Вларос: Код Императора. Книга 3

Глава 1

Прошел месяц с того момента, как нас разделили на взводы и начали настоящую подготовку к службе в Четвертой Гвардейской армии. За это время я успел полностью освоиться с распорядком дня, который поначалу казался невыносимым, но теперь стал привычной рутиной. Подъем в шесть утра, зарядка на плацу, завтрак, затем четыре часа физической подготовки до обеда. После короткого отдыха – очередные физические тренировки вместе со строевой подготовкой с трех до семи вечера, ужин, полчаса информирования, полтора часа на самоподготовку и отбой в десять. Семь дней в неделю, без выходных. Только по воскресеньям вместо полноценной физподготовки проводились облегченные тренировки и спортивные состязания между взводами, что давало хоть какую-то передышку.

Многие курсанты оказывались в лазарете из-за переутомления или травм, но их быстро ставили на ноги, и они возвращались в строй без какого-либо освобождения от физических нагрузок. Тех, кто не выдерживал безумного ритма, безжалостно отчисляли. Удивительно, но среди прошедших отбор Проводником таковых еще не наблюдалось.

К моему собственному удивлению, организм справлялся с нагрузками гораздо лучше, чем я ожидал. Конечно, в лазарете также пролежал пару дней, но вскоре марш-броски на двадцать километров с полной выкладкой больше не казались пыткой, а полоса препятствий превратилась в привычную рутину. Я уверенно выполнял все нормативы наравне с остальными курсантами, даже с теми, кто имел за плечами опыт службы в Гвардии.

Возможно, дело было в том удивительном восстановлении после комы, о котором говорил доктор Хоуп – аномально низкий пульс в состоянии покоя, увеличенная емкость легких, способность организма быстро адаптироваться к экстремальным условиям. И все это без генной модификации, которую проходили все гвардейцы. Я мог лишь догадываться, почему мое тело ведет себя так, будто создано специально для подобных испытаний. И связано это, скорее всего, со словами Дмитрия Фролова, что я являюсь объектом какого-то там секретного проекта, клоном Вечного Императора.

Вот только спустя время моя паранойя заметно притихла. Уже перестал с недоверием относиться к окружающим людям. Наверное, все те «случайные» встречи в прошлом были необходимы, чтобы я поскорее адаптировался в новом мире, ведь после начала гвардейских курсов что-либо необычного уже не происходило. Даже тот же Нинатслав не предпринял никаких действий по отношению ко мне.

Поэтому слова Дмитрия начали казаться ошибочными. В этот мир меня отправил же Мудрец, являющийся, скорее всего, Императором из будущего. Он мне поручил важное задание – узнать великую тайну, а затем спасти свой мир от ужасного врага. Чем больше я над этим думал, тем больше возникало вопросов, поэтому решил не заморачиваться и плыть по течению. Все равно мало что поменяется до тех пор, пока не пройду эти начальные курсы гвардейца.

Очень необычно было наблюдать, как дисциплина и порядки в армии этого мира отличаются от моего прошлого. Например, командиры не запрещали общение в движении строем. Конечно, в случае балагана нам тут же давали команду исполнять строевую песню, но вот тихо переговариваться разрешалось.

В вечернее время самоподготовки курсантов никак не контролировали, мы могли спокойно перемещаться по территории учебного комплекса и заниматься любыми делами до десяти вечера. Даже вечерней поверки не было.

Удивило отсутствие запрета на передвижение и общение после отбоя. Нам просто отключали электронные средства досуга и освещение в нежилых помещениях. Только шуметь было нельзя. Но самым немыслимым оказалось наличие парней и девушек под одной крышей. Об интимной связи тут открыто не распространялись, но она наверняка была между курсантами.

За этот месяц я также успел приглядеться к своим товарищам по третьему взводу. Сорок человек – и каждый со своей историей, характером, особенностями. Близко я общался далеко не со всеми, но некоторые личности невольно привлекали внимание.

Больше всего в глаза бросалась капитан Лиза Мильтон – военнослужащая из АНС системы Солнца с необычными волосами нежного розово-персикового оттенка и пронзительно голубыми глазами.

Стандартная военная форма, которая на остальных сидела мешковато и грубо, на Лизе словно жила своей жизнью, обрисовывая плавные, дразнящие изгибы. Тактический ремень безжалостно стягивал ее узкую талию, акцентируя внимание на крутых бедрах, а плотная ткань форменной куртки, часто расстегнутой на пару лишних сантиметров из-за жары, открывала вид на влажную от пота ключицу и ложбинку на груди. Я замечал, как у многих курсантов перехватывало дыхание, когда она просто проходила мимо, оставляя за собой едва уловимый шлейф сладковатого, дурманящего запаха, который выделялся на фоне стерильного ионизированного воздуха учебного комплекса. Иногда девушка отвечала им легкой улыбкой или игривым взглядом, но никогда не задерживалась для долгих разговоров.

На тренировках она демонстрировала физические возможности, которые ставили в тупик даже опытных ветеранов. Хрупкая, казалось бы, девушка выполняла силовые упражнения наравне с мужчинами вдвое тяжелее ее, а на марш-бросках финишировала в первой десятке. Наблюдать за ней было настоящей пыткой для мужской части взвода. Когда Лиза проходила полосу препятствий, в ее движениях сквозила хищная, кошачья грация. Я сам невольно залипал взглядом на том, как капли пота скатываются по ее вискам, путаясь в прядях персиковых волос, как вздымается ее грудь под облегающей майкой от тяжелого дыхания. Хрупкая, казалось бы, девушка подтягивалась на перекладине, и каждое сокращение ее скрытых под нежной кожей мышц почему-то отзывалось горячей пульсацией внизу моего живота.

Глава 2

Утро следующего дня началось с привычной, въевшейся в подкорку рутины, но в воздухе висело едва уловимое ожидание перемен. Мои мышцы все еще гудели после вчерашних тренировок, однако сегодня этот дискомфорт отступал на второй план. Сегодня, наконец, должно было состояться занятие по курсу «Вооружение и военная техника» – самое первое теоретическое занятие спустя месяц подготовки. До этого мы занимались исключительно физическими тренировками: марш-броски, полоса препятствий, рукопашный бой, строевая подготовка. Лейтенант Шредин объяснял, что без должной физической формы невозможно усваивать теоретические знания, потому что измотанный организм не способен воспринимать информацию. Поэтому сначала нас «ломали» физически, доводя до автоматизма основные навыки, и только теперь, когда тела адаптировались к нагрузкам, начиналась теория.

Когда после обеда мы строем направились к учебному корпусу, я ощутил прилив энтузиазма. Наконец-то можно будет узнать что-то новое, а не просто таскать тяжести и преодолевать препятствия. Даже Крест, обычно невозмутимый, шагал с заметным воодушевлением.

– Прям как в школе будет! – радостно заметил Крест, когда мы шли к учебному корпусу. – Только вместо таблицы умножения – пушки да ракеты!

– Надеюсь, хотя бы в этот раз обойдемся без физических упражнений, – устало проговорил Торгрим.

Лин шла рядом с нами, сохраняя военную выправку даже при ходьбе. По ее лицу было видно, что она с профессиональным интересом ждет возможности заняться теорией – как бывший офицер разведки, она понимала важность технических знаний.

– Интересно, что будут рассказывать про современное вооружение, – заметила она. – В академии мы изучали базовый курс, но технологии быстро развиваются.

«Вооружение и военная техника» должен вести Григорий Афанасьевич Белинский, о котором я слышал немало восторженных отзывов от курсантов старших потоков. Говорили, что он ветеран Пограничной войны с Галактической Федерацией, потерявший подвижность в бою шестьдесят лет назад, но сохранивший энциклопедические знания о военной технике всех рас Империи.

– Очень интересно будет, брат, – радовался Крест. – Григорий Афанасьевич такой умный человек, всегда что-нибудь новенькое рассказывает. Я его лекции еще в прошлом веке слушал, когда в АНС после пенсии записывался.

– Ты его знаешь? – удивился я.

– Совсем хорошо знаю! Он тогда еще молодой был, ноги работали. В Пограничную войну ушел добровольцем, а вернулся покалеченный такой. Но не сломался, начал преподавать. Уважаю его очень.

Учебный корпус встретил нас прохладой кондиционированного воздуха – приятный контраст после жаркого летнего солнца на плацу. Широкие коридоры были выложены светлой плиткой, стены украшали голографические проекции исторических сражений.

Аудитория, в которую нас завели, оказалась огромной – рассчитанной на триста человек. Внутри было все, что требовалось современному учебному заведению – ряды удобных стульев с откидными спинками, огромные голографические проекторы, встроенные в потолок, и трибуна для преподавателя с интерактивной панелью управления. Но главное – мягкие сиденья! После жестких скамеек в столовой и спартанских условий казармы это было настоящей роскошью.

– Товарищи курсанты, рассаживайтесь по взводам! – скомандовал лейтенант Шредин. – Первый взвод – первые три ряда, второй взвод – следующие три, и так далее. У вас есть три минуты!

Мы быстро расселись. Я, Крест, Лин и Торгрим вместе сели в девятом ряду. Аэрион сел в первом ряду среди курсантов своего взвода. За нами разместился четвертый взвод, где я заметил Ундвига Бовина и Зи Мозиля, которые меня встретили в казарме после моей выписки из больницы.

Кристиан Нинатслав занял место в седьмом ряду, как обычно держась несколько особняком. Он сидел прямо, внимательно изучая обстановку аудитории, словно запоминая каждую деталь.

– Очень комфортно, – довольно проговорил Торгрим, откидываясь в кресле. – Можно и вздремнуть.

– Не стоит, – усмехнулась Лин. – Лейтенант Шредин стоит у стены. Заметит – наряд вне очереди получишь.

Действительно, наш командир роты расположился у дальней стены, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за курсантами. Рядом с ним стояли командиры взводов.

Ровно в три часа дня в аудиторию въехала антигравитационная платформа, на которой сидел пожилой мужчина в инвалидном кресле. Григорий Афанасьевич Белинский выглядел по меркам моего мира на девяносто лет, не меньше. Седые волосы, изрезанное морщинами лицо, но пронзительные живые глаза, которые, казалось, видели каждого курсанта в зале. Он был одет в парадную форму отставного подполковника Гвардии, на груди – целая россыпь боевых наград.

Платформа остановилась перед огромным голографическим проектором. Белинский окинул взглядом аудиторию, и все разговоры мгновенно стихли.

– Добрый день, курсанты, – его голос был на удивление сильным и четким. – Меня зовут Григорий Афанасьевич Белинский. Я буду вести у вас курс «Вооружение и военная техника». В течение следующих месяцев мы изучим все, что поможет вам выжить на поле боя и эффективно уничтожать врагов Империи. Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

Он сделал паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

– Прежде чем мы начнем, хочу познакомиться с вами поближе, – Белинский окинул нас внимательным взглядом. – Кто имеет военный опыт?

Глава 3

В коридоре после лекции Белинского стоял гул голосов – курсанты оживленно обсуждали услышанное. Голова гудела от потока новой информации, но это была приятная тяжесть. Торгрим, шагавший рядом со мной, выглядел непривычно задумчивым.

– Никогда не думал, что пули до сих пор используются в серьезных боевых действиях, – пробормотал он. – Считал это пережитком прошлого.

– А я считаю это вполне разумным, – возразила Лин, поправляя свою безупречную прическу. – Нельзя полагаться только на одну технологию. Что делать, если энергоблоки закончатся в самый критический момент операции? Универсальность – залог выживания.

Крест, который до этого молчал, оживился и повернулся к нам:

– Правильно говоришь, Лин! Помню, как в системе Нимири однажды такой служил. И в моей бригаде начались совсем серьезные проблемы с поставками энергоблоков. Полгода сидели на одном пулевом оружии, зато потом универсальными бойцами стали – любой ствол в руки дай, воевать будем! Вот только универсальными бойцами стали только те, кто смог быстро научиться пользоваться этим оружием…

– А в Галландии как обстояли дела с боеприпасами? – поинтересовался я. – Ты ведь там долго служил.

Лицо Креста помрачнело, в глазах мелькнули тяжелые воспоминания:

– Эх, брат, совсем тяжелые времена были такие. Сквиги – они как саранча, все пожирают на своем пути, а энергии им не надо. Мы захватываем их гнезда, а там только биомасса да хитиновые отходы. Энергоблоки приходилось с базовых планет доставлять, а это месяцы полета через опасные системы.

Он замолчал, явно вспоминая что-то неприятное, а затем продолжил:

– Помню один бой такой... Когда я еще во Второй армии служил. Окружили нас сквиги недалеко от крепости Новый Высин, прям как волки овечье стадо окружают! Энергоблоки кончились на второй день осады, а сквиги все атаковали и атаковали такие упорные. Пришлось перейти на старые добрые пули. Знаете что, товарищи? Сквиги-воины от пуль дохнут даже лучше, чем от лучей – если попадешь в правильное такое место! Как комары от мухобойки – раз, и готово!

К нам присоединился Аэрион.

– Крест, вижу, делится опытом, – спокойно заметил он. – Я тоже служил в Галландии. Командовал артиллерийской батареей последние два года.

Торгрим внимательно посмотрел на эльнара:

– А в каком секторе?

– Северный фронт, система Галландия-Прима. Батарея тяжелых лучевых гаубиц «Громовержец».

– Ого! – воскликнул Торгрим, и его лицо расплылось в широкой улыбке. – Да мы же с тобой, значит, сослуживцы! Я год назад помогал с оборонительными сооружениями позиций ваших «Громовержцев».

– Хорошо, – коротко кивнул Аэрион. – Рад встретить товарища по оружию. Значит, ты тоже ветеран Сквижской войны?

– Да, но формально. Вживую ни разу сквигов не видел, – признался дварн.

– Мне довелось отбивать их атаку, – выдохнул Аэрион. – Крест, правда, что пехота в Галландии часто переходила на пулевое оружие? Мы использовали только лучевые установки.

– Да, особенно при длительных операциях, – подтвердил Крест. – У артиллерии проблем меньше было. Ваши установки от корабельных реакторов работали, как будто от бездонной бочки питались. А нам, пехоте, приходилось каждый выстрел экономить такой – как последнюю крошку хлеба берегли!

Лин внимательно слушала ветеранов, время от времени что-то записывая в планшет:

– Интересно... В академии нам говорили, что современные энергоблоки практически неисчерпаемы. Получается, теория не всегда соответствует практике?

– К сожалению, Лин, – кивнул Аэрион. – В лабораторных условиях энергоблок может работать месяцами. Но в боевых условиях – перегрузки, экстремальные температуры, вибрации от взрывов – все это сокращает срок службы в разы. Мне еще повезло, у нас с поставками проблем не было. Хотя пулевое вооружение на складе в большом количестве хранилось.

Разговор плавно перетек в обмен воспоминаниями о Галландии. Я слушал с интересом, узнавая детали той далекой войны, которая все еще продолжалась.

К нам присоединился Ундвиг Бовин из четвертого взвода. Рядовой выглядел несколько растерянно:

– Простите, что вмешиваюсь... В АНС мы изучали только базовый курс. Честно признаюсь, я вообще ничего не знал про пулевое оружие. Всю службу работал с лучевыми автоматами. Даже не думал, что пули еще актуальны. А вы вон сколько всего знаете…

– Да ничего страшного, – дружелюбно ответил Крест. – Мы тоже не все сразу знали. Главное – задавать вопросы и учиться на чужих ошибках, а не на своих таких.

Торгрим кивнул:

– В инженерных войсках нас учили: лучше переспросить десять раз, чем один раз ошибиться при разминировании.

Вдруг к нашей группе неожиданно приблизился Кристиан. Обычно он держался особняком, избегая общения, поэтому его появление удивило всех.

– Не мог не заметить, что вы обсуждаете практическое применение различных типов оружия. Очень интересная тема.

– А ты сам где служил? – поинтересовался Торгрим.

Кристиан слегка замялся, но быстро взял себя в руки: