Ветер над руинами

Глава 1. МИККИ.

Сухая, рассыпчатая почва зашевелилась, скрипнули заржавевшие петли. Чёрная линия тени появившись, растекалась, превращаясь в длинную тонкую полосу. Старая металлическая дверца со скрежетом распахнулась, явив зияющее квадратное отверстие. Из-под земли появилась взъерошенная, с короткими торчащими во все стороны рыжими, как огонь волосами головка ребёнка. Это была девочка лет шести. Малышка вылезла из-под земли и встала в полный рост. Она была худенькая, бледная с большими тёмно-зелёными глазами и длинными ресницами.  На ней, точно мох бородач на деревьях, висели рваные разношенные штаны и клетчатая рубашка. Девочка осмотрелась. Вокруг на многие километры простирался один и тот же пейзаж: развалины домов, высохшая и потрескавшаяся от солнца и ветров земля, покорёженные с разбитыми стёклами автомобили, обугленные, поваленные стволы деревьев. Она пошла на запад.

Мир стал жесток. Дни цивилизации окончились. Теперь каждый был сам за себя. Не осталось места милосердию и состраданию. После Катастрофы небольшие оставшиеся группки людей дрались друг с другом за еду, плодородную почву и остатки технологий. Самые крупные группы насчитывали не более двадцати человек. Огнестрельное оружие стало огромной редкостью, исчезли мобильные телефоны, интернет и стиральные машины, а самыми высокооплачиваемыми и востребованными специалистами в мире стали дантисты.

Девочка осторожно, точно кошка, кралась между вывернутыми кусками асфальта, упавшими рекламными щитами, около разграбленных витрин и разрушенных памятников. Она постоянно озиралась, высматривала что-то. Было тихо. Ни пения птиц, ни стрекотания сверчков, ни голосов людей. Лишь завывание ветра в лохмотьях порванных полиэтиленовых пакетов. Она шла, наступая ногами в заштопанных кедах на стёкла и мусор. Впереди темнела крупная воронка от мощного взрыва – рубец, оставленный земле одной из разрушительных войн прошлого. Девочка спустилась на дно воронки, где дождевая вода образовала небольшое круглое озерцо. Она забралась на длинное стальное дуло пушки, торчащее из воды, села и свесила вниз ноги.

Ветер гнал рябь по зеркальной желтоватой от ржавчины поверхности озерца. Девочка бросала в воду камешки, горсть которых зачерпнула по дороге. От камешков во все стороны распространялись круги. Малышка вытащила из кармана небольшую мягкую куклу с пластиковой головой. “Вот Лили, мы и на пляже, – сказала она кукле, – мы будем загорать. Не забудь намазаться кремом, а не то сгоришь! – кукла послушно промолчала. Девочка усадила Лили рядом на дуло. – Вот бы сейчас поесть… Ты хочешь есть, Лили? Я хочу. В последний раз я ела крысу, которую поймал Брайан. Мне кажется он её не дожарил. – Она замолчала и посмотрела на небо. Её прекрасные тёмно-зелёные глаза заблестели от появившихся в них хрустальных слезинок. – Жалко, что он умер. Ты знаешь, что такое смерть, Лили? Это когда человек засыпает и больше не просыпается. – Она бросила в воду последний камушек. Солнце припекало. Девочка шмыгнула курносым носом и одна из хрустальных слезинок упала в озерцо. – Я скучаю по маме, Лили. Она была очень хорошей. А они плохие! Те, кто забрал её. Папа пытался их остановить, но они его сильно ударили, и он тоже уснул. Навсегда… Теперь, Лили, мы с тобой совсем одни. – Она отёрла слёзы худенькой ручонкой, схватила куклу в охапку и прижала её к груди, – Я боюсь, Лили. Что я буду теперь делать?” – ветер усилился, ей стало холодно. Она сползла с дула и стала выкарабкиваться из кратера. Что-то хрустнуло наверху. Она не видела, что это было. Девочка притаилась за большой автомобильной покрышкой. Наверху снова послышался шум, на этот раз это были человеческие голоса.

– Да показалось тебе Билл, – засмеялся женский грубый неприятный альт, – не было здесь никого.

– Ты что считаешь, что я выжил из ума? Я видел её! Вон на том дуле!

– Билл, это с голоду. Давай пойдем, наловим крыс, а то вообще с голоду сдохнем!

– Надоели мне эти худосочные крысы! Проклятые твари! – разгорячился Билл, – С них шкуру сдерешь, и ничего не остаётся! А тут столько свежего, нежного мясца.

– Говорю тебе, это от голода, пойдём!

Люди захрустели битым стеклом под ногами, их шаги удалялись. Сердце девочки колотилось точно у пташки, случайно залетевшей в открытое окно. Она не могла пошевелиться. Выпучив глаза и навострив уши, она дрожала точно маленький испуганный зверёк.

Наконец, набравшись смелости, она вылезла наверх. Никого не было. Неспеша, прячась в обрушившихся бетонных конструкциях и между оставленными автомобилями, она стала пробираться в сторону шоссе.

Уже темнело, и девочка совсем изголодала. Ей удалось отыскать среди обрушившихся стен гипермаркета баночку варенья, им она ужинала сидя на большой лопнувшей бетонной канализационной трубе. Было холодно, и она дрожала.

Ночью пошёл сильный дождь. Малышка спряталась от непогоды в трубу. Пришлось прижаться к стенке, потому что прямо посередине бежал бурный поток. Заснула она под утро на куске облицовочного пластика, прижав Лили к сердцу и сжавшись в комочек.

Утром она выползла из трубы и двинулась дальше. Впереди раскинулись остатки городского парка. Деревья уже давно засохли, травы не было, только безжизненная и липкая от дождя земля. Грязь налипла на старые кеды, и было неприятно идти. Точно мышь она бежала по парку от одной полусгнившей коряги к другой. Она понимала, что нельзя оставаться на открытом пространстве надолго, так её учил Брайан.

Впереди высился большой полуразрушенный фонтан. Она заметила, что в фонтане лежит что-то чёрное, блестящее, лоснящееся. Малышка остановилась, насторожилась. Она услышала металлический неприятный звук. Гул, скрип, скрежет. Звук исходил от того, что лежало в фонтане. Тогда она догадалась. Девочка замерла. Она стала медленно пятиться, не спуская глаз с фонтана. Сердце бешено колотилось, нижняя челюсть начала трястись, отстукивая зубами сбивающийся ритм. Заныло в животе.

Она знала, что это. Брайан рассказывал о них. Родители пугали её ими, когда хотели, чтобы она не ходила, куда не следует. Большие чёрные страшные, они были наполнены острыми металлическими лезвиями, жуткими механизмами и острыми иглами. Внутри у них была огненная преисподняя. Взрослые их называли “карверы”. Никто не знал, откуда они взялись, говорили только, что появились эти твари сразу после Великой Катастрофы. Карвер поднимался, опираясь на сотни острых металлических ножек, раскрывал тёмную вибрирующую, будто живую, материю, покрывающую его тело, растопыривал в разные стороны острые тонкие лезвия на длинных паучьих лапках и человек видел раскалённую клокочущую внутренность, похожую на жерло извергающегося вулкана. И это было последним, что он видел в жизни. Карвер бросался вперёд и впивался в несчастного своими бритвами, он высасывал его будто коктейль, после чего от жертвы оставались лишь тлеющие угольки. Монстры уничтожили миллионы людей, выживших после Катастрофы. Она знала это и боялась.

Глава 2. ПОБЕГ

***

Девушка стройная, точно лань, с волосами собранными в конский хвост шла среди городских руин, прислушиваясь к каждому шороху. Полная луна точно гигантский прожектор освещала всё вокруг, от её холодного света тени становились загадочными, повсюду вырастали пугающие силуэты чудищ.

Впереди раскрыл тёмную пасть туннель, образованный переломленным пополам упавшим небоскрёбом и горами мусора. Битое стекло образовало его пол, а бетонные колоны – свод. Лунный свет играл в стекле, пуская лунных зайчиков на стены, что предавало туннелю таинственности.

Она ступала осторожно, боясь издать лишний звук. Оставалось пройти только половину туннеля, как впереди возник тёмный силуэт собаки. Огромный чёрный пёс смотрел на неё, эхо от его злобного рыка прокатилось вдоль стен. Девушка выпучила глаза, сгорбилась, стала похожа на заведённую пружину, она была готова бежать.  Появился силуэт ещё одной собаки, а за ней ещё и ещё. Целая стая злобных, голодных тварей преградила ей дорогу. Первая, самая большая, громко гавкнула и бросилась в атаку, остальные последовали за ней. Девушка развернулась и побежала обратно к входу. Собаки настигали. Она слышала их рык, слышала, как падали на битое стекло капли слюны из их зубастых пастей, в предвкушении сытного кровавого пира.

Девушка выбежала из туннеля, и сама не понимая почему свернула налево. Впереди возвышались остатки обрушенного автомобильного моста. Она бросилась к ним. Позади яростно лаяла голодная стая.

На длинных волосках арматуры висел комьями бетон. Она прыгала с одной бетонной кочки на другую. Было страшно, любое неверное движение могло привести к встрече с тёмной бездной, на дне которой валялись куски осыпавшегося моста и торчали острые пики арматуры. Она не могла прыгать быстро, всё время оценивала расстояние, силу с которой нужно было оттолкнуться. Поверхность бетонных блоков была не всегда ровной. Иногда проржавевшие прутья с хрустом гнулись, когда она приземлялась на очередную кочку. Перед каждым прыжком ей приходилось себя заставлять. Она старалась не смотреть вниз.

Свора, подбежав к краю моста остановилась. Но большой чёрный лохматый пёс, который, видимо, был вожаком стаи, прыгнул вслед за девушкой. Пёс двигался быстрее, он точно и бесстрашно перепрыгивал обвалившиеся части моста. Чудовищное животное с горящими в полумраке глазами преследовало свою жертву, щёлкая громадными зубами.

Девушка, видя преследующего зверя, стала двигаться менее обдуманно, движения её стали судорожными, неточными. Страх быть растерзанной острыми зубами пса придавал сил, но вызывал панику и заставлял ошибаться. И вот прыгнув, она неудачно приземлилась, поскользнувшись на бетонной крошке, девушка упала на бетон и ударилась головой. В глазах блеснули звёзды.

Между голодным зверем и его загнанной, распластавшейся на бетоне жертвой оставался один прыжок. Лишь тьма и бездна разделяли пропитанный яростью, вооружённый зубами и когтями сгусток мохнатой ненависти и хрупкую, беспомощную, безоружную жертву. Она понимала, что если не поднимется, если не преодолеет боль в спине и ноге, то окажется в колючих объятиях мерзкой псины. Это придало сил. Забыв о вывихнутой лодыжке и ушибленном копчике, девушка приподнялась, развернулась и посмотрела на преследователя. Прыжок. В глазах всё двоилось, но она смогла увернуться. Громадные когти чиркнули по старому потрескавшемуся асфальту. Зверь повернул голову и уставился прямо на девушку. Он ощетинился, завыл и приготовился к последнему броску. Пёс оскалился, показав громадные белые клыки. Бросок. Она упёрлась спиной в жёсткие ржавые прутья. Ужас, исходивший откуда-то снизу живота волной, прошёл по телу и достигнув мозга, дал немыслимую силу. Она схватила один из прутьев и выгнула его в сторону пса. Пёс всей тушей упал на неё. Брызнула кровь, прямо ей в глаза. Прут проткнул чёрное горло. Хищник захлебнулся кровью. Она запомнила лишь вой, жалобный вой стаи, потерявшей лидера.

– Ты жива? – услышала она, – Тебе повезло. И откуда только взялись эти твари? Я считал, что всё живое сожрали карверы. Видимо собаки научились прятаться от них.

Девушка приоткрыла глаза. Перед ней стоял человек в широкополой шляпе.

– Они вылезли из бункера, – простонала она, – кто ты такой?

Девушка приподнялась на руках и пристально посмотрела на незнакомца.

– Моё имя Гюльс. Не бойся, я тебя не трону. Я проходил мимо старого моста и заметил, что-то чёрное на развалинах. Решил проверить и нашёл тебя и эту псину.

– Ну и проходил бы, просто, – огрызнулась девушка.

– Ты самодостаточная, я смотрю, – Гюльс улыбнулся и его лицо стало похоже на лицо манекена, – здесь опасно, немало карверов. У меня есть безопасное место, там тебе ничего не будет угрожать. Если хочешь, я могу тебя отвести туда.

– Знаем мы таких милых дядечек! Сначала заманите конфеткой, а потом...

– Я тебя не заставляю. У меня уже живёт маленькая девочка. Она потеряла семью и чуть не стала добычей карвера. Я спас её и дал кров.

Девушка поднялась на ноги. Её серые глаза впились в собеседника, будто пыталась просканировать его рентгеном.

– Говоришь тебя зовут Гюльс?

– Да.

– И чем же ты, Гюльс, занимаешься?

– В основном охочусь на карверов.

– Да что ты говоришь?! Как интересно! – девушка иронически приподняла брови и скривила рот в ехидной улыбке, – Хм, говоришь у тебя живёт девочка? Недавно у тебя?

– Вчера её спас. Карвер чуть не сгрыз бедняжку.

Девушка сплюнула, уставилась в пол, явно что-то прикидывая в голове.

– Ну, хорошо, веди меня к ней.

***

Микки сидела на стуле и рассматривала банку из-под тушёнки, стаявшую перед ней на столе. Поднялось испепеляющее солнце и в рубке стало нестерпимо жарко. Она попыталась выйти наружу, но дверь оказалась заперта.

Прошёл час или больше и за дверью послышались шаги. Дверь открылась, и девочка увидела Гюльса в компании красивой девушки. Одета незнакомка была в потрёпанный комбинезон, на её запястьях и лице красовались ссадины. Хозяин рубки вошёл первым.

Глава 3. ГОРОД НЕФТЯНИКОВ

Они шли много часов по пустынной долине под палящим солнцем. Съестные припасы почти закончились, но раньше закончилась вода. Микки постоянно уставала и им часто приходилось делать привалы.

– Подумать только, – бормотала себе под нос Дана, делая глоток из пустеющей бутыли, когда они очередной раз остановились, чтобы передохнуть, – мы идём по безжизненной пустыне, а ведь сравнительно недавно, каких-то сто лет назад, здесь плескался Атлантический океан.

– Океан — это большое озеро? – поинтересовалась Микки.

– Океан, это большое море! – внезапно расхохоталась Дана, – Я, однажды, видела море, – девушка прикрыла веки и улыбнулась, припомнив что-то очень приятное, – оно большое, голубое. Сейчас, как утверждают, на земле не осталось ни одного океана, зато есть моря, но не очень большие.

– А куда же делись океаны?

– Думаю всё дело в Катастрофе. Она многое изменила в природе, и жизни людям исковеркала. – Дана потупила взгляд, Микки заметила, что глаза девушки увлажнились скупыми слезами.

– А у тебя есть папа или мама? – спросила Микки.

– Нет, ну, по крайней мере я их никогда не видела и ничего о них не знаю.

– Почему?

– Ну, я выросла в рабстве. Почти всю свою жизнь я работала на мусорных рудниках, выискивая полезные вещи среди гор спрессованного и разложившегося хлама. Работала от заката до рассвета за миску жидкого горохового супа, одновременно являющегося и едой, и питьём. Знаешь, что такое цинга? ­– спросила девочку Дана, и не дожидаясь ответа добавила, – лучше тебе не знать, до сих пор чувствую вкус крови во рту. Многие умирали от отравления ртутью и мышьяком. Но я выжила. Затем меня перевели на поля. Я выращивала горох, картофель, морковь и капусту. Тогда я решила, что попала в рай! Мы ели досыта, хотя и похлёбку из очисток, не работали ночью, как на рудниках. Тогда мне впервые за долгие годы начали сниться сны. Но счастье было недолгим. У нас сменился надсмотрщик. Новый хозяин был жестокий. Он решил, что урожай слишком маленький, конечно, потому что мы плохо работаем. Он ввёл обязательные утренние и вечерние розги. Нас били утром и вечером, а того, кто перевыполнял норму, не били утром. Если же ты за лунный цикл проявлял себя лучше других, то с тебя снимали и вечернее наказание. Паёк урезали. Стали издеваться и, – девушка осеклась, – вспоминать противно. В общем я решила сбежать. Я пробовала три раза, и лишь на третий смогла. Если бы меня поймали, то обязательно казнили бы, чтобы другим не повадно было. Я убежала, так далеко, как смогла. Но вскоре я поняла, что жить одной не так уж легко. Хозяева давали мне еду, хоть какую-то, а на воле еды вообще не было. Я голодала. Но я решила выжить, любыми способами. Я была готова на всё. Тогда я стала воровать. Сначала воровала овощи с полей рабовладельцев. Это было очень сложно и опасно, пару раз меня чуть не убили. Тогда я перешла на промыслы попроще, стала воровать у бродячих торговцев. Сначала я тащила всякие мелочи, но потом, однажды, – её голос задрожал, она стала нервно ковырять под ногтями, – я случайно убила одного торговца. Я забрала всё что у него было. На меня объявили охоту, за мою голову объявили награду. Именно тогда я познакомилась с Фениксом. Феникс – это главарь бандитов, грабящих караваны на крупных трактах. Я пробыла в банде год, но затем мне это надоело, и я ушла.

– Так ты разбойник?

– Теперь нет. Я хочу найти хорошее место и просто жить там спокойно.

Микки посмотрела на спутницу с недоверием и даже страхом.

– Как ты себя чувствуешь, козявка? – поинтересовалась Дана, – Та штука из ящика, мне показалось, что она прошла сквозь тебя, не больно было?

– Немного. Голова сильно болела, но теперь всё хорошо.

Микки скормила Живчику крошки оставшиеся от чёрствого хлеба.

– Бедняжка, – прошептала она щенку, – кушать хочешь? Я тоже. Дана, а куда мы идём?

– В Город Нефтяников.

– Что за место?

– Городок вырос вокруг нефтяной вышки, славное местечко, частенько там бываю.

– А там есть еда?

– О! Очень много. Когда доберёмся, ты наешься до отвала и твой друг тоже.

Они снова двинулись в путь. Часто по дороге им встречались скелеты громадных рыб и китов, высохшие коралловые заросли и заржавевшие дырявые корабли. Они отдыхали в тени утёсов и завалившихся на бок судов. Когда стемнело Дана развела огонь. Ночью было холодно и Микки старалась лечь как можно ближе к огню, крепко обняв щенка. Её спутница почти до рассвета просидела, вглядываясь во тьму.

Наутро они выпили собранную Даной росу и доели последнюю чёрствую корочку хлеба, после чего двинулись дальше. В животе у Микки урчало, но не так сильно, как у Живчика. Они прошли несколько часов, как вдруг щенок залаял и побежал вперёд. Поднявшись на вершину очередного бархана, путники увидели Город Нефтяников. Это было поселение в несколько сотен домов, выросших вокруг старой морской нефтяной вышки. Город был окружён забором, вход защищали массивные металлические ворота и вооружённые арбалетами и карабинами стражи.

– Стой! Назовитесь! – приказал усатый страж, направив свой арбалет точно на Дану.

– Я Дана Горак, пришла торговать.

Усатый мужчина пристально посмотрел на Дану и Микки, затем ухмыльнулся и что-то сказал другому стражу. Ворота начали медленно открываться.

– Вы можете войти, но оружие оставьте на входе мистеру Бобу.

Они вошли и двери закрылись за ними.

***

Они сидели в кабаке, организованном в передней части самолёта, без хвоста. Было шумно: звенела музыка, кричали пьяные посетители и постоянно хлопала входная дверь. Микки сидела молча и жевала купленную Даной ржаную лепёшку. Лепёшка была чёрствой, и девочка старалась вначале размочить её слюной, а затем откусить размякший кусочек. Она очень устала и глаза её слипались.

Дана чего-то ждала, она всё время крутилась и высматривала что-то или кого-то. Когда они вошли в городок она обменялась парой слов с одним неприятным на вид мужчиной, но Микки не слышала их разговора.

Глава 4. СУЩНОСТЬ КХА.

Утром Микки проснулась от того, что её кто-то лизал. Она открыла глаза и увидела весёлую мордочку Живчика. Щенок бегал по их стоянке и весело лаял. Микки поднялась, потянулась и зевнула.

– А где Дана? – спросила девочка у щенка.

– Гав, гав! – ответил тот.

Микки огляделась, но её спутницы не было рядом. Испугавшись, девочка стала звать подругу, но та не отзывалась. Тогда она села около углей, оставшихся от костра, и стала думать. Она пыталась вспомнить вчерашний вечер, но в памяти были лишь незначительные обрывки, как будто ничего вовсе не было.

– Проснулась, – послышался голос Даны, – я нам поесть добыла и в дорогу еды. Мы уходим на восток.

– Почему?

– У меня есть работа. Ты пойдёшь со мной пока что, а там видно будет.

Весь день они ходили по городу, заходили в лавки и к ремесленникам. Дана что-то спрашивала, покупала, о чём-то договаривалась. В конце концов они стояли у городских ворот с большими рюкзаками за спиной, до краёв наполненными всем необходимым.

Путницы вышли из Города Нефтяников в три часа после полудня и двинулись на восток. По дороге им встречались бродячие торговцы, охотники за головами и просто бездомные, кочующие между свалками. Их путь лежал через бескрайние пустыни. Чаще всего они шли утром и ночью, а днём отсиживались в тени. Они двигались пока не подошли к концу запасы провизии.

Через два дня пути впереди показались высокие скалы – некогда подводная часть небольшого острова. Путницы укрылись в глубокой расщелине. В такой дали от крупных городов ещё теплилась жизнь. Над островом кружили птицы и Дана решила насобирать яиц на ужин. Проблема заключалась в том, что гнёзда находились очень высоко. Но голод подтолкнул девушку к действию. Она взяла верёвку, повесила через плечо импровизированную сумку из тряпицы и стала карабкаться наверх. Микки и щенок ждали Дану внизу в небольшой пещере.

Карабкаться было тяжело и девушка продвигалась медленно. Она заметила, что на самом верху острова растут растения, она решила, что птицы могут жить там.

Через три часа тяжёлого подъёма девушка зацепилась рукой за корень дерева, росшего у края, и подтянулась наверх. То, что она увидела очень впечатлило её: небольшой лес окружал круглую поляну, покрытую высокой травой, на поляне росли разноцветные цветы. Но больше девушка удивилась, когда увидела возделанный участок земли, на котором росли томаты, кукуруза и редис. Над огородом возвышалась массивная постройка – вход в бункер. Оглядевшись повнимательнее Дана, увидела покосившиеся столбы вокруг поляны, опутанные поржавевшими кусками колючей проволоки и плющём. В зарослях орешника стояла сгнившая военная техника. Ступая осторожно, девушка направилась к бункеру. Когда она подошла настолько близко, что смогла прочесть надпись на стене, захрипел мегафон, висевший на столбе, и послышался старческий голос.

– Стой, не подходи! Дальше всё заминировано, подойдёшь ближе и будешь пальцы ног собирать по площади в квадратную милю. Ты кто такая?

– Извините, сэр, я не хотела вас побеспокоить. Мы шли мимо и у нас закончилась провизия, я просто искала птичьи гнёзда, чтобы набрать яиц. Я не знала, что здесь кто-то живёт. Сейчас я просто развернусь и уйду.

– Стой! – испуганно закричал голос, – Не уходи! Подожди. Откуда ты?

– Я вышла несколько дней назад из Города Нефтяников.

– Ты одна?

– Ну, не совсем.

– Сколько вас? Много?

– Только маленькая девочка.

– Хм… Подожди.

Голос умолк, а через пару минут заскрипела дверь бункера. На пороге показался сухонький старик. У него был широкий нос и карие глаза, коричневая кожа и чёрные волосы, обильно подёрнутые сединой. Старик держал в руках автомат.

– Меня зовут Клиффорд Пракаш, а тебя?

– Я Дана.

– Как там дела, Дана? В мире?

– Потихоньку, в старых городах орудуют карверы и бункерные банды, в маленьких городках властвуют рабовладельцы, а по пустошам бродят кочующие торговцы и охотники за головами.

– Ну, а ты? Ты торговец или охотник?

– До недавнего времени была охотником, но теперь, – Дана улыбнулась, – скорее почтальон.

– Мм… Ты говорила, что у тебя есть спутница? Ну и где же она?

– Я оставила её внизу, не тащить же малышку на скалы.

– Это ты зря, это ты очень зря!

– Почему?

– Боюсь, что твоя спутница скоро будет мертва.

– Что?

– Волки. Они прибежали сюда. Целая стая, прячутся в скалах, а вечером вылезают из укрытий и рыщут тут, поедая падаль и нападая на путников. Своими глазами видел, как неделю назад они разодрали женщину-торговку. Бедняжка даже арбалет натянуть не успела, так и валяется там внизу, рядом с её останками.

– О нет! Я должна спуститься.

– Подожди, я тебе помогу, хотя надежды мало – уже темнеет.

Старик выкатил на тачке бобину со стальным тросом. К концу троса был приделан карабин.

– Пристёгивайся, а я буду тебя потихоньку опускать, возьмёшь девочку и вот, – он дал ей рацию, – умеешь ей пользоваться?

– Приходилось.

– Тогда сообщишь мне, я тебя подниму. Давай, а я пока лебёдку подготовлю. Старик установил бобину на лебёдку, спрятанную под плющом, и начал что-то налаживать, а Дана пристегнула карабин к поясу и стала готовиться к спуску.

***

Микки сидела и глядела, как солнечный свет перемещается всё ближе к выходу из пещеры. Живчик куда-то убежал и девочке было очень скучно. Солнце садилось и становилось прохладно.

– Привет, – услышала Микки, – как тебя зовут?

Девочка взглянула туда, откуда слышался голос и увидела мальчика. Парнишка стоял на большом валуне, смотрел на Микки и улыбался.

– Я Микки, откуда ты взялся?

– Я, ну, скажем так, путешествую с папой. А ты?

– Я с подругой. А где твой папа?

– Он ищет еду, мы скоро пойдём дальше. Мой папа торговец.

– Здорово.

– Меня, кстати зовут Смитти.