Верь мне, он тебе не подходит

Глава 1.

Воздух на Эдеме был первым настоящим воздухом в их жизни. И он пах так, как, по легендам, пахла Земля.

Рэйс, как и все его сверстники, никогда не видел Земли. Только архивные голограммы в планетарии «Ковчега»: океаны, пахнущие солью и йодом, степи с золотыми волнами травы, города, уходящие в небо сверкающими иглами. Цветущие и плодоносящие яблоневые сады, полные золотых и румяных яблок. Старая Земля была хоть ещё и вполне себе живой, но уже старой и перенаселённой. Людей стало слишком много — поэтому запустили программу расселения. «Ковчеги» один за другим отправлялись к пригодным мирам, неся с собой словно золотые яблоки, купели с эмбрионами, инкубаторы роста и генетические лаборатории.Эдем сам был словно золотое яблоко, которое демиург этой вселенной специально создал для того, чтобы именно здесь люди начали все сначала.

Десятилетия полёта. Поколение, выросшее в металлическом чреве звездолёта, под искусственным светом и с рециркулированным воздухом. И теперь — высадка. Эдем оказался самым удачным из открытых миров. Копией Земли — только чище. Потому что здесь никогда не было людей.

Колония «Надежда» растянулась в широкой долине между двумя пологими холмами, поросшими изумрудной травой и редкими рощами. Небо было голубым — настоящим, земным голубым, с редкими перистыми облаками. По ночам над горизонтом висела одна луна — чуть больше земной, серебристая. Реки сверкали на солнце. Воздух пах влажной землёй, цветущими травами и чем-то сладковатым. Рэйс любил этот запах. Запах планеты, которую никто не портил до них.

Сегодня в колледже был день сдачи нормативов по бегу. Сначала на дорожку вышли улучшенные. Их было немного — несколько десятков из всей колонии. Те, чьи эмбрионы на «Ковчеге» прошли через генетическую коррекцию. Симметричные черты, высокая выносливость, быстрая регенерация. Рэйс и Аброс бежали в первой группе.

Аброс был красив. Рэйс — тоже. Это не было их заслугой. Кто-то в лабораториях решил за них. Они оба вышли из одной программы — просто разными людьми. Аброс использовал свои возможности, чтобы быть первым во всём: лидер класса, отличник, лучший в спорте. Рэйс — чтобы не отставать, но его страстью была наука.

Именно это бесило Аброса. Они были равны по силе, по внешности, по выносливости — но Рэйс не стремился к лидерству. Не хотел быть первым. Просто жил своей жизнью. А Аброс не выносил, когда кто-то не признавал его превосходства. Особенно равный.

Дистанция — две тысячи метров. Они пробежали её легко, почти не запыхавшись, финишировали с разницей в долю секунды — Аброс впереди, Рэйс следом. Инструктор Грейг кивнул, делая пометки. Ничего удивительного.

— Ладно, свободны, — сказал Грейг. — Можете сесть, смотрите на остальных.

Рэйс и Аброс отошли к скамьям у трибуны. Сели. Теперь на дорожку выходила вторая группа. Та, кого в колледже называли просто — «люди».

Неулучшенные. Те эмбрионы, которых не тронули. Сравнительная группа, чтобы проверить, как чистые люди будут адаптироваться к новой планете. Их было большинство. Они бежали тяжелее, дышали чаще, их лица краснели и бледнели. И среди них — Лиама Корр.

Лиама бежала хорошо. Для своих нормативов — даже очень хорошо. Рэйс заметил, что она держится в середине группы, не выпадает, хотя её дыхание уже сбилось, а локти пошли ходуном. Но она не сдавалась. У неё были зелёные глаза и пепельные волосы, собранные в хвост. Лицо красивое — но не той пугающей симметричной красотой улучшенных, а какой-то живой, неправильной. Рэйс заметил это ещё на «Ковчеге».

Группа пробежала круг. Второй. В перерыве между кругами бегущие хватали бутылки с водой из коробки у края дорожки. Пили. Отходили.

Лиама подбежала к коробке. Пусто. Бутылки закончились, а следующую партию ещё не выставили. Она огляделась — никто из бегущих не предложил ей воды. Люди пили сами, жадно, не глядя по сторонам. Кто-то допил и бросил пустую бутылку на землю.

Аброс рассмеялся.

— Ты видишь? — сказал он Рэйсу, кивая в сторону дорожки. — Никто не поделился. Ни один. Они даже не заметили, что у неё нет воды. Вымирающий вид, Рэйс. Хорошо, что нас оставили таких мало. Они порочат само название человеческой расы.

Он сказал это с лёгкой улыбкой, как будто констатировал погоду. Рэйс ничего не ответил. Он смотрел на Лиаму. Она стояла у пустой коробки, облизывала пересохшие губы. Её лицо было серым. До финиша оставался ещё круг.

Рэйс взял свою бутылку — полную, он даже не открывал её на своём забеге — встал и пошёл к дорожке.

— Ты куда? — Аброс перестал улыбаться.

Рэйс не ответил. Он подошёл к Лиаме, протянул бутылку.

— Пей.

Лиама подняла голову. У неё были мутные глаза с лопнувшими капиллярами. Она узнала Рэйса, и в её взгляде мелькнуло что-то — благодарность? ненависть? — но пить хотелось так, что она просто взяла бутылку, открыла и присосалась к горлышку.

Вода пошла не в то горло. Она закашлялась, но не оторвалась. Вода потекла по подбородку, по шее, залила майку на груди. Тонкая серая ткань намокла и прилипла к телу, обрисовывая крутой изгиб рёбер.

Рэйс отвернулся. Не потому, что ему стало неловко. А потому, что он почувствовал на себе взгляд Аброса.

Аброс сидел на скамье, откинувшись. Со стороны он казался расслабленным. К нему только что подбежали три девушки из группы поддержки — Кайра, Лин и Веста. Тоже улучшенные, одинаково длинноногие, одинаково красивые, с идеальными причёсками и отполированными улыбками. Они наперебой предлагали Абросу планшет на подпись, просили сфотографироваться, говорили, какой он сегодня быстрый, какой сильный.

Аброс принимал их похвалы снисходительно, как должное. Он поставил несколько автографов, что-то пошутил — Кайра засмеялась, запрокинув голову. Группа поддержки вилась вокруг него, как мотыльки на свет.

Но его глаза не отрывались от Рэйса и Лиамы.

Он смотрел, как вода стекает по её подбородку. Как майка облепляет грудь. Как Рэйс касается её локтя — мягко, осторожно, как будто она не «человек», а что-то ценное.