Влюбить, нельзя помиловать!

1 глава. Соня и пятьдесят оттенков Зазеркалья

Началось все с того, что я решила расстаться со своей девственностью. В двадцать два года.

Она мне не мешала, никогда. Но в каком-то известном паблике я прочитала пост одной известной блогерши. Она уверяла свою аудиторию в том, что привлекать внимание противоположного пола нужно через знакомство с собственным телом, с его глубинными потребностями.

Да я голого мужчину видела один раз в жизни! И он лежит на моей кровати, закованный в наручники с кляпом во рту. Это мой бывший однокурсник Виталик. В универе он был очень востребован среди девушек и слыл половым гигантом. В штанах у него действительно гигант. И вкусы, в чем смогла лично убедиться, весьма экстравагантные.

Поэтому я испугалась, когда сидя на нем пристегивала его наручниками к спинке кровати. Почувствовала, как в мою попу уткнулось что–то большое. Пока я в голове представляла, как ЭТО поместится во мне с первого раза, от нервов слишком сильно крутанула ключик.

И...

Часть ключа осталась прямо в личинке замка.

Видимо так Вселенная решила показать мне, что не время закрывать свою «Д-карту». А Виталику – что нужно завязывать с экспериментами в постели и переходить в «скучному» традиционному ванильному сексу в миссионерской позе.

Как называются позы, что они из себя представляют и кто больше получает удовольствие от позы «собака», «ножницы» или «бабочка». По всему выходило, что мужчины получают больше бонусов. Так как загнуться в незагибаемое предстоит именно женщине.

Я очень скрупулёзно подошла к этому вопросу. Даже посетила занятия по йоге, опять же по совету той самой блогерши.

Не знаю, какие именно участки тела я должна была больше почувствовать. Но конкретно моя шея заявила, что покидает меня и уходит в лёгкий отпуск. Поэтому пару дней я ходила как робот, поворачиваясь всем корпусом при любом движении.

Кто меня просил идти именно этим к знакомству с собственным телом, не спрашивайте.

Но я всегда отличалась не стандартным подходом ко многим вещам. Поэтому я решила перепробовать все способы, которые знала, чтобы освободить своего неудавшегося любовника из «Оков любви».

Так называлась модель наручников в секс-шопе. Там приобрелся и кляп. А в подарок мне дали вибратор «Розовый кролик».

Именно он сейчас жужжит и выгибается рядом с ногой спасателя.

И да! Мне все-таки пришлось вызвать МЧС. Потому что Виталик наотрез отказался отпиливать дужку наручников пилой по металлу. Которую я нашла в папином наборе «мужа на час».

Спасатель медленно, отодвинув свою ногу от выгибающегося в конвульсиях вибратора, поднимает на меня свой ироничный взгляд от игрушки на полу.

– А это у Вас тоже какая-то ролевая игра намечалась? – смеясь, он указывает на пилу в моих руках.

Судя по сдавленному бульканью его напарника, который с кусачками пытается выручить Виталика из плена, этот случай будет транслироваться как анекдот в их части.

Я стою в халате, наброшенном в скорости. И чувствую, как цвет лица достигает оттенка, схожего с трусами Виталика. Ну кого, блин, заводят мужики в красных шелковых труселях?! Мой папа бы сказал, что другого мужика в красных трусах.

По переглядам и коротким ироничным репликам эмчээсников, они были бы с папой солидарны.

Так, не думать про родителей в такой момент!

Боже, чтобы они сказали, если бы увидели, как их дочь собирает по полу секс-игрушки в одном халате перед несколькими мужиками.

Моего бедного папу, профессора экономики, хватил бы удар. А мама устроила скандал.

Примерно такой же, когда их единственная дочь заявила, что решила поступать на филолога-лингвиста. Ведь владеть тремя языками и не использовать их, необдуманное расточительство.

К сожалению, ни один из языков, не может мне помочь, когда взрослый мужчина с голубыми наглыми глазами осматривает меня с ног до головы.

Внутри зарождается какое-то неуправляемое движение, заставляя мурашки бегать по моему телу. Эффект, которого Виталик не добился, прибегнув ко всем эротическим прибамбасам.

Я возмущённо фыркаю и выхожу из комнаты.

Раздается щелчок, видимо наручникам пришел конец, и Виталик стремглав бежит в туалет.

Я слышу гогот мужчин. Видимо они перестали окончательно себя сдерживать.

На кухню проходит один из них, тот самый, которого напарник назвал «Товарищ майор». Это его наглючие глаза не дают мне покоя. Именно поэтому я прячусь на кухне, с чашкой кофе в руках.

– Хлипкий он у тебя какой-то, – он смотрит в сторону туалета, из которого мой горе любовник никак не может выйти, – он что и там застрял? – ухмыляется, указывая большим пальцем в его направлении.

– Вас! – игнорирую его переход на «ты», при этом делаю ударение на слове «вас», – и не спрашивали!

Я сама выбираю какие у меня будут мужчины. Зато Виталик умный. По крайней мере, я так думала, до всего этого представления в стиле Пятьдесят оттенков в Зазеркалье.

– Так, ладно, – майор внезапно, набычившись, суровеет, – акт подпишите, что помощь оказана. Софья, эээ... – его брови лезут наверх, но он их вовремя останавливает, до момента как они могут оказаться на его затылке и прокашливается. – Адольфовна?!

2 глава. Макар стареет.

Заявляю официально, я ненавижу лето. Даже больше чем новогодние праздники. Потому что количество дибилов, имеющих желание самоубиться не уменьшается, а количество желающих сослуживцев уйти в отпуск резко возрастает.

Я домой на этой неделе попал два раза. Один раз помыться, второй раз помытьсяи облизнуться на пустой холодильник и посраться с Машей по это поводу. А затем уйти ночевать в часть.

Где это видано, чтобы начальник подразделения выезжал на вызовы.

Но ты же у нас, Макар Александрович, умеешь отличиться. Вот и дежурь теперь!

В этом году вообще все будто с цепи посрывались.

На этой неделе в топ вышли: долбоеб, который поспорил со своими корешами, что влезет в стиральную машину. Только сила действия, по классике, оказалась равна силе противодействия. Пока резали машину от диких криков хозяйки квартиры почти оглохли. Вторая: бабка, закрывающаяся в квартире, потому что соседи хотят провести над ней обряд изгнания бесов. Бесов не изгнали, но бабку из ее бронированной двери времён царя гороха выколупывали полдня. И замыкает этот славный список рыжуля с аппетитными формами, которая пристегнула бойфренда к кровати. Только рыжуля, видимо, испугалась брандспойта, торчащего из красных труселей ее бойфренда, что сломала наручники. Когда мы приехали, она стояла над ним с ножовкой и пыталась перепилить дужку под совсем не мужской вой ее любовника. Видимо от этого, освобожденный мужик побежал в туалет ракетой. Мстить немке с русскими корнями.

Мля, полнолуние что ли?

Диспетчер передает, что снова вызов. На дереве застряли женщина с кошкой. Когда приезжаем в адрес, контакты терзают знакомым пиздецом.

Стает понятно, что мой список сегодня пополнится.

Под деревом надрывается бабка, над ней надрывается кошка в руках знакомой мне рыженькой девушки.

– Да ты должно быть издеваешься!

– О, госпожа, кому сегодня не повезло оказаться в твоей власти?

По ходу ора понимаем, что мадам решила спасти котика, орущего с дерева полдня. Но зацепилась станиной за старую ветку. В общем сидит теперь обнявшись с деревом и котаном. Дереву пофиг, кошак, понятное дело, не доволен. Как и его бабка, которая голосит на земле в тон своему подопечному.

От этой какофонии подступающая головная боль начинает работать на полную мощность. Рявкнув на всех, чтобы заткнулись, выдвигаем лестницу. По ходу соображаю, как буду высвобождать пленницу из деревянно-джинсового кошачьего плена. Кот упадет вряд ли, скорее сиганет дальше, вверх по стволу, а вот мисс БДСМ рискует навернуться с ветки прямо на железные штыри садовой ограды.

Она смотрит на меня с долей узнавания, ещё больше срастаясь с деревом. И дергаясь на грозно трещащей ветке.

Забравшись к ней по лестнице, выдираю из одеревеневших рук кота. И отдаю следующему за мной Серёге.

Теперь нужно как-то отодрать от дерева любительницу острых ощущений.

– Слушай внимательно меня, сидишь не двигаешься. Я тебе штанину сейчас разрежу и тебя с ветки сниму. Кивни, если поняла

– Дыа... – девчонка дрожит, крепче хватаясь поцарапанным руками за ствол.

Ну уже неплохо.

Разрезаю осторожно и быстро джинсы. И под ними мне показываются розовые кружевные трусики.

– Эти мне больше понравились. В прошлый раз черные не особо зашли.

Пиздеж конечно, черные лаковые, выглядывающие из-под короткого халата, мне тоже понравились. Но мне ее надо сейчас заболтать и отвлечь, чтобы она перестала изображать процесс слияния человека и дерева.

Взмахнув руками, она пытается возмутиться, я перехватываю ее быстро и сажаю в люльку к себе.

Пока парни оформляют с кошатницей вызов, я пытаюсь размять любительницу кружевного белья и обрабатываю ей ранки от когтей животного. Я не обязан, но мне вроде как хочется это сделать. И разминаю ей мышцы. То, что девушка в шоке до сих пор виду по зрачкам и заторможенной реакции.

– Ты чего туда сама полезла? Скалолазка чтоли?

– Я вввв… вообще высоты бббоюсь, – заикаясь девчонка следит за моими руками, – просто котика жалко.

«Ага котик из тебя чуть фарш не сделал». – думаю я, смотря на глубокие царапины и разодранную одежду.

Вдруг раздается треск, и с жутким громыханьем ветка на которой сидела спасительница кошачьих бухается прямо на садовую ограду, разлетевшись в труху. Как они на ней сидели – одному боженьке известно.

Проследив последний путь коряги, я задаю вопрос, который тревожит весь наряд:

­– Ты как туда забралась-то?

Адольфовна показывает рукой в сторону двухэтажной ТП-ушки:

– Вооон по тому домику.

Мы все смотрим, не мигая на «домик» под напряжением, охреневая от божественного проведения.

Серёга, почесав бровь обращается ко мне

Как она там прошла? Входящее напряжение же десять тысяч вольт.

– Свет-то отключили, – жалуется хозяйка кота.

У всех в глазах мелькает один вопрос: «А если бы включили?!»

3 глава. Соня и некоторое количество замечательных жильцов

Когда кто-то говорит вам: «не суйся!». Послушайте этого умного человека и идете своей дорогой. Возможно он не начнет в вас стрелять!

Ведь именно это сейчас делает сосед из квартиры этажом выше моей.

Наш дом отличается воспитанными жильцами, которые занимают в обществе видное положение. Но одного из видных, воспитанных и культурных недавно уволили. И на беду он оказался моим соседом.

То, что он перестал выбираться из синей ямы не удивило никого. А вот не прекращающие крики его жены и сына не понравились очень многим. И это мягко сказано. Но приехавший на вызов участковый выписал штраф и уехал. Оставив Аркашу и дальше поколачивать своих родных.

Козел! Я про Аркашу.

Не выдержав, я поднялась в их квартиру в решительном настроении запихнуть бутылку в непроходимости Аркаши-алкаши.

Только этот псих начал кидаться и на меня, уже с ножом. Я кинула в его голову вазой, судя по ангелочкам и клейму немецкого фарфорового завода, вазе лет было больше чем всему нашему дому.

С криком «Убью, собака!» он попытался загнать меня в угол. Не совсем поняла, чем я такое заслужила. Не из-за того ли, что ваза разлетелась на кусочки по всей квартире и кажется один осколок влетел ему прямо в его породистый лоб?

Мы с Кристиной, его женой и сыном Семушкой закрылись в спальне. Только и это особо не помогло. Ведь за дверью начали раздаваться уже выстрелы.

До сих пор нас спасало лишь то, что двери в нашем дубовые и жильцы не меняют такой раритет, на пластмассовую фигню. А также то, что этот пьяный урод не может попасть в цель и стреляет куда попало.

По телефону нам обещали, что помощь скоро приедет. Его арестуют, и нас спасут. Если мы не успеем склеить ласты раньше.

Для верности мы закрылись на балконе. Но это тоже так себе защита. То, что полиция почему-то не может попасть в квартиру, мы поняли по расстилающемуся тенту под балконом.

Мужчина-спасатель по телефону говорит что-то про прыгать и не нервничать, но понимаю я его очень фрагментарно из-за паники и плача двоих моих собратьев по несчастью.

По двору бегают наши соседи, заламывая руки, причитая и проклиная Аркашу. Полицейские тоже бегают, но уже за соседями, чьи причитания и истерики действуют на нервы не только стражам порядка, но и спасателям.

Боже мой!

Софья, обещай! Обещай себе, что ты больше никогда! Никогда не пойдешь вмешиваться в чужие разборки!

Клянусь себе девичьей честью, которую так и не удалось никуда пристроить. Как раз для вот таких случаев. Для чего-то же она нужна!

Прыгаю на растянутый тент последней. Вслед мне доносится ещё один выстрел.

Прыжки с высоты не мое призвание. К тому же не самое приятное. Воздух в лёгких спирает, я и не особо могу сориентироваться куда вылезать, беспомощно крутя головой.

Меня выхватывают сильные руки и ставят на ноги. Немного покачнувшись утыкаюсь носом в жёсткую ткань на груди моего спасителя и слышу:

– Ты глянь, командир, недавно немцы наших в плен брали, а теперь наши по ним лупят!

Майн год! Как непроходимый дамкопф!

На выбросе адреналина из меня полезла моя бабушка. Леокадия Гербертовна. Дама во всех смыслах приятная. Но ругаться она позволяла себе только на немецком.

Я поворачиваю голову в бок и первое, что вижу это знакомые голубые глаза, уставившиеся прямо на меня.

– Ну все логично, – майор хмыкает. – Софья Адольфовна, Вы нам выдайте сразу распорядок Вашего дня, чтобы мои подчинённые хотя чуть-чуть отдыхать успевали. Мы скоро начнем думать, что Вы это специально, чтобы с нами увидеться, – продолжает юродствовать спасатель, – Если так, то Вы уже прямо скажите. Лучше в ресторан сходим, там хотя бы покормят.

Второй спасатель, оглядывая двор, чешет подбородок:

– Командир, мы сюда за лето уже четвертый раз приезжаем. Прокляли что ли?

Командир продолжает сверлить меня своим ледяным взглядом:

– Ага, нехороший дом.

Да щас! Дом у нас замечательный! И жильцы тоже! Некоторые.

Фыркнув, я решаю оставить его умозаключения без комментариев.

Ничего я специально не делаю. Меня все это само находит. С детства. Бедные мои родители не вылезали из травмпункта и кабинета директора школы. И объяснить почему все так выходит, наперекосяк, я не могу до сих пор.

Полицейские в масках и шлемах выводят моего соседа под белы рученьки. Он брызжет слюной и орет дурниной.

Главный кричит, чтобы они сопроводили его вместе с медиками на Бехтерева, потому что тот совсем невменяемый.

Только вот при погрузке Аркаши происходит какая-то заминка, которой ему вполне достаточно, чтобы вырваться и устремиться прямо на меня.

Искаженное злостью лицо и абсолютно сумасшедшие красные глаза мне ещё долго в кошмарах будут сниться. От страха, сковавшего меня по рукам и ногам я не могу даже закричать. Только сжимаясь внутри все сильнее и сильнее.

Неожиданно сосед начинает дергаться, закатывая глаза, и падает навзничь. Оказывается, в него выстрелили каким-то проводом с электрическим разрядом.