Весняна. Моя легенда

Пролог

Посвящается

Тебе.

Той, которую не сломила судьба.

И теперь ты идёшь вперёд

с гордо поднятой головой

не оглядываясь на прошлое.

Смотря только в будущее.

Верь!

У тебя всё получится!

Всё в твоих руках.

Пролог

«Люлi, люлi, люлi,

Прыляцелi гулi,

Селi на вароты,

У чырвоных ботах.

Люлi, люлi, люлi,

Прыляцелi гулi,

Сталi гагатацi,

Дзiцяцi забауляцi…»

– Веся! – прошипела бабка Финя. – Ты чего не спишь?

– Не хочу! Сон не приходит, – жалобно захныкала девчушка. – Ба, расскажи лучше сказку.

– Какую сказку? Спать надобно!

– Ну, бааа. Ну расскажи. Прошу. Мою любимую, – не унималась Веснянка, выглядывая из-под одеяла.

– Ох, – вздохнула бабка. – Хорошо. А, но ты глазки закрывай, слушай внимательно да засыпай. А я поведаю легенду, что тебе так люба:

«Давно это было. Вначале сотворения Мира. Создали Боги землю из своей плоти. Сотворили на ней моря да океаны из пролитых слез, прекрасные земли с лесами из длинных волос, горы из белых костей и реки из тягучей крови. Населили её людьми, рыбами, зверями с птицами, да животворили четырёх сестёр: суровую и холодную Тальвэлу, ласковую и жизнерадостную Фрюлинге, весёлую и беззаботную Саяфэ, да щедрую и добрую Аки-Гауэл. Наказали каждой править по три луны в году, каб земля людей и зверей кормила да обновлялась каждый год. А для того, чтобы порядок был, отдали им зачарованную Лунницу, кабы каждая по окончании своего срока царствования передавала её следующей сестре.

Так и правили они сотни веков, сменяя друг друга. И жило всё в ладу да порядке до тех пор, пока беспощадный, свирепый Северный Ветер, у нас его Подвей кличут, не обозлился да зависть не испытал. Сестёр-то мир людской почитал да восхвалял, а его все проклёнами да наговорами слали. Никому он мил не был, даже звери его блажили. Как-никак приносил он с собой одну лишь стужу, хлад да ненастье.

И выкрал тогда Подвей обманом у сестёр Лунницу. Разбил её на четыре части, да и по разным сторонам света разнёс, чтоб никто не смог отыскать.

Не осталось у сестёр единого целого. Не могли они больше увидеть друг друга, бо Лунница та связью меж ними была. Разошлись тогда сёстры в разные стороны, а земли на четыре части поделили. Забрала Тальвэла себе северные земли. Замела их снегами, сугробами огромными, реки да озёра льдами сковала. А на границах непроходимые горы возвела, да и стала там властвовать.

Фрюлинга пошла на запад. В её королевстве отныне вечная весна. Солнце еле землю согревает, лужи стоят непросыхаемые. Слякотно там большую часть времени. Природа сонная и робкая. Лишь под конец второй луны жизнь проявляется.

Саяфэ на юг двинулась. Царит там зной, духота и огненный ветер. Земля в песок сухой обернулась, а вода стала дороже всех прикрас на свете. Дождь в тех большая диковина и радость.

А Аки-Гауэл на восток ушла. Её империя обуяна запахами сухой травы, увядающих цветов, сырости да мёрзлой прохлады. Всё там устлано золотом опавшей листвы.

С тех пор худо людям жилось. Всюду беденство почалось. Прокормить себя стало тяжко. Болезни, воровство, безживотие да смерти охватили всё кругом. Обозлились люди на Подвея, что уклад мирской порушил, рассвирепели. И от злобы той нечисть всякая народилась да по свету разбрелась. Почали твари бесчинствовать: скот да людей жрать, жизни народу не давать. Не гнушались ни стариками, ни детьми малыми.

Ещё хуже люди жить стали. Тогда пошли они к самому сильному ведьмаку, что жил на перекрестье всех земель, просить о помощи. Только ему подвластно то и было. Стали упрашивать его, дары разные приносить, да лучших девок предлагать. Ничего не взял ведьмак. Бо добр был и справедлив. Никогда в помощи нуждающимся не отказывал. Пошёл он в лес к дубу могучему. Разжёг вокруг него костры с травами пахучими, да и стал молить Богов о благодеянии. Бо только он и ведал как до них дозваться.

Сжалились Боги. Скинули с великого дуба лист, а где он земли коснулся, там дитя малое явилось. Тёплый свет исходил от него, а на шее Лунница висела. Нарекли Боги дитятко Весняной…»

– Ой, бабушка! Её, как и меня кличут! – прозвенел детский голосок.

– Шшшш… Слушай внимательно, да запоминай, Веська. Всё запоминай, что я тебе сказываю. И про духов разных, и про нечисть всякую. Да особенно, что от этих тварей ждать, да как с ними справиться. Всё в жизни сгодиться, – ответила бабка Финя. – Так вот. О чём это я? Тьфу, сбила меня. А вот:

«Нарекли значит, дитя Весняной. Да сказ держали, что она и есть людское спасение. А, но за то, что люди злобой своей нечисть породили, спасение им будет даровано, лишь когда девице двадцать первый год пойдёт.

Лунница на шее её завороженная оказалась, великую силу несла в себе. С её помощью и должно вернуть порядок в мир. А кабы дитя нечисть всякая, зло несущая, не нашла, наказали Лунницу беречь, да с дитятка не сымать до нужного срока.

Глава 1

– Как же хорошо! Погода дивная, – сказала я, потягиваясь на лавке возле хаты, да жадно вдохнула сладкий аромат чубушника, что кустился рядом. Его нежные белые лепестки тянулись к приветливым лучам, разнося так любимое мной благоухание по округе.

Скоро середина лета. Солнце припекает. На небе ни облачка. Леса наполнены летними ароматами спелых ягод да грибов. Деревья богато убраны яркой зеленью, поспевают вишни с абрикосами. Повсюду трава устлана разноцветными коврами душистых цветов. Куда ни глянь: маки, пижма, клевер, колокольчики да ромашки. А над ними кружатся бабочки, стрекозы и всякие букашки с жучками. Высоко в небе да на ветвях пышных деревьев поют свои весёлые песни птицы. Их голоса мелодично переплетаются с журчанием чистых ручьёв, передавая звонкие трели вдаль. Даже дождь теперь тёплый и ласковый: не бьёт стеной, а словно омывает природу от пыли, как мать моет запачкавшееся дитя, нежно да бережно. Вода в реках, как парное молоко, так и манит окунуться. И ночи стали тёплыми да короткими, точно природа сама подталкивает насладиться её красотой.

Люблю я эту пору года. Да и все другие мне по сердцу. Но душа всё равно тянется к зиме с её свежим воздухом и чистотой первого выпавшего снега. Особенно, когда дует холодный промозглый ветер, неся с собой такой дивный и дикий для этой поры года сладкий цветочный аромат. В такие моменты мне кажется, словно за мной кто-то наблюдает. Я чувствую его пристальный и любопытный взгляд на спине, но знаю, что он не причинит зла, а наоборот, убережёт да позаботится.

– Ох, Веся, – простонала Рыжка, обмахиваясь платком. – Не знаю я, как ты это пекло выносишь и чем оно тебе так даспадобы. Как по мне, так лучше уж в реку ножки опустить, да в тени плакучей ивы подремать. А то и вовсе в подизбище засесть, а ни на лавке этой париться. Так и спреть ненароком можно.

– Что-то эта спекота ни тебе, ни твоим подруженькам вчера не мешала сходить на Лельчика посмотреть! – с улыбкой сказала я и шутливо толкнула подругу в бок локтем. – Или вы так музыку его любите, что и духота вам не помеха?

– Смейся, смейся, Веська! – обиделась на меня подруга. – Только на него что смотри, что не смотри, а он всё одно с тебя глаз не сводит. А ведь вокруг него столько девок красивых вьётся! Одна Милявка чего стоит. А он других вовсе не замечает. Да и как тут заметишь, когда ты такая.

– Какая такая? – непонимающе усмехнулась я.

– А вот такая! Неужто сама не знаешь. Глаза огромные, зелёные, как трава по весне. Нос аккуратно к небу вздёрнут. Губы, как спелая малина. Коса русая до пояса светится, точно ты солнце в ней запутала. А когда смеёшься, в глазах искры блестят, будто задумала чего неладного. И взгляд хитрый такой, как у лисицы. Ни девка, а загляденье! – затараторила подруга.

Я сидела, раскрыв рот. А подруга, помолчав, продолжила то ли хвалить меня, то ли ругать.

– Характер только скверный. Упёртая больно. Никогда никому не уступишь. Всё по-своему выкручиваешь. Всегда знаешь, чего хочешь. Только всё одно на тебя полсела заглядывается! А на меня никто не смотрит, – закончила она, пробурчав последние слова.

– Ну ты скажешь тоже! Полсела! – засмеялась я. – И как это на тебя никто не смотрит? А как же Янко? Да он с тебя глаз не сводит. Только видит, так сразу в улыбке растягивается.

– Ага. Не улыбается, а скалиться, аки умалишённый. Да и не нужен он мне! Баламошка несчастный.

– Вот и мне никто не нужен! Ни полсела, ни Лель ваш, – стала успокаивать я подругу. – Ну что ты, Рыжечка? Я же знаю, что он тебе с малка люб. Я же вижу, как ты на него смотришь ласково, да пылинки сдуваешь. Ты ж мне сестра названая, разве могу я тебя обидеть? Да и не по нраву он мне. Сыграешь ты ещё со своим Лельчиком свадьбу!

– Угу. А если не сыграю? – тоскливо шмыгнула носом Рыжка. Видимо, мои слова её ничуть не приободрили. А мне уж очень хотелось, чтобы она перестала убиваться по своему ненаглядному.

Леля я знала хорошо. Он жил неподалёку от нас в семье пахарей, но родным сыном им не был. Бабка рассказывала, что его нашёл мой батька в лесу, на той стороне границы с Вольными Землями да к нам привёл. Я до сих пор помню того худого чумазого хлопчика, на котором рваная одежда мешком свисала, а огненный опал на шее болтался, точно поводок у скотины. Тогда его остекленевшие глаза были пустыми. Он смотрел так, будто никого не видил. Лель раньше не улыбался. Совсем. Никто не знал, что с ним случилось, да и он никому не рассказывал. Но после того, как его отдали в семью Уршули, хлопчик расцвёл. В заботливых и любящих руках похорошел, да так, что за ним теперь все девки в селе увиваются. А я вовсе не понимаю, что они в нём нашли. Ну ладный он. Говорит сладко и на свирели хорошо играет. Только не по мне это всё. Слишком уж слащавый, хоть и считается лучшим стрелком из лука среди Невров. А к ним, как все знают, попасть не легко. Слишком суровый отбор. Да и не удивительно. Ведь в отряде под началом моего батьки служат только лучшие. Не каждый с лихой нечистью справиться сможет. Говорят, некоторые из них, даже в волков превращаться могут. Только кто ж поверит в такие байки?

– Ну, тогда дураком он несусветным будет, если такую красавицу упустит! А знаешь что? Если так станется, то мы с тобой сами жить будем! И никто нам не нужен. Будем дни вместе коротать. Сидеть, как сейчас на лавочке, да обо всём на свете разговаривать.

– Ага. Прям как бабка твоя Агрифиня Ега, без мужика, да с Ужиком! – усмехнулась подруга. А я стала озираться. Лишь бы бабка не услыхала, как Рыжка её назвала. Не любит она, когда её так кличут. Потому все в околице её называют бабка Финя. – Так и хозяйство развалится.

Глава 1 (часть 2)

С такими мыслями я бежала, минуя деревья да кусты. И как только в них не врезалась? Не знаю.
Зато знаю, как знатно, со всей дури влетела в батьку, стоящего подле избы. Я просто его не заметила из-за всего, что творилось в моей голове, и с жалобным вскриком припечаталась к его груди.

– Я, разумеется, знал, что ты, доченька, по мне соскучилась, но от таких объятий и кости переломать не долго, – со смехом в голосе проговорил мужчина, заботливо меня приобняв.

Он был на головы три выше меня. Такой сильный и огромный, как медведь. Его серебристые волосы, всегда собранные в невысокий хвост, обвязывал тонкий красный шнурок. А сзади висела шкура серого волка с открытой пастью, окутывая широкие плечи, словно плащ. Она скрывала меч и метательные ножи, закреплённые на кожаном поясе.

Батька часто учил меня метать их, когда был свободен от походов. Сначала у меня, мягко говоря, плохо получалось. Я даже не могла попасть в неподвижную мишень с трех шагов. Но моё упорство и его терпеливость сделали своё дело. Он всегда смотрел на меня с теплом и какой-то надеждой, что просто не давало мне шанса сдаться. Теперь же я не только могла попасть в жизненно важные точки движущейся цели, но и легко дать отпор натренированным Неврам. Правда, не всем, но какого-нибудь средненького бойца на лопатки уложить сумею.

Батька и бабка обучали меня всему, что знали сами, и при этом говорили: «Всё в жизни пригодиться, Веснянка». А я до сих пор не понимаю, для чего мне все эти навыки да знания. Ведь Вольные Земли защищены не только Богами, но и отрядом Невров. Они считаются лучшими бойцами в ближних землях. Все носят такие же, как мой батька, чёрно-коричневые латы и у всех шкуры волков за спиной. Только Лель почему-то одевается в обычную льняную рубаху да серые штаны, хоть и считается одним из лучших лучников в отрядах.

– Дочка, ты чего тревожная такая? Случилось чего? – с теплотой в голосе спросил отец.

– Да небось опять коромысло сломала! Ну что за девка? – вмешалась бабка, стоящая в дверях хаты. – А где вода то? Я тебя к ручью за чем посылала?

Я осторожно выглянула из-за огромной фигуры и глянула на бабку Финю. Она стояла, уперев руки в боки, да гневно уставилась в мою сторону.

«Ну всё. Мне несдобровать!»

Она так смотрела только пару раз, когда я дважды перепутала травы для лечебного снадобья и чуть не отравила полсела. Ох, и трёпку она мне тогда задала! Неделю седельное мягкое место болело, а звук её злобного крика до сих пор стоит в ушах. Бррр…

Всё тело аж передёрнуло. Мне надо было что-то сказать в своё оправдание. Только вот что? Не говорить же, что так от Леля с его непрошенными поцелуями убегала, что и про коромысло с водой позабыла.

«А может, всё-таки? Пусть батька ему тумаков надаёт. Будет ему наука, как к девкам приставать!»

– Не гневитесь так. Вот ваша вода, – перебил меня светловолосый воздыхатель, когда я только собиралась открыть рот и рассказать всё как на духу. – Здравствуйте, Вайдэвут. Здравствуйте, бабка Финя. Я Веснянке помог коромысло донести. Уж больно оно тяжёлое, – поздоровался курощуп с моими родными.

«Интересно он уже всех девок на селе перецеловал?»

Лель поставил вёдра на землю около нас, и я диву далась когда заметила, что они были наполнены доверху. Вода даже не расплескалась.

«И чему их там в отряде батька учит? Как бегать с полным коромыслом быстрее ветра, да воду в нём сохранить?»

Я для своего роста бегала достаточно быстро, а сейчас и вовсе неслась сломя голову. Но он таки меня догнал.

– И тебе не хворать, – ответил батька, подозрительно глядя на хлопца. – Не из-за тебя ли так мчалась моя Веся, ничего вокруг не замечая?

– Нет. Что ты, воевода? Это мы поспорили, кто до избы добежит быстрее, – нагло соврал голубоглазый.

– И что ж получается, ты моей дочке проиграл? Выходит, не зря я её столько тренировал! Молодец, доченька! Он, конечно, не лучший в беге с утяжелением, но достаточно быстрый. А ты его во как одолела! – с гордостью посмотрел на меня батька и приобнял за плечи. А я только кивнула головой в знак согласия. Не хотелось мне расстраивать его. А соврать язык не повернулся. Я всегда старалась говорить только правду, а если не получается, то лучше и вовсе ничего не говорить.

Батька поблагодарил Леля за помощь и, подхватив коромысло, пошёл в хату за бабкой. Я было тоже двинулась за ними, но меня окликнул нахальный ухажёр:

– Веснянка. Приходи сегодня вечером на луг около реки. Там все соберутся хороводы водить да песни петь. Весело будет.

– Мне пора, – коротко ответила я и шмыгнула в избу.

«Ага. Приходи!»

Меня уже Рыжка звала на луг, но я собиралась найти какую-нибудь причину, чтобы там не появляться. А теперь так тем более! Сегодня вечером у реки соберутся все хлопцы и девки для того, чтобы найти себе пару. Те, что приглянулись друг другу, будут прыгать через костры, да полночи у реки сидеть, миловаться. Друг другу байки рассказывать да хихикать, как умалишённые. Эта ночь у нас Залицальная зовется.

А те девчата, что милого не сыщут, в ночь на самую середину лета будут венки плести да по реке пускать, что бы на следующий год им повезло. Я никогда не ходила ни на ту, ни на другую. Чуждо всё это. Не по мне. Все девчата уже о женихах думают, а мне никто так и не приглянулся. Ни в нашем, ни в соседнем селе нет человека по сердцу. От этого меня Рыжка и зовёт переборчивой. Говорит, я слишком сильно носом кручу. И каждый раз пытается затащить на залицалки. А я каждый раз придумываю, как от неё отвертеться. Раньше не ходила, а теперь то точно туда ни шагу! Ещё чего доброго, Лель за мной там ухаживать станет. Потом всё село прознает. А про Рыжку так вообще молчу! Не станет болей у меня подруги. Нет уж! Спасибо! Сами ходите на такие ночи.

Глава 1 (часть 3)

Так я и трепыхалась по кровати, запутанная в одеяло, пока меня не разбудил громкий и настойчивый стук в окно комнаты. Я вскочила от неожиданности на ноги и шмякнулась прямо на деревянный пол. Боль пронзила онемевшее после сна тело. Особенно нос да лоб.

«Ну точно грохотом перебудила всю хату, а от такого падения шишки на лбу не избежать. Хоть бы нос цел остался!»

Я поднялась, стащила с ног обвившееся одеяло и, потирая ушибленный лоб, побрела к окну. На дворе только пробивались первые лучи солнца, неся всем неторопливое пробуждение ото сна, а я уже открывая скрипучее окно, готовилась высказать гневную речь незваному гостю.

Подруга глядела по ту сторону и вся светилась от радости, словно случилось что-то хорошее. Или просто великое чудо снизошло на наши земли, а я об этом ещё не знала. Не успела ни слова буркнуть, как она начала тараторить, сияя от счастья:

– Веська, я тут такое узнала! Такое! Ты в жизни не поверишь. Мне Милявка сказала, а ей Барбара. А та от тётки соседской узнала, что в ночь после Залицальной на суженого гадать можно. Надо пойти в баню до полуночи и раздеться догола, да свечу с собой прихватить. И попросить у Банника, кабы судьбу твою показал. Только для этого баня добротная нужна, и Банник чтобы не в обиде на хозяев был. А у вас же эта нечисть хорошая? Все в селе говорят, что у вас баня самая лучшая и парит знатно! Значит, вы своего Банника поважаете. Так вот, Весечка, давай сегодня к тебе в баню сходим. Мне страсть как интересно на суженого поглядеть. Вдруг и правда это Лельчик, а он то этого не знает.

Меня слегка передёрнуло от имени этого охальника. Не приятен он мне, а после сегодняшнего сна, так тем более. Но моя подруга этого, к счастью, не заметила и продолжала меня упрашивать.

– Я как увижу, так ему и расскажу, что нам надобно друг дружки держаться. Не гоже от судьбы уготованной бегать да Богов гневить. Ну пожалуйста, Весенька! Ты ж моя любимая подруженька, мы же с тобой как сёстры! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Подсоби мне, сестрица, а я для тебя всё, что хочешь сделаю. Век твоей доброты не забуду! Ты же знаешь, я слово держать умею! А там и своего суженого посмотреть сумеешь. Наконец-то бабка Финя от тебя отстанет, да сватать за каждого встречного не будет.

Я и слова вставить не сумела. С таким напором не всякий справится. Ох уж эта Рыжка со своей слепой любовью. Но что поделать? Подруга как-никак. Да может, увидит своего суженого и прекратит по этому курощупу убиваться. Поплачет, остынет, да поймёт, что на нём свет клином не сошелся. Всё ж лучше пару недель сопли подруге по-подтирать, чем потом всю жизнь с этим брызей маяться.

– А подождать не могла? Хотя бы до первых петухов? – злобно пробурчала я. – Ни свет ни заря припёрлась. Ты хоть спать вообще ложилась?

– Ой, – отмахнулась она. – Так поможешь или мне другого кого спросить? Вижу, ты мне не сильно рада, подруга. У Милявки, говорят, тоже баня неплохая.

– Ладно. Что с тобой поделать, – согласилась я, смачно зевнув. – Вечером приходи. Я баню натоплю. Не будем же мы, нагие, в холодной бане мёрзнуть.

– Вот и ладненько! – довольно всплеснула руками подружка. – Только говорить никому нельзя, чтобы не помешали. И Баннику вашему угощения приготовь, а то он нам ничего не покажет, – наказала мне Рыжа и, счастливая, упорхнула прочь.

А у меня сон как рукой сняло. Но я всё равно поплелась к кровати и рухнула на всклоченную перину. Немного можно и поваляться. Для домашних дел пока рано. Только всех перебужу, если не проснулись ещё от моего падения.

Спать не хотелось совсем. Даже глаза закрыть было боязно! Одна мерзкая улыбка этого сквернавца чего стоила. И хватка его противных склизких лап. Брр. До холодной дрожи в конечностях. И зачем только вспомнила? Тьфу на него. Пусть окаянный кому-нибудь другому снится, а мне ни во сне, ни наяву его не надобно!

День обещал быть погожим и солнечным, хотя ночной кошмар и ранний приход так званой «сестрицы» утро знатно подпортили. Но предложение батьки потренироваться в метании ножей и бою рукопашному настроение подняло вмиг. Я даже от завтрака отказалась. Ещё не хватало отдать его земле матушке после усиленных тренировок.

Так пару раз случалось: наедалась от пуза, а потом кустики обнимала. Хотя батька предупреждал, что перед обучением есть не стоит. Но мне то лучше знать. Урок усвоила с раза четвёртого. Упёртая больно.

После бега с утяжелением, метания ножей, боя на кулаках да обливания студёной водой все дурные мысли из головы вылетели. Я была вымотанная, но точно довольная собой. После немного отдохнула и помогла бабке по домашним делам: воды в баню натаскала, прибралась в хате, да завтрак состряпала. Готовила я не хуже бабки Фини, но, не уследив, могла хорошенько подпалить яичницу. Вот и сегодня оплошала, из-за чего получила нагоняй. Благо, хоть каша не убежала, что тоже бывало частенько.

Я обмыла порог да обновила блюдце с молоком для домового, который мирно спал где-то в закромах хаты. Положила ему свежеиспечённый ломоть хлеба, посыпанный солью. А батька после трапезы пошёл справляться о делах по селу. Все у него помощи да совета просили, а он и отказать не смел. Всё же главный тут. Кому хату подлатать поможет, кому подскажет, как Возилу задобрить, чтоб лошади в стойле не чахли. А мы с бабкой на луг за травами да цветами отправились. Душица, зверобой, иван-чай и тысячелистник как раз в самых своих полезных силах. Их много собрать надо. Бабка моя на всё наше село, а то и на соседние травы да мази со снадобьями заготавливает. И меня она обучает своему ремеслу. Чем хворь лечить жизненную иль насланную, как человека от злых нечистых спасти или от проклятий отвадить. У нас в селе все добрые люди, но там, за межой Вольных Земель не такие. Там всё по-другому. Много зла, а помочь всем надобно. Вот и учит меня заговоры да проклёны сымать. Мало ли пригодится.

Глава 2 (часть 1)

Дверь бани шаталась, готовая слететь с петель, а кто-то по ту сторону бил в неё с нечеловеческой силой. Словно, если мы её не откроем, то конец Миру придёт!

Я схватила Лунницу, закуталась в простыню и побежала к Рыжке, что стояла у двери. Мы замерли, не зная, как поступить: открыть дверь, или наоборот, лавку и стол туда подставить хоть для какой защиты. Всё ж боязно, мало ли кто там ломится, да ещё и такой сильный. Стук повторился, и я дёрнулась.

– Веська! Веська! Выходи быстрее! – кричала бабка Финя так тревожно, что я мигом подлетела к двери и отворила её наотмашь. – Веська, беги в хату скорее! Собирайся! За тобой уже идут.

Я непонимающе глянула на бабку, в своём ли она уме. Кто идёт? Куда собираться?

– Да поторапливайся ж ты! Спешить тебе надобно, – талдычила она мне в спину, подталкивая к хате. Рыжка тоже молча шла следом перепуганная.

– Ба, да что случилось-то? – наконец решила спросить я.

– Потом, девка, потом. Ступай в хату! Скорее!

Я влетела в сени и резко остановилась, как камнем пришибленная. Рыжка с ходу в меня врезалась и тоже замерла на месте, бледная как смерть. Перед нами стояла бабка Финя.

– Бабка, а как ты это? Ты же только что на дворе была, – пролепетала я еле шевелящимися губами и обернулась на пустой двор.

– Ты что, Веська, несёшь? Какой двор? Я уже спать легла, да проснулась, коли ваш топот услыхала. Небось, перепарились девки. А я говорила, что с нашей баней аккуратно надобно. Банник у нас хороший… Веська, а где твоя Лунница? – спросила бабка и глянула на мой кулак, в котором я держала оберег.

Я так сильно сжимала подвеску, что мой кулак побелел, а костяшки заныли. К нам подошёл встревоженный батька. Волосы растрёпанные, а глаза ясные, будто и не спал вовсе.

– Ой, девка, что ж ты натворила? Я ж приказала нипочём её не сымать! – взвыла опять бабка, сильно нас пугая.

– Подожди, мать, – остановил старушку воевода. – Дочка, что тебе бабка на дворе сказала?

– Сказала сюда бежать собираться. Что за ней идёт кто-то, – ответила вместо меня Рыжа. А я так и осталась молча приходить в себя.

– Вайдэвут, выводи Рысика! – запричитала бабка. – А вы, девки, одевайтесь быстро. Рыжка, я тебе своё платье дам, тебе Веськино не в пору будет. Дам вам припасов с собой. Хорошо только сегодня пирогов с ежевикой напекла. Давайте, давайте, быстрее! Здесь оставаться теперь нельзя.

– Ба, куда собираться? – одеваясь в свои тренировочные одежды, спросила я. – Можешь ты толком объяснить, что случилось и куда мы едем?

– Объясню, милая, объясню. Вы только зря времени не теряйте. Одевайтесь да слушайте. Ой, не так должно было всё случиться! Ой, не так! – вновь запричитала бабка, накладывая еду в холщовый мешок. – Мы хотели рассказать всё как тебе двадцатый год пойдёт. Хотели продлить беззаботные денёчки, а вон оно как вышло. Теперь и времени толком нет для разъяснений. Слушай меня внимательно, Веська, и сделай всё, как я накажу! – строго сказала бабка и протянула мне тот самый мешок. – Это Бездон-мешок. В него можно положить что хочешь и сколько хочешь. Всё уместится и ничего не испортится. А на вес будет как пёрышко. Нужно закрыть глаза, сунуть руку в мешок, да попросить, что надобно. Если оно там лежит, то само к тебе в руки попадёт. Я туда много чего припрятала за девятнадцать год.

Я надела платье поверх своего костюма да сапоги и забрала у бабки мешок, который, правда, был лёгкий и словно пустой. Я стояла уже готовая, тогда как Рыжка ещё натягивала сандалии, недовольно повязывая пояс поверх бабкиной юбки, под которой были простые отцовские портки. Она придирчиво оглядела себя что-то пробубнев под нос. На нас были только простыни, когда пришлось выбегать из бани, а возвращаться обратно бабка не дозволила.

«Да, бабкин наряд, ей точно не доспадобы, но что есть, то есть.»

– Выходите, девки! – толкала нас бабка Финя. – Уезжать вам надобно скорее.

– Я никуда не поеду! – запротивилась наконец-то Рыжка. – Меня уж мать с батькой скоро искать кинутся. А вы меня куда-то сослать хотите!

– Здесь останешься, верно, смерть свою сыщешь! Не спорь, глуподырая девка. Вам схорониться надобно, – прошипела бабка. И, словно в подтверждение её слов, наша спокойная доселе хата будто ожила. Всё стало ходить ходуном. Посуда слетела со стола, лавки стали переворачиваться одна за другой. Над печкой взвился вихрь перьев из выпотрошенной перины и разлетелся по комнате, усыпая всё кругом белым пухом. Домовой точно взъерепенился.

– Давайте, шипчей! Времени мало осталось! – крикнул отец с порога, поторапливая нас. Мы выбежали на двор, где у порога поджидал Рысик. Он был самым сильным и выносливым конём во всём селе. Видно, очень уж он Возиле приглянулся. Я раньше никогда не понимала, почему Рысика на ночь седлали. Батька говорил, что надо быть на стороже и ко всему готовыми. Теперь уж понятно, к чему это всё было.

Батька подошел к зарёванной Рыже и помог ей взобраться на коня, да усадил так, чтобы спереди уместилась я. Рыжка что-то спросила его сквозь слёзы, но я не смогла разобрать. Зато услышала ответ:

– Не плачь, золотко. Мы обязательно всех спасём. Просто так надёжнее будет.

От кого спасут? Кто меня ищет? Что делать, да куда бежать, я пока не знала. Только сердцем чуяла, что грядёт что-то злое. Да головой понимала, что неспроста мои родные так переполошились. Дело серьёзное.

Глава 2 (часть 2)

Стоя, открыв рот я не могла выдавить ни слова в попытке остановить кишащие в голове мысли. Такого просто не могло быть!

«Нет. Они ошиблись. Я не та Весняна из сказания! Нет! Я просто Веська! Обычная девка из села, которая любит морозные зимние дни, ходить с бабкой по травы да ягоды, тренироваться с батькой и болтать с подругой обо всём на свете. Я обычная, как все! Я не спасение для рода людского.»

– Да вы, верно, не в своём уме! – пропищала я.

Только бабка моя была вполне разумна и говорила довольно таки серьёзно:

– Тебе спрятанные осколки Лунницы отыскать надобно, да собрать воедино. Только тебе это, милая, под силу. И только тебе места тайные откроются, – проговорила она, хватаясь за мои плечи. – Помнишь, Веся, я тебе про человека с синими глазами сказывала? Так вот, он скоро придёт и отдаст камень. Прими его помощь. Как и обещала!

Огорошенная я смотрела на бабку широко распахнутыми глазами, пока к нам не подспешил батька. Он приобнял меня и застегнул на моём поясе ремень с рогатой пряжкой.

– Специально для тебя, дочка, сделан. Хотел на день рождения подарить, но видишь, как вышло. Ремень не простой, – он нажал на пряжку и вытянул оттуда небольшой кинжал. Такой ладный и маленький, что можно легко спрятать под одеждой и никто не заметит. Его рукоятка была выполнена в форме рогов быка, а лезвие волной изгибалось, словно остродонный кувшин. Весь пояс же увешивали небольшие метательные ножи с гладкой закруглённой рукоятью. Для ближнего боя они не очень подходили. Особенно, если противник с мечом на тебя идёт. А вот для метания – в самый раз.

Я поблагодарила отца, обняла, а потом взобралась на Рысика. Рыжка сидела сзади с такими же, как и у меня, большими испуганными глазами, из которых не переставали катиться слёзы. Но она старалась держаться и поэтому не рыдала вслух, а лишь тихонько всхлипывала.

– Слушайте, девки, что сделать надобно, – опять затараторила бабка, подходя к нам. – Отправляйтесь в Глухой лес, в сторону топких болот, да нигде не останавливайтесь. Чем быстрее прискачете, тем безопаснее будет. Там найдёте мою избушку. Она только тебе, Весняна, откроется. Так что другие пусть даже не пытаются, если руки лишиться не хотят. Там, под лавкой в углу сундук. В нём найдешь Давед-книгу. Эта книга не простая, она много чего знает и обо всём расскажет. Книгу береги, да в чужие руки не отдавай. В ней много секретов схоронено. В избе схоронитесь на пару дней, пока всё не утихнет. Там место заговорённое. Если нечисть не пустишь, то сама она и не заберётся. А потом в путь двинетесь. Куда идти, в книге узнаешь. До избы путь Рысик покажет, потому не дёргай его и не бойся, он вас целёхонькими довезёт.

– Бабушка, а как же вы с батькой? – спросила я, сдерживая подступающие слёзы.

– За нас, Весенька, не переживай. Мы здесь пока нужны. Кто ж селян от нечисти защищать-то будет? – ответил вместо бабки Фини батька, который стоял всё это время рядом. – Что ж я Невров брошу, а сам сбегу? Нет, дочка, всякому войску воевода нужен. Да и бабка у тебя та ещё знахарка да ворожка. Нам без неё никак. А мы как тут управимся, так вас и отыщем. Так что отправляйтесь, милые, да не вздумайте воротиться. Тут вы ничем не поможете, а там всех спасёте.

Он поцеловал меня в лоб и отошёл в сторону, давая попрощаться с бабкой.

– Вот, милая, – протянула она мне Ужика, что тут же переполз с её рук на мою и обвился вокруг неё. – Возьми его с собой, да в избу мою снеси. Он нам сегодня помог знатно, а здесь ему больше делать нечего.

Я глянула на руку с Ужиком, и меня озарило. Это перенос Домовойко из старой избы в новую, а значит, моей хаты скоро не станет. Той хаты, где я прожила свои счастливые и беззаботные девятнадцать год. Того места, где мы ели за одним столом и рассказывали истории да делились секретами. Где было столько смешных и веселых воспоминаний. Столько радости и любви. Моего самого родного уголка на целом свете. Скоро всё исчезнет.

Стараясь не заплакать, я наклонилась к своей любимой старушке и поцеловала её в макушку. На заволоченных белым глазах старушки блестели непролитые слёзы. Родным тоже было тяжело меня отпускать, и от того становилось ещё горестнее. Внезапно в ночном небе что-то оглушительно просвистело и взорвалось миллионами красных искр.

– Всё, пора. Граница, сдерживающая нечисть, пала. Езжайте! – сглотнув ком, сказал батька и хлопнул коня по крупу. Мы резко сорвались с места, да так, что я едва успела схватиться за поводья, а Рыжка вцепиться в меня мёртвой хваткой, при этом оставляя синяки.

– Веська! Считай до пяти! – крикнула нам вслед бабка. Так, что я еле разобрала.

Когда обернулась, она стояла и глядела на меня: такая маленькая, хрупкая и скрюченная. Кажется, дунешь на неё – сломается. Если бы не культяпка в её руках, то и ходить, наверное, не смогла бы. А за ней возвышался батька: такой крепкий и сильный, как гора. Он накидывал на себя шкуру с головой волка и готовился дать отпор незваным гостям.

Я отвернулась и теперь могла дать волю пробивающимся слезам, никого не стесняясь. Рыжка сзади уперлась лбом мне в спину да крепко обняла. Мы стремительно удалялись от села, и так же быстро нарастал наш с подругой рёв. Я перехватила поводья в одну руку, а другую положила на сцепленные в замок ладошки рыжей девушки, тем самым давая понять, что она не одна. Я рядом. Теперь только мы есть друг у друга, и нам надо держаться вместе. Слёзы застилали глаза, но мы двигались дальше. К лесу.

Глава 2 (часть 3)

Ещё один свист и третья цель распласталась вдоль дороги, так и не достигнув нас. Всё произошло мгновенно.

– Лельчик! – протянула с благоговением Рыжка, увидев подъехавшего к нам хлопца. – Миленький, как хорошо, что ты здесь. Я уж думала, что на тот свет отправимся, а ты нас спас.

Голубоглазый хлопец прошелся по мне обеспокоенным взглядом. Убедился, что всё в порядке, и быстро, с каким-то пренебрежением кивнул подруге. А я дивилась как Рыжа не замечает его к ней отношения? Тут же всё как белый день ясно. Но мою подругу, судя по всему, не вытащить так просто с радужных облаков. Ох уж эта слепая любовь. Я уж точно такой не стану, будь со мной рядом даже писаный красавец. Не хочу быть такой же пустоголовой, как все влюблённые девки. И всё тут!

– Вы почему стали? – строго спросил светловолосый. – Тебе бабка Финя сказала нигде не останавливаться! Ты помереть раньше времени удумала? Скачи вперёд скорее, изба уже рядом. Я вас догоню! – приказал он и хлопнул нашего коня, что рванул вперёд быстрее ветра, не дав мне опомниться.

Проехав немного вглубь леса с кривыми да изломанными деревьями, мы увидели крышу избушки, обнесённую высоченным, немного лоснящимся частоколом. Как только Рысик остановился, подруга вмиг слетела с него и не удержалась. Просто шмякнулась на самую мягкую седельную часть тела. Но после быстро поднялась и, не отряхиваясь, побежала к калитке. Я слезла не на много аккуратнее Рыжи. Лишь на ногах удержалась. Хоть они и трусились то ли от долгой скачки, то ли от сильных нервов.

– Веська. Что это? – прошептала подружка и прикрыла рот рукой. – Это что же, лапы мертвецов?

Я глянула на калитку. Потом подняла голову на верхушки частокола, чтобы убедиться, правда ли то, о чём я подумала. И точно, наверху каждого лоснящегося кола висел череп. Их было так много, что не сосчитать. И принадлежали они не только людям да оборотням, но и другим видам нечисти. А значит, белый частокол – это кости, выстроенные в высокий забор и сплетённые меж собой. И затвор на калитке – костяные человеческие руки.

«Так вот почему бабка сказала считать до пяти? Мне ж смалку рассказывали, как попасть за такую охорону: нужно пересчитать кости каждой руки до пяти в разном порядке.»

Только я собралась начать счёт костяных пальцев, как сзади раздался злобный рык, от которого по спине пробежал быстрым потоком ледяной пот. Я резко обернулась и шагнула в сторону, загораживая собой подругу. Хотя из моего худого тельца такой себе щит, но я хотя бы умела обороняться, и какое-никакое оружие всё-таки имела. Рыжка же, кроме ухвата для чугунков да грабель, ничего в руках с роду не держала. Где уж ей за себя постоять?

Подруга вцепилась в меня крепкой хваткой. Я чувствовала, как она дрожит всем телом, и эта дрожь передавалась мне. Огромный Беролак стоял в шагах пяти от нас и мог перемахнуть это расстояние всего за одно мгновение. Он запрокинул голову к ночному небу, как это делали Волколаки, и проревел во всё горло, оповещая своих собратьев о найденной добыче. От этого дикого звука конечности вмиг заледенели.

Только успокоившийся доселе Рысик вскочил на дыбы и дал дёру. Но бурый медведь-оборотень остался на месте. Ему был не интересен конь, а только мы.

Я много слышала о нечисти, но знать о ней и встретить вживую – две разные вещи. Практика в таком деле бы не помешала. Хоть меня и обучали, как защититься от Беролака, но от твари передо мной поджилки тряслись. Он был крупным, как гора. Слишком мощным и, скорее всего, очень быстрым.

«Так Веся! А ну не трусь! Соберись! Ты знаешь, что делать. Не зря ж батька на тебя столько времени потратил!»

Мы с Беролаком двинулись в одно время: я, доставая метательные ножи, он, вставая на задние лапы и кидаясь на нас. Моим ножом вряд ли можно с такой нечистью справиться, и я это прекрасно понимала. Но если попасть в нужное место, то выиграть время и скрыться за забором можно. Только бы успеть.

Я уже занесла нож, попутно прицеливаясь, как передо мной, откуда не возьмись, возникла тёмная фигура. Я заметила лишь проблеск металла за широкими плечами и услышала короткий рык медведя. Брызги тёплой крови окропили мшистую землю, задевая меня. Его огромная голова отлетела в лево и покатилась к корявым пням, постепенно превращаясь в человеческую. Некогда горящие жёлтым огнём глаза поменяли цвет и навсегда застыли пока я стояла, разинув рот.

– Чего стала как примороженная? – раздался низкий мужской голос. – Открывай калитку. Или хочешь, чтобы нами поужинали?

Опомнившись, я подбежала ко входу и пока пересчитывала кости, как учила бабка, рядом послышался вой и скулёж ещё пары Волколаков. По звукам, доносящимся сзади, было понятно, что идёт бой. Когда калитка была открыта, мы с Рыжкой влетели в неё и обернулись, облегчённо вздохнув. Вместо оборотней лежали двое нагих мужиков крепкого телосложения, а незнакомец вкладывал им в рты по три серебряные пластины, чтобы те не обернулись упырями. Я уже хотела затворить калитку, потому как кто его знает, что у этого чужака на уме. Но он обернулся, и я застыла, прикованная глубиной его холодных глаз. Таких синих, что аж дух захватывает. Это были те самые глаза, что показал мне Банник на гадание. Те бесконечно чистые и прекрасные сапфировые глаза, от которых невозможно оторваться. Так бы и стояла как вкопанная, если бы Рыжка не заорала как ненормальная:

– Лельчик! Лельчик! Сюда! Скорее!

Лель мчал на всей скорости, на которую был только способен его конь. А за ним следом гналась стая Волколаков из шести голов. Мужчина в чёрном стремительно двинулся к нам. Он зашёл во двор и открыл калитку на распашку, попутно отодвигая нас с Рыжкой в сторону. А когда светловолосый заскочил внутрь, мигом затворил, сцепив костяные пальцы с внутренней стороны в крест каждый, да отошёл к нам.

Глава 3 (часть 1)

Изба возвышалась над землёй на тонких деревянных столбах. Я никогда раньше не видела таких строений, только знала о них со слов бабки. По столбам от земли тянулась поросль плюща и протягивалась до самой крыши, обвивая всю хату. Сквозь зелень виднелись маленькие волоковые оконца, покрытые непроглядным слоем пыли да паутины. Очень старая крыша не досчитывала нескольких тес, а охлупень на верхушке и вовсе обломался.

Хатка была ветхая и хлюпенькая. Видно, построена задолго до моего рождения. Укрытие ненадёжное, того и гляди сложится пополам. Но всё же лучше, чем оставаться ночью под открытым небом в лесу, полном нечисти.

Мы поднялись по бревенчатым ступеням, стараясь не упасть. Те скрипели под ногами, но стойко держали натиск. Они заканчивались небольшой брусчатой площадкой, огороженной с трех сторон, которая упиралась в местами покрытую мхом стену. Двери видно не было, хотя я уверена, что она должна была быть с этой стороны. Иначе глупо делать лестницу, ведущую в никуда.

– Веся, приложи руку к стене, – произнёс Лель.

– Веся, значит, – повторил синеглазый чужак, улыбаясь.

– Не Веся, а Весняна, – дерзко отозвалась я не оборачиваясь. – Весей меня только друзья кличут, а тебя я знать не знаю, – закончила я, ещё не отойдя от злости на светловолосого хлопца. Но мужчина и бровью не повёл на мою грубость, а наоборот, растянулся ещё в более широкой улыбке.

– Весняна. Красивое имя.

Что-то шевельнулось внутри меня от этих слов. Не знаю почему, но мне было приятно услышать это от него, хоть виду я и не показала. Моё имя из его уст звучало как-то по-особенному. Нежно и радостно. Словно он произносил имя не незнакомого человека, а старого друга. Или даже родного человека. С заботой, что ли.

«Так. Всё, Веся. Приди в себя! Сейчас есть дела поважнее.»

Отогнав ненужные мысли в сторону, я приложила ладонь к стене, и предо мной, как по волшебству, появилась небольшая, перекошенная от времени дверка, поеденная древоточцами. Ни ручки, ни замочной скважины видно не было. Зато на их месте расположилась зубастая пасть чудовища с острым высунутым языком, что противно извивался и скользил по воздуху.

– А теперь уколи палец и дай языку себя облизать.

Лель так уверенно говорил, будто всё знал: и что мне бабка сказала, и что делать нужно.

«Неужели Невров обучали таким знаниям?»

Я постаралась отогнать неуместные мысли. Не время для них и ни место. Сейчас мне надо как-то подружиться с зубастой пастью и попасть в избу, не дав сожрать руку.

Меня пробила мелкая дрожь, как только глянула на хищный замок. Я не из трусливых, разумеется, но сунуть конечность в саблезубую морду совсем не хотелось. Жаль только, выбора не было.

– Не бойся, она только лизнёт. Изба должна понять, что тебя пустить можно.

– А вдруг не пустит? – с беспокойством в голосе спросила подруга, шмыгая носом.

– Пустит. Не зря ж бабка Ега нас сюда отправила, – заверил её Лель.

Я поёжилась. Хорошо, что бабка Финя не слышит, как он её назвал. Очень уж она не любила это имя. Ега. Бабушка моя. Интересно как она там сейчас? Всё ли у неё хорошо? И как там остальные? Справились ли они с защитой села от нечисти? И если да, то когда к нам придут? Побыстрее бы.

Достав небольшой, но очень острый рогатый кинжал, что подарил отец, я сделала неглубокий надрез. На безымянном пальце тут же образовалась багровая капелька крови. Нехотя поднесла левую руку к разинутой пасти и дала ей себя облизать. Шершавый ледяной язык обвился вокруг пальца и направился выше, к запястью. Медленно скользя, он крепко обвил руку. Это оказалось очень неприятно, но я не сдвинулась с места.

«Она же только попробует кровь и отпустит.»

Но, видно, у клыкастой пройдохи были другие планы. Язык застыл на мгновение и неожиданно резко дёрнул конечность к широко раскрытому зубастому ротищу, втягивая глубоко в глотку. Я пискнула от испуга. В этот момент мою руку обхватили крепкие мужские пальцы и дёрнули её в противоположную сторону. Слизкий язык отступил как раз перед тем, как сомкнуть клиновидные челюсти. Дверь расплылась в противном острозубом оскале, что окрасился моей кровью. Её было намного больше, чем могла дать маленькая ранка.

Я перевела взгляд на руку, на которой, кроме противной вязкой слюны, неприятного серо-зеленого цвета, красовались круглые алые пятна. Они были разных размеров и походили на те, которые оставляют пиявки после присасывания к человеческому телу.

– Ну здорово! Мерзость какая! – с отвращением произнесла я и, когда темноволосый мужчина отпустил мою руку, обтёрла её о подол юбки.

– Входиии... – проскрипела противно языкатая дверь и отворилась.

На нас в тот же миг хлынул затхлый удушливый запах. Синеглазый вышел вперёд, но путь ему преградил Лель.

– Она должна первая войти и пригласить нас, – пояснил он. – Изба признала её хозяйкой.

Сделав первый несмелый шаг через порог, я остановилась. Кромешную тьму избы тут же осветило яркое золотое пламя из печи. Оно зашипело, затрещало и выпустило в воздух несколько маленьких искорок, которые, словно мотыльки, разбрелись по избе. Они плавно кружились и опускались на свечи, стоящие на стареньких полках, стенах да на столе у красного окна. Всё внутри в тот же миг наполнилось теплом и ароматом душистых трав, так по родному знакомых. В углу, по правую руку от меня, стояла небольшая кровать с периной и подушкой. Чуть поодаль, на лавке у стола громоздились несколько шерстяных одеял. Посреди избы лежала шкура огромного медведя, вместо глаз у которого сияла пара красных бусин.

Глава 3 (часть 2)

Накидав нужные для мази травы в ступку, я стала их перетирать да разглядывать стену. Здесь был поистине кладезь для травника. Такого разнообразия я не встречала нигде. Тут тебе и пурпурный серцевик, мгновенно заставляющий ускоренно работать сердце да выводить яды, и кровь-лепесток, заживляющий даже самые крупные увечья. Ну, кроме отрубленной головы, разумеется. Тут уж ничем не помочь. Рану Саргона снадобье из такого диковинного растения вылечило бы за пол денёчка. Только готовиться оно долго, а времени у нас нет.

– Снимай рубаху! – скомандовала я, стоя спиной к синеглазому, и начала подготавливать обеззараживающие травы. – Надо будет рану промыть, чтобы избежать заражения. Кто знает, что там у Волколаков на обед было.

Я была так сосредоточена на приготовлениях, что не заметила, как мужчина подошёл ко мне сзади и, наклонившись к самому уху, прошептал низким голосом:

– Может, поможешь? Самому мне с такой раной будет сложно исполнить твою просьбу.

От неожиданности я резко обернулась, да чуть не стукнула его лбом по носу. Саргон вовремя отклонился, и ненужного удара удалось избежать. Мужчина коварно улыбнулся, чуть приподнимая уголки губ, и моё сердце тут же пустилось в пляс.

– Веснянка. Мне помощь нужна, – ласково повторил он, безотрывно глядя в мои расширенные от удивления глаза.

Румянец в тот же миг проступил на моих щеках, обдавая их жаром, что передался по всему телу. Ещё не один настолько привлекательный мужчина не стоял ко мне так близко. Эти сапфировые глаза манили и притягивали, а растрёпанные волосы, слегка касающиеся лба, так и просили запустить в них руку. Мужчина передо мной был опасен своей красотой и от этого я ощущала лёгкий трепет.

«Может Банник не просто так показал мне Саргона? Мы же с Рыжкой гадали на суженного. Значит, он и есть моя судьба? Не мог же добрый дедушка ошибиться?»

Я молча подняла руки к верхним пуговицам рубахи и застыла. Такие дивные одежды мне раньше видеть не приходилось. Рубашка сшитая из хорошей обсидиановой ткани. На воротнике и манжетах тонкие изящные узоры, вышитые нитями лазурного цвета, что почти не заметно переливались от свечного освещения.

Сглотнув, я неуверенными движениями начала расстёгивать пуговицы одну за одной. Медленно. До самого низа. Затем вытащила полы одежды из штанов, крепко застёгнутых ремнём. Положила руки на ворот рубашки и стала осторожно стягивать её, освобождая сначала здоровую руку, а затем более аккуратно повреждённую. Рубашка бесшумно упала на деревянный пол. Я сделала шаг назад и замерла, упёршись мягким местом в столешницу шкафчика, стараясь нигде не задерживать взгляд. Но он так и скользил по крепкому телу мужчины. Его мускулистые руки и натренированный пресс, мягко уходивший косыми мышцами вниз пояса, так и манили прикоснуться.

Особенно меня привлекла правая грудная мышца, на которой находился тонкий белёсый шрам. Сама не поняла, как моя рука дотронулась до него. Саргон вздрогнул и замер. Но меня это ничуть не смутило. Проведя по всей длине шрама от ключицы до середины грудной клетки, я остановилась, услышав, как синеглазый медленно втянул воздух сквозь зубы, словно от боли. Под моей рукой в тот же миг вспыхнул необычный витиеватый рисунок: закрученные тонкие полосы напоминали вихрь и расползались плавными линиями в разные стороны. Они тянулись до плеча, вверх до ключицы и к середине грудины. Я убрала руку, и рисунок исчез, словно его и не было вовсе.

Мужчина был выше меня на две головы и смотрел, немного склонившись. Чтобы встретиться с ним глазами, мой взгляд поплыл вверх по жилистой шее, на которую спадали чуть волнистые тёмные волосы. По немного щетинистому подбородку. Но остановился на слегка тонких да припухлых губах. Они были настолько манящие и соблазнительные, что их хотелось…

«Укусить?»

Саргон неожиданно двинулся вперёд и упёр руки на шкафчик по обе стороны от меня. Он словно заключил моё тело в капкан. А я и не думала вырываться. Я была будто одурманена им. Точно находилась в забытьи от его красоты. Мужчина придвинулся ближе, и в нос ударил насыщенный запах, похожий на деликатный аромат чубушника, переплетённый со свежестью лесного зимнего утра. Его хотелось вдыхать бесконечно. Потому я сделала жадный глубокий вдох, наслаждаясь противоречивым ароматом.

– Нравится? – спросил он с хищной улыбкой.

– Нравится, – эхом отозвалась я, не понимая, о чём он спрашивает.

– Ты очень красивая, Веся. Так бы и съел, – облизнулся мужчина. – Знаешь, чего мне хочется?

– Чего? – снова повторила не думая.

– Прикусить твой маленький задиристый язычок. И заставить тебя вспоминать это каждый раз, когда ты будешь на меня смотреть.

От этих слов меня окатило жаром мурашек, и что-то приятно защекотало внизу живота.

«О Боги милостивые! Что он такое говорит? И почему я так странно себя ощущаю?»

Я подняла голову, и наши глаза встретились. Он смотрел на меня жадно и хищно, точно и вправду был готов съесть. Саргон стал медленно наклоняться, приближаясь ко мне. Будто дикий кот, неспешно прижимал к стене мышь, которая не знала куда отступать. Да и не хотела.

Мужчина поддался ещё ближе и в тот момент, когда наши губы должны были соприкоснуться, вильнул вправо, прошептав на ухо:

– Но если я это сделаю, твой друг мне точно голову скрутит.

Глава 3 (часть 3)

На полу было ужасно твёрдо и неудобно, особенно для человека, который всю жизнь спал на пуховой перине. Я вертелась и никак не могла найти удобное положение для своего избалованного тела. Да и меня не покидала мысль, что я что-то забыла сделать. А когда вспомнила о книге, про которую говорила бабка, то тут же рассказала Рыже, но получила сестринский нагоняй. Та пробурчала, что «Утро вечера мудренее! Спать пора!» и отвернулась.

Она была права. Мы все вымотались и нуждались в хорошем отдыхе, поэтому я без всяких возражений укуталась одеялом и попыталась заснуть. Я понимала, что подруга на мня обижена, но не знала на что точно. То ли на то, что целовалась с хлопцем, который ей по нраву. То ли на то, что не рассказала сразу ей об этом. Или вовсе на то, что с ней легла. А может и на всё сразу. Кто ж её разберёт. Как говорит моя бабка: «Чужие думки – тьма, а ты, главное, в своих не заплутай». С такими мыслями я и провалилась в беспокойный сон.

Мне снилось наше село всё в огне. Плачь детей, крики растерзанных и умирающих людей. Батька, борющийся с огромными Волколаками да Беролаками. Горящие жёлтыми огнями глаза нечисти. Их кровожадный оскал. И бабка Финя, лежащая у хаты в луже крови. А над ней, склоняясь, стоял огромный Стригой с окровавленной зловонной пастью и впивался клыками в её горло, раздирая его на ошмётки.

Было страшно. Ужас душил меня, накрывая цепкими склизкими лапами. Невры и простые селяне сражались на смерть с поганой нечистью, которая превышала их по количеству в два, а то и в три раза. У кого в руках был меч, у кого вилы, а у кого и обычные палки, наспех заострённые с одного конца. Вокруг стоял медный запах. Над каждой хатой вились клубы едкого дыма, съедая постройки за считанные мгновения. В воздухе витала смерть, неся с собой горе, страдание и слёзы утраты. Я рыдала и выла во сне. Металась из стороны в сторону. Кричала до хрипоты, до ломоты в конечностях. Мне казалось, что я горю заживо вместе с селом. Всё моё тело содрогалось да разбивалось судорогами.

Но внезапно всё закончилось. Впереди в темноте задребезжал свет, снося, как порывом ветра, все кошмарные видения. И пришло облегчение. Я будто парила, как птица в небесных просторах, а вокруг меня обвивался белый искрящийся свет. Ласковый и оберегающий, как мать своё дитя. Я утопала в нежных и мягких облаках. Меня окутало запахом морозного ветра, ароматом бескрайнего хвойного массива с вершин снежных гор и свежего зимнего утра. Сквозь сон я потянулась к Рыжке и обняла подругу, особо не задумываясь, куда делась мягкость её тела. Меня это уже не заботило. Мне стало спокойно и хорошо.

Мои глаза открылись, чуть заря пробилась в окна. Я приподнялась и огляделась, не в силах понять, почему проснулась на кровати, а ни на полу. Саргона в хате не было, но перина около меня была помята и едва тёплая.

«Ну здорово, Веська! Прискакали! Ты спала в одной кровати с незнакомым, пусть и очень красивым мужчиной, к которому, по всей видимости, пришла сама. Срамота то какая! Забралась к мужику в постель, пока он спал. Хорошо хоть одетая, а ни в сорочке ложилась. А что дальше, Веська? Что дальше? Нет. С этим надо что-то делать! Это всё от навалившей усталости. Точно от усталости. По-другому и быть не может!»

Лель с подругой ещё спали, а мне надо было проветрить голову. Поэтому я накинула на плечи одеяло и тихонько, чтобы никого не разбудить, вышла из избы.

Ранние лучи солнца пробивались через размашистые сосновые лапы. На траве блестела роса играючи всеми красками радуги. Птицы щебетали, разнося свои трели по округе. Лес торжественно просыпался и насыщал утренним запахом мои лёгкие. А посреди всего этого великолепия находился мужчина в чёрных штанах. Он упражнялся, повторяя замысловатые, хорошо отточенные движения с палкой. С его тёмных волос на голую мускулистую спину падали капли воды. Они стекали до соблазнительных изгибов поясницы, слегка задерживаясь на многочисленных тонких шрамах.

Я видела каждый мускул, каждую мышцу, задействованную в движениях. И это вызывало восхищение. Хоть я не раз глядела, как тренируются наши Невры, да и сама упражнялась с отцом, но такие приёмы видела впервые. Движения точные, резкие. Такие, словно Саргон занимался этим не один десяток лет, и его мускулистое тело всё подтверждало. Весь его вид завораживал.

Так долго глазеть на красавца я не собиралась. Было стыдно смотреть ему в глаза после этой ночи. Потому тихонько развернувшись на носочках собралась быстренько улизнуть, пока он меня не заметил.

– Как спалось? – неожиданно спросил мужчина. Чем застал меня врасплох.

– Неплохо, – стыдливо пролепетала я, медленно оборачиваясь.

Черноволосый находился всё там же и не отрывался ни на миг от упражнений. А я подумала, что терять уже нечего. Всё равно была застукана. Так что поднабралась храбрости, прочистила горло и выпалила беспокоивший меня вопрос:

– Как я оказалась в кровати?

– Ты сама ко мне пришла. Не мог же я отказать девице, – засмеялся синеглазый.

– Я не могла! Нет. Я не хожу во снах! – запротестовала я. – И вообще, ты мне не нравишься!

От моих слов Саргон замер как вкопанный и резко развернулся в мою сторону. В его глазах будто ожила сама зима. Он наклонил голову и с ехидным оскалом процедил:

– Видно, ночью ты думала иначе, когда обнимала меня!

Открыв рот от замешательства, я стояла не зная, что сказать. Жар пронёсся по всему телу, когда поняла, что во сне обнимала вовсе не подругу.

Глава 4 (часть 1)

Не знаю, сколько прошло времени, когда ко мне подошла Рыжка. Она опустила руку на мою голову и нежно погладила по волосам.

– Весенька, просыпайся, – ласково прошептала подруга. – Поговорить надобно.

Я даже не заметила, как уснула. Глаза открываться совсем не хотели. Слишком желанно было то забвение, в котором я находилась. Никаких кошмаров, никакого сна. Просто пустота. Тёмная и густая. Вот что я видела. Тело просило об отдыхе да спокойствии. Нервы были на пределе после всех открытий. Хотелось, чтобы всё случившееся оказалось лишь ночным кошмаром. Поэтому я сначала села на кровати, не открывая глаз. Свесила ноги на пол и подождала, пока приду в себя. Мужская часть нашего сборища опять о чём-то спорила полушепотом.

«Как они мне уже надоели. Нет от них ни покоя, ни передышки.»

Со стороны стола доносилась ругань. На нём лежала Давед-книга, которую я кинула, когда выбегала с избы, а над ней нависли возмутители моего спокойствия. Я нехотя встала на обмякшие ноги. Они совсем не слушались. Хлопцы, завидев меня, сразу умолкли. Я подошла к столу, присела на неустойчивый табурет, да в один присест осушила кружку воды, которую так вовремя принесла подруга.

Книга была открыта на развороте с надписью Гамаюн-птица. Одна страница была полностью пуста. А на другой - описание этой самой птицы с её рисунком. То была красивая женщина с большой оголённой грудью, широкими пёстрыми крыльями за спиной и острыми когтями. Она смотрела на меня из книги с какой-то враждебностью.

«Да уж. Так себе птичка.»

– Мы тут кой-чего узнали, – сказала севшая подле меня рыжеволосая девушка. – Лель говорит, что Гамаюн-птица может поведать, где осколки разбитой Лунницы сыскать.

– Да, – подтвердил «защитничек». – Только никто не знает, где она обитает. Потому для начала надо найти Князя Змей и раздобыть у него камень из кольца, который нам покажет путь до Гамаюн.

– А с чего это он нам помогать станет? Ему выгода какая? – непонимающе спросила я, потирая внезапно заболевшую переносицу. – Сомневаюсь, что он просто так, по доброте душевной, помочь захочет.

– Ну, они с твоей бабкой вроде как полюбовниками были. Правда, разругались потом. Но, думаю, в память о прошлом не откажет, – неуверенно произнёс Лель.

– Моя… со Змеем? С этим гадом? – округлила я глаза от удивления. – Не может быть! Зачем ей с нечистью водиться?

– Твоя баба Ега вроде как тоже нечистью была. Так почему нет? – непонимающе ответил Саргон.

– Не называй её так! – разозлилась я. – Ты не знаешь мою бабушку. Она стольким помогла в селе и за пределами Вольных Земель. Стольких спасла и уберегла от несчастья. Пусть она и была во многом неправа передо мной, но я не могу злиться на неё. Она всё-таки подарила мне много тепла и заботы. За что я ей безгранично благодарна. Так что никто не смеет называть её нечистью! Нечисть портит людям жизнь и убивает, а моя бабка не такая!

«И вправду говорят, что лик обманчив. Этот напыщенный индюк с лисьими повадками! Сам он нечисть! Ведёт себя, как змей обольститель, да на других наговаривает. Смотрю на него и прям кровь закипает! Пусть лицом он и вышел, а вот характер у него прескверный.»

– Прости. Не хотел. – сквозь зубы процедил мужчина, сузив глаза до тонких щёлочек, чем вызвал моё недоумение. Ведь это мне стоило обижаться.

– Ладно, – перебил его Лель. – Давайте успокоимся. Нам надо придумать, как Князя сыскать.

– И как же нам этого гада найти? – прошипела я, ещё не отойдя от слов Саргона. - В книге никаких подсказок нет, кроме того, что он живёт в самом сердце Красного болота. А оно огромное. Он может быть где угодно. Может, простому смертному в его царство и вовсе путь заказан. Да и мало ли на болоте нечисти всякой. Ещё неизвестно, дойдём ли мы вообще к его землям. А может, если мы его и найдём, он из обиды на прошлое камень не отдаст?

– Так ты Веська у змеюки своей путь спроси. Это ж его Князь! Всю ночь бестия в углу шуршал. Глаз толком не сомкнула! – обратилась ко мне рыжеволосая девушка, снимая корчагу с печи. – Я слыхала, что каждый год в ночь на самую середину лета в лесу чаровный цветок распускается – Папараць-кветка. Говорят, кто его отыщет, тот, если пожелает, звериный язык понимать станет. А сегодня как раз середина лета. Только его найти трудно. Тебе надо одной идти, с чистыми помыслами. И перед тем обмыться и натереться травами, да нижнюю рубаху на голое тело накинуть. Так Милява сказывала, а она много разного знает. Уж поверь. – подытожила Рыжка, копошась у печи.

– А она у тебя, оказывается, умная. Ворчливая, правда, но дело говорит, – обратился ко мне черноволосый, удивлённо уставившись на подругу.

Из-за обиды я не стала ничего отвечать. Хоть он и извинился, но точно не искренне. А свои шутки пусть себе шутит, да сам над ними потешается. Я и так знала, что Рыжа сообразительная и вовсе не сварливая. Ну, может, чуть-чуть.

– Спасибо, – вздёрнула сестрица нос и, подойдя к столу, поставила три парящие чашки. Одну передо мной, вторую Лелю, а третью себе. – Но за «ворчливую» отвар себе сам делай.

Синеглазый наглец приподнял бровь, хмыкнул и забрал мою кружку с горячим напитком. Из которой я успела сделать лишь глоток и, ничего не подозревая, поставила перед собой. Рыжка вздохнула, пододвинула ко мне свою нетронутую чашу и пошла делать новый отвар, ворча при этом под нос ругательства. А Саргон, явно удовлетворённый такой реакцией, растянулся в широкой улыбке и потянулся, как довольный кот.

Глава 4 (часть 2)

Ближе к полуночи я была уже готова: вымыта, очищена, натёрта пахучими травами. Выйдя из бани, которая оказалась на заднем дворе, накинула на себя белую нижнюю рубаху – символ чистоты и невинности.

«Ха! Невинность.»

Такой я не была уже примерно около года. В конце прошлого лета я отдала её хлопцу из соседнего села. Любить я его не любила, но он был симпатичным и говорил красиво. Я сразу поняла, что приглянулась ему и решила попробовать, как это – ощущать себя в крепких объятиях.

Попробовала. Не понравилось. Я себе тогда столько шишек набила на голове об прикроватный шкафчик, а он и не заметил. После того раза я хлопца не видела и ни с кем не хотела таких отношений. Никому об этой связи не рассказала. Поэтому подруга и удивлялась тому, что я ни на кого не засматриваюсь.

«Но я никогда никому ничего плохого не делала. Никого не обидела и тем более не убила. Может, это посчитается за невинность?»

Тонковатая рубаха немного просвечивала, не скрывая мои изгибы. Я хоть и не могла ими сильно похвастаться, но Рыжка всегда говорила, что фигура у меня неплохая, хоть и мелковатая. Подруга заплела мои волосы и водрузила на голову венок из вербейника да ветреницы, что росли возле избы. И мы направились ко входу во двор, где нас уже ждали хлопцы.

Трава наполнилась ночной влагой и приятно холодила голые ступни при каждом шаге. А лёгкий прохладный ветерок освежал и бодрил разгорячённое после бани тело. Он обвивал да обдувал меня во всевозможных местах, легонько развивая подол рубахи. Я немного нервничала по поводу предстоящей «прогулки» ведь это цветок –единственный шанс найти Князя Змей. Если не он, то как отыскать верный путь, мы не знали. Нам во что бы то ни стало нужно было найти Папараць-кветку. От этого зависело слишком много. Руки мелко потряхивало от переживаний, что могу не справится, или по пути на меня нападёт какая-нибудь затаившаяся тварь. Но то, что рядом со мной будет Саргон, хоть немного да успокаивало. Пусть этот индюк показал себя не с лучшей стороны, но я видела, как он одним взмахом руки отрубил голову огромному Беролаку, а это о чём-то да говорило. В бою он точно знал, что делать.

– Готова? – повернулся ко мне темноволосый мужчина и окаменел.

Он смотрел на меня как голодный зверь. Глаза его немного сузились. В них читалось тёмное и будоражащее нервы желание. Желание съесть меня целиком и полностью, не оставив ни единого кусочка другим. Кадык мужчины медленно поднялся и опустился, словно проталкивая слюну по пересохшему горлу. Я заметила, как жадно блеснули его глаза. Мне тут же на ум пришли его слова о прикушенном языке, и ровное доселе дыхание участилось.

«Вот ещё! Пусть любуется сколько влезет! Только это он теперь и может. Никогда больше не поведусь на него. Пусть теперь себе локти кусает! Нечего было на мою бабку наговаривать. Скверновец самовлюблённый.»

– А сорочка не тонковата? Холодно же! – возмутился Лель, который всё это время стоял с опущенной челюстью.

– Нормальная сорочка, – отмахнувшись, заверила его рыжеволосая девушка. – Лето на дворе.

Переживания Леля себя оправдывали. В Глухом лесу и правда похолодало к ночи. По моему телу бегали мурашки, но не только от ветра и пристального взгляда синеглазого. Предчувствие чего-то недоброго поселилось внутри. А оно обычно никогда не обманывало. Всё же снаружи кишила нечисть, да, возможно, по близости поджидали Волколаки с Беролаками, а я собиралась выйти без оружия. Оставалось надеяться только на то, что Саргон сумеет меня защитить.

– Пойдём, – охрипшим голосом сказал темноволосый мужчина и, прочистив горло, направился к калитке.

Я поторопилась за ним мелкими шагами. Хоть и боязно, но идти надо. Мы медленно отворили калитку и замерли, не выходя наружу. Сердито раздувая ноздри, сверху вниз на нас уставилась лошадиная морда. Я тут же отодвинула Саргона в сторону и прыгнула обнимать коня.

– Рысик! Миленький! Где ж ты был, баламошка? Я уж думала, что никогда больше тебя не увижу, – расплакалась я.

Слёзы сами лились и никак не хотели останавливаться. Я обнимала и гладила широкую шею коня, да всё приговаривала, как соскучилась. Тем временем хлопцы обошли Рысика и уверились, что с ним всё в порядке. Ни ран, ни царапин. Мы загнали его во двор и передали в руки Леля. Тот пообещал накормить и напоить коня, да ещё раз осмотреть. Доверившись светловолосому, я с чистой совестью и душой отправилась в лес.

Как оказалось, в Давед-книге можно было много чего найти, в том числе и про Папараць-кветку. На рисунке она выглядела как ярко-красный цветок и росла в глубине папоротникового леса на окраине Красного болота. Но эту дивную кветку охраняла какая-то неведомая нечисть. Поэтому, если у человека дурные помыслы, то живым он оттуда вряд ли уйти сможет. Я вроде бы ничего плохого никому не сделала, но и особо в своей «чистоте» уверенна не была. Потому втайне благодарила Саргона, что он вызвался меня сопровождать.

Шли мы по ночному лесу, который освещала лишь яркая луна. Тропинка виляла меж раскидистых деревьев. И чем дальше вглубь мы заходили, тем деревья становились более голыми и кривыми. Словно огромной силы великан взял их большой ладонью и скрутил под бараньи рог. Только что он их не сломал. В отличие от прошлой ночи, эту наполняли разные звуки: хлопанье крыльев ночных птиц, вой непонятных зверей и шуршание неведомых жучков в траве. Над нашими головами шелестели берёзовые и осиновые ветви, да скрипели их высокие могучие стволы. Было немного страшно и неспокойно. Весь лес волновался, будто предупреждая об опасности.

Глава 4 (часть 3)

«Надо бежать. Сейчас же!»

– Здравствуй, внученька, – прозвучал старческий голос со стороны чудовища, что заставило меня остановиться вполоборота. – Не подсобишь ли старику? Уйму времени уже провозился. Пошел вечером по грибы, а выйти не смог. Борода в ветках запуталась, а распутать сил нет.

С меня тут же сошёл пот. В три ручья.

«Так это ни нечисть, а обычный человек? Или это ловушка от охранника для глупцов, ищущих столь желанное сокровище?»

Ноги подкосились, но я осталась стоять на месте, готовая защищаться хоть как-нибудь. Ну, или звать Саргона. Но несколько блуждающих огоньков, как по команде, подлетели к скрюченному человеку и осветили его. Это и взаправду оказался обычный старичок. Его лицо испещряли глубокие морщины. Голову покрывала меховая шапка, надвинутая на густые седые брови. Они нависали копной над прищуренными от старости глазами, которые вымучено смотрели на меня. На носу красовались очки в тонкой позолоченной оправе. А его белая борода была запутана меж полуголых ветвей жимолости. Тёмно-серые штаны да пожелтевшую от времени рубаху покрывал меховой жилет. Это его я приняла за шерсть неведомой нечисти. Правильно говорят: «у страха глаза велики».

Немного успокоившееся сердце не переставало передавать дрожь по ногам, не давая и шага ступить к старику. Но не оставлять же дедушку в беде. Так и всю ночь может прокуковать в лесу бедолага. Жалость переборола страх, и я, вздохнув, пошла выручать старика из природного капкана. Мне пришлось немало постараться, чтобы избавить бороду от цепких лап кустарника. В какой-то момент даже подумала, что обрезала бы её, если б под рукой оказался нож. Но, видно, дедушка очень уж дорожил своей длиннющей копной, раз сам этого не сделал. Поэтому я старательно освобождала волосок за волоском, прядку за прядкой, пока, наконец, вся белёсая борода не была на свободе. Времени ушло много, но я справилась.

– Спасибо тебе, милая. Если бы не ты, пришлось бы старику в лесу заночевать. А что ты тут забыла в такой час? Уж не за чудесной ли кветочкой пришла? – спросил, немного шепелявя, дедушка. А ведь когда он впервые со мной заговорил, я и не заметила его странной речи.

– За ней самой, – без утайки ответила я. – Только не знаю, успею ли теперь её отыскать.

– Знаешь, внученька, за то, что ты мне помогла и не бросила старика в беде, помогу тебе. Вижу, ты девка добрая и душа у тебя чистая. Знаю я, где её отыскать, – сказал старик, не отводя от меня своего прищуренного с хитрецой взгляда. – Обернись.

Послушно обернувшись, я обомлела. В шагах трёх от меня из гущи папоротников рос тот самый дивный цветок неведомой красоты. Прекраснее него я ещё в жизни не видала. Папараць-кветка завораживала. Тонкие лепестки переливались красно-рыжими красками и были изогнуты изящной дугой. Из самой середины росли тончайшие белые тычинки. А из них в разные стороны, словно искры, тянулись к небу малюсенькие шарики ярко-жёлтого цвета и пропадали в ночной высоте. Весь цветок напоминал языки пламени малюсенького костра.

Я поспешила к ней и хотела было уже сорвать, но старичок меня остановил:

– Нет-нет-нет. Только не срывай его, а то он погаснет. Чтоб всё исполнилось, его так съесть надобно.

– Как так? – удивлённо спросила я. – Как же я его, не срывая, съем?

– А вот так! Открой рот и глотай. Что тут сложного то? – рассмеялся шепелявый старик.

Я уж подумала, что он шутит. Но решила всё-таки не рисковать и сделать, как сказал дедушка. Вдруг, правда? Наклонившись над цветком, я почувствовала тепло, опалившее подмёрзшую в ночи кожу. По мере приближения жар усиливался, но не обжигал. Я открыла рот, захватив цветок, и удивилась отсутствию стебля. Цветок парил в воздухе, чего я сразу не разглядела. Глотнув, не пережёвывая, я почувствовала, как тепло чудесной кветки пронеслось сначала в мой желудок, а после разнеслось по всему телу. Меня пробил жар. Испарина выступила на лбу. Но мне стало так хорошо, словно вся я наполнилась силой, а долгожданное душевное равновесие восстановило.

– А как звать то тебя, внученька? – раздался позади голос старика.

– Веснянка, – ответила я, наслаждаясь новыми ощущениями.

– Весснянка. Прекрассное имяс, – пошипел он.

Его голос изменился с шепелявого на шипящий и стал совсем не похож на голос пожилого человека. Он стал намного грубее и моложе. Я округлила глаза и резко обернулась. Позади, на месте дедушки, были лишь два огромных нечеловеческих глаза с телом белой змеи.

– Я запомнюс, крассавица, – прошипел Змей и скривил свою пасть в подобии улыбки, оголяя два огромных хрустально-белых клыка.

– Саргон! – тут же прокричала я, закрывая лицо руками.

Я была так напугана, что вся моя гордость и строптивость в миг улетучились. Мне просто хотелось выжить и не стать закуской огромного Змея. Я ждала, что он вот-вот нападёт и раздерёт на части. А я и двинуться с места не могла, дрожа от страха. Но время шло, а он всё бездействовал. Я прислушалась и, не услышав никаких звуков, медленно опустила руки, боясь увидеть чудовище перед собой. Только вокруг был лишь пустой ночной лес и куст жимолости с полуголыми ветками. Даже блуждающие огоньки куда-то исчезли.

Справа от меня послышался хруст ломающихся веток. Я насторожилась и приняла оборонительную позу, но с облегчением вздохнула, когда увидела приближающегося ко мне темноволосого мужчину. Бежал он достаточно быстро, учитывая то расстояние, что отделяло нас. Но если бы змей захотел, то я бы уже здесь не стояла.