Византийский детектив

Пролог

Пролог

В год 988, ранним февральским утром, когда  ветер  с Босфора до краев наполняет город влажным стылым воздухом,  в стену одной из  хибар знаменитых константинопольских трущоб, что вплотную примыкают к Большому императорскому дворцу, вдруг постучали...

-Войди, коли не шутишь, -  отозвался хозяин хибары - стриженный наголо мужчина с короткой шеей и могучими плечами.  На нем была  толстая шерстяная туника,  подпоясанная широким наборным  поясом, и длинные штаны-чулки.  На ногах - мягкие кожаные башмаки без каблуков  - излюбленная обувь воров и наемных убийц.

Он как раз завтракал,  сидя на невысоком топчане, застеленном грязным матрасом.  Из многочисленных прорех матраса торчала почерневшая солома. У ног бритоголового  стояла глиняная тарелка с  сыром и оливками.

Откинулся закрывающий вход полог и на земляной пол ступила закутанная в плащ фигура.  Глубокий капюшон скрывал лицо вошедшего.  Виден был только  гладкий подбородок и кончик тонкого носа.

От порыва воздуха зло затрещало в стоящей в углу жаровне и над закопченным краем  ее взвились красные язычки пламени.

-Кто ты и что тебе надо?  - сказал хозяин, поворачивая к гостю обезображенной шрамом лицо.  Глаза его недобро сощурились.   В руке, как бы невзначай, сверкнул  длинный чуть изогнутый нож, которым он ловко наколол с  тарелки  оливку и отправил себе в рот.

-Я ищу Феофила по прозвищу Макелла (Мясник), - ответствовал вошедший.

И хотя сказано это было нарочито грубым голосом, хозяин хижины сразу же смекнул , что перед ним стоит либо совсем молодой юноша, либо женщина, пытающаяся выдать себя за мужчину.

-Считай, что ты его уже нашел.   Зачем? - спросил он и, выплюнув на пол косточку, ткнул ножом в очередную оливку.

-Макелла, некая известная тебе персона желает получить обещанное,  - торопливо сказал вошедший и выпростал из-под плаща тонкую руку.  В полумраке хибары блеснул золотой браслет, выполненный в виде растянувшегося в прыжке льва.

Нож с оливкой замер  у самого рта бритоголового.

-Говори, что нужно...

-Нужны твоя сила и...нож…

-Когда?

-Прямо сейчас.  Идем со мной…Времени мало, но плата будет щедрой...

Отправив оливку в рот, Макелла  медленно поднялся со своего места, оказавшись почти на голову выше гостя, и сказал:

-Подожди меня снаружи, я быстро.

Гость с явным облегчением повиновался, а хозяин, огладив голову широкой ладонью, проверил пальцем остроту ножа, довольно цыкнул и сунул его в висящие на поясе ножны.  Затем нагнулся к  стоящему рядом с топчаном кувшину, сделал долгий глоток, а остатки вылил в жаровню.  Угли в ней  яростно зашипели и  хибара наполнилась горячим паром и дымом.  

Накинув на плечи плащ,  Макелла вышел прочь..

-Веди,  - бросил он своему  визитеру и тот торопливо зашагал вверх по кривой грязной улочке по направлению к императорскому дворцу.

В это час трущобы были пустынны, если не считать ободранных крыс, деловито снующих меж мусорных куч.  По настоящему жизнь здесь начинала кипеть лишь ночью, когда сюда на самое дно Великого города со всех константинопольских рынков, портов и церквей  возвращались ее разномастные обитатели: нищие, шарлатаны-целители, предсказатели,   проститутки...

”Скорее всего женщина,  - думал  Макелла, буравя взглядом спину проводника. -  Шаг  больно легкий, да и шейка, наверняка, тонкая как у цыпленка.  Свернуть ее, раз плюнуть.  Или  все таки юноша? “

А тот, словно угадав его мысли, резко ускорил шаг.  Макелла спросил, догоняя:

-Эй,  а как ты меня нашел-то?

-Ты же сам говорил когда-то тому,  кто послал меня к тебе, что  за один нумий, любой  мальчишка-нищий у Святой Софии  покажет дорогу к твоей хижине…

-Верно, говорил,  - усмехнулся  Макелла, а про себя подумал: “ Нет, скорее всего женщина”....  

Впрочем сейчас  это было не важно.  Важно было то, что у него, наконец, появился шанс отплатить тому, кто когда-то спас его от топора палача.  К тому же, если он не ослышался, ему обещали за это еще и деньги.  А от денег Макелла никогда не отказывался.

Так они шли некоторое время, пока путь им не преградила  стена, что опоясывала Большой  императорский дворец гигантским кольцом.  

По слухам, эту  стену  день и ночь охраняли лучники из императорской гвардии, имеющие приказ стрелять в любого, кто осмелится на нее забраться.  А как они стреляют Макелла видел лично на одном из городских праздников: со ста метров лучники легко поразили все мишени, среди которых, между прочим был, и серебряный милиарисий.   Причем, из тридцати, присутствующих на празднестве воинов, промахнулся только один.  И то сразу же исправился, поразив мишень второй стрелой.  К вящему восторгу толпы...

У стены проводник  решительно повернул вправо и продолжил путь уже вдоль нее, пока трущобы не остались, наконец, позади.  Пройдя еще немного он вдруг остановился, отступил от нее  и завертел головой, в поисках ему одному приметных знаков, а затем, с усилием  нажал на что-то в стене.   В плотной каменной кладке вдруг ясно проступили контуры небольшой  расположенной почти у самой земли двери…

“Потайная калитка,” - понял Макелла.

И вот они внутри Большого дворца, вернее в его саду, до поры  объятом зимним сном.  

-Запоминай обратную дорогу - это твой путь назад, - сказал  визитер уже без прежней робости в голосе. - Потайной ход открывается здесь…

Глава 1

Глава 1

Случилось бы вдруг так:  с высот горних раздался бы глас и этот глас спросил бы у молодого императора Василия,  кого из  врагов своих  хотел бы он  видеть испепеленными небесным огнем, то первыми не задумываясь назвал бы он  ненавистных болгар,  мятежного Варду Фоку и недружественных тавроскифов.  

Болгар - за страшное поражение у Трояновых ворот, за полный разгром его армии, за позор бегства.  Ведь не будь этого разгрома, не поднял бы мятеж спешно вызванный из ссылки и поставленный во главе остатков  ромейского войска Варда Фока -  второй кандидат на испепеление.   И не пришлось бы  просить помощи у заносчивых тавроскифов против коварного возжелавшего трона доместика, будь он неладен. Ну, а тавроскифов -  за дерзость неслыханную.   Их князь Владимир в обмен на военную помощь возжелал  брака с порфирородной царевной - сестрой императора Анной.   Правда, за это варвар обещал принять Христианство.

Но небесного гласа с его испепеляющим  огнем, увы, не было.  Не было и обещанной военной помощи от тавроскифов.   Посольство, отправленное в Киев с полным императорским согласием  пару месяцев назад,  не иначе как сгинуло в дикой варварской стороне.  

Лишь мятежный Фока был реален и все ближе продвигался к столице империи со своей растущей день ото дня армией.  По слухам,  он уже  давно объявил себя императором и даже сменил по этому поводу черную обувь на красную. А младший брат и со-правитель Константин, как всегда,  погряз в пирах и хмельном веселье, доверив все тревоги и думы ему -  старшему.  

У императора от всех этих мыслей еще с вечера  заныло за грудиной и даже долгая  молитва Богородице  перед сном не принесла облегчения. Терзаемый тревожными думами, он опять не спал всю ночь и три удара в дверь опочивальни,  коими по давно заведенной традиции будили государей,  воспринял как избавление.

И покатился очередной тусклый зимний день.  Обязательная утренняя молитва перед иконой Спасителя в Золотой зале, завтрак, который Василий вкушал  уже сидя на троне, согласование с дворецким распорядка, встреча с  придворными, их доклады, просьбы, неотложные дела...  Он давал распоряжения, подписывал, миловал и карал,  а в в голове крутилось тревожное: “Придут ли? Не обманут ли?” Тавроскифы были нужны императору  как воздух.  Но выполнить ли князь Владимир свое обещание?   В мире коварства и лжи слова стали стоить так дешево. И в них,подобно прогнившим мосткам, уже не находишь былой опоры.

”Нет,  не обманет,” - говорил сам себе император, но через мгновение его снова одолевали тревожные думы.

-Горожане просят устроить бега на ипподроме... - доносили до него очередную просьбу.  И хотя Василий любил это азартнейшее действо, но сейчас бросил нервно:   

-Отказать.     

И уже про себя: “Какие могут быть увеселения в сей роковой момент? Его судьба как колесница, влекомая обезумевшими лошадьми,  летит к пропасти, а горожане хотят развлечений. Или они рады мятежу? Неблагодарные предатели.”

-Но … государь, это поднимет дух и отвлечет народ от опасных мыслей.

-Отказать!

И даже в сердцах  топнул ногой.  

И снова тревожные думы печалят чело, не дают сосредоточиться на текущем, таком неважном.

“Придут? или нет?”

Посреди очередного доклада вдруг сообщили:

-Тавроскифы, государь.  Плывут...

Василий,  тут же позабыв про все дела, поспешил подняться на  выходящую к Босфору  стену Большого императорского дворца…

Тяжелое зимнее небо надвинулось на Город.  От серых свинцовых туч потемнела и выстуженная холодными ветрами вода. Отыскивая взглядом варварские ладьи,  Василий  нетерпеливо отмахнулся от  семенящего следом  пожилого евнуха, похожего на сморщенную тетку с бритой до зеркального блеска головой, ходившего за ним еще с младенчества.

-Запахнись, государь, а то простудитесь,  ветер с Босфора больно студеный, - настойчиво бормотал тот, набрасывая на плечи василевса подбитый мехом плащ.

Ладьи русов плыли широким клином со стороны Понтийского моря.  Числом более ста... Под грязно- белыми парусами.  Что дало летописцу  заметить позднее, что шли по воде клином яко  птицы в небесных стихиях обитающие.. От вида этих ладей, идущих к Константинополю,  полегчало на душе императора.

Чуть поодаль величаво, поблескивая позолотой носа и бортов  шел византийский дромон,  везущий назад его посольство. Над багряным парусом дромона гордо реял флаг с императорским орлом.

Тревога сменилась радостью.  Тавроскифы сдержали слово.  Значит, Богородица услышала его молитвы.

Радость породила жажду действия.  

-Варваров встречать как дорогих гостей, - сыпал он на ходу указаниями, -  улицы украсить флагами, и завтра вечером пир во дворце для воеводы и знатных воинов, остальным вина и еды вдоволь. И разместить в хороших, теплых  казармах рядом с дворцом.

Корабли варваров  еще не успели пришвартоваться, а город  уже был украшен, казармы устланы свежим сеном, а на императорских кухнях в  огромных очагах во всю пылал огонь …

Суровые, обветренные морским ветром  тавроскифы казались изнеженным горожанам  языческими богами, шагнувшими прямиком из своих болот и лесов на широкую  мощеную светлым камнем набережную.   

В колонне по пять, закинув за спину большие круглые щиты,  с длинными копьями на плечах, прошли они по городским  улицам, внушая одновременно  ужас и надежду сторонникам  Василия и Константина.  Шесть тысяч воев во главе с хмурым воеводой Яромиром.  Ровно столько,  сколько обещал прислать киевский князь Владимир.