этих шрамов не было, был уверен в этом на все сто процентов, потому что такие – не пропустил бы. Но откуда они взялись, странные такие, слишком похожие на рубцы на месте крыльев?

Том столько раз проводил аналогию между своими ощущениями и крыльями: стянутыми, расправляющимися, переломанными и, наконец, выдранными с мясом. Но это была всего лишь красивая, ненарочная ассоциация, у людей не бывает крыльев.

От невозможности объяснить себе происхождение шрамов кружилась голова и в неё лезла всякая мистика.

Могут ли шрамы появиться сами по себе, без внешнего воздействия?

Кажется, могут…

Том не допускал мысли, что раны, на месте которых образовались эти рубцы, были нанесены Джерри, потому что в его понимании Джерри был тем, кому точно никто не в силах нанести ущерб. К тому же шрамы были слишком специфические, так не порежешься ни случайно, ни специально.

Быстро одевшись, Том побежал на кухню, где в это время утра традиционно можно было найти Шулеймана.

- Оскар, а шрамы могут появиться просто так, сами по себе?

Шулейман поднял взгляд от экрана телефон, вопросительно посмотрев на него, и ответил:

- Уж человек с таким количеством шрамов, как у тебя, точно должен знать о них побольше моего.

В первую секунду Том обиделся на то, что он ткнул его носом в его калечность, но в следующую решил, что сейчас обижаться не время, и снова обратился к нему:

- Сейчас я не знаю. Скажи, бывает так, что раны или шрамы появляются без внешнего воздействия? Я что-то такое слышал…

- Полагаю, ты говоришь о стигматах. Да, есть такое. А что?

- Я обнаружил у себя шрамы, которых раньше точно не было, и не понимаю, откуда они могли взяться. Они… - Том волнительно и смущённо запнулся, но договорил: - как будто следы от крыльев.

- Покажешь?

Том кивнул и, повернувшись к нему спиной, задрал футболку. Оскар подошёл к нему и, оглядев ровные рубцы шириной примерно в два сантиметра и длиной в двадцать, сказал:

- Точно. Следы от крыльев.

- Что это может быть? – взволнованно спросил Том, обернувшись к нему через плечо.

- То, что ты и предположил – стигмата. Но особая – «метка ангелов».

- Что? Что это значит?

- Ты прошёл путь мученика и избран Господом нашим, чтобы стать ангелом на земле, его посланником.

Том округлил глаза и побледнел, перестав дышать от таких слов.

- Что мне теперь делать? – спросил он севшим голосом.

- Для начала покреститься и уверовать, и повести за собой народ, - Шулейман откровенно издевался, но делал это с самым серьёзным и убедительным видом.

- Ты это серьёзно?

- Я не уверен в том, что нужно делать, тебе лучше обратиться в Ватикан или хотя бы в Церковь Святой Жанны д’Арк, она здесь, в Ницце. Никогда не думал, что стану свидетелем такого явления…

- Я не хочу…

- У тебя нет выбора. Ты – избранный.

Том закрыл ладонью рот, еле дыша от того, что в его жизни вновь происходит нечто ненормальное, необъяснимое, и он с этим ничего не может поделать.

- Господи… - проговорил он.

- Да, теперь ты можешь обращаться к Богу напрямую.

Том, вытаращив глаза, развернулся к парню. Оскар, насладившись его красочной реакцией ещё несколько секунд, не сдержался и со смехом воскликнул:

- Почему ты на всё ведёшься? Даже на такую ересь!

- Что? То есть это…

- Полная ерунда, - закончил за Тома Шулейман. – А шрамы эти появились у Джерри где-то в марте этого года.

Том после первой неудачной попытки не спешил верить сразу.

- У Джерри? Как он мог получить такие раны? – спросил серьёзно и со скептицизмом, давая понять, что теперь так легко не купится.

- Он сказал, что участвовал в фотосессии с приклеенными к спине крыльями, и эти крылья ему случайно сорвали вместе с кожей, в результате чего получились эти шрамы. Я видел эту сессию: да, действительно, там есть кадры, где запечатлён его очень натуральный крик и выражение боли на лице. Но я в эту версию не верю.