Ветеринар или врач для моей киски

Мурка

Тая толкнула входную дверь плечом — старая деревянная рама, как всегда, сопротивлялась. В подъезде пахло сыростью, вчерашним борщом и чем-то сладковато-кошачьим. Она скинула кеды у порога, не глядя, куда они улетели, и прошла в маленькую кухню, где уже звенела крышка чайника.

— Таюшка, ты? — голос бабы Вали был тоньше обычного, словно простуженный.

— Я, — отозвалась Тая, бросая рюкзак на табурет. — Что с Муркой?

Бабушка сидела за столом, маленькая, сгорбленная, в старом плюшевом халате цвета выцветшей сирени. На коленях лежала Мурка — крупная серая кошка бенгальской породы, которая обычно встречала Таю царственным взглядом и требовательным «мяу». Сейчас она лежала, прижав уши и глядя в никуда грустными глазами.

— Не ест второй день, — бабуля погладила кошку по голове дрожащей рукой. — Я вчера весь день звонила Роману Андреевичу… он сказал, чтобы сегодня везла а нему. Вот, адрес записала.

Тая посмотрела на клочок бумаги, вырванный из старого ежедневника. Почерк бабушки дрожал, но адрес был разборчив.

— Бабуль, может, завтра? У меня завтра всего две пары…

— Таюш, она же мне как дочь, — тихо сказала Валентина Ивановна, и в этом «как дочь» было столько беззащитной тоски, что Тая тут же прикусила язык.

Она вздохнула, присела на корточки и осторожно взяла Мурку на руки. Кошка оказалась неожиданно горячей.

— Ладно. Сейчас поеду.

Переноска стояла в коридоре — старая, потёртая, с облупившейся краской по углам. Тая уложила Мурку внутрь, подоткнула ей под бока мягкий плед, который бабушка специально держала «для кошкиных походов к доктору». Когда она закрыла дверцу, Мурка издала слабый, жалобный звук.

— Держись, толстушка, — пробормотала Тая, хотя сама не верила, что кошка её понимает.

Дорога до ветклиники заняла десять минут. Водитель такси включил радио, и Тая сидела, прижав переноску к коленям, и смотрела в окно на мокрый февральский город. Телефон завибрировал.

**Дима:** ну что, зай, уже дома?

**Тая:** нет, Мурка заболела, везу к ветеринару

**Дима:** ого, сочувствую кошке 😿 а ты когда освободишься?

**Тая:** хз

**Дима:** тогда после клиники сразу ко мне. Соскучился пиздец

**Тая:** Дим, я усталая и злая, и от меня будет пахнуть мокрой кошкой

**Дима:** мне пох, я тебя и такую хочу. Раздену медленно, лизну за ушком, потом ниже… ты же знаешь, как мне нравится, когда ты пытаешься молчать и всё равно стонешь

Тая закусила губу. Пальцы замерли над экраном. Она представила его теплые руки, скользящие по её бёдрам, и как всегда она его остановила когда он забрался по ее юбку.

**Тая:** прекрати, я в такси сижу

**Дима:** а ты представь, как я тебя прямо сейчас забираю из этой клиники, завожу в машину на заднее сиденье и…

**Тая:** Дима, я серьёзно, хватит мечтать! Я не в настроении

Она уже набирала «и вообще отстань», когда водитель объявил:

— Приехали. Ветклиника «Зверье мое», верно?

Тая сунула телефон в карман, расплатилась и вышла под мелкий дождь. Переноска была тяжёлой, ремень врезался в плечо.

Внутри пахло антисептиком, влажным кормом и едва уловимым запахом животных. В приёмной сидели три человека: женщина с дрожащим чихуахуа, подросток с огромным мейн-куном в переноске и дедушка с попугаем, который периодически выкрикивал «Гоша хороший мальчик!».

Тая подошла к стойке.

— Здравствуйте. Мне нужен Роман Андреевич.

Девушка за ресепшеном подняла глаза от монитора.

— Он сейчас на операции. Подождёте минут десять?

— Да, конечно!

Тая опустилась на край жёсткого диванчика, поставила переноску между ног и достала телефон.

**Дима:** обиделась?

**Тая:** нет, просто не до этого

**Дима:** а я уже представляю, как ты сидишь там вся такая серьёзная, а под юбкой трусики мокрые от моих сообщений

Тая закатила глаза, но внизу живота всё-таки сладко сжалось. Она уже собиралась написать что-то колкое, когда над головой раздался низкий, чуть хрипловатый голос:

— Мурка Валентиновны Ивановны?

Тая подняла взгляд — и замерла.

Мужчина стоял прямо перед ней. Высокий, широкоплечий, даже под белым халатом было видно, как ткань натягивается на плечах. Тёмные волосы чуть растрёпаны, будто он только что снял шапочку после операции. Глаза — тёмно-серые, с тяжёлыми веками, смотрели с лёгкой прищуренной насмешкой. На бейджике, прикреплённом к нагрудному карману, значилось:

Роман Андреевич Ковалёв

Ветеринарный врач

Тая почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она ожидала увидеть пожилого мужчину с усталыми глазами и сединой — как те ветеринары, к которым водила Тая водила свою покойную собачку. А перед ней стоял кто-то, кто явно ошибся дверью и вместо операционной попал на съёмочную площадку какого-нибудь сериала про красивых докторов.

— Да… это мы, — выдавила она, поднимаясь. Голос прозвучал тише, чем ей хотелось.

Он наклонился, заглянул в переноску.

— Ну здравствуй, тигрица, — тихо сказал он кошке, а потом перевёл взгляд на Таю. Уголок рта дрогнул в едва заметной улыбке. — А вы, значит, внучка Валентины Ивановны? Она говорила о вас.

Тая кивнула, не доверяя своему голосу.

Роман Андреевич выпрямился. Его глаза скользнули по ней — не нагло, но очень внимательно. Будто он привык за секунду оценивать и людей, и животных.

— Пойдёмте. Посмотрим, что там с нашей девочкой.

Он взял переноску сам — легко, будто она ничего не весила. Тая пошла следом, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле, а в голове крутится только одна глупая мысль:

Осмотр с фантазиями

Роман Андреевич наклонился чуть ближе, опёрся локтями о стол. Расстояние между ними сократилось до опасного.

— Вы нервничаете, — произнёс он почти шёпотом и это был не вопрос, а утверждение.

— Н-нет… то есть… да… немного… — Тая сглотнула. — Просто… я не очень… люблю ветеринаров… то есть… не люблю, когда животные болеют… ну… вы понимаете…

Он кивнул, сжав губы, чтобы сдержать улыбку, но глаза его смеялись.

— Понимаю. — Он откинулся назад, но не отводил взгляда. — Дышите глубже, Тая. Мурка может чувствовать ваше напряжение.

«Он назвал меня по имени. Откуда он знает моё имя? Ах да… бабушка… конечно…»

Тая попыталась вдохнуть. Получилось плохо. Воздух застревал где-то посередине груди. А руки рефлекторно тянули ткань короткой джинсовой юбки на колени, хоть это и было бесполезно, потому что при всем желании растянуть джинсу на сантиметров двадцать не под силу никому.

И Роман Андреевич заметил ее нервные движения. Его взгляд скользнул вниз, всего на секунду задержавшись на круглых коленках, и вернулся к её лицу. Его улыбка стала чуть шире, а щеки Таи еще краснее.

— Расскажите ещё раз, когда вы заметили потерю аппетита, — попросил он спокойно, как будто ничего не произошло. — И пьёт ли она воду, хоть немного?

Тая кивнула. Открыла рот. И поняла, что забыла половину слов.

От очередного позора, Таю спасла ассистентка, которая подошла, держа Мурку на руках, как ребёнка. Кошка выглядела более активной, видимо проведенные с ней манипуляции взбодрили ее.

— Мурка готова!

Девушка улыбнулась нам и понесла кошку к столу для осмотра, где уже лежал набор инструментов: перчатки и фонендоскоп.

— Вот, Роман Андреевич, — сказала ассистентка, аккуратно поставив кошку на стол. — Вес — четыре восемьсот, температура — тридцать девять и девять. “Общий” и биохимия будут готовы через час.

Он кивнул, не отрывая взгляда от кошки, и надел перчатки — тонкий латекс натянулся на сильных пальцах с лёгким хлопком. Тая сидела на краю кресла, но теперь встала, не в силах сдержать свое желание быть ближе к Роману.

— Можно… посмотреть? — спросила она тихо, подходя на шаг.

Роман Андреевич взглянул на неё поверх плеча. Его глаза на миг задержались на её губах, потом вернулись к Мурке.

— Конечно. Подходите.

Тая сделала ещё шаг. Теперь она стояла совсем рядом — так близко, что чувствовала тепло его тела сквозь тонкий халат. Этот аромат кружил голову. Тая вдохнула глубже, чтобы прийти в себя от этого навождения, но горячее, пульсирующее желание все равно разгорелось внизу ее живота.

Роман Андреевич осторожно открыл рот Мурке, придерживая челюсть большим и указательным пальцами. Кошка слабо мяукнула, но не сопротивлялась.

— Вот, смотрите, — сказал он, наклоняясь ближе. Его плечо почти коснулось её. — Язвочки на дёснах и языке. Небольшие, но воспалённые. Это может быть кальцивироз или герпесвирус, но пока рано судить.

Тая наклонилась, чтобы увидеть. Язвочки были красными, с белёсым налётом — крошечные ранки, от которых Мурка, наверное, мучилась и не могла кушать. Но Тае было трудно сосредоточиться. Она чувствовала его дыхание на своей щеке, видела, как напрягаются мышцы на его предплечье, когда он держал кошку. Запах стал сильнее, обволакивающим, и в голове вспыхнула первая искра фантазии.

«А если бы это была я? — подумала она внезапно, и мысль обожгла, как электрический разряд. — Если бы он так же держал мою челюсть, заставлял открыть рот, смотрел на меня с этим сосредоточенным взглядом…»

Она представила: Роман Андреевич в том же халате, но в полумраке не кабинета. Его пальцы — сильные, уверенные — скользят по её щеке, большим пальцем отодвигают нижнюю губу и наклоняется к ее лицу. Его горячий, настойчивый язык проникает внутрь, исследует каждый уголок, лижет так, как никто никогда. Она стонет, а он только улыбается той хитрой улыбкой.

Тая моргнула, возвращаясь в реальность. Роман Андреевич осматривал уши Мурки, проверяя на клещей или воспаление. Его движения были точны, профессиональны.

— Уши чистые, — пробормотал он. — Хорошо.

Но Тая уже не слушала. Она стояла так близко, что могла бы протянуть руку и коснуться его спины. Его запах сводил с ума — он был везде, в воздухе, в её лёгких, внизу живота, где всё ныло и пульсировало.

Роман Андреевич тем временем перешёл к животу. Он положил Мурку на бок и начал прощупывать. Его пальцы в перчатках скользили по шерсти, проверяя органы.

— Почки не увеличены, — сказал он, и в голосе послышалось облегчение. — Печень тоже.

Ассистентка кивнула, вбивая в свой компьютер данные, но Тая едва слышала. Её фантазия бушевала, как шторм. Она видела себя на этом столе вместо Мурки — обнажённой, распростёртой, уязвимой. Роман стоит над ней, его руки — без перчаток, голые, горячие — прощупывают каждый сантиметр. Начинает с живота: ладони давят, круговыми движениями, спускаются ниже, к бёдрам.

Реальность вернулась рывком — Роман Андреевич выпрямился, и потянулся к рабочему столу. Взяв оттуда два бутылька с загадочными названиями “Амоклавс” и “Феливит”. Асситентка подошла и принялась набирать из этих флаконов жидкость в два шприца. Тая уставилась на то, как девушка делала Мурке уколы в холку, но думала совсем не о здоровье кошки, а о том какой же Роман Андреевич привлекательный мужчина. И вдруг его приятный голос раздался у нее над ухом.

— Пока подождём анализы, — сказал он, когда Тая обернулась. Его глаза сузились, будто он заметил её румянец, прерывистое дыхание. — Вы в порядке? Выглядите… странно.

Тая кивнула, не в силах говорить. Внизу живота всё горело, трусики были мокрыми от одной только мысли. «Если бы он знал, — подумала она. — Если бы только знал…»