Вирус Для Богов

Пролог

Реальность или сон...

Что наяву — реальность или сон?

Астральный Мир, что нам рисует он?

Возможно — это явлена нам Суть.

Того, кем ты являешься, не обессудь.

Надежда Воскресенская

Мия Маратовна Морозова стояла у открытого окна в своем кабинете руководителя Отдела исследований мозга Научного Центра Неврологии РАМН. За окном стоял апрель, а именно двадцать второе апреля две тысячи двадцать четвертого года. Было тепло. Земля только что освободившись от снежного покрова, с жадностью поглощала лучи весеннего солнца. Природа просыпалась. В мир возвращались яркие краски и вместе с ними ожидание чего-то нового, чистого, хорошего. Зимняя хандра уступала место хорошему настроению и эти перемены чувствовались в каждом прохожем, проходящим под её окном.

По странному стечению обстоятельств, именно в день рождения Ленина, её отдел год назад начал новый научный проект по изучению устойчивости людей психотронному воздействию. Отдел, которым руководила «доктор три эм», так в шутку называли Мию Маратовну Морозову коллеги, по первым буквам её имени, отчества и фамилии, и появился то ради изучения мозга Ильича. Говорят, инициатором был сам «железный Феликс». Молодой советской республике хотелось научно подтвердить гениальность вождя революции. Впрочем, приглашённому из самой Германии Оскару Фогту, так и не удалось найти объяснения гениальности Ленина. Но как говорится, вложенный в дело рубль зря не пропадёт, хотели научно обосновать гениальность вождя мирового пролетариата, а получили новое направление в науке о мозге. Началось изучение его цитоархитектоники.

В советское время все работы института были строго засекречены, поскольку не хотелось отстать от вероятного противника за «большой лужей», где уже во всю шли опыты с сознанием. Изучение крайне высокочастотного излучения — КВЧ, для военных и специальных служб являлось весьма привлекательным направлением, с прицелом на создание психотронного оружия. Это было пострашнее ядерной бомбы. Контролировать человека на расстояние — что ещё могло быть круче? Мечта всех разведок мира. К счастью, о массовом применении этого рода оружия не сообщалось, хотя ходили слухи, что во время событий августа 1991 года в Москве, эти самые психотронные генераторы могли применяться. Времена «холодной войны» давно канули в лету, но о возможности несанкционированного контроля человеческого сознания люди до сих пор продолжают мечтать.

Профессор знала о прозвище «доктор три Эм», но не обижалась — лучше так, чем «Эм-Эм-Эм», по аналогии с печально известной пирамидой девяностых. Уже двадцать лет её рабочим местом был этот кабинет в старинном здании из красного кирпича в переулке Обуха. Никто о ней ничего не знал, и наверное, и не должен был знать, ведь она являлась хранительницей очень больших секретов. Всем нужная «доктор три Эм» всегда находилась на своём рабочем месте. Она была на короткой ноге и с властью, и с военными, и с воротилами большого бизнеса. Так, что могла решить любой вопрос одним своим звонком. В этой женщине было что-то таинственное, и одновременно величественное. Являясь старожилом института, практически его олицетворением, Мия Маратовна выглядела молодо и эффектно. Был очевиден диссонанс между её внешним видом — молодой привлекательной женщины и огромным авторитетом ученного и большого босса. К слову, многие её откровенно побаивались.

Не найдя ничего достойного, за что мог бы зацепиться её взгляд, профессор закрыла окно и уселась в своё кресло за рабочим столом. Перед ней, на экране компьютера, открылась таблица с результатами работы отдела по новому проекту за год. Да, её молодые сотрудники славно поработали, исследуя воздействие пси — лучей на разные группы людей. Результаты впечатляли: оказалось, что в своей массе люди чрезвычайно восприимчивы к КВЧ излучению. Почти все участники эксперимента из различных половых и возрастных групп, принадлежащих к разным гаплогруппам, подвергаясь скрытому КВЧ излучению во время предполагаемого тестирования компьютерной игры, легко поддавались манипуляциям сознанием.Проще говоря, становились послушными роботами с дистанционным управлением. В советские времена результаты данного проекта уже давно были бы засекречены, так как явно демонстрировали эффективность пси-оружия, однако на данный момент институт не имел никакого отношения к военным разработкам. Этот проект являлся личной инициативой «доктора три Эм».

Все таблицы с ячейками, заполненными латинскими буквами и арабскими цифрами, показывали одно — человечество крайне восприимчиво к КВЧ излучению. Этот результат явно расстраивал Мию Маратовну. Она ожидала другого: ей нужно было обнаружить исключение из правил, хотя бы нескольких людей, способных противостоять пси-воздействию. Неужели весь год титанического труда оказался напрасным? Очень важно было для неё обнаружить человека, резистентного к психотронному воздействию. И вот, именно в день рождения человека, смерть которого и послужила причиной создания института, ей наконец улыбнулась удача.

Сомнений быть не могло: под одной из таблиц было выделено два номера — 4505 и 8848 — звездочкой, что свидетельствовало о техническом браке или погрешности в эксперименте. Эти два участника показали результаты со стопроцентной невосприимчивостью к КВЧ излучению, что исполнителями эксперимента было расценено как техническая погрешность. За эту выборку испытуемых отвечали двое молодых учёных — Елена Валерьевна Бабкина и Антон Борисович Рыльцов. Через десять минут оба стояли у профессора в кабинете.

— Вы уверены, Леночка, что испытуемые под номерами 4505 и 8848 отразили атаки КВЧ? — спросила Мия Маратовна, таким тоном, будто от ответа на вопрос зависела жизнь Леночки. — Может быть просто забыли проверить излучатель?

глава 1." Дежавю"

Телефон, громко вибрируя, начал проигрывать мелодию. Она, может, и красивая, ведь сам так долго когда-то её выбирал, но сейчас она для меня была символом утра, ненавистного утра. Мне так не хотелось открывать глаза, прощаясь со сновидением. Что мне снилось? Я пытался вспомнить, вернуться к событиям ночи, ухватиться за быстро растворяющуюся в воздухе нить, которая меня связывала с приключениями, пережитыми во сне, где-то в волшебном фантастическом мире.

Вибрирующая мелодия звонка не давала забыться, снова окунаясь в сон. 05:50. Я смотрел на дисплей телефона и безропотно принимал этот факт — наступило утро.

Надо было вставать и выбрасывать своё тело в реальный мир, где будет сначала душ, потом завтрак, ну а потом, здравствуй, шумный, стремительный мегаполис, здравствуй, надоевший офис с компьютерами, телефонными звонками, похожими на роботов коллегами, надоедливыми клиентами. Новый обычный рабочий день без каких-либо приключений, драйва, переживаний. Только дисплей компьютера со скучными цифрами, буквами, послушно занимающими своё место в клеточках таблиц, которые, в свою очередь, затем трансформируются в графики и диаграммы. Конечно, звонки, бесконечные звонки от клиентов, начальства, коллег, которым непременно нужна моя помощь в укрощении такого ужасного зверя, как компьютер. Что еще?.. Ах да, обеденный перерыв в столовой на четвертом этаже с гречкой с котлетой, салатиком, компотом и дежурными двумя кусочками хлеба...

Я улыбнулся, когда мой взгляд задержался на журнальном столике. На нём лежала книга «Цари и боги Египта». Вот о чём был мой сон, нельзя зачитываться так допоздна.

Тёплый душ, простой завтрак из яичницы с сосиской и чай с лимоном немного смягчили тоскливое ожидание очередного скучного дня. Но всё равно я чувствовал, что это не моё, и что вот-вот что-то произойдёт и раскрасит мою жизнь яркими красками.Я был готов даже на что-то экстраординарное, например, на падение метеорита, цунами, вторжение инопланетян или другой катаклизм. Мне нужен был драйв и действие. Я точно не подходил под описание «офисного планктона».

Когда я надевал куртку, мой взгляд упал на свет, льющийся из комнаты. Ну конечно, опять забыл выключить компьютер. На почту пришло какое-то письмо, но я решил посмотреть его позже. Я уже собирался выключить компьютер, но какое-то внутреннее чувство заставило меня щёлкнуть по файлу левой кнопкой мыши.На мониторе появилась картина — точнее, фотография картины, на которой был изображён египетский храм в пустыне. Никакого текстового сообщения не было — только картинка. Адрес и имя отправителя мне ни о чём не говорили. Интересно, зачем мне прислали это изображение?Признаюсь, я был немного озадачен. Это, конечно, не потоп или извержение вулкана, но всё же начало дня было не таким, как обычно...

***

На улице стояла противная промозглая погода. Под ногами серая кашица вчера выпавшего и успевшего подтаять снега, по тротуарам торопились, перепрыгивая лужи, случайные прохожие, на шоссе стояли в утренних пробках забрызганные грязью автомобили, а небо, давно уже не видевшее солнце, навевало грусть. Подумалось, что всё же у природы бывает плохое настроение, и в ноябре, наверно, чаще всего. Город встретил меня неприветливо. Я медленно шёл, обдумывая странное письмо, и меня обгоняли торопящиеся на работу недовольные люди, одна немолодая женщина даже что-то буркнула себе под нос, выражая своё недовольство никуда не спешащим молодым человеком. Что же — это поздняя осень. Недостаток солнечной энергии сказывался на настроении горожан. И это надо было принять.

Я уронил прямо в снежную кашу ключи, пытаясь засунуть их в карман брюк. Пришлось испачкать носовой платок, вытирая мокрые ключи, и я на время забыл о странном храме на картинке.

Уже сидя в вагоне метро, достав смартфон, я вспомнил об электронном письме и решил ещё раз, более внимательно, рассмотреть картину. Храм стоял где-то в египетской пустыне среди песков и скал. Это была усечённая пирамида высотой около тридцати метров. Располагался храм на трёх террасах, заканчивающихся портиками из двух десятков колонн. Нижние две террасы были высечены в скале из песчаника. Террасы соединялись широкими пандусами, делившими их пополам. Верхние этажи храма были выложены из блоков того же песчаника, но уже на вершине скалы. С обеих сторон от высокого входа стояли пилоны в виде усечённых пирамид прямоугольного сечения. На фасаде имелись четыре глубокие и широкие ниши, поэтому казалось, вся пирамида состоит из огромных, массивных, прямоугольных колонн. Этот храм-пирамида произвёл на меня очень сильное впечатление. Я почувствовал, как учащается моё сердцебиение, а в груди возникло ощущение, что вот-вот произойдёт что-то важное. Собравшись с мыслями, я продолжил изучать храм. Его стиль явно напоминал древнеегипетский, но, насколько мне известно, в Египте подобных пирамид не строили.

Сам я в Египте никогда не был, но когда моя сестра похвасталась фотографиями из своего путешествия в страну пирамид, мне стало интересно. Я немного покопался в интернете и, надо сказать, получил некоторое представление об архитектуре, культуре и религии этой великой древней цивилизации.

Я ещё раз взглянул на храм уже на экране смартфона. Опять возникло странное чувство, будто я там был, причём во мне росла твёрдая в том, уверенность. Почему-то я знал, что на пилонах должно быть изображено шествие фараона, правящего колесницей, в которую впряжены необычные звери, напоминающие лошадей, только с шестью конечностями и плоским Т- образным хвостом, расширяющимися и утолщающимся к концу. В руках фараон должен держать копьё, направленное на людей с короткими отростками за спиной, вероятно, культями отрубленных крыльев. Судя по всему они были пленены фараоном и закованы в цепи...

Как это объяснить? Откуда я всё это знал?

Я увеличил изображение. От увиденного, по спине прошёлся холодок, руки задрожали...Не знаю как это объяснить, но, я там был…

Я помнил горячий ветер, обжигающий кожу, песок на зубах и запах. Это был запах благовоний, исходивший от жрецов…

Глава 2. Знакомство с новым домом

Удивительно, но почему-то я знал, что эта планета называлась Зардаст, а её два спутника — Мардос и Зайф. Видимо, в моем мозгу содержалась вся информация, которую накопил прежний обладатель этого тела — бедный Ксандр, за свои двадцать лет. Всё, что знал и запомнил этот парень, теперь являлись моими знаниями и памятью. Все его привычки и умения автоматически передались мне.Особенно было важно, что моя личная память, мои знания и опыт остались со мной. Выходило, что в результате всех этих передряг с перемещением сознания в новое тело, я остался в выигрыше. Сохранив свою память и знания, я приобрёл молодое, сильное тело с кучей полезных навыков и умений. Если же могли обнаружиться какие-нибудь дурные наклонности и вредные привычки, то я надеялся, что мой интеллект как-нибудь с этим справится.Мне, конечно, было искренне жаль бедолагу Ксандра. Кстати, мне понравилось моё новое имя; однако я оказался в его теле не по своей воле. Обоих нас можно считать пострадавшими. Я никогда не верил в случайности — должна была быть очень веская причина для столь радикальных изменений. Чей-то злой или гениальный замысел грубо вмешался в нашу жизнь, и я ни на секунду не сомневался, что смысл этих действий мне когда-нибудь непременно станет ясен.

Мне не было известно моё предназначение в новом мире, но в каком бы я теле сейчас ни находился, я по-прежнему оставался самим собой и был твердо убежден в том, что если есть хотя бы малейший шанс вернуться, то я сделаю всё возможное, чтобы найти дорогу домой! Но раз уж я попал в этот новый мир, было бы глупо не использовать шанс изучить его.Я опустил взгляд и увидел пустыню, такую же, как на картине. Она простиралась далеко вдаль, сливаясь на горизонте с маревом, образованным раскаленным песком. Вокруг стояли такие же, как мой, дома — «имраки». Моя новая память вновь начала работать, причём мне не требовалось прилагать усилий: знания сами извлекались из памяти, когда мой взгляд падал на что-то.Меня не покидало странное ощущение, будто я играю за персонажа очень продвинутой компьютерной игры, но обжигающий горячий ветер, поднимавший в воздух песок, который так противно скрипел на зубах, тактильные ощущения, а главное, запахи древнего города напоминали мне, что это не сон, не какая-нибудь игра, а самая настоящая реальность. Нет такой компьютерной технологии, чтобы передавать запах. А пахло в этом дивном мире, скажу вам, дивно. Тут и запахи скота, навоза, соломы, каких-то пряностей, где-то ещё жарилось мясо на огне — этот запах, наверное, узнаваем во всех мирах. Там, где жарят мясо, там обычно много людей, там кипит жизнь, что-то вроде ярмарки или базара. Вот туда я и решил прогуляться, скажем так, с ознакомительной целью.

Поселение было довольно крупным и разделено забором из сырца на две части — западную и восточную. Моя лачуга находилась в западной части, где проживали обычные люди, работающие на каменоломнях, строящие храмы или просто крестьяне. За забором, на востоке, жила элита в двухэтажных каменных домах с небольшими двориками. Север городка представлял собой что-то вроде муниципалитета. Улицы города пересекались строго перпендикулярно, вдоль них были вырыты канавки для стока воды во время сезона дождей.Я шёл по узким улочкам, как ходят туристы, разглядывая каждый дом, каждое дерево. На улицах стали появляться люди, они были заняты своими житейскими заботами, и никакого дела им до меня не было. Наверное, потому, что я был одет как они, выглядел и пах как житель древнего города. Если я местный житель, то почему никто не узнаёт меня, не приветствует и не пытается заговорить со мной? Нет, всё же я внешне немного отличался от местных мужчин: кожа моя была светлей, и загар другой, бронзовый, морской. У местных кожа просто очень смуглая, почти коричневая. И одежда моя была чище, и тело моё было покрепче, более мускулистое. Из этого я сделал вывод, что я не житель этого города, возможно, приезжий.

Я попробовал обратиться к памяти Ксандра, но там пустота, я ничего не мог вспомнить о своей прошлой жизни. Я знал язык, названия предметов, растений, животных, даже обычаи, их культуру, песни, шутки, но что касается воспоминаний о себе — сплошное белое пятно. Только и знал, что зовут меня Ксандр и что мне двадцать один год от роду, кстати, как и мне настоящему — Максиму Гордееву. Интересно, в какую же игру я оказался втянут. Меня переместили в идеальное тело, а мозг как будто специально для меня подготовили — стёрли лишнюю информацию, оставив только базовые знания о мире.Наконец я дошел до местного рынка с лавками ремесленников и рядами торговцев крупами, лепёшками, специями, фруктами и какими-то сладостями. Тут же имелась корчма, которая и распространяла на всю округу чарующий аромат жарящегося на углях мяса. Как любого мужчину меня манил запах хорошего шашлыка, и я инстинктивно шёл в направлении корчмы, как вдруг меня окликнул хозяин оружейной лавки:— Господин, не проходите мимо! — зазывал откуда-то знавший меня торговец. — Вчера днём вы спрашивали про крепкие сборные луки. У меня появился один такой — просто волшебное оружие. На животе лука вставки из четвёртого пальца сарха, с которого начинается крыло. Тетива из перепонки его крыла. Попадешь в монету с четырех сотен шагов! И стрелы к нему у меня есть — тростниковые с бронзовым наконечником. Чудо-оружие! — продолжал нахваливать свой товар торговец, ухватившись за моё плечо. — Бери, отдам всего за сорок зардов.

— Так уж с четырёх сотен шагов? — ответил я, отстраняя его руку от своего плеча, отмечая про себя, что понял каждое слово, сказанное торговцем, а слова чужого языка слетают с моих губ, как родные. — Ты сарха живого сам-то когда-нибудь видел? — на всякий случай сказал я, сделав вид бывалого охотника, хотя кто такие сархи и как они выглядят, я не знал. — Ладно, придержи лук, сначала подкреплюсь мясом, которое так вкусно пахнет вон в той корчме. После попробую упругость плеч твоего лука.Вероятно, мои слова про запах мяса из корчмы подействовали правильно, и торговец перестал наседать на меня и убрал свои руки. Избавившись от хваткого торговца оружием, я пошёл дальше.Возле лавки со сладостями меня ждал второй сюрприз: мальчишка лет семи — восьми насмешливо улыбнулся, когда я проходил мимо:— Что, и тебя обманула молоденькая служка из храма? — съязвил малой, как старому знакомому. Увидев, что я остановился и вопросительно посмотрел на него, мальчик добавил: — Не ищи её, я видел ночью, как девушку схватили воины и поволокли в сторону храма. Успел хоть поцеловать красавицу? Эх, жалко девушку, а она обещала мне показать шествие кандидатов в Касание.— Не рано тебе, малой, о девушках размышлять? — потрепал я мальчишке волосы на макушке. — С чего ты взял, что мы должны были с ней целоваться?

Глава 3. Несравненная Мата

Спуск к реке представлялся мне простым и лёгким, но почему-то я медлил, словно студент, который не подготовился к экзамену и стоит перед дверью профессора. Я продолжал оттягивать время, разглядывая храм. Возможно, вы подумаете, что я уговаривал себя не спускаться к реке, и, возможно, вы будете правы.У меня была веская причина не идти к реке прямо сейчас. Вдруг на террасах начали бегать маленькие фигурки людей, и я понял, что эта суета связана с каким-то экстренным событием. Это не было похоже на то, что сбежал раб или проник вор, и не было признаков дождя или бури. Погода, как говорят лётчики, была идеальной — ни единого облачка, миллион на миллион. Люди продолжали суетиться, иногда указывая в мою сторону.

Оглядевшись вокруг, я не заметил ничего необычного с моего текущего местоположения. Возможно, объект, привлекший внимание служителей культа, находился за скалой или на её вершине. Понаблюдав за суетой внизу, я пришёл к выводу, что происшествие было незначительным, поскольку движение в храме прекратилось, и всё вернулось к привычному ритму. Удовлетворённый тем, что любопытство к моей персоне исчерпано, я направился удовлетворять своё.Я решил пройтись по подножью скалы слева. Склон был не слишком крутым, поэтому я медленно спускался вниз, вызывая маленькие песчаные лавины. Взглянув на реку, я понял, что моё присутствие не вызывает подозрений у людей в храме, однако я заметил движение впереди и чуть ниже.

Где-то посередине расстояния между горой и берегом реки находились развалины, наполовину поглощенные песками. Несколько то ли собак, то ли больших ящериц юркнули в пролом в крыше. Я ринулся за ними, страха не было, так как база данных памяти Ксандра в моём мозгу выдала справку: «охансаки» — местные падальщики. Небольшие группы в три-четыре особи боятся нападать на людей, хотя вида они внушительного. Взрослый охансак напоминает нашу гиену с вытянутым телом и мясистым хвостом. Его тело и хвост покрыты хитиновыми пластинами, а в пасти три ряда острых зубов. Глаза не прямо посажены, а сбоку, поэтому эти бронированные гиены или ящеры в постоянном движении, чтобы не упускать из виду жертву.

Добравшись до проёма, я решительно нырнул в него, благо из-за толстой песчаной подушки ушибов при падении не стоило опасаться. В развалинах имелась ещё одна комната, и оттуда доносился шум. Рычание четырёх охансаков сливалось в хор с шипением странной твари. Крылатый, довольно крупный зверь, размером с пуму, покрытый белой длинной шерстью, был зажат в углу свалившейся на него балкой и ломом каменных блоков. Обездвиженный таким образом зверь был окружён охансаками и шипел на них своей орлиной головой. Голова была внушительных размеров. Не будь зверь обездвижен, напустил бы ужасу и на более крупных хищников.

Глаза существа, похожего на мифического грифона, называвшегося «харвингом», были очень выразительны. Взгляд был вполне разумным и выражал гамму чувств и эмоций. Глаза зверя взывали к помощи.Отбросив всякие сомнения и страхи, я подобрал большую палку, которая лежала тут же, на песке, и одним прыжком оказался между харвингом и охансаками. Взяв инициативу в свои руки, я, не мешкая, нанес сокрушительный удар по морде ближайшего ко мне ящера. Раздался мерзкий хруст ломающихся костей, и сраженный зверь отлетел метра на два от места битвы. Остальные охансаки, не желая повторить судьбу сородича, поджав хвосты, удалились прочь. С чувством победителя я отправился изучать убитого мной зверя. Это была первая моя победа в новом мире, поэтому я хотел насладиться моментом, положив ногу на труп поверженного зверя.

— И долго ты будешь так стоять, победитель, гроза падальщиков? Возьми как трофей хотя бы чешуйку, пока тело совсем не окаменело, — услышал я приятный женский голос.— Кто говорит? Где ты, женщина? — я произнёс, озираясь вокруг в поисках хозяйки голоса. — Не бойся харвинга, его завалило, он сейчас обездвижен!— А ты ещё на колено встань и пошли воздушный поцелуй! — вновь раздался приятный женский голос.— А хоть бы и так, мне склонить колени перед дамой не зазорно! — обиделся я на невидимую женщину.— И где же мальчишку успели воспитать? — снова раздался голос. — Да ты просто сама галантность!— И ты будь вежлива, женщина! Смейся, да не насмехайся! Моя галантность тоже имеет границы! — стараясь не обидеть говорившую, как можно мягче ответил я.

— Ох, обиделся юноша! Обернись! Да-да, это я говорю, что, думаешь, разговаривать умеют только люди? — снова я услышал тот же голос.— Та-а-к, значит, это ты. А голосок-то у тебя ничего, «девушка»! — съязвил я, оборачиваясь к грифону.— Помоги мне, если не хочешь, чтобы девичий голосок стал звериным рыком, — услышал я ответный пассаж от говорящего зверя.— А ты меня кусать или царапать не будешь? — спросил я, начав разбирать завал.— Не бойся! — успокоил меня зверь. — Мы, харвинги, считаем людей несъедобными и противными на вкус.— И на том спасибо! Мы, люди, действительно несъедобные и совсем не еда, — подыграл я харвингу. — Постой, а я ведь не слышу твоего голоса!

— Верно! Мы общаемся мысленно, и среди людей ты первый, кто может нас слышать. Давай, поторапливайся, коли хочешь спасти, а то дышать очень трудно! — подгоняла меня харвинг.Через минуту завал был расчищен, и мой друг, ой, нет, подруга была свободна. Как-то по-земному, как проделывают наши собаки, харвинг отряхнулся от пыли и так же, как наши питомцы, потерся головой о мой бок, выражая свою благодарность.— Послушай, подруга, ты ведь женского пола, то есть самка? Так ведь? И как мне тебя называть? — спросил я у освобождённого зверя.— Нам не нужны имена, — ответил мне сказочный зверь. — Если мне кто-то нужен, я шлю ему свои мысли прямо в мозг. Мои мысли услышит только он. Нет, имена нам не нужны! Ну, а если ты без имён не можешь, тогда придумай.— Идёт, я тебя назову Виктория, сокращённо Вика, — изучая реакцию харвинга, предложил я. — Это слово у нас означает победа. Ну, то есть в честь моей первой победы!— Постой, ты по-прежнему думаешь, что разговариваешь на языке своей планеты? — удивилась Вика. — Оглядись вокруг, парень, ты сейчас на другой планете и говоришь на едином языке Зардаста, между прочим, совсем без акцента.— Ты меня знаешь? — действительно удивившись, я задал вопрос.— Знаю тебя? — рассмеялась Вика. — Я знаю состав молочной смеси, которой кормили тебя. Хочешь, скажу, сколько раз у тебя поднималась температура, могу назвать размер обуви, номер паспорта и адрес электронной почты. Картинка с храмом понравилась?

Глава 4. Принцесса Зардаста

Полог снова колыхнулся. Там, где раньше сидела Харвинг, теперь лежал угловой композитный лук с колчаном и стрелами, наконечники которых были голубыми.Я взял оружие в руки и вновь активировал «флешку» с опытом и знаниями Ксандра. Он, судя по всему, был превосходным стрелком. Я понял это, как только рукоять лука словно слилась с моей ладонью. Я знал, как натянуть тетиву и прицелиться, и всё это давалось мне легко, словно я родился с этим оружием.

Примерно через двадцать пять минут голос Вики сообщил мне, что колесница уже в воздухе. Дом Хароба находился недалеко от моего, и его окна выходили на площадь, в центре которой располагался небольшой каменный круг, вымощенный плитами. На крыше городской префектуры барабанщик выбивал ритм, а вокруг круга уже собралась толпа.Я поднялся на крышу дома Хароба. Поскольку все жители должны были встречать посланников Богов, путь был свободен. Я легко спрятался за большой амфорой. Расстояние до круга составляло около тридцати метров, и с такого расстояния я бы не промахнулся, даже если бы закрыл глаза.В толпе на площади началось какое-то движение. В небе появилась быстро увеличивающаяся точка. Небольшой воздушный корабль в виде шара, окружённый едва заметным защитным полем, мягко приземлился на круг. В сфере медленно открылся проём, и круг покрылся прозрачной полусферой из того же защитного поля. Из проёма вышли пятеро: жрец, его служка-писец, два воина в блестящих золотых доспехах и пленница.

В руках охранников были странные копья, переливающиеся цветными огоньками. Они вели девушку. У меня ёкнуло сердце. Это была та самая милая продавщица книг. Про себя я отметил, что она выглядит почему-то чуть моложе. Боже, как она была хороша. Без всяких условий я бы за нее ринулся в бой, хоть с целой ордой этих самых нечеру.Толкнув копьём в спину, один из воинов заставил девушку опуститься на колени. Другой поднял вверх свободную руку с зажатой в ней цепочкой, на которой болтался медальон «Око Осириса». Он держал руку над головой девушки.

Писец, развернув свёрток пергамента, стал громко читать:— Жители достойнейшего и единственного во вселенной города Священного Касания, созданного Птахом — сотворившим всё сущее. И произошло это так. В самом начале не было ничего, был лишь один безбрежный и бездонный океан, в котором не было никакой жизни. И в этом бездонном океане появилась мысль бога Птаха о том, чтобы возникнуть, и как только появилась эта мысль, из океана появился сам бог Птах. — Что-то эта притча показалась мне знакомой, да, вспомнил, я читал её в той самой книге «Цари и боги Египта», вечером накануне моего появления в глинянной лачуге Ксандра. Тем временем писец продолжил: — Сегодня в этом священном городе произошло ужасное преступление. Из храма Священного Касания было украдено «Око Осириса» вот этой недостойной рабыней. В назидание всем будущим поколениям, кто удостоится высокой чести Касания, из Саха этой рабы будет удалена её Ка и заточена в сосуд, который опустится на дно Великой реки. А её Ба войдет в тело презренной болотной жабы. И да будет так! — Писец взял паузу, чтобы оценить: достаточно ли страху нагнали его слова? — Слушайте, славные сыны Осириса, кто первым найдет и принесет «Око» Верховному жрецу верхней ступени, тот получит первым почетное право удостоиться Касания в ближайшее единение трех миров! — Чтец распластался перед ногами жреца. — А сейчас я спрошу старшего жреца нижней ступени, — он отполз на четвереньках в сторону, пропуская вперёд жреца. — Огласи, о светлейший, волю Великого Осириса. Посчитает ли он вину этого заблудшего дитя не столь значительной? — Театрально продекламировал писец. — Дарует ли сущий виновной, зовущейся Мата, право в конце её пути войти в зал двух истин, чтобы Великая Маат опустила её Эб на чашу своих весов? Слышишь ли ты, жрец, голос сущего?

— Я слышу голос Осириса и стоящих рядом сыновей его! — раздался скрипучий голос жреца. — Они доверяют мне, ничтожному, право огласить волю Великого. Посягнувшей на божественное око никогда не быть допущенной к весам богини Маат! Пусть воин делает свое дело!При этих словах жреца воин, державший медальон над головой беззащитной девушки, направил свое копье в ее спину. По древку побежали огоньки, но ему не суждено было лишить жизни юную красавицу. Стрела, выпущенная из моего лука, в мгновение пересекла площадь и, не заметив защитный экран, впилась в область сердца палача. Секунда, и вторая стрела голубым лучом отправилась в шею второго воина. В это время по толпе прошелся ропот и стих. Только что напыщенный ощущением своей важности жрец стоял с бледным лицом, не смея даже сделать вдох, и как-то медленно упал бездыханный на пол. Его служка, очнувшись от оцепенения, закрыл его от толпы своим телом. Толпа стала разбегаться, причём бежали люди кто куда. В таком хаосе можно было увести не только хрупкую девушку, но и угон звездолёта никто бы не заметил.

Мата, секунду назад прощавшаяся с жизнью, не растерялась и вырвала медальон из мертвых рук несостоявшегося палача. У меня ушло меньше минуты, чтобы добраться до девушки, расталкивая толпу локтями. Она стояла испуганная, сжав медальон в своей побелевшей от напряжения ручке. И только взглянув в мои глаза, расслабила напряжение мышц.Мы бежали на юг. В суматохе, накрывшей город, никто ничего не понял. Озадаченные люди, увидев голубые лучи, пронзившие воинов, посчитали, что жрец неверно истолковал волю Осириса, и потому был наказан, и его Ка покинула его Сах. Теперь, если его Эб окажется чистым и легче пера богини Маат, тогда Осирис дозволит ему получить вечную жизнь.Улицы были пустынны, поэтому город мы пролетели на одном дыхании. Дальше путь шёл в гору. Подъем был довольно крут. Тропа петляла между скальных участков, иногда выходя на открытые песчаные, правда, я надеялся, что там нас скроют колючие кусты, обильно разросшиеся на склоне.Мата держалась молодцом и почти не отставала. Мы благополучно взобрались на гребень, дальше идти стало заметно легче. Нам теперь легко было бежать по горизонтали, набор высоты был небольшой. Прошло уже довольно много времени, и показалось, что стражи отказались от погони за нами. Как только я об этом подумал, тут же в голове возник голос Вики: «Резко влево, три шага, давай... Сейчас!» Я обнял Мату за талию, приподняв её, резко взял влево.

Глава 5. Костры Предтечи

Невероятные повороты судьбы свели двух молодых людей из разных миров, которые были разделены пространством и временем. Сегодня я шагал по пескам мира, затерянного где-то в бескрайней пустыне вселенной, а рядом со мной шла очаровательная девушка. Я не думал, что когда-нибудь скажу: «Я влюбился в принцессу Зардаста!»Воспоминания Маты помогли мне более-менее понять, как развивались события: «Москва, картина, заботливый и нежный взгляд продавщицы из магазина, кристалл! Вот что двигало фигурки в этой фантастической игре на три мира! Голубая энергия эфира! А фигурки на игральной доске — это я и Мата!»Оставались неясными лишь несколько деталей: кто та женщина, которая вручила мне медальон? Откуда он взялся на Земле? Почему она так похожа на Мату, а Мата клянется, что ничего о ней не знает? Надеюсь, что найдется тот, кто сможет всё прояснить.

И из Вики не вытянешь и слова. Молчит и летает в своём небе величественная птица, попробуй дотянись до неё. Ключевое слово — «своём». Да, птица летает в своём небе, у себя дома. А где он, мой дом? Которая среди этих звёзд солнце, вокруг которой вертится моя голубая планета? Небось бухгалтера и торговые агенты все телефоны оборвали в поисках меня. Горит годовой отчёт! И мама, наверное, беспокоится. Не хватало ещё, чтобы у неё возникли проблемы со здоровьем из-за меня. В прошлый раз вернулась из поликлиники расстроенная — участковый терапевт сказал ей, что кардиограмма плохая. Эх, многое бы отдал сейчас за мобилу!

Одно радует: здесь не промозглый ноябрь. К моему стыду, я так и не разобрался, как устроен календарь на Зардасте. Условия жизни на этой планете были настолько комфортными для человека, что совершенно не интересовало, какое сейчас время года. Тепло!Я намеренно редко обращался к памяти Ксандра. Каждый раз, открывая «флешку», я всё больше ощущал себя Ксанром, а Максим Гордеев постепенно уходил на второй план. Ксандр, конечно, крут — он увёл девушку прямо с плахи, кажется, даже нравится ей, но всё же не хотелось бы надолго застрять на этой планете. Рано или поздно нужно будет возвращаться домой, и лучше вместе с той, которая сейчас шагает рядом.Всё это лирика. Вот и Вика наконец прервала молчание: «Ксандр, идите по этой тропе всё время вверх, пока не увидите приметное дерево с расколотым на двое стволом. Там тропа свернёт налево. Она приведёт вас к пещере Костров. Я буду ждать вас там. Я вас оставлю не надолго — появились неотложные дела, требующие моего вмешательства...»

***

На горизонте формировался большой грозовой фронт, и ветер нёс огромные, заряженные водой и электричеством тучи как раз в сторону горного хребта, куда направлялись Ксандр и Мата.Ветер крепчал, управлять потоками воздуха становилось всё труднее. «Пожалуй, Ксандр со своей самкой не успеют добраться до дождя», — подумала Вика, ловя крыльями очередной поток. «Хотя не стоит о них беспокоиться. У Ксандра вполне хватит прыти позаботиться о своей самке, а её беречь надо! Хорошая самка! Она могла бы стать Великой Выбирающей, если была нашей расы. У неё сильное женское начало, она удивительно цельное существо, всё в ней гармонично собрано в идеальном для человеческой самки теле», — думала харвинг.

От мыслей о человеческой натуре её отвлекли далёкие вспышки света: «Кто-то тревожит эфир! Безумцы! На открытой местности!»Уверенно дозируя силу взмаха крыльев, разрезая своей «птичьей» головой потоки воздуха, огромный зверь летел в направлении увиденного света. Прошло, может, около часа, когда Вика подлетала к безошибочно определённым её внутренней «Глонасс» координатам.Внизу под ней мелькали камни, кусты, деревья, в общем, человеческому глазу ничего не разобрать на такой скорости. Но орлиный глаз был устроен по-другому. Мельчайшие подробности на поверхности даже на такой скорости детально анализировались живым компьютером харвинга.

Мгновенно нейроны передали сигнал коре мозга: «Опасность!»Два воина целились в неё звездными копьями. Почти одновременно мелькнули две вспышки. Два сгустка энергии полетели в её сторону. Доли секунды, и траектория выстрелов была просчитана. Алгоритм действий мышц харвинга был выработан тысячелетиями эволюции и прописан кровью поколений, боровшихся с инопланетным вторжением. Непринуждённые, выверенные до автоматизма движения Вики, и энергетические залпы пошли дальше ввысь, не задев тело Великой Выбирающей. Это в глазах Ксандра она казалась кроткой и дружелюбной. Для воинов с внедрённой матрицей пришельцев она олицетворяла настоящий ужас.Такой быстрой расправы над двумя вооружёнными инопланетной технологией воинами не смог бы предсказать ни один аналитический центр.Бой закончился быстро. Из кустов ринулись к выпавшему из рук воинов оружию люди, но, подойдя к заветной цели, всё же взять в руки копья не посмели.

Это были небесные люди Одамвинги. Харвинги для них были частью живого организма планеты, стоящей выше в иерархии разумной жизни Зардаста. От обычных людей их отличали чуть меньший рост, тонкие кости, худые ноги и крылья. Если не смотреть им за спины, то вы бы их посчитали болезненными. Это была плата за победу над гравитацией. Чем меньше вес, тем больше энергии экономится для полета.В остальном даже самый придирчивый антрополог не нашёл бы особых различий. Характер был как у харвингов — спокойный и рассудительный. Полёт в воздухе требовал от них максимально интенсивной работы мозга, потому что в небе приходилось учитывать множество факторов. К чему тратить энергию, ведь и так для полёта требовалось её немало. Немаловажным, наверное, было то, что эмоции от ощущения полёта брали вверх над любыми другими треволнениями. Такова была их природа. К тому же много ли врагов отыщется у сильного мужчины с копьём, за спиной которого крылья? Так чему тогда крылатому народу волноваться?

— Осмун, что заставило ваш отряд атаковать Нечеру? — произнесла Вика с металлом в голосе, почти рыча. — Вы подвергли опасности всё своё племя. Место вашего гнездования теперь известно в пирамиде. Разве вы сможете победить летающую колесницу?— Но, Великая Выбирающая! — попытался оправдаться Осмун. — Наш народ никогда не склонит головы перед захватчиком. Если Владыке Одамвингии не хватает мужества направить своё копьё на врага, то у нашего народа найдутся другие смелые воины!— Довольно! Птенец, ещё даже не успевший высохнуть после вылупления! — раздался в голове Осмуна ещё более грозный голос Великой. — Ты считаешь решение совета Костров Предтечи ошибочным! Ты жаждешь власти, Осмун? Твое стремление к власти ставит под угрозу весь народ леса! Одумайся, иначе ты испытаешь на себе, насколько остры когти харвинга!

Глава 6. В гостях у лесных нимф

Размышляя о судьбе порабощённых народов этой далёкой планеты, которая находилась от Земли на расстоянии, измеряемом в гигапарсеках, я упорно поднимался по тропе, изредка останавливаясь. За мной, стараясь не отставать, шла прекрасная зардастанка, чья судьба теперь была тесно связана с моей. Мне нравилось быть ответственным за эту хрупкую, ещё совсем юную девушку, которая полностью доверилась своему новоиспечённому мужу.Я ощущал, как меняюсь внутренне, превращаясь из несмышлёного юнца, не обременённого никакой ответственностью, в зрелого мужа, за спиной которого не только любимая, но и множество обязательств. Я шёл по просторам чужого мира и размышлял:«Кем я был вчера? Москвич, умный сын обеспеченных родителей. У меня была своя квартира и престижная работа сразу после окончания ВУЗа. Я был типичным представителем так называемого Homo urbanus, под фотографией которого можно было бы повесить табличку, как в зоопарке: «Характеристики такие-то, привычное поведение такое-то, на природе можно встретить там-то и там-то». А что, собственно, изменилось? У меня появилась цель, которая была почти недостижима, но мне и не нужна была другая».

Мемуары я буду писать позже, а сейчас мне нужно добраться до подножия вон того снежного пика. Вика рассказывала, что за перевалом живёт древнее племя небесных людей, которые, как она выразилась, владеют магией леса.Я даже не пытался представить, что это за магия, и продолжил свои размышления: «Ещё вчера я ничего не знал о перемещении сознания, о разговаривающем со мной грифоне и, конечно же, о местной магии. Когда я её увижу, тогда и узнаю».Вика говорила, что это племя с доисторических времён отделилось от своих праотцов-Предтечей и поселилось высоко в горах. С тех пор они жили в глубокой изоляции, как самодостаточная раса. Всё, что о них известно, это лишь мифы об их способности использовать загадочную энергию.

Именно туда, согласно замыслу Предтечи, мы должны были отправиться — в своеобразный местный «Шаолинь», где мифические монахи должны были обучить нас «магическому Кунг-фу».Я, как человек, знакомый с холодом, с тревогой наблюдал за своей спутницей, которая начала дрожать от холода. Это было совершенно недопустимо, и мы нуждались в срочной помощи.Я попытался обратиться к Вике и к «флешке», но это не помогло. Мы могли рассчитывать только на себя. Подгоняемый не столько холодом, сколько чувством стыда за то, что не могу защитить свою женщину, я лихорадочно искал выход из ситуации.«У меня нет тёплой одежды, нет шкур, нет дров, нет даже подходящей пещеры. Думай, Ксандр, что делают в безвыходной ситуации? Правильно, пробивают выход», — говорил я себе, пытаясь найти решение.

Конечно, я вспомнил о развалинах, скрытых под слоем песка. Медальон с энергией эфира! Я представил, как от наших с Матой медальонов исходит тепло, окутывая нас светящейся сферой. И это сработало! Видимо, близость к магическому поселению небесных людей оказала своё влияние.Я увидел благодарность в её глазах, полных восхищения и нежности. В такие моменты слова излишни. В глазах девушки отражалась вся гамма её чувств: любовь, нежность, гордость за мужа, который способен находить выход из любой ситуации, и, самое главное, всё это — для неё. У неё есть мужчина, который всегда позаботится о ней. Хвала небу, которое ещё до её рождения определило ей судьбу — быть рядом с героем. Теперь она действительно поверила в мудрость выбора Предтечи. Мата вспомнила свою клятву, данную мне в пещере, и ещё раз подтвердила её для себя.

Вот только с судьбой не забалуешь, и времени для самолюбования она мне совсем не дала. Не успели вокруг нас сформироваться энергетические сферы, как в меня полетел дротик. Успев инстинктивно среагировать, я мысленно скомандовал сфере отклонить удар влево. Успешность защиты подтвердил чёткий хруст ломающегося дерева. Следом в нас полетели два камня, поднявшиеся прямо с земли по воле невидимого существа, явно не испытывающего к нам дружелюбия. Я успел мысленно сблокировать только один камень, второй больно ударил в плечо, которым я успел прикрыть Мату.Замаскированный враг собирался уже вновь атаковать нас сразу несколькими камнями, зависшими в воздухе, как вдруг они, будто притянутые мощным магнитом, попадали горохом на землю. «Осмун, Лес дал тебе крылья, напрочь позабыв вложить в твою голову разум! Прикажи людям своим явить свой Сах и сам не забудь явить себя моим очам!» — раздался требовательно жесткий мысленный голос Вики.

Секунду спустя перед нами словно из ниоткуда появились крылатые существа. Ближе всех к нам стоял Осмун, и в его глазах читалась явная неприязнь. Однако взгляды остальных были нейтральными, без злости и враждебности.В целом, небесный народ можно было принять за обычных людей, но наличие крыльев и непропорционально тонких конечностей выдавали в них совершенно другой вид живых существ. Тем не менее, их схожесть с людьми вселяла надежду, что характер и привычки одамвингов не станут большой преградой для нормального общения между двумя разными ветвями эволюции человека.Когда напряжённость спала, Осмун, с явным раздражением, указал рукой направление, в котором нам следовало двигаться. Очевидно, мы столкнулись с дозором, который охранял племя от непрошеных гостей.Убедившись, что угроза от передового дозора миновала и конфликт исчерпан, моя небесная защитница передала наши судьбы в руки воинов, которые ещё недавно метали в нас дротики и камни. Сказав, что оставшиеся нерешёнными вопросы стали более громкими, а новые — важнее прежних, Вика взмыла в облака. Мы наблюдали за этой устрашающе могущественной и в то же время грациозной Великой Выбирающей, пока она не исчезла, войдя в режим невидимости.

Тропа вела нас к седловине перевала, затем мы шли по гребню к узкой расщелине между двумя скалами. Наш путь лежал вниз, и мы словно спускались по серпантину к огромному лесу, границ которого с перевала не было видно.Вика назвала это буйство растительности Лесом Предтечи. Это был настоящий юрский лес. С высоты мы могли легко различить его три яруса:* В верхнем ярусе росли деревья, достигающие восемнадцати метров в высоту. Они были похожи на пальмы: у них был высокий идеально цилиндрический ствол с зелёной шапкой на вершине.* Средний ярус был представлен вполне земными соснами.* В нижних ярусах росли в основном лиственные деревья и папоротники.Глядя на это зелёное изобилие, мы невольно задумывались о том, сколько живности должно было кишеть в этом лесу. Я спрашивал себя, готовы ли мы к встрече с обитателями доисторической чащи.

Глава 7. Зарождение заговора

Хижина Леи располагалась на окраине висячего посёлка, и она жила там одна. В её жилище было немного вещей: нехитрая плетёная мебель, занавески из прозрачной ткани на окнах, домашняя утварь и несколько изящных поделок из причудливо изогнутых корней. Однако самое главное украшение комнаты — это цветы. Они были повсюду: на стенах, на мебели, на занавесках. Хозяйка, по-видимому, очень любила их и каждый день украшала комнату только свежими цветами.Несмотря на аскетичные условия жизни одамвингов, в жилище Леи царил уют. Лесная нимфа очень любила свой дом и свои вещи, и они, словно пропитанные её любовью, создавали неосязаемое ощущение комфорта.Сама Лея была красивой. Небольшой шрам на левой щеке не портил её природную красоту. Гибкий стан, изящные крылья, нежные руки и длинные красивые ноги, несвойственные одамвингам, завершали её образ.Лея была любимой фрейлиной старейшины Сарии. Ей Сария доверяла украшать свои платья цветами и светящимися маленькими шариками, похожими на жемчуг. И вот сейчас на плетёном столе лежало светло-зелёное, тонкое платье, уже наполовину украшенное.

«Входи, жена избранного, садись. Я сделаю всё сама, так что тебе не придётся возиться с украшениями, ну если только попрошу подать чего-нибудь из сундука. Садись рядом, как к тебе обращаться? Мне сказали, что ты дочь царя, расскажешь, каково быть принцессой?» — улыбнулась Мате фрейлина владычицы леса. Надо заметить, небесные люди почти не использовали речь, предпочитая общаться мысленно, прибегая к ней лишь иногда, в общении с лишенными способности слышать мысли. Оно и понятно, жизнь в лесу, полном опасных хищников, предполагает тишину как средство выживания. Мата, вторя хозяйке, поддержала бессловесный способ разговора:

— Я и сама только недавно узнала о своем происхождении, я, как и ты, Лея, жила жизнью простой девушки, но разве что мечтала встретить однажды мужчину, который сможет сделать меня счастливой.— Теперь он у тебя есть, — с белой завистью мысленно произнесла нимфа. — Наш народ умеет читать грядущее, держись мужа, у него великое будущее!— А свое грядущее увидеть можешь? — попыталась заигрывать с Леей Мата. — Я видела Осмуна, он недурен собой, а?— Что ты, не говори о нём, — на мгновение запнулась Лея, — он... В общем, будьте осторожны с ним. Я знаю свою судьбу, поэтому не мечтаю.— Ну кто он? Он в поселке? Расскажешь? — не унималась Мата.— Я расскажу, может быть, когда-нибудь потом, а сейчас я гоню мысли о мужчинах, рано мне о них думать, — сменила тему разговора лесная нимфа. — Ой, совсем забыла, посмотри в сундуке камень, такой зеленый.

Открыв сундук, Мата побледнела от ужаса! То, что она там увидела, заставило её сердце забиться быстрее. В шкатулке с украшениями лежал её платок, на котором был отчётливо виден рисунок, сделанный угольком: треугольник с горизонтальной линией, пересекающей его у вершины. Это был тот самый рисунок, который она нарисовала мальчишке на рынке, отправляя его следить за Ксандром!

Внезапно все события, которые произошли с ней до спасения Ксандром, стали ясны и логичны. Все части головоломки соединились воедино!В ту ночь, когда она повесила медальон на шею спящему юноше, выходя из его хижины, Мата заметила что-то белое на земле в ночной темноте. Она была очень взволнована и, боясь быть замеченной, торопилась, поэтому не стала поднимать платок, хотя и догадывалась, что это был её платок с рисунком.Когда она почти добралась до площади, в тёмном переулке кто-то оглушил её. Очнулась она уже утром, связанная в подвале храма. Жрец нижней ступени больно давил ей в грудь своим посохом, требуя назвать имя того, кого она посещала ночью. Девушка то приходила в себя, то опять проваливалась в небытие. Они били её, выкручивали ей руки, но имя Ксандра своим мучителям Мата так и не назвала.Видимо, на лице девушки отразились её мысли о страшных событиях той злополучной ночи, которую ей хотелось поскорее забыть. Лея, отложив своё рукоделие, тихонько обняла её, прижав её голову к своей груди.Понимая, что взволнованную девушку успокоит только правда, фрейлина начала свой рассказ:

— Подруга, можно мне называть тебя так? — спросила она, помогая девушке сесть.Получив едва заметный кивок в ответ, Лея продолжила:— Помнишь, ты спрашивала об Осмуне? Так вот, я любила его. Безумно, как только могут любить девы. Я страдала, плакала, а он делал вид, будто меня и не было. Конечно, я знала, что в нём течёт кровь владык Одамвингии. Благородные не должны замечать таких, как я, — с досадой продолжала Лея. — Но я была влюблена! Я не отдавала отчёт своим действиям.Нимфа сделала небольшую паузу, пришивая очередной цветок к платью, подавила в себе слёзы и продолжила:— В последний месяц я стала замечать, что мой возлюбленный куда-то на долго отлучался. В селении он мог не появляться несколько дней. Поначалу я относила его отсутствие к служебным заботам, но воины, ходящие с ним в дозоры, тоже ничего не понимали. Они говорили, что Осмун улетал куда-то в страну пустынных людей, что уж он там делал — они не спрашивали.Лея снова взяла паузу, обдумывая, можно ли рассказывать Мате всё. Но душа девушки требовала излить печаль до конца, и она продолжила:— Тогда меня обуяла ревность. Какая-то девица песчаного народа, думалось мне тогда, приворожила моего избранника. Мало мне было страданий от его равнодушия, так ещё и эта ревность. Решила я тогда в день выстраивания трёх миров выяснить всё сама.Так вот, той ночью я следила за ним. Я видела, как Осмун заходил в какую-то хижину в западной части города, но тут же вышел из неё, видимо, не найдя там кого искал. Ты ведь знаешь, что мы умеем скрывать свои тела. Так вот, я незаметно глянула в окно — там был мужчина, да это был твой Ксандр.Когда Осмун улетел, я увидела на стене нацарапанный знак, точно такой же, как на платке, что лежал там же, под дверью. Не знаю зачем, но я замазала рисунок на стене и полетела за Осмуном.

Сверху я видела, как ты заходила к своему мужу и долго там сидела. Я подумала, что... — снова прервала свой рассказ Лея, раздумывая, стоит ли Мате знать о кознях Осмуна. Решившись, она продолжила: — Ну, в общем, я узнала, куда летает мой «ненаглядный». Он встречался в храме с каким-то важным человеком, кажется, называл его верховным жрецом.— Мне удалось подслушать их разговор. Осмун сказал жрецу, что нашёл дом, куда прибудет гость. Он сказал, что дом легко найти по особенному знаку на стене. Теперь я понимаю, как правильно я поступила, стерев этот знак. А платок, я всё же подобрала на обратном пути. Возьми его, он, наверное, твой.Лея встала, подошла к сундуку, достала платок и протянула его Мате. Затем снова села и продолжила:— Я тогда сразу излечилась от своей любовной недуга, как только услышала, какую награду за свою работу просил мой соплеменник, — голос Леи стал жестким, каждое слово, как кинжал. — Он просил смерти Владыки Канота и вызвался помочь воинам Касания, подсветив костром их колеснице место входа в пещерный город. Изменник продал свой народ, надеясь занять место владыки.Лея посмотрела на Мату глазами, мокрыми от слёз, и сказала: