Вкус твоей покорности

Глава 1

Я чувствую весну за три дня до того, как она приходит.

Запах. Он всегда начинается с запаха. Ледяные сталагмиты в дальних туннелях покрываются каплями. Вода, запертая в камне тысячу лет, начинает двигаться. Пахнет ржавчиной, древней кровью и чем-то живым, что спало слишком долго.

Я сижу на троне Восьмого Дома. Камень под моими ладонями холодный, как труп. Серый, как моя кожа. Чёрные волосы тяжелыми прядями падают на плечи. Я не заплетаю их сегодня. Пусть видят. Пусть боятся.

Передо мной стоят мужчины.

Три сотни дроу с серыми лицами и чёрными гривами. Три сотни пар глаз — красных, фиолетовых, серебряных. Они пахнут железом и страхом. Они ждут моего слова. Весной женщины говорят, а мужчины слушают. А потом убивают. Так было всегда. Так будет вечно.

Я обвожу взглядом ряды. Медленно. С достоинством. Я — Тьена, дочь Восьмого Дома. Моя мать правила пятьсот лет, пока её не зарезала родная сестра. Та самая сестра, чей череп теперь украшает мой трон. Я пришла к власти через кровь. Через трупы. Через ночи, когда я плакала в темноте, а утром выходила с улыбкой.

Никто не должен знать, что внутри женщины-дроу живёт страх.

Кроме одного.

Он стоит в последнем ряду. Я всё равно вижу его. Всегда вижу. Кирин. Безродный наёмник, которого я триста лет назад вытащила из сточной канавы. Он был молод тогда. Глуп. Весь в крови и грязи. Он смотрел на меня как на богиню.

Теперь он смотрит иначе.

Теперь он смотрит как на добычу.

Кирин не поднимает головы. Его глаза устремлены в пол. Правильно. Но уголки его губ приподняты. Он улыбается. Улыбка мужчины-дроу весной — это клятва. Обещание. Угроза.

Я вдыхаю глубже. В зале пахнет сыростью, мхом и потом. И ещё — его запахом. Грозой. Старой кровью. Холодным камнем. Я помню этот запах триста лет. Он не меняется.

Я поднимаю руку. Три сотни голов наклоняются.

— Завтра Ритуал Охоты, — мой голос разлетелся по залу, отражается от сводов. Говорить нужно громко и медленно. Чтобы каждое слово упало в их серые черепа. — Женщины Восьмого Дома будут бежать. Мужчины — догонять. Кто поймает — получит право взять в жёны.

Я делаю паузу. Смотрю в лица. Некоторые мужчины вздрагивают. Хорошо.

— Даже против её воли.

В зале тихо. Я слышу, как капает вода. Где-то далеко, в туннелях, кричит пещерная ящерица. Весна сводит с ума не только дроу.

— Таков закон Подземья, — заканчиваю я. — Таков порядок. Кровь дроу не терпит слабости. Если женщина не может убежать — она не заслуживает свободы. Если мужчина не может догнать — он не заслуживает потомства.

Я сажусь обратно на трон. Камень холодит ягодицы даже через кожаную юбку.

— Ступайте.

Мужчины расходятся. Три сотни серых теней в чёрных плащах. Шаги гремят по каменному полу, затихают в коридорах. Остаются только я и тишина.

И он.

Кирин не ушёл. Он стоит в центре зала. Один. Чёрные волосы рассыпаны по плечам. Подземный свет выхватывает шрам на левой скуле. Мой подарок. Триста лет назад он посмел посмотреть на меня без разрешения. Я подарила ему шрам. И жизнь.

Теперь он смотрит.

Прямо в глаза.

— Хозяйка, — говорит он. Голос низкий, как камень, падающий в пропасть. — Ты будешь бежать?

Я сжимаю подлокотники трона. Мои ногти царапают камень.

— Это не твоё дело, раб.

— Я спросил, потому что хочу знать, — он делает шаг вперёд. Потом второй. Плащ волочится по полу. — Ты будешь прятаться среди сталактитов? Затаишься в Зале Мёртвых? Или побежишь к Западным туннелям, где никто не рискует появляться из-за обвалов?

Я медленно встаю. Я выше его на голову. Так положено. Я — дочь Дома. Он — безродный пёс.

— Ты забываешь своё место, Кирин.

— Нет, — он не отводит взгляд. Его медные глаза горят в полумраке. — Я просто выбираю добычу.

Воздух между нами становится плотным. Я чувствую его запах отчётливее. Гроза. Кровь. Камень. И ещё что-то. Что-то, от чего мой низ живота становится тёплым.

Я не должна этого чувствовать.

Он — раб.

Я — хозяйка.

Но весна уже здесь. Я чувствую её в каждой капле воды. В каждом вздохе. В каждом ударе сердца.

Я подхожу к нему вплотную. Моё лицо в нескольких сантиметрах от его лица. Я вижу поры на его серой коже. Вижу мелкие шрамы на губах. Вижу, как расширяются его зрачки.

— Если ты поймаешь меня, Кирин, — говорю я тихо, почти шепотом, — я вырву твоё сердце через рот.

Он не отступает. Не моргает. Только улыбается шире.

— Обещаешь?

Он уходит. Чёрный плащ исчезает в темноте коридора. Шаги затихают. Потом слышу только капли воды и собственное дыхание.

Я остаюсь одна в Зале Теней. Сажусь обратно на трон. Смотрю на череп тёти. Она была умной женщиной. Злой. Сильной. Её убили во сне.

Я не сплю уже трое суток.

Потому что мне снятся медные глаза.

Потому что мне снятся серые пальцы, сжимающие моё горло.

Потому что весной женщины-дроу должны бояться только одного — собственного желания.

Я считаю удары сердца.

Раз.

Два.

Три.

Весна завтра.

Я не буду спать и сегодня.