Винил

Глава 1. Моя семнадцатая весна

Весна ворвалась в форточку, словно непрошенная гостья. От нее пахло гарью и скошенной травой. Майский день создан для того, чтобы крутить педали по родному бездорожью вдоль кирпичной стены Канатного завода. В детстве мы с отцом часто гуляли здесь. Исторический момент запечатлен на забавной фотокарточке: трехлетняя я сижу на папиных плечах. Предусмотрительно держусь за его уши, чтобы не упасть. Во взгляде – спокойствие стоика.

Расстояние, которое было необходимо преодолеть, казалось долгим и скучным. Деревья вдоль дороги изображали измученных жаждой часовых. Кирпичный забор, отделяющий проезжую часть от территории завода, был обмотан вверху колючей проволокой. Бугры на асфальте заставляли крепче держаться за руль.

Наконец показался сквер. В центре парка раньше располагался памятник – металлическая скульптура мужчины и женщины. Он держал шлем от скафандра, она, протянув руки к небу, ленту с надписью «покорителям космоса слава». Позади них – ракета. Мое детское сознание будоражила фантазия о том, кем были эти двое. «Они определенно влюбленные». Что заставило их променять космос на тихую окраину? Может быть, они устали бороздить просторы вселенной и нашли здесь долгожданный приют для своих отважных сердец? Безымянные путешественники стали для меня родными. На их застывших лицах появлялась едва различимая улыбка, стоило семейным парам прийти сюда. Но увидеть её могли только дети.

В 90-х памятник исчез – таинственно и безвозвратно. Я помню этот день. Мы пришли с родителями в парк, но космонавты оставили свой пьедестал. Горько, когда друзья покидают тебя, не попрощавшись. Страшно подумать, вдруг их разлучили вандалы? Маленькое земное счастье, которое обрели путешественники, было разрушено. Мысль о том, что мои влюбленные по причине чей-то глупости и невежества навсегда потеряли друг друга, заставила разрыдаться.

«Все хорошо, они улетели в космос», – успокаивала меня мама.

Что же в этом хорошего? Зачем улетать? Почему другие взрослые не замечают, что космонавтов больше нет? Если вы спросите жителей южной окраины, чей это пьедестал в сквере Канатного завода, вам дадут совершенно разные ответы. Кто-то назовет имя Гагарина, другой будет утверждать, мол, Рабочий и Колхозница здесь стояли, а третий не поймет, о каком пьедестале идет речь.

Рингтон мобильника отвлек меня от запутанных рассуждений.

– Вы где?

– Иди на звуки рока!

Я положила телефон в карман куртки. Рядом с юракадемией и вправду звучали знакомые мелодии. Здание, похожее больше на музей из-за портика с колоннадой, сбросило обличие alma mater, чтобы стать пристанищем для музыкантов. Мои подруги сидели на ступеньках у входа. Рядом с ними настраивал бас один из участников предстоящего действа. Лицо его было усеяно «звездочками», отчего казалось еще моложе. Толстовка с логотипом «Converse» мешковато висела на худощавом теле парня. Я обратила внимание и на фирменные красные кеды незнакомца – мечту дворовых юнцов. Мне стало по-детски стыдно за свои старые кроссовки. Обветренный нос был неприятно влажным, в горле скребли «простудные кошки». Майский ветер растрепал разноцветные флажки – единственное украшение импровизированной сцены. Дошла очередь и до моей отросшей челки. Поправив непослушные волосы, я подняла голову и увидела свое отражение в коньячных авиаторах незнакомца. Он стоял достаточно близко, отчего сигаретный дым чувствовался неприятно удушающим. Острые черты лица делали его похожим на какую-то экзотическую рептилию. Удивительное сочетание оригинальности с нарочитым клише – бледность, сигареты, джинса и клетчатая рубашка. «Солист, определенно», – пронеслось в голове.

Музыкант снял тёмные очки и посмотрел на меня. Он заметил, что я на него уставилась. «Черт!», – чуть было не сорвалось с моих губ. Парень улыбнулся.

Капризная погода не пощадила концертный зал под открытым небом. Дождь ливанул так, будто хотел отвесить пару затрещин выступающим за их пошлые аккорды и мартовский плач по КиШу.

Рой фетровых юбок, кожаных косух, драных джинсов и цепей закружил вокруг площадки с колонками и микрофоном, а после залетел внутрь юракадемии. Мы зашли с подругами в числе последних. Ника обняла меня за плечи.

– Ты растрепанная, как воробушек.

– Ну спасибо!

Сквозь толпу нам удалось протиснуться к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. В этот момент Тося что-то увлеченно обсуждала с басистом и юным Дейвом Гааном в авиаторах.

– Девочки, идите сюда, я вас познакомлю.

Мы подошли к ребятам. Я снова посмотрела на улыбающегося солиста. В его взгляде была жуткая усталость.

– Ася, Ника, это «The wanderers»! Сыграете нам что-нибудь? – затараторила Тося.

Солист ничего не ответил, только усмехнулся. Он достал из чехла акустику, сел на парту, где, судя по всему, находилось место вахтера alma mater, и стал играть песню Нирваны «Heart-Shaped Box».

Голос музыканта звучал так, словно кто-то снова и снова проворачивал ключ в замке зажигания. Солист делал это самозабвенно. Казалось, что он играл не для себя, а повинуясь какому-то невидимому божеству.

Я возвращалась домой в сумерках. Пахло сырым асфальтом. Промокшие джинсы неприятно прилегали к лодыжкам, а руки покраснели от холода. Педали велосипеда крутились быстрее, чем когда-либо. Воедино слились запах весенней гари, резкие касания степного ветра и прохладные капли майского дождя на обветренных губах. Весна прорастала в сердце жасмином и гитарными риффами.

Глава 2. Вега

Hermit Rider: ты была на птичке?

Мой выбор между вариантом «А» – ямб и «B» – хорей был прерван вибрацией телефона от нового уведомления.

Ася Черникова: нет. что это?

Hermit Rider: птичий рынок. мне нужно найти иглу для винилового проигрывателя. составишь компанию?

Ася Черникова: да. где встретимся?

Hermit Rider: на комсомольской завтра в 8:30. они работают с 9, а нам еще надо доехать до красного района

Ася Черникова: хорошо

– Нет, ты никуда не поедешь, – сердито прервала мою идиллию Ника.

Мы стояли за ларьком «Союзпечать». Идеальное место, чтобы поделиться историей о прошлом концерте, прощании с домом и неожиданном приглашении.

– Но я хочу снова его увидеть! Ты сама говорила, что нужно жить в моменте.

– I said «share», not «scare»!* (*Отсылка к цитате Росса из сериала «Друзья»: «Я сказал поделиться, а не напугать»). Ты видишь разницу между «провести время на концерте и вернуться домой к 23» и «доехать до дачного поселка в первом часу ночи с незнакомым музыкантом»? О чем ты думала? Ася, блин, просыпайся!

– Ник, все спонтанно получилось. Не ругайся.

– Спонтанно? Чтобы совершить действие, нужна мысль, намерение и сила, мать его, трения. Не рассказывай мне о спонтанности. Ты хоть что-то знаешь об этом парне? Нет! Он мог сделать с тобой что угодно.

– Ника!

– Что? Думай, прежде чем пуститься во все тяжкие.

Я промолчала.

– Ты слишком экстремально ведешь себя для душнилы! Я не хочу, чтобы ты влипла в неприятную историю.

– Ты знаешь, что я тебя люблю?

– Догадываюсь. Скажи, сколько у тебя баллов на пробнике по литре?

– 86.

– Неплохо. Нужно добить до 94.

– И это я еще душнила?!

– Первым делом – поступление. И, кстати, твоя «птичка» под вопросом, пока я не буду знать абсолютно все об этом «отшельнике на байке».

Ника закинула свою руку мне на плечо и, обняв, слегка встряхнула. Мы пошли в школу.

После третьего урока, как это обычно бывает, нас ждал обед. Тося присоединилась уже в столовой. Ее готическую бледность особенно подчеркивали smoky eyes. Клетчатые штаны из «Sin» теперь дополняла черная футболка и ошейник с шипами. Но мы обомлели от другого. Свои кудри цвета льна подруга выпрямила и покрасила в черный.

– Are you insane?! – возмутилась Ника.

– Не выпендривайся, мы все поняли, что ты from the capital of Great Britain, – парировала Тося.

Она села напротив нас с пустым подносом, на котором было только подобие кофейного напитка с молоком в граненом стакане.

– Это весь твой обед? Растворимая пыль «3 в 1» и пенка?

– Завали ты уже.

– Я-то завалила макарошки с котлеткой, а ты, кажется, не ела вечность.

Тося промолчала. Между подругами нарастало напряжение.

В нашей компании у каждой была своя фишка. Ника – «старшая сестра», которая старалась всё контролировать и не дать нам «влипнуть» в историю. Тося же всегда эти истории находила, следуя трендам. С горем пополам мы пережили стадию готов и эмо, но столкнулись с новой, пока неизвестной и, видимо, роковой. Каждый раз это начиналось с огненного интереса со стороны Тоси, безудержного сарказма Ники и моего молчаливого наблюдения. Когда ситуация доходила до пика, я доставала «психологический огнетушитель» и мы возвращались к заводским настройкам. В этот раз мне не хотелось вмешиваться. Тося раздражала своим желанием постоянного внимания. Это спорное качество однажды свело нас всех вместе. Она имела удивительное свойство – объединять людей. С одной стороны, я была ей благодарна. А с другой – ее было слишком много.

– Как погуляли с Тимуром? Мне Игорь рассказал. Не хочешь поделиться с лучшей подругой? – язвительно спросила Тося.

– Не хочу, – вырвалось у меня.

– Как знаешь. Его девушка будет не в восторге от вашей «дружбы».

Последние слова больно кольнули. В теле появилась дрожь.

– Тось, с тобой все нормально? – вмешалась Ника.

– Со мной – да. А с вами двумя что? Вы какие-то раздраженные. Боитесь, что с Питером обломаетесь после экзаменов?

– Завидуешь, что тебя с собой не возьмем?

– Не-а. Мне вполне хватает общения с новыми друзьями.

– Прекратите обе! – не выдержала я.

Мое тело повиновалось внезапному порыву. Ничего не объясняя, я вскочила с места и быстрыми шагами направилась к выходу. С меня было довольно. Дружба с Тосей стала невыносимой. Однажды она сказала, что я не умею общаться с мальчиками, а потому мне стоит помалкивать в компаниях. Парни всегда для нее на первом месте. Желание им понравиться, выделиться на фоне подруг. Тося знает, что сказать. Это у меня всегда начиналось полное оцепенение. Тимур первый, с кем я могла свободно общаться, кому действительно были интересны мои мысли. Да что там! Мы пережили целое приключение. Я познакомила его с домом.

Глава 3. Сатори

«Я не могу и не хочу предавать свои мечты ради этого странного чувства», – такими были мои мысли о Тимуре. Сейчас, когда я шла за солистом по темным подворотням, крепко держа его руку, трепет сердца заглушал доводы рассудка. Убегая с Тимом, предаю ли я наши с Никой планы на будущее?

До сих пор не понимаю, почему она первая предложила мне написать ему. Есть люди, которые ненавидят изюм или, например, пиццу с ананасами. Ника спокойно относилась ко всему, кроме музыкантов и Франции. Сложно представить, как эти два элемента могут быть связаны между собой, но в жизни моей подруги они сыграли роковую роль. Именно поэтому я задавалась вопросом, как Тимур, будучи одним из красных флагов Ники, получил её снисходительное одобрение на роль моего возлюбленного? Сейчас, вспоминая ту историю, я понимаю, как сильно моя названная сестра изменилась за два года. Это был чертовски сложный период для всех нас.

Мы с Никой учились в параллельных классах. Она была одной из тех девочек, которые почти никогда не красились, но нравились абсолютно всем. Мальчики влюблялись в её смех и доброту. Девочки обожали её за ум. Ника всегда знала, что сказать, могла дать ценный совет и выслушать. Но самое главное качество, за которое её боготворили – она никогда не плакала.

После окончания учебного года класс Ники поехал во Францию. Учитель географии Тамара Васильевна знала кого-то в турагентстве и организовала путешествие со скидкой. Конечно, не каждому в школе эта сумма была по карману. Родители Ники, будучи обеспеченными людьми, согласились оплатить половину от общей стоимости тура. Любовь одноклассников к щедрой французской чете и их дочери, кажется, взлетела до небес.

Сыграло здесь и происхождение подруги. Николь – редкое имя для провинциального городка в России. Однако отцу девочки оно напоминало о родине. Папа Ники родился и вырос во Франции. Он познакомился с её матерью по переписке, увидев объявление о поиске pen-friend в одном из журналов. В 90-е это было очень модно. Кто бы мог подумать, что их истории позавидует Шекспир. Бросить Прованс и Лазурный берег ради степей и резкого климата – безумная идея, которая может прийти в голову только влюбленному. Француз уговаривал свою сердечную подругу переехать, но Belle была неприступна. «J'aime ma ville, j'aime le russe! Je t'aime, mais mon cœur appartient à ces steppes chaudes»* (перевод с фр.: Я люблю свой город, я люблю русский язык! Я люблю тебя, но мое сердце принадлежит этим жарким степям)*. Читая эти строки, Пьер принял единственно верное для себя решение – умчаться на край света за своей chérie* (перевод с фр. возлюбленная)*. Сменив имя на Петр, он просил руки милой Екатерины.

Через год их скромная квартира услышала плач новорожденной. Имя Николь в переводе с французского означало «победа народа». Однако для матери оно было созвучно с той, кому поклонялись древние эллины. Почему же не Виктория? Быть «победой» и носить имя «богини победы» абсолютно разные вещи. Аналогично чувству триумфа и знанию, как заполучить его.

Узнав о поездке, Петр был очень рад, ведь его дочурка сможет увидеть место, откуда он родом. Освоившись в России 15 лет назад, француз стал вести бизнес. Дела пошли в гору. Всё было настолько прекрасно, что вопрос с частичной оплатой путешествия для всего класса Ники был само собой разумеющимся.

Это лето много значило и для самой девушки, ведь она проведет две недели со своим парнем Владом. Они сидели за одной партой с первого класса. В восьмом Ника призналась ему в своих чувствах, но получила холодный отказ и предложение остаться друзьями. А в девятом Влад разглядел в ней нечто большее, чем боевую подругу. Может быть, причиной тому послужили изменения, которые произошли с Никой: она стала женственнее, талия выделилась сильнее за счет форм «песочных часов», длинные волосы больше не были забраны в хвост, а струились нежными каштановыми локонами по покатым плечам.

Поездка начиналась хорошо. Ника увидела Эйфелеву башню, нашла свой любимый аромат «Emilie» с цитрусовыми нотками на старейшей фабрике изготовления парфюма «Fragonard» и впервые искупалась в Средиземном море. Вместе с классом они задержались в Ницце на три дня. Именно в этот период всё случилось.

Подруга никогда не рассказывала подробности. Вкратце: Влад хотел близости, а она нет. Из этой ситуации было два выхода: расстаться, потому что он больше не мог ждать, или смириться и убедить себя, что это правильно. Парень дал ей пару часов, чтобы всё обдумать. Вечером Ника должна была прийти в его номер, пока другие ребята собирались этажом выше у их одноклассника. Прийти, чтобы потерять девственность. Слово «потеря» откликалось Нике. В тот день она задумалась, почему любит Влада.

Он был высоким зеленоглазым блондином. Играл на гитаре в собственной группе. Увлекался шахматами. Да, шахматы! Впервые Ника обратила на него внимание именно во время школьного шахматного турнира. У Влада была особенность: после победы над соперником он пожимал его руку и говорил: «Прости, что разбил тебя в этой игре». Никто никогда не извинялся за победу, поэтому Ника считала это очень благородным поступком. Благородство. Именно это качество ей нравилось в нем больше всего. У парня было и особое чувство юмора. Влад – единственный из класса, кто подшучивал над ней. Однажды он сказал Нике: «Ты как «Жигули». Конечно, я смотрю на других девушек, ведь они типа «Феррари». Но Жигули-то родное. Так что не парься, я тебе верен». Да, Влад был верным. Значит, она могла доверять ему.

Обдумав всё это, Николь решилась и пришла в номер парня в тот злополучный день. Однако ничего не случилось. Стоило Владу подойти чуть ближе и приобнять подругу, девушка его оттолкнула. Из-за отказа они очень сильно поссорились. Влад выставил ее прочь, обозвав фригидной богачкой, с которой все дружат только из-за денег. Он пообещал, что очень скоро она пожалеет о своем решении, но будет поздно что-либо исправить. Ника рассказывала, что просидела до утра в душевой кабинке своего номера. Ей совсем не хотелось выходить из ванной комнаты. Теплые струи воды будто бы уносили с ее тела это странное, пока еще не до конца понятное событие. Ника любила Влада. Но близость, которая должна была произойти между ними, отдалила бы её от самой себя.