Владыка забвения: Пламенное Сердце

Глава 1 «Хвоя И Алоцветы»

Посвящается спасенным.

Тем, кто вновь обрел право на собственное тело.

Тем, кто нашел семейный очаг.

Тем, кто не сдался.

Сильваниум. За несколько дней до воскрешения Мессии.

Изящные, пухловатые пальцы поспешно касались кровоточащей раны. Юная демоница корчилась от пробитого вилами нутра. Эльфийка хлопотала над ней уверенно и быстро. Ее исцеляющая речь, тихая, словно шепот лесного ветра, струилась с полных, слегка обветренных уст. Длинные, забавно опущенные вниз уши напряженно подрагивали. От девушки исходил легкий аромат хвои и алоцветов. Нежные руки заботливо промакивали вспотевший лоб девочки. Ее боль постепенно отступала.

— Потерпи, милая. — шептала эльфийка ласковым голосом.

Горячий лоб юной демоницы щекотали вьющиеся алые пряди, когда эльфийка склонялась к ней. В зеленых глазах читалась забота и сострадание. Девочка дрожала, тихо всхлипывая от боли. Ее дыхание постепенно выровнялось. Помутневший взгляд скользил по потолку с природными узорами древесины. Стены помещения были кривые, выдолбленные внутри гигантского ствола.

В воздухе стояла свежесть летнего утра. Лучи Игниса тянулись по изогнутым стенам, точно ровные надрезы. Когда ветер раздвигал тяжелые лианы, завешивающие окна, алый свет прорывался внутрь. Он вспыхивал карнеолом, точно свежая кровь на лезвии. На мгновение все вокруг стало залито пронзительным огненным отсветом, прежде чем лианы вновь сомкнулись.

— Тетенька, вы меня убьете?

Эльфийка не ответила сразу. Ее губы были плотно сжаты, в горле застрял неприятный ком. Она отвернулась, прижимая ладонь к губам, чтобы сдержать всхлип. Слезы выступили на длинных алых ресницах, но девушка быстро вытерла их. А когда снова повернулась к ребенку, на утонченном лице уже светилась ласковая улыбка.

— Нет, моя маленькая Мира. — грустно ответила девушка.

— Почему Мира?

— У нас, у эльфов, говорят, что Селена и Мира — мать и дочка. Мира всегда рядом, всегда следом, как малышка. Вот и тебя так звать хочется.

Придвинув таз с прохладной водой поближе, эльфийка намочила тряпку и аккуратно приложила ее ко лбу демоницы.

— Ну как ты? Вилы были не из священной стали, так что скоро все заживет.

— Мне уже лучше… — смущенно пробормотала девочка. — А вас не накажут за меня? — В ее взгляде мелькнуло беспокойство.

— Глупенькая, конечно, нет. Разве можно наказать за добро? — девушка встала, поправляя темно-зеленые подолы платья с вырезами на бедрах.

— Можно, — тихо возразила демоница, отворачиваясь. — Если добро делают для тех, кого считают злыми.

— Гвиневра! — мужской голос заставил обеих подпрыгнуть.

— Что бы ни случилось, не спускайся вниз, — шепнула эльфийка.

Она летела вниз, почти скользя по ступеням, что с каждым шагом отзывались протяжным скрипом. Зацепилась за перила, дернула ткань — подол треснул, но она даже не замедлилась. Мельком бросила взгляд на стол, заваленный пучками трав. Среди спутанных стеблей темнела кружка с недопитым отваром. По стенам висели плетеные обереги, а меж ними выбеленные временем кости да мелкие черепа.

Услышав настойчивый стук, девушка глубоко вздохнула, мысленно считая до трех. Сцепив руки в замок на пышной груди, она прикрыла глаза.

«Это всего лишь нежданный гость, а не побег от альтисавуса!» — твердила она себе, стараясь унять всплеск тревоги.

Стук повторился — громче и требовательнее. Гвиневра напряглась, ее пальцы сжались в кулак, но тут же разжались. Никакой опасности. Просто неожиданный визит. Наконец, встряхнув волосами, которые тяжелой волной стекали до пят, она повернула ручку и отворила дверь.

Первым, что Гвин увидела, было обеспокоенное старческое лицо. Морщины залегли на лбу, глаза, глубоко посаженные, отливали серым оттенком и внимательно изучали ее.

Внутри кольнуло нехорошее предчувствие.

— Наставник? Что привело вас в такую рань? — эльфийка старалась звучать спокойно.

— Один из наших магов смог добыть прядь трехрогого Мессии. — протараторил он, не мигая.

— Того самого?!

— Да.

— Но зачем?

— Идем, — мягко приказал Верховный Маг, разворачиваясь.

Они шли между деревьев, в которых скрывались домики. Магнарбор был частью леса. Не нарушая гармонии, эльфы вплели свои жилища в окружающую природу так, что ни одно растение не пострадало, ни один корень не был вырван из земли.

Все дышало жизнью: в ветвях прыгали пушистые зверята и пели птицы, где-то эхом раздавались звуки окарины, смешиваясь с шелестом листвы. Кое-где струились тонкие ручейки. Узкие тропы, выложенные гладким камнем, расползались хитрой сетью по всей столице, периодически выходя к редким торговым путям.

Недалеко от площади стоял фонтан, на вершине которого были изображены пять обнаженных фей, стоящих спинами друг к другу так, что их крылья сверху складывались в стеллу. Их гибкие тела, вытесанные из белого камня, обладали плавными формами, хрупкими изгибами талий и тонкими линиями ключиц. В руках чарующих существ покоились кувшины, из которых лилась вода, стекая по пальцам и запястьям, прежде чем исчезнуть в глубине чаши.

Глава 2 «Изгнанные»

Лежа на кровати, Гвиневра с трудом приоткрыла глаза. Мир вокруг плыл, голова гудела, а каждая мышца отзывалась тупой, давящей болью. Попытка пошевелиться оказалась безрезультатной — запястья и лодыжки оказались скованными стальными кандалами. Они впивались в кожу, оставляя глубокие синие следы. Девушка повернула голову и увидела Терна. Он стоял к ней спиной, медленно выпуская клубы густого дыма из сигары. Запах жженых трав наполнял воздух. Перекатившись на спину, эльфийка застонала. Боль пронзала каждый сантиметр тела. Лоб саднило, запекшаяся кровь стянула кожу. В глазах двоилось.

— О, ты очнулась, Mea Flamma! — услышав движение, Терн обернулся. — Впервые я рад своей работе стража. Могу использовать оковы для непослушных девочек.

— Тебе это с рук не сойдет, — пробормотала Гвин, пытаясь собрать мысли и нащупать внутри себя потоки магии. Свет, Мгла… что угодно, лишь бы удалось сбежать. Но сознание оставалось рассеянным.

— А кто узнает? — с ленивым равнодушием протянул он, выпуская новую порцию дыма.

— Сегодня я должна была отправиться на испытание! — ее голос прозвучал хрипло.

— Вот именно. Все решат, что ты просто струсила, — его тон был насмешливым. — Не видать тебе статуса Верховной Магессы.

Он шагнул ближе, прислонившись бедром к краю кровати.

— Я же говорил, что ты пожалеешь. Пришлось идти к лекарю, чтобы он залечил мои раны.

Гвиневра сжала зубы. На Терне и правда не было ни следа от драки — ни разбитого носа, ни кровоподтеков. Лишь самодовольная ухмылка. Он выглядел слишком довольным, слишком ухоженным: идеально выглаженная белая рубаха с широкой отделкой, темно-зеленые брюки, облегающие бедра, каштановые пряди собраны в хвост и перетянуты серебряной лентой.

— Не заставляй меня снова брать тебя силой.

Девушка резко втянула воздух. С усилием откинувшись на подушки, она скрестила бедра. Изнутри неприятно потекло.

Она знала, что это.

Но думать об этом не хотела.

— Какой же ты мудак… — зажмурившись, она стиснула челюсти так сильно, что зубы заскрипели.

Фебус давно скрылся за кронами гигантского леса. Сквозь густые лианы, опутавшие маленькое окно, пробивались редкие багровые лучи, зависая на стенах зловещими кровоподтеками. Мир застыл в тягостной тишине — ни голосов, ни шагов, ни шелеста листвы.

Гвин шумно сглотнула. Ей никто не поможет.

В этот же миг дверь с треском проломилась, разлетаясь щепками по полу. Терн инстинктивно пригнулся, закрывая голову руками. Сигара выпала из пальцев и покатилась под кровать, оставляя в воздухе тонкую нить дыма. В дом ворвались стражники с обнаженными клинками, за ними следом — Верховный Маг и Магесса с посохами наперевес.

Вперед шагнул пожилой наставник.

Они узнали. Поняли, что она не пришла. Решили помочь!

Забыв о боли, о страхе, о мерзких прикосновениях, что до сих пор горели на коже, Гвиневра рванулась вперед. Гремящая цепь между оковами не давала идти быстро, но она двигалась мелкими шагами.

— Наставник! — сорвался с ее губ хриплый возглас. — Я знала, что вы придете!

— Берите ее. — Мужчина грубо отстранил ученицу. Его взгляд, еще недавно полный наставнической любви, теперь был холодным и равнодушным.

— Что?.. — Она замерла.

Эльфийку схватили за руки, выкручивая запястья за спину. Магические наручники сомкнулись с глухим щелчком чуть выше стальных. Она не сопротивлялась, даже не пыталась дернуться. Мир вокруг стал вязким, приглушенным. Слова доходили до слуха с задержкой.

— Гвиневра из Дома Фламмарум, — голос Верховного Мага был ровным, официальным, будто читался с пергамента. — Вы обвиняетесь в сокрытии еретика и пособничестве демоническим существам, что является прямым нарушением указа Владычицы, запрещающего взаимодействие с порождениями Мглы. В соответствии с законом вы будете изгнаны и пройдете Обряд Покаяния, после которого вам не будет места среди нашего народа.

Внутри все похолодело. Гвиневра не ответила. Лишь впилась взглядом в Терна, который все так же сидел на полу, привалившись к кровати.

— Это ты меня сдал, да?! — ее голос задрожал от ярости.

Терн не шевельнулся. Его руки все еще закрывали макушку. Парень прерывисто дышал. Его лихорадочные, широко раскрытые глаза метались между стражей и Магами, но он молчал.

— Терн из Дома Вультрум. — Голос наставника оставался неизменно строгим. — Вы обвиняетесь в сокрытии еретика, соучастии в преступной деятельности и предоставлении укрытия для пособника демонических сил, что также нарушает указ Владычицы. В свете данных обстоятельств, вы разделите с леди Гвиневрой одну участь.

Парень дернулся, словно его ударили. В его глазах промелькнула растерянность, сменившаяся ужасом. Он раскрыл рот, но не смог выдавить ни слова. Двое стражников схватили его за руки, накинув оковы. Эльф бессильно повис в их руках, словно тряпичная кукла.

— Что происходит? — наконец, сумела выговорить Гвиневра. — Наставник! Объяснитесь же!

Но старик молчал. Он прошел мимо, будто не слышал ее слов. Верховная Магесса, женщина средних лет с резкими чертами лица, наоборот, смотрела прямо на эльфийку. Ее узкие, глубоко посаженные глаза прожигали ушастую насквозь.

— На нашу территорию проникла демоница, — ледяным голосом сообщила она. — Отродье заговорило после первого же вырванного ногтя. Быть может, теперь вы поймете, почему помогать им нельзя.

— Но как?... При чем тут Терн?!

— Я отпустил ее… — едва различимо признался парень.

— А мы ее перехватили, — дополнила Магесса, сжав пальцы на посохе.

— Ты совсем идиот? Чертова безмозглая свинья! Как ты мог так облажаться? Их нужно было отводить к самой границе Эксиларда!

— Откуда мне было знать?!

— Я думала, ты ее убил!

— Я не мог убить ребенка!

— Заткнитесь оба! — отрезала женщина. — Вы понесете наказание.

Глава 3 «Глаза Во Мраке»

Чтобы сделать посох, нужно было живое дерево. Найти его оказалось не так просто, но Гвин справилась. Впустила Мглу — тонкий ствол вытянулся, почернел, стал крепче. Грубый, корявый, но посох. Этого хватит. Она подняла взгляд к небу. Игнис и Фебус уже были над горизонтом. Значит, восток там. А юго-запад — ей в спину, чуть по диагонали. Туда и надо. Туда, где покоится то, что нельзя было трогать.

Гвиневра шла почти весь день, стараясь держаться в стороне от дорог. Эксилард остался позади. Несколько раз на пути попадались другие изгнанники: изможденные, с потухшими глазами и старыми шрамами на лице. Они не спрашивали, кто она и куда идет, просто молча смотрели ей вслед. Вероятнее всего, у них уже не осталось даже сил, чтобы говорить.

Ближе к границе, где начинались одинокие деревушки, даже не отмеченные на карте, стоял охранный пост. Край леса был перекрыт полупрозрачной магической стеной. Неподалеку дежурили двое крепких эльфов в кожаных доспехах, с алыми повязками на предплечьях. Рядом приткнулся покосившийся домик стражи.

Как назло, ветер принес аромат жареного мяса и нотки заваренных трав. Девушка остановилась, не в силах оторвать взгляд от крошечного окна, из которого валил пар. Кто-то готовил. Значит, их как минимум трое. Желудок настойчиво заурчал. Немного пораскинув мыслями, эльфийка решительно продолжила путь. Незаметность — дело хорошее, но какой от нее прок, если сгинешь раньше времени от голода? Направив посох вперед, Гвиневра выскочила прямо к стражникам.

Она выдохнула, и начала напевать заклинание, с той нежностью, с какой поют у изголовья ребенка:

Sicut illa quae animam Patris sanavit,

Ita te sopiam sub umbra Matris.

Dormi in silentio,

Donec spiritus revertatur in circulos suos.

Нежная колыбельная прокатилась по лесу гудящей волной магии. Эльфы на посту осели на лавку, глаза их закрылись. Один медленно накренился и уронил голову на плечо другого. Гвин сорвалась с места и со всех ног рванула к домику. Оттуда уже выбегали еще двое, явно почувствовав всплеск чужой энергии. Один успел поднять лук. Взвилась тетива, стрела просвистела у нее над самым ухом, задела кожу, обожгла. По щеке тут же потекла тонкая, горячая струйка крови.

Вскрикнув от неожиданности, эльфийка зажала рану, уворачиваясь от еще одной атаки. Времени на заклинание не было, укрытий тоже. Собрав остатки сил, она безмолвно взмахнула посохом, как мечом, и стража отлетела в стену, больше не поднимаясь. Часто дыша, ушастая осела на землю. Сердце выбивало в груди панический ритм.

На ходу исцеляя себя, она вбежала в домик. Возле маленькой самодельной печки лежал подгоревший кусок мяса, рядом — четыре чашки свежезаваренной ромашки со зверобоем. Схватив мясо рукой, она едва не выронила его от жара, но все равно вгрызлась зубами, неистово жуя. Гвин не могла даже вспомнить, когда в последний раз была так голодна. Следом залпом выпила отвар, вытерев жирные руки о первое попавшееся полотенце.

Внутри нашлись несколько ножей, котомка и сменная одежда. Она сняла с себя грязные тряпки и бросила их на пол. Натянула штаны, слишком широкие в талии, затянула их ремнем. Рубаху заправила, рукава закатала до локтей. С крючка у двери сняла потертый плащ и накинула на плечи. Волосы собрала в высокий хвост, перевязав лоскутом ткани. В котомку положила пару кусков засохшего хлеба и флягу с водой, которые нашла на столе. Ножи развесила по поясу, распределив так, чтобы не мешали при ходьбе.

Девушка вышла из дома и, заложив руки за спину, медленно зашагала вдоль барьера. Несколько раз прошлась туда-сюда, не сводя с него взгляда.

«Высоко. Перепрыгнуть не получится даже при помощи магии», — нахмурившись, думала она.

«Можно рассеять, но ненадолго. Об этом точно узнают. Да и рано или поздно это все равно всплывет — стража придет в себя, улик полно. Вряд ли в городе изгнанных найдется много магов, способных на подобное. Поймут, что это была я».

Эльфийка остановилась.

«Значит, времени еще меньше, чем я думала. Нужно найти зверя. Верхом пересечь лес, потом пересохшую реку. Только бы успеть».

«А что потом?» — на мгновение она застыла, уставившись в полупрозрачную стену. — «Распечатаю голову Мессии? Допустим. Но он же не очнется сразу… И что я ему скажу? «Привет, помоги мне, пожалуйста, убить королеву, потому что она истребляет демонов»? Какой абсурд!»

Гвин со вздохом снова зашагала туда-сюда. С каждым мгновением сомнений становилось все больше, но отступать было поздно. Она остановилась напротив стены, направила на нее конец посоха. Прикрыла глаза. Ощутила, как напротив заколыхались потоки энергии, и, едва уловимо раздвинув их своими, шустро проскользнула в образовавшееся отверстие. Барьер сомкнулся прямо за ее спиной.

После нескольких часов блужданий меж гигантских стволов Гвиневра заметила промелькнувший силуэт. Она сразу присела на корточки и начала бесшумно приближаться. Спрятавшись за стволом, выглянула и наконец разглядела животное.

Это был ферин — зверь ростом чуть ниже лошади, с длинной, сухой шеей и короткой шерстью серо-бурого цвета. Рога не раскидистые, а сжатые и направленные назад, почти вдоль черепа. Между ними легко бы поместился всадник. Большие внимательные глаза с горизонтальными зрачками скользили по округе.

Животное замерло, прислушиваясь, стукнуло массивным копытом. Его небольшие уши чуть дрогнули. Гвиневра задержала дыхание, стараясь не шевелиться. Она робко протянула ладонь вперед, выпуская немного магии, чтобы успокоить зверя. Ферин всмотрелся в нее. Сделал шаг в сторону, потом еще один. Остановился.

— Тс-с... mi parvule… все хорошо, — ласково прошептала эльфийка, выходя из своего укрытия.

Ее ладонь осторожно коснулась вытянутой морды. Погладила, потрепала между рогами. Девушка слегка улыбнулась. В ответ Ферин бодро зафыркал. Гвиневра почесала ему шею, зарывшись пальцами в теплый мех. Нужно было установить доверие. Эльфы с этим обычно не испытывали трудностей, потому что лесные твари быстро чувствовали в них своих. Все они были частью одного мира, выросли на одной земле, дышали одним воздухом. Длинноухий народ не был святым: мясо ел, но убивал только по нужде. Звери это понимали.

Глава 4 «Воля Отца»

Поднимался сильный шторм. С того момента, как Гвин принесла голову Мессии в Дикие Земли, прошло всего несколько дней. Ей пришлось изрядно попотеть, чтобы привести хижину у берега в более или менее пригодный для жизни вид.

Она сидела на койке, поджав босые ноги. Ступни были влажные, час назад она вытаскивала сети, пока океан окончательно не разбушевался. Капли стекали на выстланный широкими листьями пол. Гвиневра наблюдала, как у демона формируются пальцы, как появляются аккуратные ногти на ногах. Его кожа была невероятно бледной, почти серой. На вид он был молодым мужчиной, не старше двадцати пяти по человеческим меркам.

Мессия был удивительно высоким. Вытянувшись на полу, касался ногами двери. Его волосы аккуратно расчесаны, мягкими черными витками они лежали на его груди и спадали ниже бедер. Грудная клетка мужчины медленно вздымалась, и девушке казалось, что он вот-вот откроет глаза.

Завывающий ветер гнал тучи по небу, заставлял хлипкое укрытие трещать. С Тарнэйра доносился низкий, глухой рев. Вдалеке слышались всплески крупных волн, перекрываемые редкими ударами грома. Ветер приносил с собой соленые брызги и йодистый запах водорослей.

«Хоть бы хижина уцелела», — думала Гвиневра, растирая плечи, чтобы согреться. — «Надеюсь, ферин в порядке».

Уходить глубже в лес было не лучшей идеей. Шторм доставал и там, а лес кишел хищниками, ядовитыми тварями и прочими неизвестностями. Эльфийка тяжело вздохнула, и ее длинные уши опустились еще ниже. Все вокруг будто сговорилось против нее.

Вдруг послышался тихий хрип. Гвиневра вздрогнула, резко подняла голову и уставилась на демона. Мессия, приподнявшись на локтях, молча смотрел прямо на нее. Его лицо казалось каменным. Ни тени эмоции: страха, удивления, злости. Лишь нечеловеческое, слегка жутковатое спокойствие. Несколько секунд девушка не могла пошевелиться. Затем, спохватившись, вскочила с койки и тяжело опустилась на колени перед Мессией. Склонила голову, прижала ладони к полу.

— О, молю вас, трехрогий избавитель божественной длани. Я вернула вас к жизни, дабы вы покарали тех, кто поступает не по справедливости! — заученной речью выпалила Гвиневра.

В ответ повисло гнетущее молчание.

— Я клянусь служить вам верой и правдой. Возьмите мою душу, тело — что захотите. Только не позвольте…

Она не успела договорить. Полусгнившие доски хижины с треском разлетелись во все стороны. На миг Гвиневра решила, что шторм усилился или ударила молния. Но все было иначе. Ее отбросило назад, и она тяжело ударилась о землю. Когда смогла приподняться, перед глазами уже не было хижины. Мессия взмыл в воздух, поднимаясь над песком.

Вокруг него начала скапливаться Мгла. Сначала едва заметная дымка заклубилась у пальцев, затем потянулась вверх по телу, обвивая плечи, шею, торс, пока не поглотила весь силуэт. Прядь, все это время повязанная на запястье девушки, сорвалась и бесследно растворилась в тьме, сливаясь со своим хозяином.

Гвин стояла, едва держась на ногах. Сильный ливень хлестал ее по лицу. Одежда прилипла к телу, волосы лезли в глаза, вода лилась по ней потоками. Все тело трясло. Все пошло не так. Она ошиблась. Неправильно поняла пророчество. Мессия и правда собирается уничтожить все!

Его очертания дрогнули. Под Мглой исчезла кожа, потом плоть, а следом и сам силуэт. Осталась только клубящаяся сфера, скрывающая своего повелителя. И она росла. Медленно и неминуемо. Парила над землей, словно черный Игнис, поглощая все, к чему прикасалась. Мгла стекала с нее, разливалась по песку, съедала гальку, деревья и даже воздух. Свет рассеивался, не успев коснуться поверхности. Небо темнело не от шторма — от него.

«Я это сделала. Я виновата», — мысленно твердила девушка, не отрывая перепуганных глаз от происходящего.

Вскочив на ноги, ушастая попятилась назад, судорожно переставляя ноги. Что ей теперь делать? Куда бежать? Ответов не было. Все тело сковало. Будто к каждой ноге привязали по мешку с камнями. Крики послышались сбоку, но она не сразу поняла, что обращались к ней. Только когда что-то скользнуло по ее в плечу, она обернулась.

На песок упала фляга, перекатилась пару раз и растворилась во Мгле. Гвиневра моргнула и только тогда заметила, что к ней мчались двое верхом на шипохвостах. Девушка с растрепанными русыми волосами, веснушками и воспаленными глазами. Рядом с ней высокий, изможденный мужчина, на глазах маска, на голове туго повязанный платок, под которым что-то извивалось.

— Эй! Надо вернуть вторую часть Мессии в тело! — закричала девушка с веснушками, перекрывая гул шторма и Мглы.

— Что?... — Гвин не расслышала.

— Ты сможешь его задержать?! Хоть ненадолго?! — незнакомка натянула поводья, и шипохвост под ней встал на дыбы, подняв волну песка.

— Могу! — выкрикнула эльфийка, вновь оборачиваясь к надвигающейся катастрофе.

Широкоплечая всадница вырвалась вперед, в прыжке покрывая тело черными латами. В руке она крепко сжимала какой-то предмет. Девушка металась из стороны в сторону, успевая ускользать прежде, чем Мгла настигала ее. Мессия лишь срывал части ее брони, но та восстанавливалась снова и снова. Вытянув дрожащие руки вперед, Гвин начала складывать заклинание. Свет струился из ее ладоней, обхватывая темные потоки.

Lux vetusta, exure tenebras.

Clavis lucis, claude contextum noctis.

Lamina flammae, signa carnem.

Stet immobilis, donec redeat anima.

— Я Аспидион. А она Иветта, — произнес второй всадник, подходя ближе и складывая руки на груди.

— А ты почему ничего не делаешь? — Гвиневра кинула на него недовольный взгляд.

— Боюсь, я тут бесполезен, — горгон тяжело вздохнул.

Мессия уже был окутан сияющим куполом света, исходящим от рук эльфийки. Он сдерживал демона, не давая тьме расползаться дальше. Сама Гвин стояла на грани, ее мышцы сводило от напряжения. Тем временем Иви, не раздумывая, подскочила к сфере, она со всего размаха врезала в нее кулаком. В следующую секунду дьяволицу подбросило в воздух, и она отлетела на несколько метров назад, рухнув в мокрый песок с глухим стоном.

Глава 5 «Добро Пожаловать»

Внутри сферы Мглы было слишком тихо.

Гвиневра сжимала кристалл так крепко, что его граненые края впивались в кожу, оставляя синие вмятины. Воздуха не было. Легкие судорожно вздымали грудную клетку, но это ничего не меняло. Ни капли кислорода. Только пустота. Паника подступала вместе с головокружением, заставляя тело содрогаться.

Тьма куполом окружала девушку со всех сторон, танцевала в безмолвном вихре, отсекая пути к отступлению. Мессия стоял в центре с закрытыми глазами, вероятно, без сознания. Его резкие, аристократичные черты были пугающе спокойны. Черные локоны плавно колыхались в потоках Мглы, обрамляя бледную, почти мертвенную кожу.

Силы уходили, сознание плыло. Не теряя ни секунды, она с размаху вонзила кристалл в центр его груди.

Мгновение — и все погасло.

Тишина сменилась звоном в ушах. Пространство дрогнуло.

Когда ушастая вновь открыла глаза, она бежала. Каменный пол под босыми ступнями был холодным, иногда под них попадали крупные песчинки. В воздухе стоял запах старого воска и сырости. Потолок уходил ввысь, теряясь во мраке. Перед ней раскинулось мрачное поместье. Стены в плесени, на них тканевые гобелены, местами затянутые паутиной. В канделябрах потухшие свечи. Каждый шаг отдавался эхом.

Девушка взглянула в сторону. Ее ладонь казалась маленькой и хрупкой. Она скользила по стене, оставляя узоры на пыльной поверхности. На запястье синяки. Еще свежие. Свернув в боковой проход, Гвиневра оказалась в библиотеке. Просторное помещение, где шкафы от пола до потолка были заставлены книгами. Большинство лежало как попало, будто кто-то в гневе разбросал их. У дальней стены стояло высокое зеркало в позолоченной раме. Время тронуло его поверхность, но отражение все еще можно было разглядеть.

И в нем стояла не она. Мальчик. Тощий, чуть сутулый. На лбу три рога, центральный меньше остальных. Его темные волосы спускались до подбородка, закрывая часть лица. Под глазами тени, в уголках губ трещины. На нем мятая рубашка из тонкого белого батиста, застегнутая криво, с рваными кружевами у манжет. Поверх бархатный жилет с потускневшими золотыми пуговицами. Но даже в дорогой одежде он выглядел, как попрошайка.

Мессия — ребенок, который сам нуждался в спасении.

Мальчик оглянулся по сторонам, часто дыша, будто кого-то опасался. Он подбежал к одному из шкафов, запустил дрожащие руки между книг и вытащил ту, что была спрятана позади остальных. На обложке принц и принцесса в объятиях, залитые золотым светом.

— Почему только Мари можно читать их? — пробурчал он себе под нос, хмурясь.

Ее сердце замерло. Его сердце. Щеки налились румянцем, но стыд не пересилил интерес. Юный Мессия опустился прямо на холодный пол. Поджав под себя ноги, открыл книгу и принялся жадно листать страницы. Его глаза заблестели, пальцы с осторожностью проводили по пестрым картинкам.

Шаги позади заставили мальчишку вздрогнуть. Он резко подскочил, выронив книгу. В панике засунул ее обратно в шкаф, но было уже поздно.

— Ты что тут делаешь, Нортон? — скрипучий голос пробрал до мурашек.

— Отец, я... я... всего лишь зашел почитать. — невнятно лепетал Норт.

Обернувшись, мальчик поднял глаза. Перед ним стоял высокий мужчина. Лицо суровое, в нем легко угадывались очертания будущего Мессии. Руки — когтистые, с выпирающими жилами, которые при движении шевелились под кожей, словно черви.

— Что ты там спрятал? — продолжал давить граф.

— Ничего. — соврал Нортон.

Сделав шаг вперед, мужчина схватил сына за волосы. Потянул, заставив отойти. Одним рывком смахнул с полки книги. Они с грохотом обрушились вниз, сыпясь мальчику на ноги. Он вскрикнул, отскакивая, но не успел. Одна из книг больно ударила по щиколотке. Следом сверху упала та самая. Та, с принцем и принцессой на обложке.

Молчание повисло в воздухе.

— Что это? — демон поднял книгу двумя пальцами, будто держал нечто грязное, и потряс ею перед лицом мальчишки. — С каких пор ты опускаешься до такой… мерзости?

— Простите, отец, я лишь хотел…

— Хотел? — голос стал ледяным. — Жалкие оправдания. Я не намерен взращивать в своем доме тряпку, млеющую от сказочек для девиц! — Отец резким движением ударил сына книгой по щеке.

Гвин обожгло, как будто удар пришелся и по ней. Его обожгло. В носу защипало, глаза наполнились слезами. Ей тоже сейчас хотелось плакать. Впервые она видела, чтобы кто-то так сильно не любил своего ребенка.

— Но что плохого в любви? — отчаянный вопрос вырвался из мальчишки.

— Любовь — это грязь в голове! — завопил мужчина. — Ты чертов сосуд, тебе это не нужно!

— Но папа! — жалобно попытался возразить юный Мессия.

— Раз тебе так нравится эта дрянь — ешь. Хочешь мечтать — жри ее, как сраная свинья! — демон выдрал несколько страниц. Смяв их в тугой комок, грубо впихнул его сыну в рот.

Отчаянно завертев головой, мальчишка захлебывался рыданиями. Его волосы были все еще в кулаке отца. Тот, выругавшись, отпустил их и перехватив сына за щеки, сжал так сильно, что челюсть несчастного хрустнула. Губы поддались. Пергамент вдавился внутрь и поцарапал небо.

— Жри, я сказал! Жри!

И он ел. Она ела. Гвиневра чувствовала этот вкус будто бы на собственном языке. Горький, с привкусом пыли и чернил. Куски липли, застревали в горле, не поддавались даже после десятков судорожных глотков. Это было хуже боли, хуже любого унижения. Его заставили сожрать свои мечты. Проглотить принцесс, любовь, пыльцу волшебных лесов, тайные взгляды, поцелуи — все то, чему он так восхищался, листая картинки на полу.

— Эй! Как ее там... Гви... Гви... Ай, к чертям! — послышался голос, будто издалека.

— Иветта, стой!

Ее лицо окатило холодной водой. Вскрикнув, Гвин подскочила, обхватила себя руками и осмотрелась по сторонам. Она сидела на песке. Над ней стояла веснушчатая девушка, держа в руке флягу, перевернутую горлышком вниз. Уже пустую. Эльфийка метнулась взглядом по сторонам. Шторм почти утих, только темные тучи неторопливо плыли по небу. Рядом лежал Мессия.

Глава 6 «Путь, Ведущий К Битве»

Перед выездом мужчины наполнили фляги у ближайшего ручья. Девушки в это время собрали остатки провизии. Запеченная на костре рыба, завернутая в листья, быстро оказалась в котомке Гвин. Фебус с Игнисом еще не взошли высоко, но воздух уже начинал прогреваться. Песок под ногами шуршал, океан был спокойным. Небо все еще затянуто серыми полосами облаков, но сквозь них то тут то там проскакивали лучи. Верхом на шипохвосте устроились Норт и Иветта. Девушка сидела позади, обхватив Мессию за талию. Аспидион ехал один. Гвиневра верхом на своем ферине, вырвалась вперед.

— Будем держаться вдоль побережья. Через несколько дней, когда достигнем второго рукава Кальмиры, свернем и пойдем по его краю! — выкрикнула Гвин, не оборачиваясь. За ее спиной развевался плащ.

— Каль... что? Я, конечно, знаю, что каждое государство по-своему называет реку… — переспросила Генерал.

— Кальмира. От слова «тихий» на эльфийском. А вы, кажется, зовете ее Тихля?

— Да. Интересно, как так получилось? — задумалась дьяволица.

— Эйрисгард пользуется нашим названием, потому что исторически мы были первыми, с кем они торговали. Меморией ее называет Хиларскалис — у них с рекой связан обряд памяти о погибших воинах. Так же ее называют и в Помоне, из-за торговли с Хиларскалисом. А вот Харразан зовет ее Марат. Когда-то они верили, что если сбросить туда труп, его душа попадет на Небеса. И плыло это «шествие» прямо в Сильваниум. К счастью, я этого не застала.

— А... извини за вопрос. Сколько тебе лет? Ты просто столько всего знаешь... — робко спросил Мессия.

— Сто пятьдесят два. Я готовилась стать Верховной Магессой. Была обязана знать буквально все — с улыбкой объяснилась ушастая. — Маги в Сильваниуме — вторые по влиянию после королевы.

Никто больше не сомневался в эльфийке. В отличии от еще недавно запертого Мессии и горгона из шайки бандитов, она обладала большим количеством информации. Линия побережья уводила их к востоку, и чем дальше они продвигались, тем тише становилось. Ветра почти не было. Даже крики птиц смолкли. Ферин бодро шел по отмелям, обходя редкие валуны. Ящеры шагали чуть позади, след в след. За целый день не встретилось ни одной души. Только смазанные следы. Угадать, кто их оставил, не смог бы даже опытный охотник.

Вскоре Игнис скатился за горизонт, бросив прощальный отсвет на волны. Воздух начал постепенно холодеть. Это было уже не то мягкое тепло, доходящее до них с Харразана. С приближением к внутренним Диким Землям и ближе к горам погода постепенно менялась: дневная жара все еще напоминала о побережье, ночью становилось заметно прохладнее. Влажность понизилась, дышалось легче, аромат соленых брызг приобрел первые нотки хвои.

Группа достигла реки. Она красиво поблескивала в вечернем свете, отражая первые звезды. Компания свернула ближе к руслу, чтобы сделать привал. Гладкие плоские камни у берега сразу привлекли взгляды. Иветта задорно запустила несколько «блинчиков» по поверхности воды.

— Предлагаю искупаться. Я воняю как старый башмак. — Скривился Аспидион. — Забыл уже, когда в последний раз полностью мылся. У нас вода была дороже золота.

— Идите первыми, мы разобьем лагерь. — отмахнулась Иви, привязывая ящериц.

Не долго думая, парни первыми отправились купаться. Они отошли чуть дальше, за деревья, чтобы не смущать девушек, и начали раздеваться. Аспидион первым сбросил одежду и, не раздумывая, с разбегу кинулся в воду, подняв целый фонтан брызг. С его губ тут же сорвались ругательства — вода оказалась гораздо холоднее, чем он ожидал.

Нортон еще стоял на берегу, колеблясь.

— А маску ты снять не хочешь? — спросил он, рассеянно растворяя одежду Мглой.

— Зачем? Чтобы убить кого-то? — отфыркиваясь от воды, возмутился горгон.

— Мы тут одни. Меня ведь ты не убьешь. — Мессия осторожно зашел в воду, покрываясь мурашками от холода и стыдливо прикрывая себя ниже пояса.

Озадаченно хмыкнув, мужчина без лишних слов сдернул с головы мокрый платок. Из-под него тут же расползлись змеи, завились по его угловатым плечам, тонким ключицам, груди. Дрожащие пальцы горгона остановились у завязок маски. Он не решался. Дыхание сбилось. Грудная клетка часто вздымалась.

— Все в порядке? — Норт поравнялся с ним, окунаясь с головой и умывая лицо.

— Я... я… — пробормотал горгон, сглотнув. — Я снимал ее только несколько раз. Чтобы… убить. Даже на ночь не снимаю.

— Почему?

— Боюсь, что кто-то случайно пострадает…

— Со мной все будет в порядке. Как можно купаться в маске? Посмотри, какое красивое небо. А ты это упускаешь, — заговорчиво произнес демон, глядя вверх.

Издав резкий выдох, будто готовясь прыгнуть в ледяную прорубь, Аспидион быстро развязал шнурки. Подняв голову, он стоял с плотно зажмуренными глазами. Светлые ресницы едва подрагивали, тонкие брови сошлись, придавая изящному лицу хмурое выражение. Сначала он лишь слегка приоткрыл веки, привыкая к свету, затем — шире, и наконец распахнул глаза полностью. Перед ним раскинулось усыпанное звездами чистое небо. Селена и Мира выплыли в самый центр, заливая округу мягким светом.

— Ну как? — довольно усмехнулся Нортон, выжимая мокрые волосы.

Горгон медленно повернул к нему голову. Все его тело едва заметно подрагивало. Его глаза были яркими, ядовито-зелеными, с узкими змеиными зрачками. Приоткрыв рот, он глядел на Мессию. Капли воды стекали с черных волос по широкой груди, скользили вниз по кубикам пресса, сбегали по наружной косой мышце живота и возвращались обратно в реку. Позади его спины мелькал кончик хвоста, который демон обычно держал опущенным.

— Просто прекрасно... — тихо прошептал Аспидион, теряя взгляд где-то на поверхности воды.

Улыбнувшись уголками губ, Нортон хитро прищурил глаза. Замахнувшись рукой, он, как озорной мальчишка, поднял ладонью волну холодной воды, запуская ее прямо в Аспидиона. Та с веселым шлепком ударила горгона в живот.

— Эй! — вскрикнул тот, вжав голову в плечи.