Ветра Архелиона

Ветра Архелиона

Эпиграф

Иногда ты теряешь не место — ты теряешь голос.

Сначала он пропадает в мелочах: ты перестаёшь говорить «нет» вслух, потом — даже внутри. Ты улыбаешься, когда не хочешь. Ты молчишь, когда тебе больно. И однажды понимаешь, что твоя жизнь похожа на чужую комнату — ты в ней живёшь, но ничего там не твоё.

Эта история — про возвращение голоса.

Про то, как трудно сделать первый вдох, когда тебе кажется, что воздух больше не принадлежит тебе.

Глава 1. Алый Лотос

Сэлендор пах мокрым деревом, рыбой и человеческим потом. Когда шёл дождь — а он здесь шёл почти всегда — запах становился плотнее, будто город надевал на тебя влажную тряпку и не давал дышать.

Улицы были узкими. Камни под ногами — скользкими. Факелы коптили. В щели между домами забивалась грязь, и в этой грязи можно было потерять что угодно: монету, нож, достоинство.

Люди в Сэлендоре не смотрели в глаза. Если кто-то и поднимал взгляд — это было предупреждение. Или приглашение в неприятности.

На холме стоял замок лорда Ричарда. Белые колонны, ухоженные сады, окна с тёплым светом. Снизу казалось, что там живёт другой мир — чистый и безопасный. Но город знал лучше. Там тоже кричали. Просто стены толще.

«Алый Лотос» был ближе к порту. Здание — не самое большое, но заметное. Окна закрашены красным стеклом. Днём это выглядело нелепо. Ночью — как рана.

Внутри было тепло. Слишком тепло. Пахло ладаном и кислым вином. Музыка играла лениво, будто и она устала.

Калден сидел в углу, где свет факела почти не доставал до лица. Ему нравились места, где можно исчезнуть. Где тебя не трогают.

Кубок в руке был тёплым. Вино — кислым. Но он всё равно пил.

Он пил не ради вкуса. Он пил ради тишины.

Иногда это срабатывало. Иногда — нет.

Сегодня не срабатывало.

Он видел море даже здесь. Не настоящее — своё. Чёрное. Холодное. С волнами, которые поднимаются выше мачты и ломают дерево так легко, будто это сухая ветка.

В ту ночь три года назад он кричал приказы. И никто не слышал.

Он слышал другие крики.

До сих пор.

Калден провёл пальцем по трещине на кубке. Трещина была старая. Как он.

— Ты снова здесь, капитан.

Голос раздался рядом — мягкий, но не льстивый. Калден не любил, когда с ним разговаривали как с больным.

Мэлина опустилась на диван. Её волосы были чёрные и ровные, как будто она каждое утро находила силы расчесать их до идеальной гладкости. Глаза — золотисто-карие. В таких глазах легко утонуть, если ты слаб.

Калден был слаб. Но не так.

— Мне нравится твоё место, — сказала она, будто между ними было что-то привычное.

— Это место нравится всем, кто хочет не быть замеченным.

— А ты хочешь?

Он поднял на неё взгляд. Медленно.

— Я хочу, чтобы меня забыли.

Мэлина не отвела глаза.

— Сэлендор никого не забывает.

Калден усмехнулся. Коротко.

— Тогда мне остаётся только пить.

Она посмотрела на его руки. На костяшки. На шрамы. На то, как он сжимает кубок слишком крепко.

— Ты пьёшь не от жажды.

— Ты наблюдательная.

— Это моя работа.

Он хотел сказать ей, чтобы она ушла. Обычно он так и делал. Но сегодня слова застряли. Потому что она сказала правду.

— Ты когда-нибудь слышала, как тонет корабль? — спросил он, сам не понимая, зачем.

Мэлина замерла на секунду.

— Нет.

— А я слышу.

Он коснулся виска, будто там был шрам.

— Каждый день.

Мэлина вдохнула. Тихо.

— Тогда ты не здесь ищешь тишину.

— А где мне её искать?

Она придвинулась чуть ближе. Не касаясь. Просто сокращая расстояние.

— Не в вине.

Калден резко выдохнул — почти смешок.

— Тебе легко говорить.

— Мне не легко, — сказала она. И в её голосе впервые прозвучало что-то настоящее. — Просто я привыкла выживать без того, чтобы исчезать.

Он хотел ответить. Но в этот момент в зале кто-то рассмеялся слишком громко, и смех прозвучал как крик.

Калден вздрогнул.

Мэлина заметила.

— Ты не предал их, — сказала она тихо.

Он посмотрел на неё.

— Не говори того, чего не знаешь.

— Я знаю одно: если ты останешься здесь, ты умрёшь ещё до того, как умрёшь по-настоящему.