Вишневый яд

Пролог. «Асфальт»

Эта тварь думает, что она здесь сучка. Я покажу ей, кто здесь настоящая сучка.

Я сидела на кухне и пилила свои ногти. Мои руки дрожали, и это раздражало меня. По моим щекам текли слёзы, я судорожно вытирала каждую новую слезу. Смех вырывался из меня каждый раз, когда я думала о том, что случилось со мной. Нет, больше я не буду терпеть.

Взяв в руки бокал вина, опустошила его и, вытерев капельки с подбородка, направилась к входной двери. На мне был чёрный пеньюар выше колен и чёрный халат до пола. В такую душную чикагскую жару этот наряд был моим триумфом, моим личным бунтом против долгих лет контроля. Надев каблуки на шпильке, я вышла из дома и направилась в ближайший супермаркет.

Я знала, что она там. И я знала, что она ждёт меня. Она стояла чуть дальше от самого супермаркета, в тени, где нет свидетелей, рядом с ней были два её телохранителя. Мерзкая тварь.

— Ты всё же пришла, — она смотрела на меня и лукаво улыбнулась. Уголок её губ дёрнулся.

— Ты что, боишься меня, раз притащила их двоих? — мой голос был отстранённым и спокойным.

— Откуда мне знать, что ты безоружна?

— Пусть твои псы проверят. — Я подняла руки. Она правда думает, что мне нужно оружие, чтобы потащить её с собой в ад. Они лапали меня и, не найдя ничего, отошли.

— Можете оставить нас.

— Госпожа, нам велено быть рядом с вами.

— Я сказала — оставить нас. Вы думаете, я не смогу убить её, если она набросится на меня? — её голос, полный бравады, звучал звонко, будто это меня должно было напугать.

Мерзкая. Пусть и дальше надеется на это.

— Раз уж мы тут одни, вставай на колени и проси прощения. Быть может, я проявлю милосердие к тебе.

Я начала смеяться. Она это серьёзно?

— Единственный человек, перед кем я встану на колени, — это Джонатан Уильям, чтобы сделать то, на что ты не способна.

— Шлюха! Ты только это и можешь! Интересно, тому мужчине, твоей матери, ты тоже оказывала те же «услуги», что и моему Джонатану?

Она пыталась вывести меня, чтобы я бросилась на неё. Нет, ещё рано. Выдохнув и посчитав до десяти, я снова посмотрела на нее.

— Тебе просто обидно, что он не трахнул тебя. Хочешь, я открою тебе маленький секрет? У него не вставало на тебя. Ты ведь Кассандра Риверс. А что касается мужчины моей матери — ты ответишь за эти грязные слова.

— Психопатка! Он может и трахал тебя, но он не отказался от меня. Он остался моим женихом навеки, а ты — его шлюхой.

Мразь. Я направилась в её сторону и вцепилась ногтями ей в шею. Не зря я их пилила.

— Надейся на это и дальше, Кассандра. Но ты всё ещё осталась Риверс и останешься ей навсегда. И я с тобой ещё не закончила. Я заберу тебя с собой на тот свет, чтобы ты всю вечность видела, как Джонатан Уильям трахает меня, Эмилию Уильям. Ты будешь стоять на коленях и смотреть на нас. По твоим щекам будет течь алая кровь от того, что он и на том свете выбрал меня. А за свои слова ты ответишь сейчас.

Она пыталась убрать мои руки, но я ещё сильнее вцепилась ей в горло. Её шея пульсировала под моими ногтями, и по коже потекли капельки крови. Этого мало. Я вцепилась ей в глотку своими зубами и, что есть силы, начала кусать, грызть. Тёплая кровь полилась в мой рот, наполняя его, и потекла по правой щеке. Вкус железа и меди переполнил моё нёбо. Я почувствовала резкую боль в своём боку. Эта мразь догадалась взять с собой нож. Но мне это не мешает закончить начатое. Она продолжала резать меня, издавая хлюпающие звуки, пока я грызла ей глотку. Её удары становились всё слабее и слабее. Я чувствовала, как её руки и тело дрожат, и силой оттолкнула её от себя.

Выплюнув всё содержимое изо рта, я провела рукой по губам, чтобы убрать капающую кровь. Она упала, и её тело билось в предсмертной агонии. Эта картина позабавила меня настолько, что я забыла про собственную рану, и я начала смеяться как сумасшедшая.

Послышался выстрел. Ещё один. И ещё. Мои ноги больше не могли держать меня, и я упала на холодный асфальт. Боли больше не было — лишь приятное сонное ощущение.

Я не чувствовала сожаления за содеянное. Я сожалела только об одном — что не сделала этого раньше.

Мой любимый Джонатан, я иду к тебе. Теперь мы навсегда будем вместе.

Часть 1. Два месяца назад.

Эмилия
Двенадцать лет мы были соседями. Мы виделись друг с другом, учились вместе, поступили в один колледж. Однако мы не разговаривали. Точнее, он пару раз здоровался со мной, пытался контактировать, маячил перед глазами, что очень раздражало меня. Я ненавидела его, а из-за этого ещё больше. Вёл себя как невинный, хотя на деле тот ещё бессердечный человек. Мне хотелось вырвать ему глотку. Выколоть эти глаза, такие же чёрные, как и его душа.

Единственное, что меня удерживало, — это слова отца: «Ты можешь вырывать глотки людям, но в нашем мире это — жестокость». В мире много жестокости, однако когда её проявляю я, это уже плохо. Отец всегда беспокоился из-за этого, поэтому я дала себе слово, что не буду причинять вред людям в память об отце.

И я просто игнорировала все его слова, действия и предложения.

— Сегодня у соседей шумно. Я слышала, их сын женится. Эмилия, ты знаешь, кто его невеста? — Мама стояла у балкона второго этажа моей комнаты и курила, поглядывая на соседний дом, где живут эти самые.

— Откуда мне знать? Мы с ним не общаемся. — Я пыталась скрыть своё раздражение от её любопытства и продолжала читать книгу, сидя на гамаке внутри комнаты.

— Вы знакомы двенадцать лет, как ты можешь быть такой? Спроси хотя бы.

Я не выдержала, закрыла книгу и пошла к маме. Облокотилась на перила и смотрела на неё. Её белокурая голова даже не повернулась в мою сторону.

— Если тебе так интересно, спроси сама.

— Ты молодая и красивая девушка, но до сих пор без парня. Я беспокоюсь, что так и не увижу внуков. — Наконец мама соизволила взглянуть в мою сторону. — Я надеялась, что ты хотя бы внимание обратишь на соседа. Он красивый, высокий и богатый парень. А ты такую возможность упустила.

— Не притворяйся, что ты любишь детей. Ты игнорировала моё существование до пятнадцати лет.

После того случая десять лет назад я провела два ужасных года, слушая, как монашки читают церковный хор, выгоняя беса из меня. Впрочем, бес вышел, но не из меня, а из новой служительницы.

— Я хочу видеть тебя счастливой, как и все мамы, которые хотят видеть своих детей счастливыми. — Абсолютно бесстрастный голос мамы разозлил меня ещё больше.

— Уж точно не с ним. Я ненавижу его.

— Опять ты живёшь прошлым. Развейся, сходи в клуб, переспи там с кем-нибудь, а то ты слишком нервная. Я уже не выдерживаю твоего настроения.

Мама потушила сигарету и зашла внутрь. Она ведёт себя так, будто всё так легко. Она не знает меня и не знает, как дорого обошлась мне моя потеря. Это было единственное воспоминание об отце. Я всё ещё стояла на балконе и смотрела на соседский дом, сжимая перила. Слуги неслись из двора в дом, их возгласы доносились до меня. Моё внимание привлёк Джонатан, который вышел из дома. Он был одет в белые джинсы и белую футболку. Его глаза устремились на наш балкон. Мы встретились взглядами. Он улыбнулся и помахал мне рукой. Я не ответила ему. Мои челюсти сжались, а руки покалывали. Отойдя от перил, я зашла домой.

Ненавижу.

Я спустилась на кухню, где меня, виляя хвостом, встретил Лотти. Рыжий демон. Я терплю его, потому что мама питает к нему странный интерес. Направившись к столешнице, взяла стакан воды и выпила. Этот шпиц шёл за мной по пятам с высунутым языком.

— Мам, ты выгуливала этот комок лохмотьев?

— У него есть имя, Эмилия, как и у всех других. И нет, я не выгуливала его. Будь добра, выйди, проветрись с Лотти. Вам не помешает свежий воздух. — Мамин голос доносился из её спальни на первом этаже. Я жила на втором.

— Эй, демон, принеси поводок. Выброшу тебя в ближайший мусорный бак.

— Эмилия! Без твоих приколов! И не забудь выпить лекарства. — Всё так же из комнаты закричала мама.

Злость сжигала моё горло, мои руки горели и чесались. Мне хотелось уничтожить что-то.

Я ненавидела, когда мне говорят, что делать.

Сделав глубокий вдох, как учил меня отец, я пошла пить лекарства. Спорить с мамой нет смысла, она уже доказала — этот спор проигрышный для меня.

И, взяв поводок, пошла на прогулку с Лотти.

Через три квартала есть парк, где Лотти бегает. Там много лавочек, зелёная поляна с цветами и деревьями, что очень освежает и успокаивает. Добравшись до места, я отпустила собаку с поводка, чтобы она развеялась, и села на лавочку. Мои глаза сфокусировались на дереве. Так прошло полчаса, пока Лотти не набегался и не подошёл ко мне, и мы пошли домой.

У меня было плохое настроение, поэтому я решила испечь вишнёвый пирог. Это любимый пирог моего отца, он учил меня готовить его. Сейчас сезон вишни, и пирог из свежей вишни — самый вкусный. Приготовив всё необходимое, я начала печь.

Пирог получился удачным, но совсем не такой, как у отца.

— Пора кормить Лотти. Лотти! Ты где? Рыжий демон, куда ты запропастился?

Мама будет недовольна, если узнает, что он пропал. Пройдя по всем комнатам и нигде не найдя его, пришлось выйти во двор. Я увидела, как на заднем дворе промелькнул рыжий хвост. Вот ты где. Я побежала за ним. Он остановился рядом с ограждением соседей.

— Эй, пёсик, иди ко мне. Ну же, подойди, мама будет грустить без тебя.

Я пыталась говорить дружелюбно, чтобы это исчадие ада подошло ко мне. Однако он завилял хвостом и забежал через щель к соседям. Вот дерьмо! Я убью тебя! Я подошла к этой щели и попыталась пролезть. Не зря мама называет меня худой сукой, оправдываясь комплиментом.

Встав на ноги, я пошла дальше искать Лотти. Я надеялась, что не встречу здесь соседских людишек. Ненавижу каждого, кто здесь живёт. Я услышала лай собаки на заднем дворе соседей и побежала туда. Здесь не было этой псины, однако здесь был он.

Часть 2. Соседка и парк.

Джонатан
— Отец, как ты можешь решить женить меня, не спросив, хочу ли я этого? — Я был зол? Нет, я был в ярости. Как он мог принять такое решение без моего права голоса?

— Закрой рот, Джонатан. Это для твоего же блага, для твоего будущего! — Эти слова отца я слышал с утра, и меня это уже смертельно раздражало.

— Мне не нужно такое будущее! Отмени свадьбу, я не женюсь на Кассандре!

— Всё уже решено. Сегодня они придут на ужин, веди себя подобающе.

Отец сел обратно в своё кресло. Злость всё ещё наполняла меня. Как он мог не спросить меня, даже не намекнуть? Я подошёл к стеклянному буфету, где отец хранит разную выпивку, и ударил кулаком по нему. Стекло рассыпалось на части, разрезая мою руку. Мне было плевать на боль. Я снова и снова бил по осколкам. Рука зудела и ныла, и в нос ударил запах алкоголя вперемешку с медью.

— Ты с ума сошёл?! Прекрати сейчас же! — Отец кричал со своего места, даже не удосужившись подойти ко мне. В такие моменты я ненавидел себя за наше сходство: темно-карие глаза и каштановые волосы. Спасибо, хоть характер не от него.

На шум прибежала мама.

— Сынок! Что ты делаешь? Хватит, пожалуйста! — Мама хотела взять меня за руку, но не рискнула. Она была в ужасе, наблюдая за мной.

Я остановился и направился в свою комнату. Мама последовала за мной.

— Джон, мой дорогой, что на тебя нашло?

— Не прикидывайся, будто не знаешь! Вы все за меня решили, я даже отказаться не могу.

— Сынок, дай я посмотрю на твою руку.

Я сел на кровать, смотря на свою руку. Кровь капала на пол, пачкая всё вокруг. Мама подошла ко мне с аптечкой и начала обрабатывать мою рану. Её руки немного дрожали, тело слегка тряслось. Я знал, что она сдерживает слёзы. Мама всегда была сентиментальной и могла заплакать даже без причины. Закончив перевязку, она отложила аптечку и взяла мои руки в свои.

— Я понимаю тебя, сын мой, но Кассандра — хорошая девушка. Я уверена, что вы найдёте общий язык. В нашем мире мы должны искать себе союзников, чтобы обеспечить своим близким счастливое будущее. К тому же ты всё ещё один.

— Как ты можешь говорить такое, мама? Вы все только и говорите о счастливом будущем, а что насчёт меня? Я его не заслуживаю? — Мама не заслуживала моей злости, я старался не повышать голос.

— Разумеется, сынок. Отец делает всё для твоего счастья. — Её попытки примирить нас с отцом всегда были тщетны. И всё из-за отца. Он принимает решения по своему усмотрению. На нас ему наплевать. Я не могу понять, как мама терпит его и любит.

— Но не это, мама. Это не то счастье, которое мне нужно.

Я встал, оставив маму в комнате, и вышел во двор. Находиться в этом доме было невыносимо душно. Мой взгляд по привычке направился на соседский балкон. Она стояла там и смотрела на меня. В жёлтом платье с длинными рукавами. Я помахал ей, однако она не ответила и зашла внутрь. Эмилия Кларк — красивая, но такая холодная.

Она не Эми, она Эльза из «Холодного сердца».

Весь день слуги неслись по дому, готовили, убирались, и к вечеру всё было готово. В дверь позвонили, и я вместе с родителями вышел встречать гостей. До тошноты официально, в костюмах. Я не стал его надевать, и последовал очередной скандал с отцом.

— Мистер и миссис Риверс, мы рады вас видеть! Заходите, не стесняйтесь. Боже, Кассандра, какая ты красавица!

Мама встречала гостей с распростёртыми объятиями, и вместе с ней — отец.

— Спасибо вам за приглашение, мы были очень рады получить его, особенно Кассандра.

— Мама, ну ты чего, — глаза Кассандры смущённо опустились вниз. Я приподнял брови от этой картины.

— Бриджит, разве можно так смущать девушку? Она и так вся покрасневшая.

Она не покрасневшая, а переборщила со штукатуркой. Чувство стыда ей не знакомо.

Мама ткнула меня в бок.

— Добро пожаловать, мистер и миссис Риверс. Кассандра, рад видеть тебя. — Мой голос был полон гостеприимства, хотя в душе я ненавидел каждую секунду здесь.

После всех фамильярностей мы направились на кухню, которую уже накрыли и подготовили. Гости расселись и приступили к трапезе и бессмысленным разговорам. Кассандра всё время пялилась на меня, пытаясь привлечь внимание, я же ждал момента, пока все отвлекутся.
Наконец, найдя возможность сбежать, я вышел в сад. Мне нужно было проветриться. Откинув голову, я сидел на скамье, погружённый в раздумья. Может, сбежать?

Звук сломанной ветки вывел меня из мыслей. Подняв голову, я увидел её. Это, наверное, какой-то знак свыше, раз она сама явилась сюда.

— Похоже, я сплю. Иначе как объяснить, что я вижу тебя? Зачем ты пришла?

— На ком ты женишься? — Моё сердце пропустило пару ударов. Неужели ей правда интересно?

— Ого, не думал, что тебе будет интересно. Или ты хочешь, чтобы я не женился? — Не знаю почему, но какая-то глупая надежда зародилась глубоко во мне.

— Мне какое дело, женишься ты или нет? Просто любопытно.

— Кассандра Риверс. Вы с ней вместе учитесь на одном факультете. — Я смотрел на неё и на её смятение. Глаза Эмилии бегали по саду, она была растеряна.

— Понятно.

И это всё? Я заметил, как кто-то направляется в сад. Кассандра. Если я не могу отказаться, тогда я сделаю всё, чтобы она сама отказалась. В голову ударила идея, и, не думая о последствиях и о том, что будет дальше, я направился к Эмилии и поцеловал её.

Вишня. Она на вкус, как вишня. Моя погибель.

Но это меня не остановило. Даже то, что она укусила меня за губу. Вкус железа переполнил наши рты. Если уж и умирать, то только от таких сладких губ.

После того как я пожелал ей спокойной ночи, направился в дом. Мне нужно было выпить лекарство от аллергии.

У входа в дом я встретил Кассандру. Она стояла, скрестив руки.

— Зачем ты поцеловал её?

— Тебя это не должно волновать.

Часть 3. Приступ и ссора.

Эмилия
Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.

Всю дорогу до парка мне хотелось одного: взять булыжник и раскромсать его довольную рожу об асфальт. Мои руки жутко зудели от одной только мысли об этом. Как он может притворяться таким добрым к животному? Он забыл, как расчленил моего кота? Я зашивала его лапы, голову и живот, прежде чем похоронить. Эта кровавая картина до сих пор перед моими глазами. А нож с его именем врезался в мою память. Надо было забрать его тогда, чтобы растянуть эту его улыбку до затылка — раз уж она ему так нравится.

Глубокий вдох. Мой отец никогда не любил насилие и говорил мне, чтобы, что бы ни случилось, я его не проявляла. Это оказалось не таким лёгким делом. Я стала лекарственным наркоманом. По иронии судьбы, ему досталась такая дочь, как я.

— Ты можешь заткнуться? Моя голова раскалывается от твоего постоянного монолога, — я уже не могла выдерживать этого звона в ушах.

— Ладно, извини, — с той же иронией пророкотал Джонатан.

— Зачем ты тут? Почему ты не со своей… — я осеклась, произносить её имя мне не хочется.

— Ты про Кассандру? В такую пасмурную погоду не хватает солнца рядом, — он указал на мои блондинистые волосы.

— Найди себе другое солнце.

Я отвернулась, сжимая руками скамью. Моя челюсть свело от потока злости.

— Похоже, ты сегодня и правда не в настроении. Тогда поговорим, когда оно вернётся. Хорошей прогулки. И до встречи, Эми.

Джонатан встал и ушёл, но меня это не волновало. Лишь то, как он меня назвал…
Эми?..
Отец мог так звать меня. Только он. Даже мама не обращается так ко мне.

Я судорожно охватила голову руками и вцепилась в волосы. Воспоминания о той ночи мелькали перед глазами, как искры. Мне нужно успокоиться. Только не здесь.

Запах крови и бензина ударил мне в нос.
Крики. Сирены. Всё смешалось в моей голове.
Я пыталась сконцентрироваться на чём угодно, но сердцебиение становилось всё сильнее. По моим щекам текли слёзы, я вытирала их руками. Вдох, выдох. Вдох, выдох.
Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Я делала так ещё несколько минут, и мне стало легче. Однако это ненадолго. Теперь мне нужно вернуться домой как можно скорее. Я знала, что приступ вернётся. Мне нужны лекарства. Забрав Лотти, я побежала домой.
Влетев в дом, я направилась на кухню, где лежит моя аптечка, вытащила нужные лекарства и выпила их.

— Эмилия, ты уже вернулась? Что-то случилось? Ты выглядишь бледной. — Мама подошла ко мне, осматривая.

— У тебя был приступ?

— Всё уже прошло, успокойся, — сказала я, упёршись рукой в столешницу.

— Как мне успокоиться? Почему он начался? Где? Что тебя заставило вспомнить прошлое? — Мама не унималась, попутно осматривая меня.

— Мама, хватит! Я сказала, всё закончилось. Всё позади. Мне нужно лечь. — Оставив разъярённую маму, я направилась наверх, в комнату.

Здесь было душно, нужно открыть двери балкона. Открыв их, я вышла и облокотилась на перила. Мои глаза зацепились за соседский дом. Он стоял на крыльце, опёршись на перила. На нём не было верхней одежды, только брюки. Будто почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня и, подмигнув, улыбнулся.
Довольный, значит. А я тут умираю от приступов. Злость и ярость заполнили моё тело, и я направилась в его сад.

Сердце бешено билось, что мешало мне сосредоточиться. Я дышала через рот, чтобы сфокусироваться на своей злости.
Зайдя через щель в заборе, я направилась в его сторону. Он шёл навстречу мне. Отлично. Я всё ему выскажу и убью его. Нет, я просто убью его. Воткну ветки, которые уборщики не убирают. В том самом месте, где лежал котёнок. Теперь там будет лежать его тело. Я уже закатала рукав кофты и хотела врезать ему, но он поймал мою руку и, развернув меня спиной к себе, закрыл рот ладонью.

— Тш-ш-ш, нас никто не должен видеть. Будь милой и следуй за мной. А там уже можешь и врезать мне, — прошептал Джонатан мне на ухо, попутно уводя в заднюю часть дома, и отпустил.
Я не выдержала и ударила его кулаком по лицу. Ай, получилось больно, и я начала массировать другой рукой ушибленное место.

— Как твоя рука? Тебе не больно? — Джонатан чуть приблизился, глядя на мою руку.

Он это серьёзно? Я только что врезала ему, а он спрашивает, как моя рука. Чокнутый идиот. Злость так и кипела во мне, я снова вмазала ему. Я била его кулаками по груди.

— Как ты смеешь спрашивать, больно мне или нет! Это тебе должно быть больно! Ненавижу тебя! Когда ты уже сдохнешь?!

Он прижал меня к себе в объятия. Снова.

— Отпусти! Не смей, слышишь?! Не смей!

— Успокойся, и я отпущу тебя. Сделай глубокий вдох и выдох. Ну же, вместе со мной.

— Нет! Отпусти меня!

— Только если сделаешь, как я скажу. Давай, вдох.

Он смотрел на меня и дышал. Джонатан явно выводил меня, и у него это хорошо получалось.
Я нацелилась на его грудь и, что есть силы, укусила. От неожиданности он вскрикнул, и я попыталась выбраться из объятий, но, чёрт, он догадался.

— Куда собралась, собачка? Тебе не понравилась моя техника дыхания? Хорошо. Тогда я буду целовать тебя за каждое твоё проявление злости.

Я захлопала глазами от услышанного. —Что? Не смей! Я убью те…

Он вцепился в мои губы, целуя. Я сжала губы и попыталась выбраться, ударяя его ногой снова и снова. Безрезультатно.

— Я предупреждал тебя, — выдохнул он.

— Мразь! Неотёсанное дерьмо! — Я была поражена и чувствовала себя уязвимой. Глаза защипало, но я не дала воли своей слабости.

Он снова попытался поцеловать меня. Я отвернула голову, однако он начал целовать шею. Что есть мочи, врезала ему коленом в пах. Ублюдок.
Он отстранился от меня и согнулся, держась за ширинку.

— Признаю, это было неожиданно.

Пока он отвлёкся, я решила, что это удачный момент, и снова попыталась ударить его ногой. Однако он поймал мою ногу и притянул меня к себе.

— Достаточно, Эмилия. Хватит вести себя так. Я не понимаю причину твоей ненависти. Я всегда был добр к тебе и пытался наладить отношения. Однако ты ведёшь себя как маленький, обиженный ребёнок. Изначально это казалось забавным, но сейчас это уже слишком.

Глава 4. Поездка.

Эмилия.

Проснулась я сегодня в семь утра. Мои руки немного зудели после вчерашнего. Меня злило то, что Джонатан не испытывает злости ко мне. Тогда мне было бы легче. От его совсем иных чувств, высеченных на его физиономии, меня выворачивает.

Отогнав Джонатана из головы, я встала и направилась в ванную — мне нужно собираться в колледж. На учёбу я хожу одну неделю, а две недели бываю дома, на дистанционном обучении. Всё благодаря маме. Она приложила руку к моей медкарте, и с двенадцати лет, после того случая, у меня только такая учёба. Не считая двух лет, проведённых не дома, — хотя там было то же самое.

В этом есть и свой плюс. Я с трудом переживаю неделю учёбы с другими студентами, не запихивая в каждого из них по ручке в глотку. Слишком шумные, раздражительные и бестактные. Их выкрикивания и попытки подколоть меня вызывают бельмо на глазу.

В колледж я поступила по просьбе мамы. Вернее, она поставила меня в известность за день до учёбы. Это вполне в её духе. Зато меньше приставаний с её стороны. Я постоянно говорю себе, что это её способ компенсировать воспитание.

Надев синий комбинезон на бретельках с глубоким вырезом, я спустилась вниз к машине. Хоть её водить мне разрешили, увидев мой контроль. Не успела я дойти, послышался сигнал.

— Эй, соседка, вас подвести?

Джонатан подъехал на своём красном «Макларене». О Господи, когда же ты отстанешь от меня? Проигнорировав его вопрос, я направилась к своей машине и села. Лучше молча уехать. Всю дорогу его машина была то сзади, то приравнивалась рядом, чем он и выводил меня.

Припарковав машину, я быстро направилась к входным дверям, пока снова не пересеклась с ним. Дорожного приключения мне хватило.

— Могла бы сказать «нет».

Он приравнялся ко мне. Конечно, с такими длинными ногами его один шаг равен двум моим. Я закатила глаза, не отвечая ему.

— Вообще-то, я жду извинений. Ты вчера отколотила меня и ушла. Я так и не понял за что.

Всё так же игнорируя, я открыла дверцу шкафчика и достала нужные учебники и тетради. Нужно подняться на третий этаж, где будет проходить урок по финансам. Если мама думает, что уроки по финансам заставят меня передумать тратить все выходные на шоппинг, то её усилия напрасны. Она сама согласилась на этот компромисс: взамен я буду проходить лечение и пить лекарства.

Я уже дошла до нужной двери и собиралась зайти, но Джонатан закрыл дверь и встал рядом со мной.

— Прекрати, Эми. Нам нужно поговорить. Сегодня после занятий. Встретиться и поговорить. Отказ не принимаю.

— Не называй меня так.

— Если встретимся, то не буду.

— После занятий мама ждёт меня, мне нужно к ней.

— Хорошо, тогда после встречи.

— Мы летим в Нью-Йорк, так что встретиться всё равно не получится.

— Зачем? Что-то случилось?

— Мне пора заходить.

Его любопытство было крайне бестактным. Я скрестила руки, ожидая, когда же он пошевелится. Джонатан отошёл от двери, и я зашла.

Первая пара прошла очень мучительно. Моя голова жужжит и звенит, как старый школьный звонок. Несмотря на эти трудности, я отлично разбираюсь в цифрах, благодаря чему банкротство обходит меня стороной. Ещё один плюс этого заведения. Без помощи мамы не обошлось. Её работа приносит неплохие плоды, я бы сказала — зелёный дождь.

Отпросившись с оставшихся пар, я направилась сразу в аэропорт, где мама уже ждала меня.

— Давай быстрее, наш самолёт скоро улетит, — её деловой вид намекал, что она сразу с работы.

— Мы успеем.

— Мне бы твою уверенность.

Сдав багаж, мы направились на досмотр, оттуда — на самолёт. По словам мамы, врач Харрингтон — очень квалифицированный специалист, который по сей день помогает людям справиться с психологическими проблемами.

Мы объездили всех самых лучших врачей, и все они давали надежду, что пара приёмов — и я буду «как все». Какая глупость. Однако мама не теряет надежды, что ещё глупее. Я никогда не буду как все. Ей давно пора принять, что её неидеальная дочь проиграла и здесь. Это не изменить. Даже отец с этим смирился.

Я зашла в кабинет Харрингтона и села в кресло.

— Здравствуйте, Эмилия Кларк. Я врач Харрингтон, приятно познакомиться с вами. — Деловой, открытый голос дал мне немного расслабиться.

— Здравствуйте, доктор Харрингтон.

— Ваша мать немного рассказала мне о вас и о том, что у вас произошло. Мне очень жаль. Я бы хотел услышать от вас, что произошло, если, конечно, вы этого хотите.

— Конечно. Я расскажу вам всё, что помню.

После приёма мама поехала в отель, в котором мы остановились. Всю дорогу она молчала и поглядывала на меня. Это начинает раздражать. Я не слышала, о чём она говорила с доктором, да и сам Харрингтон ушёл, ничего не сказав.

Зайдя в номер, я посмотрела на маму.

— Ну же, говори, не молчи. Что тебе сказал доктор? Смог ли он оправдать твою надежду?

— Эмилия, давай не будем ссориться. Просто будем следовать его заключению. Возможно, он и правда поможет.

— Поможет чем? На что ты надеешься, мама? Что твоя неидеальная дочь окажется хотя бы не психопаткой? Когда ты уже поймёшь? Мне ничего не поможет! Отец смирился, почему ты не можешь смириться?! — Мой голос сорвался на крик.

— Потому что ты всё сама себе выдумала! Я не рожала психопатку! Тебе просто было удобно, поэтому твой отец смирился с этим. Теперь ты хочешь, чтобы и я смирилась, но нет! Я не смирюсь!

— Ты просто глупая, и надежды твои — глупые! Смирись с этим и дай мне уже пожить! Я тащусь с тобой ко всем этим врачам, я пью все выписанные антидепрессанты, я иду на эту чёртову йогу каждую субботу, и что ты видишь? Это мне помогает?! Я такая же, какая была! Хватит пытаться делать меня такой, как все! Я просто больная на голову!