Властный дракон и непокорная игрушка

Глава 1

– Тина, тебе уже двадцать один год, а ты даже ни разу не целовалась! – говорит моя сводная сестра Аннита. – Как так можно жить?

– Я берегу себя для будущего мужа, – отвечаю я. – Которого однажды обязательно встречу.

– Неужели тебе совсем не хочется близости? Трепета в сердце, горящих губ…

– Мне хочется любви и семью с детками. А быстрые интрижки с кем попало – не для меня.

– Женщины, хватит болтать, – слышится голос стражника спереди. – Поторопитесь. Нельзя заставлять ЕГО ждать.

Кого его? К кому нас ведут?

У нас семейная кондитерская. Лучшая в нашем маленьком городе. И вот вчера вечером поступил заказ на огромный дорогущий торт. Заказ от самого мэра. Только неясно, кого мэр угощать собрался. Да еще и такого важного, что сейчас нас вместе с тортом тайно ведут в здание городского совета.

– Ты свободна, – вдруг говорит стражник Анните. – Дело слишком деликатное.

Деликатное? Да о чем речь?

Стражник поворачивается на меня:

– А ты пошли со мной. Но если хоть одна живая душа узнает, о том, что торт был для НЕГО, то тебя казнят.

Мамоньки родные! Кто же такой этот «ОН»?

Переглядываемся с Аннитой, и я, как храбрая старшая сестра следую за стражником в здание совета.

– Может, вы наконец скажете, для кого именно я полночи пекла торт? – спрашиваю я, и пока стражник не вернулся к угрозам спешно добавляю. – Не беспокойтесь, я умею держать язык за зубами.

– У нас в городе важные гости.

– Это и так понятно.

– Прилетел сам Король Дракон Мартин Первый. Но он прибыл тайно и никому…

Застываю, как вкопанная. Король? У нас? Его Величество Мартин занял трон всего пару лет назад после смерти своего отца и сразу же завоевал репутацию сильного правителя и гениального стратега, победив в давней войне и вытащив страну из нищеты. Но с другой стороны… слухи о его безжалостности так ужасны, что их побоишься слушать. Поэтому короля Мартина уважают и почитают, но боятся до смерти.

Ох. За что такое испытание нашему маленькому городу?

Стражник протаскивает меня через коридоры в дальнюю комнату, где ко мне подскакивают служанки в смешных чепчиках.

– Переоденьте девицу, – приказывает им стражник. – Она понесет подарочный торт королю.

Сама понесу торт? Да я же даже в глаза ему побоюсь смотреть.

– Если Его Величество останется доволен – получишь награду, – говорит стражник. – А если нет, он тебя казнит. И, возможно, всех нас заодно.

Он нервно смеется, боится:

– Ваши торты лучшие в городе, но на всякий случай напиши предсмертную записку.

Я влипла так влипла. Да чего уж таить, весь наш город влип. Не станет же монарх лететь в какую–то дыру ради пустяка? Значит либо мы сильно где–то накосячили, либо у Его Величества на нас какие–то планы… В любом случае пахнет большими проблемами.

Стражник исчезает за дверью, меня трясет, а служанки в чепчиках принимаются за мое «преображение». Они стаскивают длинное скромное платье и напяливают на меня какие–то белоснежные полупрозрачные одежды. Слишком уж откровенные.

– Я не пойду в этом, – ахаю я. – Я же не путана, а кондитер. Кондитер!

– Поймите, госпожа, это правила…

– Какие правила? Распутницами перед Его Величеством наряжаться?

Замечаю свое отражение и не сразу узнаю. Русые волосы все еще забраны в низкий пучок, но струящееся белое платье оголяет шею, обтягивает тонкую талия и очерчивает грудь. Я красивая. Соблазнительно красивая.

– Одета? – заглядывает стражник. – Ого…

– Скорее раздета. Мне обязательно в этом идти? Это неприлично.

Стражник с жадным любопытством скользит по моей фигуре и как–то странно косит глаза, откашливается.

– Так положено, – говорит он. – Крепче держи торт. И несколько правил: глаз не поднимай, рот не открывай и… молись. Чтобы мы все пережили этот день.

Наконец стражник проводит меня по коридору и запускает за большую дверь с величественным:

– Подарок для Его Величества!

Это совещательный зал. Вот узнаю нашего мэра и его помощников… Но они перестают иметь значение, когда вижу того, кто стоит во главе стола. Короля Дракона.

Ему лет тридцать. Высокий, широкоплечий. Хищные черты лица, черные как смоль волосы до плеч. И от него исходит сила. Он будто бы заполняет собой все пространство, подчиняет себе даже воздух. Его много, и он подавляет, рядом с ним даже дышать сложно.

А потом король Мартин поднимает взгляд на меня.

«Не смотри ему в глаза», – всплывают в голове чужие наставления, но я замираю, не в силах даже моргнуть. Потому что так, как смотрит дракон, на меня никто никогда не смотрел.

Он пожирает взглядом. Поглощает целиком и полностью, жадно спускаясь по моей непривычно соблазнительной фигуре.

Смущаюсь. Хочется спрятаться от его глаз.

– Все вон, – приказывает Его Величество опасным низким голосом, от которого подскакивает сердце. – Хочу испробовать, что вы мне подарили. Раздевайся.

Только не это! Король решил, что подарок – не торт, а я.

Глава 2

Напуганные мэр и помощники с видимым облегчением скрываются за дверью, оставляя меня наедине с самым опасным человеком на свете.

Его Величество медленно приближается, и с каждым его шагом, меня колотит все сильнее. Раздеваться? Мне приказали раздеваться? Как знала, что не надо было надевать этот откровенный наряд. Как же я могла так влипнуть? А он все продолжает пожирать меня взглядом.

«В глаза не смотри, рот не открывай и молись…». Спасибо, конечно, за советы, но как я могу смолчать, когда тут такое?

– Ваше Величество, произошла ошибка, – тараторю я. – Я не подарок, я кондитер. Приготовила вам торт.

Кажется, с последним выдохом иссяк запас моей смелости. Пожалуйста, пусть королю Мартину понравится мой сливочный крем и пропитанные коржи…

– Торт?! – грубо перебивает он мои мысли. – Ты хочешь сказать, что подарком от вашего никчемного городишки был какой–то торт?!

Ой, мамоньки родные, какой у него голос. Низкий, властный. От одного только этого голоса хочется пасть на колени и тихонько дрожать от страха.

– Глупая баба, ты думаешь сладкое нравится мне больше, чем женщины?!

Его взгляд! Ааа! Он же сожрет меня. В самом прямом смысле сожрет. До боли сжимаю челюсти. Ну уж нет. Не позволю. Я целомудренная женщина. И буду спать только с мужем. Только после свадьбы. И разденусь только перед ним. И плевать, что приказывает сам король! Плевать.

Я должна за себя постоять, потому что больше некому.

После смерти мамы отец женился на мачехе, а мне пришлось быстро повзрослеть и принять реальность, в которой у папы появилась новая «любимая» дочурка Аннита и новая «любимая» жена. Я стала четвертой лишней. Чужой в собственном доме. И научилась бороться за себя сама.

– Ваше Величество, – вскидываю подбородок. – Это лучший торт на свете. Попробуйте и убедитесь.

Он смотрит. Жадно смотрит. Но во взгляде появляется что–то новое. Насмешка? Насмехается надо мной?

Так, спокойно. Пусть насмехается сколько хочет, главное, чтобы не надругался.

– Ваше Величество я всю ночь готовила, – спешу я. – Обещаю вам, ничего вкуснее вы в жизни не пробовали.

И пусть я знаю, что моя стряпня не может не нравиться, а руки–то все равно дрожат. И торт дрожит.

Король опускает большой палец в крем, подносит к губам. Пробует.

У меня замирает в груди. Наши торты – лучшие на свете. Все в восторге, и дракону понравится.

– Ужасно, – вдруг говорит король. – Как это можно есть?

Не верю собственным ушам.

Король резко взмахивает рукой, и торт летит на пол. Прямо нам под ноги, пачкая.

ОН УРОНИЛ МОЙ ТОРТ!

– Слишком сладко, – продолжает король, а сам резко хватает меня за руку, притягивает к себе.

Его дыхание. Его тепло. Жар. Кажется, жар заполняет комнату. А хватка стальная, из такой не вырвешься. Да я ни одному мужчине не позволяла даже прикоснуться к себе, а тут…

– Торт и должен быть сладким! – вырывается у меня. – Это же ТОРТ!

– Готовишь ты ужасно, может, хоть в постели повезет?

Ужасно готовлю? Да даже мачеха, которая меня на дух не переносит, с уважением относится к моей стряпне.

Король притягивает меня еще ближе. В груди все сжимается. Он большой и сильный. Твердая грудь. От него пахнет чем–то металлическим… И я рядом с ним. Отчего–то кружится голова и по коже бегут мурашки.

Это от страха, наверное. Убьет.

– Ты моя! – рычит король. – Будешь ублажать меня и радовать, пока не надоешь. Потому что ты подарок! Мой подарок. И я тебя хочу.

Да как происходящее может быть возможным? Вцепляется мне в волосы на затылке, распуская пучок, притягивает еще ближе. Ой–ой… Его губы. Они так близко. Слишком близко.

– Не бывать этому! – дергаюсь, но Его Величество удерживает. – Я… я н–не буду вашей! Н–никогда!

Меня колотит изнутри. Понимаю, что королям не отказывают – не дура, но кем надо быть, чтобы заявить девушке ТАКОЕ?

– Ты УЖЕ принадлежишь мне! – наматывает на кулак мои волосы. – Всё здесь принадлежит мне.

– Д–думаете, раз король, то все вам можно! – меня уже не остановить. – Да мне плевать, что вы король! Я не позволю использовать себя. Я… я лучше умру, чем стану вашей подстилкой. Я не такая! Я… я приличная девушка и…

– Приличная девушка?! – скалится король. – АХ ПРИЛИЧНАЯ ДЕВУШКА?

Не успеваю опомниться, как меня грубо прижимают к стене, нависая сверху. В глазах темнеет. Он же огромный. Ему ничего не стоит переломить мне шею. Убьет. Точно убьет.

Мамочки родные, неужели последним, что я увижу перед смертью будут его серо–зеленые глаза? Такого холодного, но очень красивого оттенка. Несправедливо, что чудовищу достался такой чарующий цвет глаз, в котором и утонуть можно… кому–нибудь другому, разумеется. Не мне.

– Как ты смеешь! Я твой король!

Его рука смыкается на моей шее.

– Значит лучше умрешь, чем ляжешь под меня?! – рычит он. – Умрешь?!

– Да, лучше смерть! – кричу ему в лицо. – Потому что у меня есть честь!

Я прожила короткую жизнь и совсем не хочу умирать. Дрожу, а в глазах стоят слезы. Смерть – это больно? Смерть – это холодно? Но, с другой стороны, вот умру – и хотя бы с матушкой увижусь. Наверное, одиноко ей там на Небесах. Да и за отцом ей неприятно наблюдать, как он с новой женщиной милуется.

– Бабе честь ни к чему, – голос короля звучит как приговор, а потом он жадно и с первобытной яростью впивается мне в губы.

Глава 3

Мой первый поцелуй.

Поцелуй, который я берегла для любимого.

Изо всех сил сжимаю губы и сопротивляюсь, но королю Мартину плевать. Он пожирает меня, высасывая душу. Влажно, страстно и безумно.

Голова плывет, а руки бьют во все стороны, борясь не то с Мартином, не то со всем миром. Это не должно происходить на самом деле.

В книжках поцелуи описывали совсем не так. Да и в книжках принцесса целовала прекрасного принца, а не злодея–дракона.

Король отстраняется, проводит тыльной стороной ладони мне по щеке.

– Не трогай меня! – пытаюсь отвернуться, но он не позволяет, сжимая мой подбородок и заставляя смотреть на себя.

– Я буду тебя трогать как захочу, и где захочу!

– Нет!

– Да! Ты в моей власти, пойми же уже наконец. Ты моя. Только моя!

Король выпускает меня так резко, что едва не падаю, сползая по стене.

– Мэр! – зовет он, и тут же появляется мэр.

Седоватый толстячок, бодрый несмотря на годы и телосложение. С маленькими глазками и угодливой улыбкой.

– Подготовь мой подарок! – приказывает ему король. – Чтобы к моему приходу лежала с раздвинутыми ногами.

– Слушаюсь, о мудрейший из повелителей, – мэр склоняется в почтительном поклоне.

Неожиданно король дракон уходит, а ко мне бежит мэр. Бросает неловкий взгляд на размазанный по полу торт, потом смотрит на мое заплаканное лицо.

– Куда он ушел? – выдыхаю я. – Это чудовище скоро вернется?

– Его Величество прибыл в наш город по важному делу и должен его сделать. Об этом не мне, и уж тем более тебе не докладывают.

Перевожу дыхание. Что ж, возможно, несколько часов–то у меня есть.

– Как вы могли? – удается сфокусировать взгляд на мэре. – Вы просили доставить торт. Торт должен был быть подарком, а не я.

– Тина, ну мы же не думали, что Его Величество положит на тебя взгляд.

– Ах не думали они!

– Ну просто обычно ты не выглядишь настолько… эээ… привлекательной. А в этом платье… У тебя оказывается и грудь есть, и еще какая… Короче, неудивительно, что Его Величество оказался эээ заинтересован.

– Где моя одежда? – спрашиваю я.

– Э, нет. Не вздумай переодеваться. Его Величество не оценит твоих серых мешковатых платьев. В самом деле, Тина, зачем ты прятала такую фигурку? Кстати, у меня племянник еще не женатый. Если после игр короля останешься живая, то познакомлю вас.

Спасибо, не надо мне такого «счастья». Выдыхаю, вытираю заплаканное лицо.

– Сами объясняйте королю, что произошла ошибка, – говорю я. – Что я никакой не подарок. Хочет шлюх – пусть ищет их в борделе, а не среди приличных женщин.

Мэр вздыхает, смотрит сочувственно. Ох не нравится мне этот его взгляд.

– Королю не отказывают, Тина, – говорит мэр. – Его Величество все равно получит, что хочет. А пока он хочет тебя.

– Плевать мне, что он хочет!

– Ты успокойся. Король поиграет и отпустит. А всему городу – радость. От него ж никто не знает, чего ожидать. Может, не понравится ему что – и испепелит наш город, а понравится – и денег на ремонт выделит. Не думала об этом? А я ж, как мэр, как доверенное лицо, пекусь о благополучии родного края. Вот ты, Тина, пару раз переспишь с Его Величеством, доставишь ему удовольствие – и героиней станешь. Хочешь, мы тебе даже памятник поставим?

– Спасибо, не надо!

– Ну ладно–ладно, стесняешься памятника? А тут нечего стесняться. Город должен знать своих героев в лицо.

– Хватит! – резко обрываю мэра. – Никого я ублажать не буду. Это не обсуждается!

– Так выбора у тебя нету. Либо ты раздвинешь ноги, спасешь и себя, и свой город, либо убьет тебя Его Величество и нас погубит заодно. Вот тебе оно надо? Мне не надо.

Закатываю глаза и, не желая больше слушать речей этого человека, направляюсь к двери.

– Взять ее, – командует мэр, и меня хватают стражники.

Хватают грубо под руки, а похотливыми взглядами скользят по моей фигуре. Как чувствовала, что от откровенной одежды – одни неприятности.

– Даже не думайте, – следом из залы выходит мэр. – Она обещана королю.

Под разочарованные «эхи» меня ведут в одну из комнат.

– Пустите! – брыкаюсь я. – Пустите! Вы не имеете права!

– Приготовься, – советует мэр. – Прими ванну, расчеши волосы. Ты же все прекрасно слышала. К возвращению Его Величества ты должна лежать на постели голая с раздвинутыми ногами.

Сжимаю кулаки. Ах с ногами я должна лежать! Ну спасибо за подставу, дорогой мэр. Больше никогда за вас голосовать не буду. Никогдашеньки.

– Я не позволю опорочить мою честь!

– Ой, так ты девственница, – сияет мэр. – Как хорошо. Королю будет приятно. Но ты уж постарайся. Понимаю, опыта немного, но твоему родному любимому городу, который тебя вырастил, нужно финансирование, а оно, поверь ты мне, напрямую зависит от того, насколько громко ты прокричишь: «О, да, мой повелитель!» в постели.

– Как вы смеете!

– Ну готовься–готовься.

Двери комнаты грубо захлопываются. Поворачивается ключ.

– Глаз с нее не спускать, – командует мэр своей страже. – Головой отвечаете.

Остаюсь в комнате одна. Сердце бешено колотится. Постараться? Громко кричать «О, да, мой повелитель»? Не дождетесь!

Я никогда не считала себя какой–то особенно смелой. До смерти боялась пауков и темноты, но вот высоты я не боялась никогда. Поэтому сейчас, глядя из окна третьего этажа, в голову закрадываются мысли о побеге.

– Ну прощай, драконья морда, – говорю едва слышно и даже чуть улыбаюсь собственной идее. – Больше ты меня никогда не увидишь.

***
Дорогие читатели, всегда рада комментариям-обсуждениям и буду признательна, если поддержите книгу звездочкой!

Визуализация героев

Наша героиня - Тина
1


2


Король Мартин

1


2


Пишите, какие варианты по вашему мнению подходят больше)
Читаем дальше - впереди глава!

Глава 4

Сижу на полу, прислонившись к большой двуспальной кровати и сосредоточенно связываю простыни и пододеяльники. Рву и связываю снова. Руки дрожат, сердце колотится, но главное успеть. Подумать страшно, что сделает Его Величество, если застанет свой «подарок» сбегающим через окно.

Ох, а что будет, когда вскроется моя пропажа?

– Мэр что–нибудь придумает, – бубню себе под нос. – Подсунет какую–нибудь другую девицу, а Король и не заметит разницы.

От этой мыслей как–то неприятно скребет в груди – значит какой–то другой девушке придется раздвигать ноги.

Зажмуриваюсь и встряхиваю головой, от чего растрепавшиеся волосы бьют по лицу. Ужасная ситуация. Но я не могу взвалить всё на себя, не могу принести себя в жертву. Я же… я же тоже живой человек!

Когда мы с Аннитой были маленькими, я всегда брала вину на себя, когда сестра разбивала вазу или съедала сладости… Она смотрела на меня своими большими глазками и шептала: «Тина, Тиночка, пожалуйста, спаси меня! Матушка будет ругаться, а я так боюсь, так боюсь. Спаси, миленькая. Ты же старшая сестра. Ну в последний раз».

И я не могла отказать. Я же старшая, пусть мы и не родные. Выходила вперед и говорила: «Да, это я съела все конфеты. Да, это я разбила вазу».

«Криворукая! – кричала мачеха. – Будешь наказана!»

«Мне стыдно за тебя,» – качал головой отец.

А я смотрела на сестру и обещала себе, что выгораживаю ее в последний раз. И так каждый раз.

А самой так хотелось, чтобы однажды и за меня кто–то заступился. Хотя бы разочек. Вышел бы вперед и сказал: «Не троньте ее! Она ни в чем не виновата».

Шмыгаю носом, понимая, что к глазам подступили слезы.

Смотрю в потолок.

– Мамочка, – шепчу я, искренне веря, что матушка с Небес наблюдает за мной. – Мамочка, что же мне делать?

За дверью слышатся голоса, и это приводит в чувство.

Нет времени на сомнения.

Либо бегу, либо остаюсь. Решать надо сейчас.

Перед взором встают серо–зеленые глаза короля. Его выточенное словно из камня грубое лицо. Собственнический взгляд. Его мощное тело, сильные руки. Вспоминается его прикосновение, от которого дрожь пробегала по коже.

Дрожь страха, конечно же.

Сжимаю кулаки и действую решительно. Привязываю уголок простыни к кровати, а длинную вереницу из пододеяльников, наволочек, простыней и одеял выпускаю из окна.

– Была ни была!

И вылезаю из окна.

К счастью, никому не пришло в голову поставить стражу у окон, так что вылезти удается без проблем. Правда прыгать тоже пришлось, но я спрыгнула. Упала. К счастью, ничего себе не сломала и даже обошлось без синяков.

– Неужто это моя сумасшедшая сестра! – слышится голос за спиной, и я вздрагиваю.

На меня смотрит пораженная Аннита, и как же сильно я рада ее видеть.

Хватаю ее за руку, оттаскиваю в сторону. Осталось выбраться с территории здания городского совета. Придумать, как проскочить через ворота.

– Ну и видок, что с тобой случилось? – сестра с восторгом рассматривает обтягивающее платье, скользит по моим растрепанным волосам. – Не знай я тебя, решила бы, что ты только что с кем–то придавалась плотским утехам. Кстати, платье – отпад!

Вспоминается поцелуй короля. Требовательные губы на моих губах. Властное прикосновение к коже.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я. – Тебя же отослали домой.

– А я взяла и не отослалась. Решила покараулить у стен, вдруг удастся узнать что интересное, а тут ты. Прямо из окна.

– Надо бежать, – крепче сжимаю руку сестры. – Нет времени объяснять. Аннита, мы должны выбраться отсюда. Срочно. Но, если нас поймают, то говори, что меня не знаешь. И вообще мы не родные и ты не имеешь ко мне никакого отношения!

– О чем ты говоришь? – Аннита вырывает руку. – Просишь отречься от тебя? Предать? Совсем головой тронулась?

А нас ведь могут поймать, и меньше всего мне хочется подвергать опасности сестру. Ведь никого ближе Анниты у меня нет.

– Драконы с тобой, – вздыхает сестра. – Я знаю, где в стене черный ход.

Как же мне повезло. Несказанно повезло. Мы выбираемся на дорогу, и только сейчас могу нормально вдохнуть.

Неужели сбежала? В самом деле сбежала!

Домой возвращаемся быстро, но на расспросы Анниты не отвечаю. Чем меньше будет знать, тем целее останется. Тем более, что новость «В городе сам КОРОЛЬ!» Анните будет сложно держать в тайне.

– Ладно, не хочешь говорить для кого был торт, не говори, – фыркает сестра. – Но он хоть понравился?

Вспоминаю дракона с его: «Ужасно. Как это можно есть?». А потом еще взял и уронил на пол. Так и лежит мой самый вкусный торт на полу.

– Хотя тоже можешь не отвечать, и так знаю, что торт понравился. Мы же гении готовки!

В основном готовлю я и рецепты новые выдумываю тоже я, но именно Аннита общается с заказчиками и договаривается о поставках, а это тоже дорогого стоит. И тем не менее официально бизнес принадлежит мачехе, которая вообще в кондитерской не появляется и занимается своими делами. А отец… после того, как он подсел на азартные игры, стал отдельной статьей расхода. Все возвращает и возвращает долги. Так что живем мы только на деньги, заработанные с кондитерской.

– Мамулечка, мы дома! – провозглашает Аннита, залетая домой.

– Не надо, – пытаюсь я, понимая, что лучше бы войти домой незаметно и не встречаться с мачехой.

– Анниточка, дочурочка моя, солнце мое ясное! – выпархивает дородная женщина с кудрявой темной головой и яркими зелеными глазами.

«Солнце ясное» похожа на свою мать. Такая же кудрявая и темненькая. И в теле. Только Анниту это совсем не портит, напротив, придает какой–то особый шарм – да и парням нравится, есть за что ухватиться.

– И ты, паршивка, – мачеха замечает меня. – Откуда взяла платье?!

И как я выносила эту женщину последние пятнадцать лет?

– У семьи значит денег нет, а она наряжается в шелка! – мачеха подходит ближе. – Воруешь, да? Воруешь деньги из кондитерской?! Я–то к тебе как к родной кровинушке, а ты змея!

Глава 5

Щека болит от удара. А в глазах щиплет от несправедливости.

– Мама, ну что ты творишь? – ахает Аннита. – Тина этого не заслуживает! Она ничего не воровала! Это платье ей вообще выдал мэр.

Когда после маминой смерти отец женился второй раз на мачехе, у нее уже была пятилетняя дочь от первого мужа. Эту очаровательную милую дочь звали Аннитой и наряжали как куклу. И вела она себя как кукла. Охотно позволяла себя одевать–раздевать, театрально плакала и смеялась и забирала на себя все внимание.

А я, как старшая, хотя и была старше всего на пару лет, помогала по хозяйству и следила за «дочурочкой», которая то заболеет, то упадет, то еще в какую–то неприятность попадет.

– Тина, не мешайся под ногами! – слышала я.

– Тина, помоги по дому!

– Тина, присмотри за Анниточкой!

– Тина ты же старшая!

А отец… он и пока мама была жива редко уделял мне внимание, но после свадьбы на мачехе, окончательно забыл, уверенный, что женским воспитанием должна заниматься женщина. То есть его новая жена. А новую жену заботило лишь благополучие ее родной дочери.

Признаться, тогда я думала, что никогда не полажу с Аннитой, и что мы навсегда останемся врагами номер один.

Но сестра тянулась ко мне и в отличие от своей матери была доброй, и так тепло улыбалась, что я все же полюбила ее. Как настоящую сестру. Поэтому и защищала ее, поэтому заступалась, поэтому терпела нападки мачехи.

И сейчас… Меня прямо гордость берет от того, что Аннита неожиданно заступилась за меня.

– Анниточка, иди к себе в комнату, – говорит мачеха. – А ты, паршивка, раздевайся!

Я не выдерживаю и смеюсь.

Раздеваться? Да что ж сегодня за день–то такой?

Везде одно и то же. Что ж вам всем как хочется меня раздеть?

– Снимай платье! – кричит мачеха. – Мы продадим его на рынке, хоть деньги будут! Это же шелк! Ткань достойная самого короля.

Смеюсь громче. Как же вовремя она вспомнила про Его Величество. Ну да, ну да, ткань достойная короля. Как же точно подмечено.

– Чего смеешься, паршивка?! – летит новая пощечина, но на этот раз я даже не чувствую боли. – Милый, иди, научи свою дочь манерам!

Ой, ну давайте еще отца сюда позовем. Он же так любит, когда его отвлекают от важных дел.

– Тина? – из дальней комнаты выходит отец. – Что ты опять натворила?

Опять?

– Вот! – говорит мачеха. – Украла деньги из кондитерской и купила себе платье. Ходит теперь королевишна в шелках. Мы в долгах, а старшая дочь в шелках! А что люди скажут? Ох, позор–то какой.

– Дочь, я не воспитывал тебя воровкой!

Ты меня вообще не воспитывал.

– Какой позор на нашу семью!

Поэтому я и проводила все свое свободное время в кондитерской, чтобы как можно меньше пересекаться с отцом и мачехой.

– И сейчас эта паршивка не хочет снимать платье! – говорит мачеха. – Отлупить бы ее хорошенько! Ты ее воспитываешь, кормишь, поишь, одеваешь, а тут на тебе. Воткнула нож в спину, украла наши заработанные денежки из семейной кондитерской. Знает же, как тяжело приходится семье! Мы даже продали все украшения.

– Какие украшения? – резко спрашиваю я, обрывая тираду мачехи. – Ваши украшения на вас.

И тут до меня доходит. Они продали украшения моей матери.

– Нет! – ахаю я. – Вы бы не посмели!

Резко вырываюсь, пячусь назад. Они на самом деле сделали это. По глазам мачехи вижу. Продали…

– Мамины украшения принадлежали мне, – говорю, задыхаясь. – Это мое наследство!

Мачеха откашливается, расправляет складки на юбке.

– Твоего в этом доме ничего нет, – отвечает она. – Милый, скажи ей.

– Тина, мы сделали то, что было нужно, – строго говорит отец. – Денег не осталось, а твоя мать давно умерла, ей украшения больше ни к чему.

– Это память! Моя память о матушке.

– Я оставила там деревянную шкатулку, – вставляет мачеха. – На память.

– Да как вы могли? Как вы посмели?

– Тина, и хватит уже ныть. Снимай платье, пока еще не порвала.

И я взрываюсь от этой несправедливости:

– Не понимаю, чем я заслужила подобное отношения! Я делаю все для семьи! Работаю за пятерых в нашей кондитерской, доставляю тяжелые заказы. Мы с Аннитой пашем без выходных, пока вы, матушка ходите по светским приемам, а ты, отец, продолжаешь проигрывать наше состояние в карты!

Отец грубо хватает меня за руку и замахивается, чтобы ударить. А я уже не сдерживаю слез.

У меня было счастливое детство, пока мама была жива. Я плохо ее помню, только то, что у мамы были нежные руки и добрые глаза. А еще нежный голос. Мне говорили, что я выросла на нее похожей. Такой же стройной с русыми волосами и чуть вздернутым носиком. И что голоса у нас один в один.

Наверное, поэтому меня и ненавидит мачеха. Я выгляжу точь–в–точь как другая женщина ее мужа. Но чем я заслужила такое отношение от отца?

– Давай папа, – выдыхаю одними губами. – Ударь свою родную дочь.

И он бы ударил, я уже почти физически ощущаю этот удар, но дверь резко открывается, впуская на порог высоченную фигуру с взъерошенными волосами. Обзор у меня не тот, чтобы рассмотреть вошедшего, но от него исходит такая подавляющая сила, что сомнений не остается. Мысленно вою. Король Дракон. Он пришел за мной. Пришел за своим подарком. Теперь мне точно не жить.

– Отойди от нее, – звучит приказ. – Она моя.

Глава 6

Отец отпускает, и я пячусь, едва не падая на пол.

Вижу только его. Короля Мартина.

Его разгневанное лицо, его властный взгляд. Его губы, изогнутые в усмешке, не предвещающей ничего хорошего. Кажется, он стал еще более жутким с нашей последней встречи. Забываю дышать. Ведь он тоже видит только меня и медленно приближается. Как хищник.

– Кто вы такой? – начинает отец.

– Еще слово и я убью тебя, – не глядя сообщает Его Величество.

Второй раз повторять не приходится. Отец замолкает и пятится к стене, приобнимая жену и даже пытаясь как–то заслонить ее собой.

А король все приближается. Каждый шаг отдается эхом в моем сердце. Голова кругом. Он движется словно хищник, который наконец–то нагнал лань.

Он убьет меня. На этот раз точно.

Разум кричит одно, сердце вопит другое, а ноги… Ноги несут меня прочь.

Срываюсь с места и бегу по лестнице собственного дома наверх.

– СТОЯТЬ!

Ой мамоньки родные! Снова его голос. Проскальзываю, хватаюсь за перила, вбегаю по лестнице наверх. Этот миг кажется вечностью.

– Стоять!

Он нагоняет в несколько прыжков и резко хватает за талию. Взвизгиваю. Горячие пальцы. Обжигающее прикосновения. Ощущаю себя самым беззащитным существом на свете, маленькой букашкой по сравнению рядом с ним. Но и пусть! Маленькие букашки – тоже люди. Начинаю брыкаться.

А сердце колотится быстро–быстро. До нереального быстро. И дышать. Не могу дышать.

– Пусти! – брыкаюсь. – Пусти же!

Дракон крепче прижимает, буквально вжимает меня в себя, придавливая.

– Думала сбежать от меня? – шепчет от мне в шею, и я чувствую, как незнакомо разгорается внизу живота.

Это все от страха, точно от страха. Пол уходит из–под ног, подгибаются колени, но король не дает мне повалиться, удерживает.

– Думала, я тебя не найду? – трется носом за моим ухом, шепот обжигает. – Глупая баба.

Резко разворачивает, встречаясь со мной взглядами.

Ой, нет… Снова смотрит так, будто сожрать хочет и впивается губами. Мягкие губы, резкое прикосновение.

– Нет! – пытаюсь вырваться. – Не смей!

Он высасывает душу, пробирается глубоко–глубоко куда–то в потаенные края моего существа. По телу бегут мурашки. (От страха, разумеется). А в голове каша. Такая вязкая, засасывающая… Влажные губы. Прикусывает. Издает чуть слышный стон.

– Нет! Пусти же!

– Моя! – целует снова, пожирая. – Моя!

– Не твоя! Нет! Не буду!

Дракон резко отстраняется, поднимает мой подбородок, удерживает и смотрит. Губы горят, внутри все колотится, ноги не держат. Вот бы сегодняшний день оказался глупым сном.

– Ты плакала, – вдруг говорит король.

Глаза мокрые от слез. Еще бы мне не плакать, когда отец предал память о матери, когда продал ее украшения, а мачеха… Да оба они хороши – обвинили меня в воровстве. Из–за треклятого платья. Все проблемы из–за него. Зачем только меня заставили переодеться?

– Конечно плакала! – язвлю я. – Я же не хочу быть изнасилованной!

Ухмыляется. Поднимает мой подбородок выше. Другой рукой проводит по щеке. Проводит как–то пугающе нежно. Так нежно, что по телу бегут мурашки. Сглатываю, не зная, что и думать.

– Нет, – говорит он. – Здесь что–то другое.

Задерживает на мне взгляд, словно ожидая ответа. А потом неожиданно отстраняется. Ахаю, ловя воздух ртом, но рано обрадовалась – дракон хватает меня снова, на этот раз куда грубее. Тащит вниз по лестнице.

– Пусти! – силюсь вырваться. – Ты не имеешь права! Драконья ты морда!

– Как ты меня назвала? – резко останавливается, заставляет смотреть себе в глаза.

Напугано сглатываю.

– Д–драконья морда, – выдыхаю я.

– Еще хоть слово – и я заткну тебе рот!

Он реально заткнет? Или это пустые угрозы?

Дракон стаскивает меня по лестнице. Бросает на колени себе под ноги. Отец и мачеха боятся, жмутся друг к другу. А Аннита жмется к стене, смотрит на меня и едва ли не плачет, переживает.

– На колени, – приказывает король и, кажется, воздух становится гуще.

Нас всех накрывает. Хочется вжаться в пол и стать совсем невидимой. Отец придерживает мачеху под локоть, и вместе они опускаются на колени. Еще не поняли, что Мартин – король, но уловили его силу и решили подчиняться. Так–то это правильное решение, наверное… Вот только отец выглядит так жалко, что у меня начинает ныть в груди.

– Господин, забирайте Тину, е–если она вам так понравилась, – открывает рот мачеха, и ее голос звучит непривычно высоко и сипло. – А нас оставьте в покое. Тину забирайте.

– Оставьте нас в покое, – вторит ей отец. – Тина ваша, ваша…

Отец жалостливо смотрит на меня, но рот не открывает, не заступается. Слабак. Глаза снова щиплет от слез. Они отказываются от меня. Совсем отказываются.

– Значит это твоя семья? – король хватает меня за волосы, заставляя поднять голову на него. – Ты слышала, подарок, они с радостью дарят тебя мне.

– С радостью? – скалюсь я. – Ты запугал их до смерти! И видно совсем спятил, раз путаешь радость с испугом.

– Я предупреждал, что услышу еще хоть слово и заткну тебе рот.

– Только попробуй, и я…

Договорить не успеваю, ведь Его Величество достает из кармана какую–то грязную тряпку и грубо заталкивает ее мне в рот.

Он сделал это! Реально заткнул меня! Мычу, сопротивляясь, а Дракон хватает меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

– Молчи, – приказывает он. – Раздражаешь.

Опускает подбородок, смотрит на отца, на мачеху. А потом на его лице появляется пугающая хищная улыбка.

– Так–так, – говорит король. – Вы скрывали государственную преступницу.

Преступницу? Это я–то преступница?

– Преступницу, которая посмела ослушаться королевского приказа и сбежать, – продолжает он. – Знаете, что полагается за ее сокрытие?

Отец и мачеха напугано трясут головами, а я смотрю только на Анниту. На мою бедную сестренку. Как же она напугана, как горько плачет.

Глава 7

Нет! Только не смерть! Он не посмеет! Не убьет их! Не убьет мою сестру!

Рвусь с места и вцепляюсь королю в ноги. Мычу и плачу. Плачу и мычу.

– Стража, – приказывает король, и откуда ни возьмись входят трое стражников. – Взять их и в городскую тюрьму. Казнь завтра на рассвете.

– Ммм! Ммм! – крепче вцепляюсь в него, но король грубо сдергивает с себя.

Падаю, пытаюсь вытащить кляп, но не выходит.

– Нет! Пожалуйста! – мешаются крики мачехи и отца.

– Анниточка! Доченька моя!

– Не убивайте!

– Казните только Тину! Мы ничего не знали! Мы не виноваты!

– Нет!

– Это все твоя вина, паршивка! Во что ты нас втянула?!

А Аннита молчит, только смотрит на меня и плачет. А я смотрю на нее, сквозь пелену слез ее силуэт расплывается. Клянусь, сестренка, я вытащу тебя. Сделаю все, чтобы вытащить.

Их уводят, и вот мы с королем остаемся вдвоем. Он и я. Я на полу, и он присаживается на корточки, чтобы оказаться ближе.

Его серо–зеленые глаза смотрят с холодным любопытством. Резкое движение, и он вырывает изо рта кляп. Закашливаюсь, делаю рваный вдох.

– Почему? – спрашивает король. – Почему ты защищаешь тех, кто отказался от тебя? Почему защищаешь тех, кто предал?

– Они моя семья.

– Хреновая у тебя семья.

– Семью не выбирают.

Стискиваю челюсти. Рвано вдыхаю. Я готова на все лишь бы спасти Анниту. Если своей жизнью я была готова рискнуть, то их жизнями не посмею. Не жизнью сестры.

– Ваше Величество, – выдыхаю. – Пожалуйста, они же ни в чем не виноваты. Они даже не знали, что я сбежала. Они ни о чем не знали.

Он лишь скалится.

– Я умоляю вас. Вот! На коленях умоляю. Не казните их. Со мной можете делать, что пожелаете, но помилуйте мою семью.

– Я и так буду делать с тобой, что пожелаю, – отрезает король и резко поднимает меня за руку.

Оказываемся близко. Его тело… Его дыхание. Его сердце. Мое сердце. Лицо, выточенное из камня, грубое и властное. Лицо человека, который не идет на уступки и не заключает сделок.

– Но есть выход, – говорит Его Величество. – Удиви меня этой ночью, и я отменю казнь.

– У–удивить?

В смысле продаться? Отдаться? Доставить удовольствие?

– Ну–ну, что за испуганные глаза, – качает головой король. – Ты и так мой подарок.

– Хватит уже это повторять! Я не подарок, я человек, личность. А вы говорите со мной, словно я… игрушка какая–то.

– А ты и есть игрушка. Моя. И ты будешь делать все, что я захочу, пока я не наиграюсь.

– Вам что в детстве игрушек не хватило?

Он мрачнеет внезапно и становится еще более жутким. Ой–ой, то что было раньше – еще цветочки, это он еще развлекался.

– Ты ничего не знаешь о моем детстве, – говорит король.

– Видимо оно было безрадостным, раз вы выросли таким жестоким челове…

Договорить не успеваю, Его Величество резко прижимает меня к стене. Ударяюсь спиной, воздух выбит из легких. Он нависает сверху. Страшен. Жуток. Зол. Глаза горят и вдруг зрачки становятся вертикальными, как у дракона. Но лишь на миг, моргание, и все снова возвращается. Передо мной просто обычный горячий, ой, то есть страшный и невыносимый мужчина.

Преодолевав страх, смотрю ему в лицо. Большой прямой нос, выразительные скулы. У него крупные черты, и это красиво. Для мужчины красиво. Смаргиваю, прогоняя непрошенные мысли прочь. Да как я вообще могу об этом думать? Когда в опасности моя сестра?!

– Откажешься, и я казню их на рассвете, – говорит дракон мне в губы. – Сначала молоденькую, твою сестру. У нее красивое лицо, будет жаль, когда перед смертью оно исказится маской боли.

– Прекрати!

– Смерть никого не красит, уж поверь мне. Кожа становится желтой и сухой, а глаза стекленеют, как у рыбы. Я убивал многих, я знаю.

Думает напугать меня? У него получилось. Я и так напугана до смерти, но даже так не прекращу сопротивляться.

– Хватит! – кричу я. – Чего ты добиваешься?! Зачем?! Чего тебе от меня надо?

– Я сказал свои условия, теперь дело за тобой.

Сглатываю, но глаз не отвожу. Кажется, никогда их больше не отведу. Его рука ползет выше, сжимает мой подбородок и щеки. Какие же у него большие руки. Это ж страшно. Кажется, сожмет чуть посильнее и раздавит.

– Хорошо, я согласна! – выкрикиваю я, а голова идет кругом. – Согласна. Я доставлю вам удовольствие сегодня ночью, а вы отмените казнь.

– Вот это другое дело, – он целует меня, прикусывая нижнюю губу.

Дрожу, сжимаю кулаки.

– Я научу тебя быть покорной, – зарывается мне в шею. – Ты проиграла мне. И всегда будешь проигрывать.

– Ночью! – спешу я, пока он не начал меня раздевать. – Мы договорились на ночь! Мне… нужно подготовиться.

До боли закусываю губу. Уговор есть уговор. И я пообещала доставить удовольствие королю, а это – не обязательно означает отдать честь. Я что–нибудь еще придумаю. Эта битва не проиграна. Я найду выход и спасу свою семью. Спасу Анниту.

Глава 8

Я ушла готовиться. Приняла ванну, нарядилась в какой–то халат. Передумала. Стала переодеваться.

Надела чулки, потом еще чулки, потом панталоны и на панталоны еще панталоны. Сверху юбку, а на юбку еще одну юбку, чтобы потом надеть третью юбку и еще платье. И еще одно…

Выдохлась.

Хотелось «нарядиться» так, чтобы дракон замучился раздевать и плюнул бы на это дело.

Вот только как доставить ему удовольствие? Чем же «порадовать»? И я делаю то, что умею лучше всего – готовлю.

Допустим торт королю Мартину на самом деле не понравился. Может, король просто не любит сладкое и холодное? Хорошо – приготовлю что–нибудь горячее – жаркое, например. Я его очень вкусно готовлю. Что еще можно? Мясо, запеченное под маринадом? Драконы любят мясо. Не так – мужчины любят мясо. Надо бы побольше всего наготовить, чтобы он наелся, обрадовался и это можно было бы засчитать за «доставленное удовольствие».

До наступления ночи у меня было три часа. Три часа в моем собственном доме. Дракон улетел по важным государственным делам, приставил ко мне кучу недовольных стражников (отчего–то выбрал самых некрасивых), пообещав казнить каждого, кто бросит на меня какой–то не такой взгляд.

Неужто ревнует?

Хотя кто ж знает этого Мартина. Может, он просто сумасшедший собственник, и раз решил, что я – подарок, то и не подпустит никогошеньки ко мне, пока не наиграется сам. Как же раздражает это слово. Наиграется…

Наконец я приглушила свет и села ждать. Вся вспотела под своими слоями одежды. Взмокла. Накрыла на стол. Придет голодным, а я ему: «Ваше Величество, я готовила для вас!».

Король появляется внезапно. Даже не так, «появляется» слишком спокойное для него слово. Он врывается. Резко, быстро. Так что стены вздрагивают, и я вместе с ними.

Моргание – и он уже напротив меня, прижимает к стене.

– Это еще что такое?! – рычит он, заметив мой многослойный наряд. – Ты бы еще шубу напялила!

– Я могу одеваться как захочу.

– Ты моя игрушка! Ты будешь одеваться так, как захочу я!

Не успеваю ахнуть, как дракон дует на меня, и верхнее платье вмиг загорается и тут же обращается пеплом, потом платье, которое под ним, и под ним. И вот я стою в одной нижней коротюсенькой и просвечивающей сорочке. Хватаю прихватки, чтобы хоть немного прикрыть грудь.

– Вот другое дело, – смеется дракон.

– Бесстыдник! – бегаю от него вокруг стола на кухне, кое как прикрываюсь прихватками. – Как вы могли! И еще король!

В его пожирающем взгляде появляется азарт, набрасывается на меня, ловит, притягивает к себе. С диким первобытным пугающим желанием проводит по моей обнаженной коже, я же брыкаюсь, морщусь. Да как он смеет? Извращуга!

А самой ох как неловко. Никогда еще ни один мужчина не видел меня без платья. Да это не просто позор, это позорище. Хочется скрыться, спрятаться, раствориться со стыда. Но как–то неправильно колотится сердце.

– Моя малышка, – шепчет он мне на ухо, а сам наматывает волосы на кулак, улыбается. – Ты прекрасна.

Это «прекрасна» звучит так страстно, что я чувствую, как перехватывает в груди. Он проводит по моей груди, наслаждаясь. Любуется.

Да я и подумать не могла, что кто–то будет смотреть на меня ТАК. И что ТАК ощущается чужое прикосновение больших грубых рук, которые вдруг становятся нежными. Сама не понимаю, как так выходит, но я теку. Сглатываю. Жуть–то какая. Я не такая. Я не… Стыдно–то как.

Хватаю со стола поднос, прикрываюсь хотя бы подносом, король выпускает, и я соскальзываю, отшатываясь от него.

Дракон смеется. И этот смех означает только одно: «Ты УЖЕ моя, малышка». Это не правда. Ничего подобного! Ничегошеньки.

– П–попробуйте жаркое, – выдыхаю я. – Я приготовила для вас… ужин.

– Я собирался пробовать тебя.

Это сказано так страстно, что у меня перехватывает дыхание и не сразу нахожу новых слов.

– Понял, – скалится король. – Ты оставляешь себя на десерт.

Никакого десерта не будет! Я не позволю этому случиться. Пока не знаю как, но не позволю. В душе – раздрай. В глазах щиплет от слез. Страшно. И отчего–то горячо. Горячо в груди. Сглатываю снова. А дракон, к моему величайшему облегчению, садится за стол, вытягивает свои длиннющие ноги, смотрит на меня.

– Ну? – в его голосе претензия. – Корми меня.

Кормить? Это как? В смысле с ложечки его кормить? Да я даже представить себе не могу, чтобы…

– Вы же не маленький, Ваше Величество, – бормочу я. – Сами поедите.

– Корми! Меня!

Сглатываю. Похоже, придется покормить. Да ладно. От меня ж не убудет. Подумаешь, покормлю мужика? И приближаюсь. Сажусь рядышком на соседний стул, одной рукой беру вилку, другой крепче прижимаю поднос к телу, но это все равно плохо скрывает, да и поднос железный – холодит. Мне бы хоть что на плечи накинуть, чтобы спрятаться от позора и смущения.

– Ты покраснела, – говорит дракон не без удовольствия.

– Вы раздели меня. Как тут не покраснеть?

– Сама виновата. Глупая баба.

– Самовлюбленный осел, – бурчу я.

Ах сама виновата? Захотелось хорошенько ему врезать прямо этой вилкой. Вот так размахнуться и как дать по лбу. Стискиваю челюсти, беру мясо, тяну к его губам. Красиво очерченным, чуть приоткрытым.

Кыш, мысли, кыш!

– Вилочка за маму, – сую ему в рот вилку, но встречаю разгневанный взгляд.

– Совсем сдурела?!

– Хотели, чтобы кормила вас, как маленького, так ешьте. Что опять не нравится?

– Ты нарываешься.

– Я кормлю вас, как хотели, – трясу вилкой. – Ну? Будете? Или за маму есть не хотите?

– А знаешь, к черту жаркое!

Дракон резко перехватывает мое запястье, вилка со звоном оказывается на полу, как и тарелка с горячим и очень вкусным блюдом.

Ну почему!

Почему нет никакого уважения к моим блюдам! Почему сначала торт, и теперь вот горячее? Какое сказочное свинство.

– Я так старалась! – ахаю я. – А вы даже не попробовали. А так вкусно…

Глава 9

Ситуация – хуже не придумаешь. Стою тут перед Его Величеством в одних панталонах и трясусь от страха. Понимаю сама, что выхода у меня не осталось. Не раздвину ноги – и казнь сестры состоится завтра на рассвете.

И сестры, и родителей.

Но я не могу. Не могу так просто сдаться.

– Ваше Величество, – в голову приходит идея. – Давайте начнем с массажа? Вы ляжете, а мои прекрасные нежные руки сделают вам расслабляющий массаж.

– Мы уже начали с ужина, – мрачно напомнил он. – Выглядело твое творчество не очень.

Выглядело? Творчество? Кто вообще называет блюда творчеством?

– Вы даже не попробовали!

– Я не собираюсь есть то, что внешне меня не устраивает.

Почему прозвучало так, словно он говорил совсем не про еду?

– Еда на то и еда, что на нее не смотреть надо, а попробовать на вкус, – говорю я. –Я старалась, гото…

Он не слушает. Резко хватает на руки, так резко, что железный поднос тоже оказывается на полу. Все гремит, а Его Величество несет меня в первую попавшуюся комнату на первом этаже.

Благо – это гостевая, а не моя спальня или (что еще хуже) спальня отца с мачехой.

Всего миг – и Его Величество наматывает волосы на кулак, заваливает на кровать. Взвизгиваю и перекатываюсь, но он не позволяет увернуться. Дракон нависает сверху. Глаза горят, тело напряжено. А я не могу дышать. По коже бегут мурашки. Как он смотрит! Неповторимо. Властно. Жадно.

– Перестаньте уже на меня так смотреть?! – в отчаянии тянусь за одеялом, надеясь хоть немного прикрыться. – Хватит пожирать взглядом! Лучше бы вы жаркое так пожирали, а не меня.

– Ты мне не указывай!

Хватает меня за руки, прижимает и руки к постели. В груди замирает сердце. Какой он большой и сильный. И одетый. Как–то нечестно, что я без платья, а он…

В ужасе сглатываю. О чем я только думаю! Глупая, глупая моя голова.

А он смотрит, любуется мной, на губах расцветает довольная, почти гордая улыбка.

– Моя, – говорит он, а сам тянется к ремню на штанах.

А вот это плохой знак. Пользуясь тем, что меня теперь удерживают только одной рукой, все же натягиваю на себя краешек одеяла.

– Ваше Величество, – тараторю я. – А как же массаж? Вот когда вам в последний раз делали массаж?

Да может вчера и делали, откуда мне знать? Может, плевать он хотел на всякие массажи? Да и я – так себе массажист. Одно только слово знаю. Но этот массаж потянет время. А мне ох как нужно это время.

– Я буду нежной, – говорю первое, что приходит в голову. – Вам понравится.

– Так же как понравился торт?

– А вот это обидно! Но массаж – это в самом деле очень приятно. У вас, наверное, спинка затекает после обращений драконом…

Что я несу? Спинка? Разве слово «спинка» применима к этому здоровенному мужику? Внутри меня колотит. Не согласится. Точно не согласится. А на что я вообще рассчитываю? Но хочется потянуть время. Вот кажется мне – потяну время и все как–то само рассосется. Хотя вот смотрю на Мартина и не понимаю, что тут может рассосаться?

Он отстраняется, оставляет ремень в покое и резко снимает тунику через верх.

Пусть свет и приглушен, но я прекрасно вижу его торс. И это… ой мамоньки родные, какое это тело. Да я даже представить себе не могла, что у людей бывают такие… Ох…

Как же он красив. Вот насколько бестактен и безумен, вот настолько и красив.

Ухмыляется, глядя на мое пораженное лицо.

Тина, успокойся. Сделай глубокий вдох. Выдох. Этот сногсшибательный мужчина – чудовище. Так что никакой он не сногсшибательный, а просто шибанутый. Вот так и надо о нем думать. Вдыхаю и киваю собственным мыслям.

– Тяни время сколько хочешь, – говорит он. – Все равно никуда от меня не денешься.

Спасибо, штаны остались на месте. Дракон ложится на постель, подставляя мне спину. Видимо, для массажа.

С облегчением выдыхаю. Отсрочка хотя бы минут на двадцать. Или сколько там массажи длятся? Я могу ведь так расстараться, что целый час займет. А потом сделаю вид, что так устала… и притворюсь спящей. Какой–никакой, а план.

А на утро предъявлю, мол – понравился массаж? Так это и было вашим удовольствием. И невинно похлопаю ресницами.

Да, вот и план.

И только сейчас позволяю себе взглянуть на его спину. Смотрю и замираю, не в силах поверить в увиденное. Нет, конечно, спина у Его Величества – что надо. Сплетенная из мышц, красивая, вот только… Она вся покрыта тонкими старыми–старыми шрамами словно бы от кнута. Но кто мог осмелиться поднять руку на самого Мартина? Сейчас–то точно никто, но шрамам много лет. Возможно, десятки лет. Возможно, это что–то из детства.

– Это не заразно, – хмыкает король. – Хватит пялиться.

– Да я не…

Легко касаюсь его спины, проводя пальцами по шрамам. Подумать только… у Короля шрамы. И так много. И такие старые. Через что ему пришлось пройти? Безумие какое–то. Сказал бы мне кто – я бы в жизни не поверила.

– Женщина, начинай.

Я сглатываю и начинаю. Медленно вожу руками по спине, а сама только и думаю, что про шрамы. Говорят, что шрамы украшают мужчин… Возможно, так оно и есть, но…

– Тех, кто это сделал, я давно убил, – вдруг снова заговаривает король. – Они мучились так долго, что успели пожалеть о своем появлении на свет. Это все, что тебе надо знать.

Вздрагиваю. Убил. Конечно, убил, еще бы… Он чудовище. Бесчувственный монстр, он всех своих врагов убивает. Король лишь усмехается, удобнее устраивается на подушках.

Продолжаю массаж. Проходит минут пять, десять. Еще часик, думаю, продержусь. А потом начну зевать и как засну тихонечко… Да и Его Величество лежит тихо, не шевелится даже. Может, сам уснул? И только–только я наклонилась, чтобы посмотреть ему в глаза, как король резко перехватывает меня и снова валит на спину, а сам нависает сверху.

– Но я не закончила массаж! – пытаюсь я.

– Закончила. Мне надоело ждать.

– У вас такая напряженная спина, вам просто необходимо… расслабиться.

Глава 10

– Если не вмешаться – случиться катастрофа! – сообщает голос за дверью.

Спасибо тебе, добрый паникер. Долгих лет жизни и здоровья побольше.

– Если потревожил зря – я сверну тебе шею! – рычит Мартин за дверь и наконец слезает с меня.

Отползаю к стене, притягиваю на себя одеялом. А в груди спешит сердце. Быстро–быстро.

Смотрю, как Мартин, ругаясь, натягивает на себя тунику. Взъерошенный, злой. Слишком напряженный.

– Мы еще не закончили, – мрачно сообщает он мне. – Жди здесь.

И покидает комнату.

– Мой Повелитель, прорвалось… невозможно… нашли… срочно…

До меня доносятся только обрывки разговора. Ничего не понять. Что прорвалось? Что нашли? Но, видать, это связано с тем, почему королю приспичило тайно лететь в наш маленький город.

Голоса становятся все тише, шаги тоже. И вот наконец хлопает дверь, и я понимаю – ушли. Я осталась одна.

Подтягиваю к себе ноги, обнимаю коленки.

Не верится. Неужели все закончилось?

Саму трясет. В голове – каша. Перед глазами все еще его силуэт. Его оскал, его взгляд, его тело… Сильные руки, хватающие меня за волосы. Пальцы, проводящие по щеке. Смаргиваю, прогоняя лишние мысли.

– Это не конец, – говорю себе. – Это только отсрочка.

И все–таки. Как же я счастлива этой отсрочке. Прямо босая выглядываю в коридор, убеждаясь, что Его Величество ушел. Здесь все еще снуют некрасивые возрастные стражники, но они меня не пугают. Кажется, после Короля Мартина, меня вообще ничто больше не способно испугать.

Поднимаюсь по ступенькам в свою спальню. Надеваю темно–синее платье. Закрытое и приличное. До пола, с высоким воротом и длинными рукавами. Это платье больше меня на несколько размеров, но так и к лучшему. Разглаживаю складки, и сразу становится как–то спокойнее, защищеннее что ли.

Расправляю плечи и втягиваю воздух.

Теперь можно и подумать про семью.

Их отвезли в городскую тюрьму, ждать казни. Смогу ли я их вытащить? Вряд ли. Да меня даже из дома не выпустят, если только…

Выглядываю в окно и закусываю губу. Снаружи тоже стоят стражники. Мартин, драконья морда, все предусмотрел – теперь даже через окно не сбегу. Хотя куда я на этот раз бежать собралась? Из собственного дома.

Долго хожу по комнате, пока наконец не понимаю, что я глупая – жду Мартина. Потому что пока… все слишком непонятно. Я в какой–то дикой ловушке.

Не казнит же он теперь мою сестру? Ох, как же все запуталось. От нервов возвращаюсь на кухню, с горечью в сердце убираю разбитую посуду и сваленное на пол блюдо.

– Гад, – бурчу себе под нос. – Какое свинство так с едой обращаться! А кто–то голодает.

Сама сажусь за стол. Дай, думаю, хоть поужинаю, полакомлюсь мясом, которое приготовила. Да вот только кусок в рот не лезет. Совсем. И от мыслей голова идет кругом.

– Плевать, – резко отбрасываю вилку, возвращаюсь в гостевую комнату.

Хотя сюда возвращаться совсем не хочется. Здесь все еще тепло. Жарко от того, что чуть не случилось. Все еще мне мерещится его силуэт, его дыхание на моей коже. И я не выдерживаю – падаю на кровать и плачу. Горько плачу. И за себя, и за сестренку.

И за отца, и даже за несносную мачеху.

Даже она не заслуживает смерти.

Надо их всех спасти. Спасти обязательно. Надо…

Не замечаю, как засыпаю. Сон снится странный какой–то. В нем снова Король, он снова хватает меня и кричит гадости какие–то, а я отвечаю. Потом мне снится сестра, но отчего–то синяя вся с мертвыми такими рыбьими глазами. Аннита плачет и говорит: «Это из–за тебя». Резко просыпаюсь, распахиваю глаза. И в ужасе пытаюсь отстраниться, да только не выходит. Большая мужская рука крепко прижимает меня не то к постели, не то к собственному телу. Горячему такому.

Мамоньки родные, да что ж тут происходит?

– Не дрыгайся, – слышу хриплый ото сна голос Его Величества. – Дай поспать.

Застываю, разглядывая его. Во сне все кажутся мягче и добрее. Словно бы сон приоткрывает крохотную дверцу, соединяющую с детством. И через щелочку можно заметить много всего интересного. Например, что губы у короля мягче, чем мне казалось и что брови у него широкие и длинные и не всегда они хмуро сведены, и что шрамик у него на лбу сбоку, прямо под линией волос. Хочется протянуть руку и коснуться, но вовремя одергиваю себя. Трогать его еще! Не дождется.

– Отвернись и спи, – приказывает король. – Отвлекаешь.

Чем отвлекаю? Тем, что смотрю? Отвожу взгляд и делаю глубокий–глубокий вдох.

– И не сопи.

– Может, мне и не дышать? – язвлю я, и тут же собираюсь с мыслями. – Ваше Величество, что с моей семьей?

– Ты совсем речь не понимаешь? – Мартин приподнимается на локтях и все же открывает глаза. – Тебе сказали замолкнуть и дать поспать.

– Я не смогу спать, пока не узнаю, что с моими родными. Вы же отпустите их?

– С какой это радости?

– С такой, что мы провели вместе ночь и вы получили удовольствие.

– Чего?!

– Ну разве массаж не был достойным удовольствием? Признайтесь, вам же было приятно.

– Мне будет приятно, если ты уткнешься мордой в подушку и дашь мне выспаться. Треклятая баба.

Он грубо прижимает меня не то к подушке, не то к своей груди, накрывает одеялом.

– Все, – приказывает он. – Спи.

– Но моя сестра…

– Еще хоть слово, и я прикажу казнить ее прямо сейчас.

Спорить не решаюсь. Все–таки злить спящего человека почти так же плохо, как голодного. Тем более, когда этот человек – король Дракон.

Вздыхаю и перевожу взгляд на окно. Только–только светает. Интересно, во сколько Его Величество вернулся? Может, он только–только лег?

Сама не понимаю, каким чудом мне удается снова заснуть, но я засыпаю, а просыпаюсь от того, что чья–то рука гладит меня по голове, как кошку. Резко распахиваю глаза, пытаюсь отстраниться, но Мартин грубо удерживает своими огромными ручищами мою голову, не позволяя двинуться.

– Ва–ваше Величество, – бормочу я. – Что с моей семьей?