Влюблённая Королева

Введение и Глава 1

Он - вечный странник.

Он бродит по векам, меняя миры. Он - творец, создатель реальности, способный перенести любого, кто прикоснется к его творениям, сквозь вихрь времени и пространства. Его имя - шепот на устах тех, кто искал спасения от серости будней.

Его творения - это не просто масло на холсте.

Они переносят, смешивая реальности.

Он всегда будет неуловимым призраком, прячущимся в лабиринтах времени.

Тот, кто ищет его искренне, с чистым сердцем, возможно увидит его след. Но для тех, кто преследует лишь мимолетную забаву, он всегда останется недостижимой мечтой.

Хочешь вернуться домой в своё время?

Ищи его снова и снова. Ведь именно этого он и ждёт от тебя.

**********

Данное произведение является художественным вымыслом и относится к жанру около - исторического магического реализма. Все события, персонажи и диалоги - плод авторского воображения.

Глава 1

Бургундские сёстры. Королева Жанна.

Палач занёс над её головой страшное остриё бритвы.

Склонилась в страхе тело, сжались хрупкие плечи, остановилось дыхание, сердце замерло в груди, словно понимая, что этот момент изменит её жизнь навсегда.

Так и над головами Маргариты и Бланш, острые лезвия сверкали в свете факелов, оставляя за собой голую кожу и кровавые царапины. Огни отражения в глазах коленопреклонённых женщин были ужасающими и пугающими. Они чувствовали, как холодные капли пота, стекают по спине, как тело дрожит от страха и напряжения.

Их жизни действительно менялись с ужасающей скоростью. Ещё буквально вчера король Франции с дочерью Изабеллой - гостившей у них королевой Англии, рано утром зашёл в покои королевских невесток…

Покои трёх сестёр - королевских невесток помещались в другом крыле замка Мобюиссон. Из башни, где находился кабинет короля, на женскую половину можно было пройти по крытой дозорной галерее. У каждой бойницы дежурил стражник. В то весеннее утро под шквальными порывами ветра жалобно стонала кровля недавно перестроенного замка.

«- Не угодно ли вам, – медленно произнёс Филипп Красивый, – показать мне те кошели, которые вы получили недавно из Англии? Подарки моей дочери – королевы Англии».

Холод молчания, за словами короля он последовал осторожной поступью. Этот пронизывающий души холод, разделил мир на две неравные части: на одной его стороне находились Филипп Красивый, королева Англии – его дочь Изабелла, весь двор и наследные принцы; а другая на глазах у всех становилась в эту минуту непереносимо страшным кошмаром, и там остались три молоденькие невестки Железного короля.

Из них троих, став жертвой жутких обстоятельств, только Жанна именно сейчас теряла свою честь и достоинство. Только она.

Достоинство и честь – в одно мгновение, они стали пустыми словами, утонувшими в горьких слезах слабых, виноватых буквально во всех грехах существ.

«- Я невиновна, я всегда любила только Филиппа, пощадите»!

Умоляла она короля, но белокурые пряди с нежными отливами холодного серебра, заслужившие восхищение её супруга с самых первых дней их знакомства, прядь за прядью падали на холодные камни пола.

Темнота неизвестного ей помещения без мебели буквально сводила её с ума. По прекрасному лицу молодой женщины текли безудержные слёзы. Всегда отличавшаяся разумным поведением, сдержанностью манер и неброскими изысканными туалетами, она была украшением придворной жизни Франции.

Жанна Бургундская.

Дочь величественной графини Маго д'Артуа, жена среднего сына короля Филиппа Красивого — будущего короля Франции - Филиппа V. Она обвинена в покровительстве любовных похождений Маргариты и Бланш Бургундских, заключена в замок Дурдан, но помилована спустя несколько лет Людовиком Х в честь его свадьбы с новой женой - принцессой Клеменцией Венгерской.

Да. Позже её единственную помилуют, поселив навеки страх в душе.

Как коротка история её жизни, но ещё раньше умерла при странных обстоятельствах Маргарита в заключение. Как жутко доживала свой век сошедшая с ума в крепости Шато – Гайар, так любившая жизнь и украшения милая Бланш.

Почему же перед смертью, в свои сорок три года Жанна вновь помнит чувство животного ужаса, сковавшего тогда все её конечности? Почему она проходит этот путь вновь и вновь?

Сколько лет женщина пыталась понять и оправдать мысленно тех, кто судил её тогда. Сегодня она хотела в который раз донести до их душ истину - она всю свою жизнь любила только Филиппа!

Любила с первых дней их встречи.

Но в то же время она, будто не понимая, что делает, совершенно безвольно сопровождала свою младшую сестру Бланш на свидания и только, видимо, одна осознавала, какое жуткое беззаконие творится под сводами Нельской башни.

Знала ли она, что это наказуемо? Что является соучастницей преступления против короны?

Безусловно!

Глава 2

Века и Колокола.

Бегут года!

Уходит время в тишину,

А ветер странствий зазывает в вышину,

Где синева - натянута струна,

Там ангелы звонят в колокола.

Екатерина Комарова

(просторы интернета)

- Рыт-ъ-иа, я всё устроил как было уговорено. Уверен, заказчик будет доволен.

- Хорошо Сакда. Меня так же, как и в прошлый раз, встретят в аэропорту. Встретят и сопроводят. Но это уже в России. Быстрее бы домой, устала от дождей и жары.

Не понимая смысла моих сокрушений, привыкший с рождения к климату своей страны, таец всё же улыбаясь согласно кивнул в ответ. Он умел быть дипломатичным и тактичным, никогда не показывал своих настоящих чувств и эмоций. Его улыбка была маской, скрывавшей талант дельца и интригана.

- Ты уверена в том, что и сейчас всё пройдёт гладко?

- Конечно. Без «сучка и задоринки», так говорил мой дед на пасеке.

Таец недовольно пошевелил губами, пробуя произнести незнакомое сочетание слов. Маска слетела с его лица, обнажая на мгновение недовольство и раздражение. Мне стало неловко. Пытаясь сгладить ситуацию, задала свой обычный вопрос:

- Опять слоны?

- Ты говорила ругательные слова?

- Нет. Без «сучка и задоринки» - значит без проблем. Всё будет без проблем. Опять слоны?

Невысокий, худощавый мужчина кивнул в согласии и улыбнулся, как всегда, опрокидывая на лицо длинную, гладкую чёлку чёрных волос. Он это делал таким образом, чтобы нельзя было рассмотреть выражение его глаз. Мне, во всяком случае, так показалось именно сегодня. Потому что я вдруг почувствовала неправильность всего происходящего. Почувствовала и откинула свои ощущения мысленно в копилку всяких недовольств самой собой, которых уже было много…

Некоторые из них забывались…

А некоторые…

Передавая мне свёрнутый в тубу холст, Сакда держал сей предмет ладонями в тонких перчатках из тёмного трикотажа.

«- отпечатки, на тубе будут только мои».

Почему я так подумала?

Дрожь прошла по телу, как только я прикоснулась к «произведению искусства», сокрытому под мазнёй местного художника.

Почему к произведению?

Я отвечу: - столько баксов за мазню со слонами – копию с фотографии картины, не платят. Увы.

Этих слонов, балуясь, написал когда-то местный художник. И вот мода на них, поражает туристов в самое сердце. И они следуют ей, неукоснительно везя домой сей образец доморощенного искусства. Это ли не признак, что ты был в Таиланде?

А туба была иной по весу, нежели прежде.

- Я хочу посмотреть, как было до того… Прежде чем ты нарисовал своего бегущего в пыли слона поверх настоящей картины.

- Ты никогда не делала этого раньше. Зачем смотреть?

Рукой в перчатке, он откинул прядь волос и пытливо глянул, просто выстрелил взглядом.

- Что с рукой?

- Обжёгся. Наложил сетку с присыпкой из лекарства. Тебе лучше не смотреть.

Опять почувствовала ложь. Не смотря в глаза мужчине, попросила показать настоящий холст. Таким, каким он был до того, как его специально скрыли новым сюжетом. Мой голос был настойчив. Мужчина включил телефон. И вновь вижу его ладонь в перчатке.

Я часто ловлю себя мысленно на том, что наблюдаю за мужскими руками. Есть в этом нечто притягательное и загадочное именно для меня. Руки выдают характер человека, его профессию, образ жизни. Они могут быть нежными и заботливыми, или же грубыми и мозолистыми.

Мужские руки умеют многое: строить, защищать. Они могут согреть в холод, поддержать в трудную минуту, успокоить. Их движения могут быть обычными, или резкими и точными, как у солдата. Они могут убивать…

- Удалю сейчас сразу при тебе. А пока вот, смотри.

В этот момент я поняла, что холст у меня в руках — не просто работа старинного мастера, нечто большее смотрело на меня с экрана чужого телефона. А после исчезло, погрузившись в темноту.

Я чувствовала странную вибрацию в воздухе.

Она была похожа на самый решительный момент в моей жизни, наступивший не по плану совсем не в том месте и не в тот час...

Какой вы спросите момент?

Я объясню, конечно же: - будто взяв сейчас холст в тубе из плотного картона в руки, закрепляя его ремнями за спиной и заводя под мышку для удобства, я разделила свою жизнь…

Нет!

Целый мир я делила на две неравные части: - на одной стороне находилась моя будущая карьера оперирующего врача, учёба на пред последним курсе универа, мелкий бизнес, в который меня втянул мой бывший парень. Семья: - мама и всем недовольный отчим со своей капризной дочерью от первого брака.

А на другой стороне затаилась угроза в чистом своём состоянии. Я ощущала её потому как незаконный ввоз в Россию предметов старины: -транзит из Азии, был, увы, наказуем.

Глава 2-2

Высшая мера наказания.

Мы жили в соседних корпусах огромного отеля и чувствуя на волосах первые капли дождя, переглянувшись и глупо улыбнувшись своим мыслям, ринулись бегом каждый в свой. Поднимаясь на лифте в номер, смотрела на себя в зеркала, отмечая только тревогу в глазах и всё же намокший трикотаж футболки.

Я не планировала больше выходить на улицу, заранее заполнив маленький холодильник в номере лёгким ужином, купленном в кафешке за углом.

Радовала себя местными фруктами и натуральными соками.

Моя ручная кладь была собрана ещё с утра.

Вечером из гостиницы я сделаю один только шаг с ней в огромный автобус, собирающий туристов по близстоящим отелям. Его рейс до аэропорта – самое безопасное время для меня в этой стране. А ещё долгий перелёт чартерным рейсом. Безопасный с того момента, как в моих руках оказался ценный груз.

И вот в номере, тубус с ценным грузом аккуратно «лёг» под кровать. Закрыв двери в свой одноместный, всеми возможными способами, я настороженно, прислушиваясь к внутренним ощущениям, присела на заправленную, больших размеров кровать.

Я так делала всегда с тех пор, как ассистировала медсестрой на первой своей операции. Ответственность за чужую жизнь, заставляла меня чётко взвешивать свои возможности и внутреннее состояние. Заставляло прислушиваться к интуиции.

А она была, мягко сказать, неспокойна в этот раз.

«- что не так, Рита»?

«- не знаю, Сакда, свой парень, конечно, но почему он сегодня был в перчатках в галерее? Мне ли не знать, как в них неудобно. Ах, да - ожог».

«- только это»?

«- нет – меня беспокоят ощущения: - будто со спины меня за шею берут холодными огромными ладонями, ведь они на пустом месте никогда не появляются. День, когда больной скончался на операционном столе сразу после операции, всё было ровно так же».

Гладила рукой атлас покрывала, вспомнив, что, войдя, не умылась после улицы. А после ругая себя за то, что пытаюсь за мелочами спрятать главное, задумчиво откапывала все мысли за этот день, недовольные поведением их хозяйки.

И вот! Резко наклонившись и расставив ноги, приняв для себя решение, я вытянула за ремень из-под кровати тубус.

«- чистой воды подстава. Возможно, мне так кажется из-за того, что, доверяя как всегда другим, я не сама всё это паковала в дорогу. Нужно изменить ситуацию. Я просто посмотрю».

«- начнём по порядку: - я пересеку в самолёте границы нескольких государств, провозя незаконно предположительно ворованную из чьей-то коллекции картину. Стоит она баснословно дорого. Со мной это, видит бог, впервые. Сумма вознаграждения за мои услуги безумно высока. Но её ещё не перевели. Так не было раньше!

Кто-то по поручению Сакда уже должен был «кинуть» мне рубли на счёт. Добавив свои накопления, я смогу купить однушку вторичного жилья на окраине и съехать от отчима вечно всем недовольного и матушки.

Это, с одной стороны.

С другой: - но, если меня разоблачат, я смогу сколько угодно говорить полиции как своего, так и чужого государства о том, что не знаю, о чём речь, и совсем не имею представления, откуда при мне дорогой предмет искусства. Однако доказать мне ничего не получится, так как документы на картину, якобы со слонами оформлены из какой-то липовой галереи. И всё же таких вот слонов провозят из Королевства Таиланд каждый день масса туристов.

Как меня смогут вычислить, ведь настоящее произведение искусства закрыто слоем краски с другим сюжетом»?

Только по наводке… Ведь я такая, как все. Просто серая масса туристов европейцев, приносящая в бюджет этой страны деньги.

Наводка информатора, просто нужный звонок - это был очень верный диагноз.

Поставив его, я стала раскручивать упаковку. По уговору это можно было бы сделать максимально просто на переходе, ведь при досмотре на таможне я не должна вызывать подозрений. И всё же узкие полоски скотча встречались буквально повсюду. В арт-галерее постарались.

Действовала, предельно осторожно, надрезая их в нужных местах.

Посматривая на часы, я вытащила из холодильника рис с баклажанами под чесночным соусом, похожим на кари. Пусть немного согреются. Сунула в рот пастилу из сока манго.

По коридору прошёл кто-то. Мне вроде как показалось, но ручка на двери точно дёрнулась пару раз. Электронный замок невозможно открыть со стороны коридора, если оба ключа находятся в номере. Так, мне сказали на ресепшене, узнав, что я заселяюсь в одноместный номер.

Закрытая дополнительно щеколда на двери глухо звякнула, по спине скатились капельки пота. Глянув на тяжёлые портьеры, закрывающие всегда яркое тайское небо, поблагодарила всевышнего, что нахожусь на одиннадцатом этаже огромного здания, напоминающего лайнер – пароход.

Номер был одиночный, недорогой, угловой и без балкона.

Итак, что же мы имеем внутри тубуса?

Отвернула часть холста, замерев в изумлении. Потому как понимала, что просто картина! Холст современный, грунтовка тоже.

- Бл&ть, что это, в чём подвох?

Села, смотря на голую белёную стену напротив кровати.

Глава 3

Переезд. Таможня. Досмотр.

И вот мы уже в аэропорту.

Дорога по серпантину вечерней автострады в горной местности Пхукета, показалась мне дорогой в ад.

Я вовсе не замечала, что, петляя в который раз трасса открывала туристам прекрасные виды на живописные сопки, бухты, пляжи и, разумеется, море. Бессмысленно смотрела на местного худенького мальчишку, который, подняв руку, махал мне ею, на сложенные бананы в повозке и коров очень крупных на лужайке.

Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в оранжево-золотистые тона. Загоревшие туристы прощались с этим раем на земле, обещая вернуться обязательно в следующем году. Ветер, дующий с моря, приносил своеобразные ароматы в салон автобуса через открытые местами окна.

Сознание будет помнить это вечно.

Два автобуса, едущие один за другим, а вокруг зажигающиеся огни живущего своей жизнью огромного островного района в Королевстве Таиланд. Я ощущала себя в буквальном смысле песчинкой, молекулой, которая по воле судьбы должна была раствориться. Исчезнуть, переместившись согласно квантовой теории хоть куда. В прошлое или будущее. Один только шанс! Нужно обязательно воспользоваться им!

С прошлым я, конечно, загнула.

А вот по мановению мысли оказаться вдруг дома в России было бы неплохо.

Проверенная мной на «сто раз» ручная кладь стояла сейчас у моего бедра рядом, на пустующем сидении в самом хвосте автобуса. Больше у меня ничего с собой не было, багаж не придётся сдавать. Путешествие изначально планировалось налегке. Деньги на счёт от Сакда ещё не поступали, это меня беспокоило больше всего, вселяя мысль, что мне не выбраться из этой страны.

Они изначально не планировали платить! Ведь если меня повяжут с наркотой, будут проверять буквально всё, в том числе я предполагаю, что сделают запросы в Россию по поступлению определённых сумм на мои счета.

Делая вид, что слушаю музыку, подключив наушники, затекала мышцами лица. Возникало ощущение, что я уже это когда-то проходила. Чувство неминуемой беды накатывало волной. Я в буквальном смысле слова растворялась в собственном бессилии.

Шея затекла. Мне кажется, мой собственный организм душил меня, наказывая за безрассудство.

Паника вытесняла возможность рассуждать здраво! Мне не выбраться! У них, наверное, есть на меня буквально всё. И даже то, как я передаю «посылку» из Таиланда в прошлый раз в руки очередному курьеру в России.

Хотелось буквально биться головой о пластиковую стенку автобуса.

Напряжённо вцепившись в тубус с картиной, пальцами, просчитывала все варианты своего поведения в аэропорту, понимая, что фальшью, паникой или чрезмерной суетой, выдам себя на раз-два- три.

Именно прижимая к себе злополучный свёрток с картиной, в определённый момент я ощутила потоки решительности. Они брались из ниоткуда. Словно серая река, изображённая на холсте, который я прижимала к себе, выйдя из берегов, заполняла сознание. Она проходила в глубины моего существа и была похожа на озарение. Она была и голосом, и тишиной.

Спокойствие.

Думай, Рита. Думай! Дыши глубже, слушай звуки вокруг. Взяв бутылку, о которой забыла во время панической атаки я отпила несколько глотков воды.

Приоткрыла окно, впуская шум улицы.

Пара, сидящая впереди о чём-то, спорила. А рыжеволосая девушка, с большими серьгами конго в ушах, представитель тур компании щебетала о том, что прибудем мы в аэропорт очень рано, и до вылета у нас будет примерно четыре часа.

Её взгляд скользнул по мне, достав меня в самом хвосте автобуса.

Что в нём? Или, мне кажется?

- Нужно сразу пройти регистрацию и досмотр, а после вы можете посетить магазин беспошлинной торговли, реализующий табачные изделия, разнообразные спиртные напитки, парфюмерию, косметику и одежду престижных мировых производителей. К вашим услугам будут представлены многочисленные кафе.

*****

И вот наступает неминуемое: - я в одноразовых тапочках, взятых из отеля, по очереди подхожу к ленте и складываю на неё короб с буквально всем, что имуществом, которое у меня есть. Тупо смотрю на пыльную подошву своих сандалий, замерших всё в том же коробе. Вдруг понимаю, насколько они выгоревшие и поношенные. Брала я их с собой только из-за того, что они лёгкие и удобные.

Сердце бьётся в висках толчками.

Боковым зрением осознаю блондинистую голову женщины, которая отоваривалась вместе со мной в арт-галерее. Она только что вошла в зал. Одна! Без супруга. Его нет нигде! Но Елена всё так же улыбчива и достойна. Я пытаюсь поймать её взгляд, повернув спокойно голову, но женщина отворачивается, делая вид, что не знает меня.

Приходит понимание. Это она! – основной груз у неё! Что бы это ни было. Оно у неё!

И вместе с этим выводом приходит жуткое спокойствие. Жуткое и холодное. Потому как задача со многими неизвестными частично решена для меня. Мысленно я вспоминаю кошку в арт-галерее, которая как к хорошей знакомой льнёт вдруг к «случайной покупательнице».

«- зачем они устроили эту встречу в галерее, или это стечение обстоятельств, или они попытались прервать разговор. Ведь я не спрашивала больше про оплату своих услуг».

Глава 4

Мышь в норе.

Тихая поступь миниатюрной стюардессы. Ночь за бортом, озарённая всполохами ярких молний. Хочется закрыть иллюминатор пластиком задвижки. Но внизу под крылом самолёта простираются огни больших городов. Они словно звёзды, рассыпанные по тёмному полотну Земли. Не такие одинокие, как я в этом мире. Особая атмосфера спящего самолёта. В салоне полностью выключен свет. Уставшие пассажиры спят или пытаются уснуть, отпугивая мыслями гул моторов.

И только вдали, как в туннеле за шторками виднеется освещение. Девушка — грациозная, словно балерина, движется по узкому проходу между рядами кресел, внимательно бросая взоры за спящими людьми. Увидев направленный на неё взгляд пассажирки, она останавливается рядом со мной, слегка наклоняясь, чтобы спросить, нужна ли помощь. Её голос тих и приятен.

И вновь застывшая молния в тёмном небе добавляют драматизма и жуткого очарования этой сцене. Она подчёркивает контраст между спокойствием в салоне и бурной стихией за бортом, сравнимой, наверно, только с тем, что делается у меня в душе.

- Почему нам не дают высоту? Мы летим над самым океаном. Мне кажется, волна сейчас коснётся и захлестнёт нас.

- Вы ошибаетесь, девушка, это всего лишь залив.

- И всё же… Почему?

- Непогода всё объяснение. Принесу вам воды, а вы лучше закройте иллюминатор. Успокойтесь, вы разбудите пассажиров. Нам не нужна паника. Взлетали мы в очень сложных погодных условиях, не могли больше ждать. Но я хочу вас заверить экипаж и бортпроводницы делает всё возможное…

- Вы уверены?

Она кивает головой и отходит.

Спала ли я? Не знаю… В небе мы точно уже примерно два с половиной часа. Отчётливо помню, что нас кормили. Тот кусочек рыбы с рисом, он остался мной не тронутый. Салат и сок, большего я не осилила.

Всё та же семейная пара, сидящая впереди, ругаясь, обсуждала покупку в дьюти-фри злополучной брендовой губной помады. Если перевести в рублях, то примерно семь тысяч потратила молодая особа, пока её мужчина рассматривал стойки с не менее брендовым коньяком.

Он в бешенстве рычал обидные слова, она, не отставая, шипела как кобра на представлении. Слушать обрывки их злобных высказываний мне было в огромный кайф. Они так отличались от того, что я видела в арт-галерее между елейной блондинкой и её якобы мужем. Рычание этой пары сейчас звучало очень естественным проявлением недовольства, оно отвлекало меня от панических атак.

Хотелось сказать:

«- Ну, продолжайте же! Говорите, говорите»!

Но пара затихла, боясь привлечь к себе внимание. Они, отвернув головы друг от друга, затихли на время.

А меня в это время захлестнула реальность! В России, мне даже из аэропорта не дадут выйти, просто прикончат за первым углом туалета. Нужно идти с толпой, привязаться вон к тому деду в сланцах и шортах и идти до самого автобуса. А если? Мысли рисовали жуткие картинки одну за другой. Страх готов был согнать меня с насиженного места буквально в неизвестность. Но куда сбежишь из закрытого пространства самолёта?! Напрягала темнота салона и спящие вокруг люди, который случись чего даже помощь первую не предложат. Они все пройдут мимо, стоит нам только покинуть самолёт.

Что мне делать? Сидеть так дальше, ничего не предпринимая! Убивать себя мысленно, ожидая расправы в аэропорту. Может быть, сто́ит написать письмо маме в ватсап, поделиться своими переживаниями? Описать ей всю историю и отослать, как только самолёт совершить приземление. Получить поддержку. А после слушать упрёки отчима. Видеть призрение во взгляде дорогой Софочки…

Мне жизненно необходимо отвлечься от негативных мыслей, например, просмотром фильма в хвосте самолёта. Там есть местечко. А после написать послание.

Туалет! В нём хоть свет горит.

Я осторожно покинула своё кресло и в темноте, трогая сумочку, висящую на шее с самым важным в ней, сжимая в руках свёрнутую картину, двинулась в сторону хвоста самолёта.

На самом деле все они не спят!

Они подглядывают за мной! Сидящие люди в своих креслах. Подглядывают и ждут, когда за мной приедут те, кто вправе задать вопрос о грузе. Вправе впаять мне неустойку и поставить её на счётчик. Я ничего не докажу им.

- Мамочка, моя!

Туалет оказался занятым, а желание спрятаться вновь настигло дикой паникой…

Да что же это такое?! Мне кажется, кто-то нагнулся и смотрит в проход. Он подойдёт и …

Сжимаясь от страха, вожу свободной рукой - пытаюсь открыть хоть что-то в закутке возле туалета. Мне точно, кажется, что ледяные руки с засохшей кровью под кривыми грязными ногтями, лезвием снимают с меня скальпель.

Пережив секунды дикого отчаяния, я вдруг понимаю, что мои усилия вознаграждены! Вижу тусклое освещение, откуда-то сверху открывая пластик крохотной двери, которая как мне казалось всегда должна скрывать полки и предметы обихода в самолёте.

Вот ступени наверх очень узкие и крутые в стене. Спешно поднимаюсь по ним, изгибаясь, вталкиваю тело. Бесшумно закрываю за собой всё тот же пластик. Хорошо, что я худая и косу туго заплела. Замирая, вижу, что попала в удивительное место.

Здесь, наверное, когда-то отдыхали стюардессы во время длинных рейсов. Оборачиваюсь и замыкаю вход на круглую задвижку. Просто проворачиваю её по часовой стрелке. Пахнет очень несвежим помещением, могу точно сказать, что туалет где-то рядом. Я будто бы над ним. Или нет?

Глава 5

Когда прошлое напоминает о себе.

Вот в сознании звучат слова:

«- Видела, мы над Пекином пролетали»?

«- Ночной город весь в огнях, какая красота. Как хорошо, что я попросила место возле иллюминатора при регистрации билетов».

Не слышала, как говорящие сейчас женщины оказались за тонкой перегородкой из пластика. Звуки от их шаговов утонули в общем фоне салона самолёта. Зато я точно понимала, что голоса сонные. Они звучат совсем рядом. Возле туалета, как я понимаю, скопилась небольшая очередь. Она то собирается, то исчезает… Кто-то облокачивается на дверцу, отделяющую меня от всего мира. Старый пластик издаёт соответствующий звук.

Лететь ещё примерно два часа: - определяет сознание.

Охватывает дикие безразличие и усталость.

«- меня здесь никто не найдёт»!

«- вернусь обратным рейсом на Пхукет»!

Смеживаю веки, надеясь, что обязательно придумаю выход. Что, возможно не выходя из аэропорта, отбуду ближайшим рейсом в город, в котором живёт человек, благодаря которому я появилась на свет. Первый муж моей матери…

Он звал меня в письме давно. Это запасной план: - переложить на папеньку, которого я помню очень смутно, все свои проблемы.

Пусть этот рейс в никуда произойдёт с пересадками, запутывая следы. Россия, она огромная. Картина, свёрнута абы как, лежит у руки. Будь она трижды неладна. Воспоминание о ней наивным виде́нием относит меня к высокому строению из камня возле реки. Хотелось лучше рассмотреть её в невесомости дрёмы, которая вопреки всему завладела мною. Хотелось остаться в этой спокойной обстановке навеки.

И неуместное желание, оно будто осуществляться стало, вот фигура в тёмном, стоя́щая на мосту, на котором казалось само время застыло огромной тенью, эта фигура вдруг спросила строго о том, о чём я старалась не думать.

- Маргарита, но что же вы опять натворили!

Удивляясь, что герой моего личного сна может говорить и главное знает, что говорить; спросила насторожено.

- Вы кто?

Невозмутимое лицо, застывшее маской. Неподвижный взгляд удивительных глаз цвета серого льда в день, когда на небе ярко светит солнце. Определяю странную стрижку ровных волос вокруг мускулистой шеи и лица без эмоций. Он так близок ко мне. Я будто стою возле него, ожидая вердикта. Однако, я точно знаю этого человека. Только мне нужно вспомнить, где я видела лицо этого незнакомо — знакомого незнакомца. Его взгляд холоден и безразличен. Тяжёлая челюсть и твёрдо очерченные скулы будто борются с совершенством и благородством высокого лба.

Широкие плечи обозначили мужественную фигуру под накидкой белого цвета. Совершенно не зная меня, он судит строго, смотрит властно, пытаясь понять, что привело меня на эти антресоли жизни.

- Скажешь и теперь нет твоей вины?

Незнакомец, перейдя на «ты» ждёт ответа, так, как будто я обязана его давать. Голос на последней фразе звучит обманчиво мягко, создавая ощущение, что он знает больше, чем я. Этот голос пытается заманить меня в ловушку, я уверена, что это допрос. А ещё я увернеа: - на допросе нужно всё всегда отрицать. Всегда! Тогда это и не допрос уже, а дознание.

Отвечаю осторожно:

- Получается, что нет. Я действительно не виновата.

Он усмехается горько, явно делая над собой усилие. Его полуулыбка полна иронии и разочарования. А за фигурой туман осторожно позёт по реке.

- Глупа, как и прежде, и всё же ты нужна нам, Маргарита.

- Нужна?! Но зачем? Вы же разочарованы во мне. Слов не нужно - я вижу это. Скажите, кто вы?

- Попробуй изменить хоть что-то для себя. Для нас, для всех. Нет безвыходных ситуаций, есть лишь игра, навязанная тебе самой судьбой. Запомни, что я сейчас скажу тебе! Твой мозг, категорически не хочет действовать иначе, его решения предсказуемы, их ожидают от тебя враги.

Наш разум — удивительный инструмент, но порой он предпочитает привычку и стабильность банальному риску. Изменения в алгоритме игры вызывают страх, потому что несут неопределённость. Поверь, Маргарита, за границей зоны привычного лежит огромное пространство. Ты можешь властвовать в нём, побеждая своих врагов. Что значит слово судьба? Не судьба за тебя решает, а твоя личная стратегия!

Он помолчал раздумывая… Решая мою судьбу.

- Ты нужна нам, Маргарита. Нужна такая, как сейчас.

- И всё же нужна, несмотря ни на что? Вы столько слов сказали, убеждая меня в моей никчёмности. Я уже потерялась в собственной неуверенности. Что же дальше будет?

Задумчиво склонила голову, покусывая изнутри кожицу губы.

В этот момент, именно во сне я пыталась понять для себя, когда слышала в последний раз такие вот слова от близких людей. Хотелось спросить кому «нам нужна», но решила, что сама узнаю́, твёрдо веря, что во сне всё разрешится очень быстро. Может, с медициной у них что не так?

Ведь это точно сон.

- Если нужна… Хорошо, я согласна.

- Я так и знал! В этих словах ты буквально вся. Стоило только позвать…. И я уже жалею о том. Совершенно точно понимая, что из-за новых ошибок, твой горький плач не разжалобит вновь палача. Я чувствую, как моя решимость крепнет, и я готов доказать, что был прав, отправляя тебя с сестрой в пожизненное заключение!

Глава 6

Всего лишь прошептала.

Надгробная плита, она действительно давила на меня тревогой и неизвестностью! Именно с этой мыслью, в этот момент, здесь и сейчас я открыла глаза!

Чётко осознавала, что жива. Иначе и быть не могло! Ведь мёртвое тело не откроет глаза, вдруг проснувшись.

Сон! Просто сон! Привиделось всё! Это просто кошмар, возникший по причине того досмотра на таможне в аэропорту.

Отметила мысленно, что властный мужчина с заторможенным взором, был похож на того тайца, который провожал меня до самого самолёта. А, возможно, на мастера – художника, пишущего полотна по памяти и на ощупь. Потому как зрение своё потерял в молодости.

Не внешне, конечно, похож, а определённо внутренним своим наполнением. Такой же немигающий взгляд и лицо без эмоций. Будто вся жизнь сосредоточена во внутренней силе человека.

Будто вершитель мира он. Странные речи велись про палача и наказания.

Очень странные!

Но эти речи как-то по-особому разбавили мои страхи.

«- в двадцать первом веке какие палачи, помилуйте»?

Итак, пора принимать решение, скоро посадка.

Аэропорт! Враги, встречающие «отступницу», я уверена, они уже подтянулись к объекту. Слышу, как открываются двери их машин, ведь уже всё решено…

А вообще, возможно ли выйти без потерь из такого вот бизнеса? Как это обычно происходит?

«- никак, свидетели долго не живут»!

«- глупости, сейчас не девяностые, заручусь поддержкой бортпроводницы»!

«- и всё же, я сейчас соберусь и выйду из этого закутка, мне вроде как вещи чужие привиделись в полумраке».

Вперила взгляд в сумрак потолка, отмечая сознанием, что стало примерно на два тона светлее в этой норе над коридором и туалетом «экономкласс».

«- почему такая тишина, мотор заглох у самолёта или мы уже на земле, что происходит»?

Обвела взглядом окружающую меня обстановку и…

Замерла, чётко осознавая, что я не в самолёте. Протянула руку, желая нащупать свёрток с зарисовкой древности.

Картина пропала! Не было при мне и заветной плоской сумочки из шкурки питона. Она всё время висела на кожаном ремешке у меня на шее. Приподнимаясь на локтях, не ощущала над головой нависший низко пластик потолка.

Запахи другие!

Мне стоило только вздохнуть громче, рассматривая на себе хлопковую блузу с чужого плеча: - с кружевом явно ручной работы. Она была велика мне на несколько размеров. В это время плотную шторку слегка сдвинули.

Показалась светлая ладонь с необработанными ломкими ногтями и тёмной ткани рукава с подрезами сбоку. Из них торчали немного рукава белой нательной блузы. Что за фигня?

И вот прозвучал голос взрослой женщины. Он прошептал одну только фразу явно не на английском или русском языках:

- Ваше высочество изволили проснуться?

Всего лишь прошептал!

И широко распахнув глаза, я вдруг ощутила, что вместе с плотной шторкой женщина сдвигает туман с моего сознания.

Я точно знала где нахожусь!

Я точно знала: кто - Я!

О, Боже! Как ломит виски! Нет! Только не это!

Голос женщины будто кнопку нажал в сознании.

Откинувшись на высокую подушку, я замерла.

- Не совсем, мадам д’Комменж. Не совсем. Я, пожалуй, попробую ненадолго забыться ещё раз, а после…

В голову ничего не приходило. Мысли о произошедшем в Таиланде и осознание жути от происходящего здесь и сейчас, не укладывались в голове. Мне нужно было время, и я вновь смежила веки.

Ладони, делая неимоверное усилие, крепко сжали одеяло из суконной ткани, явно отделанное мехом. Так я чётко осознавала, где нахожусь. Казалось, выпусти я эту ткань из рук и моё сознание, отбросив это тело, уйдёт на перерождение.

«- из огня, да в полымя – вот уж точно сказано».

«- здесь меня ничто не держит, меня в принципе никто нигде не держит»!

- Мессир Филипп д’ Онэ, посланник графини Жанны д’ Пуатье уже несколько часов как ожидает аудиенции у вашего высочества.

- Я накануне виделась с графиней, она ничего такого мне не обещала. Мне всё ещё нездоровится, я не готова к визитам. Примите послание за меня, если оно существует, разумеется. Принесите его, я хочу убедиться, что младшей дочери моей дорогой кузины Жанны стало легче, и хворь отступила.

Мой голос звучал хрипло после сна. Это просто старая заведённая пластинка от дедушкиной радиолы в деревне звучала. Она говорит, то, что нужно говорить. Ведь на ней запись... как на диске.

Женщина за шторой явно прислушивалась , отмечая разумом непривычно длинные фразы избалованной особы – королевы Маргариты Наваррской.

- Как прикажете, мадам.

Я слышала шорох тяжёлого наряда и шаги, которые удалялись всё дальше и дальше. Приподнявшись и отодвинув рукой штору алькова с вышитыми плотной нитью лилиями, я осознала себя в узкой тёмной комнате.

Глава 7

Итак, сегодня 18 марта 1314 года.

К полудню, Её Высочество соизволило прервать лёгкий перекус с дочерью. Они лакомились спелым манго, доставленными из Испанской Андалусии. Вафли из белой муки им принёс посыльный прямиком из пекарни, в которую любил захаживать и король Филипп Красивый.

Первая мадам королевства привела себя в порядок, ожидая, когда согреют воды ровно столько, сколько ей нужно для того, чтобы освежить тело. Она собственноручно умыла дочь, передав девочку няне.

Таковой была видимость со стороны.

Всё ещё борясь с болью в висках, ощущая её постоянно и думая только над тем, что это единственное в данный момент, что связывает меня с двадцать первым веком, я недовольно следила за тем, как для меня, готовят многослойный наряд для выхода. Выбрав глубокий серый цвет в сочетании с белыми и горчичными тонами; позволив уложить волосы в сооружение из обруча и сетки по обе стороны головы, я вышла в большую комнату.

Была ли я нерешительна?

Скажу честно: - Да!

Могла ли я хоть что-то изменить для себя? Допустим остановить биение сердца или, собрав испуганный фокус зрения, рассмотреть всех сразу? Могла ли я не выходить в общество?

Не знаю! Но ведь делать же что-то нужно было. Нужно было понять, что происходит вокруг. Я знала только одно! Нельзя всё пускать на самотёк.

В гостиной стоял гул, словно улей ожил в марте месяце.

Все мои придворные дамы судачили в один голос, что наконец-то состоялся папский суд над великим магистром Жаком де Моле и другими тамплиерами. Оставшиеся служители ордена дожидались этого дня, перенося пытки и истязания в тюремном заключении целых семь лет.

Я замерла от вестей, изменившись в лице, понимая, что суд был не из Рима. Тамплиеров приговорил – задолжавший огромную сумму золотом ордену - король Франции.

От подробностей, которые я хотела отодвинуть как нечто ненужное, ещё сильнее загудела голова. Я не вертела ею, пытаясь понять, кто, говорит. Но слова, сказанные совершенно чужими голосами, жалили меня безжалостно.

«- Как только замолк глас колокола, площадь собора Парижской Богоматери, стала местом многолюдного сборища. Над Сите воцарилась зловещая тишина и были оглашены обвинения».

Сглотнула вязкую слюну.

«- В итоге, вы не поверите, все приняли сторону тамплиеров. Торговцы вопили и грозили суду расправой. На площади завязались вооружённые стычки. Из окон соседних домов доносились оскорбительные выкрики: - летели гнилые луковицы и помои».

«- Лучники. Повсюду лучники! Но им не сдержать волнения черни, страшно выйти на улицу».

«- Говорят их казнят сегодня. Сожгут как еретиков про́клятых»!

«- Быть восстанию во время казни»!

Мурашки пробежали по коже. На потеху ликующей толпе сожгут главу Ордена. Это своего рода мера созданная для того, что бы утихомирить её. А через месяц королевских невесток отправят в заключение, таким вот образом утихомирив возмущённую знать. А ещё придворные шептались, что Его Величество король Филипп Красивый призвал на совет вновь своих сыновей, хранителя печати, министров и брата Карла Валуа.

«- Королевский совет… Наследного принца — Людовика Наваррского –моего супруга, опять не будет до позднего вечера. Или если так можно сказать, то до раннего утра. Значит ли это, что в прошлом я назначила свидание в Нельской башне с любовником именно в это время? И в этот вечер подарила ему кошель с золотым шнуром, который мне передала Жанна»?

Будто кто навсегда стёр мне этот отрезок памяти. Силясь хоть что-то вспомнить я всё сильнее впадала в тревогу, понимая, что действительно настаёт решительный момент.

Роскошь, опасность. Они повсюду! В молодости роскошь и есть сама опасность! В сознании всплывал образ холста без краски. Гравюра, которую художник вознамерился сделать достойным своим произведением. Башня, река – я уже не сомневалась в том, что это будет этюд в багрово-кровавых тонах. Тонах пыток и истязаний Средневековья. Полный драматизма, он понравится зрителю. Жуткие оттенки создадут особую атмосферу, напоминая буквально всем, что это не просто изображение, это способ выражения эмоций и чувств их создателя.

Только я вот при чём в этой истории?! Ведь я не давала согласия!

Или, я ошибаюсь? Или, схожу с ума?

«- это же надо так попасть! Малютка Иоанна как она смотрела, будто сказать хотела что-то, она мой ребёнок, только мой»!

А приёмная зала, жила своей жизнью, и вот забыты уже тамплиеры, и одна из молоденьких девушек, взяв на себя роль чтицы, воспроизводит вслух повествование очень талантливого мистера Томаса из Британии.

«Тристан и Изольда».

Её голосок пытается передать любовное отчаяние рыцаря и трепет юной королевы. Я присматриваюсь к девушке, желая вспомнить, к какому благородному роду она принадлежит. Тщетно такие мелочи не задержались в голове! Картина для меня понятна только в общих чертах. Она то пятно, что расплылось на стене номера в отеле Пхукета.

А Тристан, в это время продолжает мучиться, и его разрывают страсти.

Он любит свою королеву, но верен и почтителен к королю! Голос чтицы входит в искусство перевоплощения. Да ей в театре место! Ведь роман повествует о любви простого рыцаря к благородной королеве.

Глава 8

О подземелье и сумраке.

Обычно, читая такие откровенные строки, читатель и автор остаются будто наедине друг с другом. Мне кажется, я слышу ваше дыхание – незнакомка…

А, возможно, и незнакомец.

Мысли, чувства, события — они раскрывают душу, позволяя читателю заглянуть во внутренний мир своего героя. Позволяя понять особую связь между автором и тем, ради кого написано это произведение.

Они делают чтение личным и интимным.

Маргарита, она будто в силки собственных страстей попалась совсем неожиданно. Она просит не судить её строго в том, что произойдёт скоро. Ведь чувства так сложно поддавались анализу в тот момент. Желание выжить, сам факт новой судьбы и обстановки. Мужчина…

Муж!

*****

Итак, взгляды, они как мимолётные прикосновения, встречались снова и снова. Будто разные полюса магнита притягивались друг к другу, не давая времени осознать их хозяевам, что происходит.

Разные полюса…

Какое меткое сравнение!

Ведь я точно в ловушку попала, и это осознание пришло слишком поздно. Проклиная свою решительность и желание разрулить ситуацию, желание обозначать кошель, я уже жалела о своём приходе. Что-то недовольно ворочалось во мне. Недовольное и злое. Оно наблюдало, затаившись.

А глаза мужчины были глубокими и загадочными, они притягивали меня, словно свет далёкой звезды в глубокой темноте вселенной. Этот взгляд был полон страсти и желания, он смотрел на меня, словно пытаясь понять, что я на самом деле сейчас чувствую и что переживаю.

- Вы хотели пройти в хранилище, мадам?

Сказав это проникновенным голосом, ощущая себя хозяином положения, он, вдруг подойдя к столу, поднял с подноса небольшую часть от грозди винограда. Отложив её на отдельное блюдо, Луи взял его и направился в мою сторону.

- Это так.

Сглотнула ком в горле, вставший там от волнения. Хотела сделать шаг назад, но устояла.

- Я хотела бы спрятать драгоценность на ваших глазах. Луи… А ещё украшения, которыми играла утром наша дочь. Это видели слишком многие, и я обещала малютке Иоанне пополнить её приданное. Хотелось бы исполнить обещанное.

Пока я, сбиваясь, объясняла ему суть дела, он был уже рядом. Наблюдал, как одна виноградинка исчезла у меня во рту. Внимательно смотрел, как я взялась за новую, предложенную им.

- Следуйте за мной, мадам. Прошу, впоследствии составьте мне компанию за этим столом.

Заворожённая его словами и манерой говорить, сравнивая всё это с поведением мужчин двадцать первого века, я согласилась. И мы прошли в кабинет, а после в спальню будущего короля Франции. Луи был задумчив, он обернулся несколько раз ещё в зале, строго приказав начальнику своей охраны никого не пускать в покои.

Мне казалось, что мужчина напряжён, и видит совсем новую для себя Маргариту. Я не знала, как это можно исправить. Не знала. Экая безделица – кошель. Ведь верно? Ему, возможно, кажется, что я просто нашла причину для того, чтобы обозначить примирение.

А мы что ссорились до этого?

И снова наши глаза встретились, и, почувствовав сухость в горле, я совсем неосознанно облизнула губы. Не придавая значения тому, что мы находимся в спальне, я пристально смотрела на руку, которая отодвинула гобелен и открыла тайную дверь в стене. Луи любил скачки, охоту и сражения на мечах. Ладони и запястья у него были несравнимо мужественнее чем я видела до этого. Мысленно я сравнивала их с такими же у мужчин, которых я оставила в двадцать первом веке.

Мурашками покрылась кожа. Мы находились с Людовиком за массивной ширмой, установленной неподалёку от его кровати. Он предложил мне эту самую руку, и мы сделали несколько шагов вперёд. Его взгляд снова стал холоден, ладонь напряглась. После он будто бы боролся сам с собой, зажигая факел от свечи. Хмуро склонил голову, становясь похожим на Сварливого. Так назовут его правление люди, жившие в это время.

Этот неприятный образ, он запечатлён был на его лике всего одно мгновение. Я не успела понять его для себя. А мужчина явно что-то решал. И вот мы всё ниже спускаемся по лестнице. Мои мысли бегут вперёд по ступенькам, стремительно стараясь испугать тех, кто прячется в темноте.

«- а вдруг крысы»?

Вздрагиваю.

- Мне не по себе Луи, после ремонта в отеле, я здесь впервые?

Этот вопрос!

Совсем дурацкий вопрос!

Конечно же, впервые!

- Вы никогда не были такой трепетной Маргарита, как сегодня, и действительно никогда не рисковали оказаться со мной наедине в этом подземелье. Вы любите свою башню и «одиночество» в ней.

Мне был понятен подтекст сказанного, и всё же я понимала, что мужчина был готов на союз и мирные отношения в семье. Или мне это кажется? Я уверена, он не любит меня! Он любит, себя и то положение, которым одарила его судьба с самого рождения. И всё же…

- Это правда, но я пришла искать защиты именно у вас Луи. Не у своего одиночества! Готова дать вам обещание больше не запираться в башне. Мои дамы с утра только и говорят, что о волнениях черни у Собора Парижской Богоматери. Защитите нас с дочерью, я видела в детстве, как разрушительны такие восстания. Мне кажется, что должно произойти что-то ужасное. Магистра нельзя казнить во Франции. А вдруг Папа уже выписал ему помилование? А вдруг этот Моле во время казни проклянёт нас с вами и весь наш род? Только не смейтесь! Не говорите это своему отцу. Умоляю! Но вам, мой супруг, наверно, неприятно слушать страхи наивной женщины.

Глава 9

Потепление.

Филипп д’ Оне.

«- Я с ума схожу при мысли, что уже почти как месяц, каждой ночью, Маргарита в объятиях Людовика Наваррского шепчет ему те же слова, что и мне когда-то».

Изящно очерченные чувственные губы молодого мужчины дрогнули от обиды и затаённого гнева. Гнев, недовольство буквально всем вокруг прорывались резкими жестами мужчины. Его движения были нервные, он словно пытался выпустить накопившуюся энергию и эмоции. Лицо было напряжено, глаза горели гневом и возмущением. Он точно был будто вне себя в этот вечер, с тоской вспоминая, как начинался его роман с королевой Наварры. Как он готов был часами выстаивать, ожидая хотя бы тень любимой в коридорах замка Сите, освещённых мерцающим светом сотен свечей.

«- Она играет со мной, забыв, что обещала: - я хочу видеть нашу дочь»!

«- Я просто уверен, что она моя»!

Филипп не мог понять, почему Маргарита стала иной. Его прекрасная королева! Красота её пленяла придворных мужчин. Она заставляла снисходительно улыбаться свёкра. Жестом, полным грации, улыбкой, вспорхнувшей неожиданно на лице возлюбленная могла зародить в мужском сердце наивную надежду на взаимность. Однако взгляд её восхитительных черных, бархатистых очей всегда ласкал только его. Целых три года!

Три безумных года – этот удивительный праздник жизни вдруг испарился в то самое утро, когда посыльный – дворянин в его лице принёс, якобы по желанию графини Жанны д’ Пуатье, знак внимания для одной очень благородной дамы.

В тот день его не приняли. Он больше и не пытался, надеясь в ответ на тайное послание от любимой. Он честно и долго ожидал, когда графиня д’ Пуатье сделает осторожный, оговоренный ранее знак приблизится.

Но позже до него дошли слухи, что между Людовиком и его супругой воцарился мир и согласие. «Потепление» между будущими монархами совпало с наступлением хорошей погоды в Париже. Весна принесла в город не только тепло и солнечный свет, но и чувства обновления и надежд.

Дворцы и парки будто ожили, торговые площади заполнились простым людом, прибывшим из пригорода.

«- Это хорошая примета», - так говорили многие придворные, провожая взглядом мрачного дофина Людовика. Он всегда был таковым, но сейчас его состояние недовольства достигло самого пика. Казалось, какая-то мысль сжирала этого простоватого на первый взгляд человека, поглощая его целиком. Он был полон беспокойства, смотрел на весь мир с уверенным подозрением. Филиппу казалось, что он следит только за ним.

Глупые намёки знакомых убивали… Слова совершенно незнакомых людей больно ранили. Они рвали душу, заставляя каждый раз вновь и вновь думать о том, с какого мгновения всё пошло не так.

А в это время, принц Луи, с молчаливого согласия, переселил Маргариту в покои, которые огромной залой и его личным кабинетом соединилась с опять же его многочисленными комнатами в Нельском отеле. По особому приказу дофина, будущая королева была всегда под охраной. На молитву вместе со своими невестками она всё чаще отбывала в часовню замка Вернон, где венчали их с Людовиком много лет назад. Маргарита не отпускала от себя дочь, приказав няням быть всегда рядом. Она всё реже посвящала себя светской жизни.

Все ожидали хороших вестей от теперь уже очень набожной Маргариты Наваррской.

Король Филипп Красивый в мечтах надеялся на ещё одного наследника. Нельская башня одна из угловых сторожевых башен крепостной стены Парижа так и осталась просто сторожевой башней, приспособленной для караула, охраняющего крепостные ворота.

Прекрасный праздник, созданный влюблённым Филиппом д’Онэ из полумрака старинных залов и коридоров Парижских дворцов, благословения отца и тщеславия своей возвышенной и влюблённой души. О! В первые тёплые, апрельские дни этот праздник превратился просто в утренний туман на берегах Сены.

Он стал недовольным взглядом отца, так много возлагавшим надежд на роман сына с будущей королевой Франции и тихим шёпотом старшего брата Готье. Этот самый шёпот повторял вновь и вновь истину о том, что графиня Жанна шепнула ему, нечаянно обронив платок в торговой галерее дворца Сите:

«- нам нужно быть осторожными, Готье. Очень осторожными»!

И уже воспоминаниями была атмосфера вечной тайны в Нельском отеле. А ведь в те дни она была сказочно непередаваема.

Время словно замедлялось, оставляя всегда наедине «Его» - Филиппа и «Её» – Маргариту, а ещё ту очаровательную особу, которая всегда звалась «преступной любовью». Каждый раз он чувствовал, как сердце ускоряет ритм при малейшем звуке шагов или шорохе шёлковых одежд, зная, что за каждым поворотом крутой лестницы могла появиться она — единственная, прекрасная и нежная.

Эти минуты ожидания были болезненными и сладкими одновременно. И каждый такой миг становился испытанием, которое закаляло сердце и укрепляло его веру. Коснуться её платья кончиками пальцев, услышать назначенное торопливым шепотом свидание – это было целью всей его жизни в первые месяцы их романа.

- И всё же барьеры и условности, которые придают особую прелесть только зарождающейся любви, позже становятся тяжкой обузой. Они и вовсе могут убить все чувства. Что же ты делаешь с нами, моя Маргарита?! Почему никогда не смотришь в мою сторону?

Шептали губы на утончённом и одновременно мужественном лице нормандского рыцаря.

Глава 10

Мечты и предположения. За сутки от событий, указанных выше.

Слушая кузину Жанну, мысленно в который раз удивлялась, как они непохожи с избалованной и пухленькой сестрицей Бланш. Наблюдала из окна большого зала за всадниками на улице. Придерживала тяжёлую створку ставня от стрельчатого окна. Старалась быть невидимой для тех на улице, кто верхом ожидал дофина Луи.

Потемневшее от времени дерево было тёплым в руке.

Охота верхом – забава мужчин. Во Франции она была самым настоящим ритуалом, отличавшим благородное сословие от простого. Вот и сегодня дофин Луи не мог позволить себе просто бродить в одиночку, пешком по лесам, в поисках дичи. На охоту наследный принц обычно выезжал вместе со всем своим двором. Часто он приглашал братьев и отца.

Почти сразу после начала правления моего свёкра, в этой стране появилось совершенно новое для её жителей понятие. Речь шла о Королевском лесе в окрестностях Парижа. Целый свод очень сложных правил, согласно которым, невероятно большие территории передавались в личную собственность монаршей семье под проведение охоты. Королевский лес включал в себя не только лесные массивы, но также поля, луга, реки, болота и пустоши. Словом, любые территории, где могла появиться дичь.

Супруг задерживался, отдавая последние указания. Его резкий голос я слышала даже в дальних уголках коридора нашего этажа. Вернее, не слышала, а каким-то самым невероятным образом угадывала…

Мои новые придворные дамы, всё более похожие на монахинь, стайкой сереньких птичек, не поднимали глаз от вышивки.

Раздался тихий вздох. Высокопоставленные гостьи – красивые дамы - королевские невестки откровенно скучали в гостях. Такого раньше не было в Нельском отеле. И это откровенно настораживало Жанну. Но не Бланш! Намекая мне о прогулке, она выжидательно смотрела на ту, которая сегодня была отчего-то не в настроении. Бланш была прехорошенькой и не знала поражения в своих желаниях. Она желала выйти под колоннаду, мечтая об игривом общении с рыцарями, которые давно уже готовы были пуститься вскачь через мост в сторону деревьев, видневшихся через поле с молодой травой.

- Графиня Жанна, а ваш супруг…

- Его сегодня сопровождает нормандец в тёмном плаще мадам Маргарита. Месье Готье д’ Онэ, под ним ещё жеребец светло - серый. И сокольничий с ними рядом. Хотела вам сказать - новую должность супруг ввёл.

Пауза…

- Ах, да. Наш кузен д’ Артуа своей массивной фигурой загородил буквально всех, не признала сразу.

Мой голос был полон равнодушия. Неспециального. Нет. Разумеется, я не играла эту роль. Я изучала происходящее на улице. Встречаясь с троюродными «сёстрами» буквально пятый раз за всё своё время пребывания в роли Маргариты, пыталась настроить их на нужный лад. Мысленно просила быть сдержанней в высказываниях. Среди моих придворных дам были те, кто специально подслушивал и досматривал за мной.

Подошедшая к нам Бланш Бургундская в большом головном уборе с многочисленными украшениями из жемчуга не таясь рассматривала предмет своего обожания. Я имею в виду Готье д’Онэ. Широкие, расшитые золотыми нитями юбки принцессы, скрыли нас от придворных дам.

И в это мгновение в руки Жанны из моей ладони скользнула записка. Украдкой я писала её, очень долго, стараясь практически печатным шрифтом с наклоном влево, изложить суть дела. Изменяла почерк для того, чтобы в любой момент отказаться от авторства. Держала её в руке, у которой сегодня на запястье была петля от шлейфа верхней юбки. Эту моду я ввела совершенно недавно, с больши́м затруднением справляясь с многочисленными длинными одеждами при ходьбе.

Красиво заложенные складки юбки, свисающие с руки, были своеобразным щитом от тех, кто пытливо всегда сканировал мою фигуру взглядом. И всё же юбки полностью скрывали ноги, приподнимаясь от пола всего на один сантиметр. Высоких разрезов я больше не носила.

Увидев происходящее, щебеча новости про новорождённую малютку-дочь, Бланш вдруг взором указала мне на всадника, который не таясь смотрел на окна Нельского отеля.

Её взгляд был полон немого восторга.

А мужчина поднял голову, и, казалось, он смотрит только на небо, которое сегодня было удивительно ярким. На его плече красовалась лента винного цвета. Цвет, который просто обожала Маргарита и который я игнорировала с некоторых пор, полюбив глубокий зелёный. Мужчина упрямым взором искал только меня. Дыхание замерло. Мне не нужно было рассказывать, кто этот белокурый красавец с широкими плечами. Он действительно был необыкновенно сложен и похож на героя из фильма. Хотелось его объятий.

Как же Луи отличался от него. Не в лучшую сторону. Увы. За этот месяц я успела познать характер, того, кто семь лет назад стал связан с Маргаритой узами, освящёнными церковью. И если бы не моя скажем так толерантность, мы бы уже давно с ним разъехались вновь по разную сторону второго этажа Нельского отеля.

«- Да! Это он! Мой Филипп. Выйди к нему! Согласись, на прогулку! Будь такой как Бланш! Я молчала и слишком долго терпела Людовика, я ненавижу даже голос его, выйди к Филиппу! Насладись одним только мгновением. Хватит в угоду похотливому мужлану, терпеть его слюнявые притязания»!

«- Найди кольцо в шкатулке. Широкое с гравировкой внутри, это он дарил»!

«- Выйди, подай знак, что всё как прежде»!

Глава 11

Измена, она берёт своё начало с мечты!

Вновь утонув в воспоминаниях, перебирая мысленно события недельной давности, я вновь и вновь пыталась понять, о чём мне шепчет наконец-то приехавшая из своего графства тётка Маго. Полная и громкоголосая, похожая на Роберта д’ Артуа, она явилась в Париж очень вовремя. Явилась и всё поняла в одно мгновение.

Не всё прям конкретно.

Однако, у этой особы был явно нюх на всякие интриги и скандалы.

Её крупные черты лица были напряжены, а карие с рыжими прожилками глаза буквально впитывали интриги и страсти придворной жизни в столице. Эта опытная женщина видела истину сквозь маски и ложь, всегда создавая ощущение, что она знает больше, чем кажется. А, возможно, она действительно — знала! Для меня Маго была символом интриг и страстей, созданных королевским дворцом, местом, где каждый шаг и слово имели значение и последствия.

Стоило только ей увидеться в первую очередь со своей дочерью с графиней Жанной д’ Пуатье, услышать её тихие вздохи и недомолвки, узнать, что Бланш очень часто встречали в торговых рядах галереи королевского дворца в сопровождении благородного рыцаря из Нормандии, тётка учуяла, откуда ветер дует.

Вела она себя грамотно. Наносила визиты членам огромной королевской семьи, водя дружбу буквально со всеми. Ворковала своим громким голосом и дарила совсем по-свойски подарки. Всём! Ужинала с королём Филиппом, долго беседовала с моим супругом, уважительно слушая буквально все его желания новых, иногда совсем глупых реформ. Поддакивала, младшему из принцев, любимому зятю Карлу – супругу Бланш.

- Дорогая моя Маргарита, вы просто сама не своя последнее время. Это ваше недомогание и бледный цвет лица во время турнира! Вы должны уметь владеть собой! Скажу правду - девочки мне всё рассказали. Есть ли изменения в вашем положении?

Я отрицательно качнула головой, остановив свой взгляд на её полных губах.

- Говорите тише, пожалуйста, тётя. Срок ещё так мал, я боюсь дурного взгляда. Боюсь, лишний раз на улицу выходить и на лестнице оступиться. На турнире, при виде первой крови мне действительно дурно стало. Я удалилась в покои.

- Ваша изнеженность, уже стала поговоркой в устах придворных, мадам.

Борясь с тошной, слушала незаслуженные упрёки.

- Знаете тётя, всё думаю о тех травах, что навязал мне пить ваш племянник. Столько времени я не могла понести, а как перестала принимать снадобье, так мы с Людовиком наследника зачали. А вдруг преступление это! Никак дурное месье Роберт замыслил. А если сейчас он чего нового придумает? Что скажете? Вы знали про это снадобье?

Тетка вздрогнула и рукой повела, будто отгоняя от себя волну неприятности. Качнулся её головной убор.

- О-о-о! Вот как?! Я не знала. Конечно же, я не знала! Но вы никогда не были такой подозрительной, моя Маргарита! А впрочем, ваше поведение оно верное, душа моя. Наследника Франции носите, отныне вы не принадлежите себе, дорогая. Ах, Роберт, что же ты удумал?

Женщина наклонилась ко мне ближе, и её большая грудь, обтянутая дорогой парчовой тканью, столкнулась с моим плечом, пахнуло восточными благовониями. Сразу же о себе вновь напомнила волна тошноты. Сдержала дыхание, мир качнулся вокруг.

- Поговаривают конюшие придворные исчезли. Два брата- рыцари из Нормандии. Одежды, похожие на их, нашли в реке. Плащи, дорого тканные с вышивкой. Вот и скакуны накануне вернулись с прогулки без них. Благородный синьор д’ Онэ снарядил поисковый отряд. Тела утонувших сыновей ищет, проклятиями сыплет, вспоминая всех святых. Поползли нехорошие слухи… Ну помните, те самые про Нельскую башню.

Испытующий взгляд карих глаз с рыжими ресницами следил за моими эмоциями.

- А что башня? Она давно уже используется только в охранных целях. Сыро в ней и холодно. А молодые рыцари из Нормандии загулялись и верно сейчас находятся в плену красивых глаз, забыв о долге и поручительстве их отца. Ваша младшая дочь Бланш, показывала мне одного из этих братьев неделю назад. Он всё на окна верхнего этажа поглядывал, выискивая взглядом одну из моих придворных дам. Да только Луи сменил штат недавно. Всех, кто читал книги про любовь неправильную и свидания тайные выслал к родителям в провинцию. Вот, наверное, и ищут конюшие дам своего сердца повсюду.

«- молодец Жанна, значит удалось ей убедить Филиппа покинуть Францию, — не зря я эту записку рожала, боясь довериться хоть кому-то».

«- при этом она и матушке своей ничего не сказала»!

Вздохнула. Стало немного легче оттого, что план, составленный лишь набросками, он срабатывал.

- И то верно! Маргарита, а что Его Высочество - дофин Луи, знает ли он, что является причиной вашей слабости и недомогания, милая?

- Нет. Не решаюсь ему сказать. А вдруг ложная тревога? Он хмур в последнее время. Гневается на стражу и не только на них. Меня его взгляд пугает. Он полон подозрений и невысказанных чувств. А Париж, знаете ли очень большой город: - вот так скажут на одном его конце, что королева Маргарита Наваррская, сегодня в хорошем настроении и улыбнулась супругу, а на другом в тот же день придумают тот факт, что она улыбалась неизвестному рыцарю. Который вдруг страдает от неразделённой любви.

Я показательно вздохнула, с горечью, приложив ладонь к распятию на груди.

Глава 12

День, события которого готовы уничтожить буквально всё вокруг.

После физической близости зрачки мужчины на дне которых появилась пугающая настороженность, смотрели только на меня. Это длилось секунду, может, две, но ситуации хватило, чтобы страх пробежал по спине.

«— я случайно заглянула в тёмную комнату, дверь в которую всегда плотно была закрыта, что у него на уме»?

До этого момента, несмотря на все странности в поведении Людовика, я находила им объяснения, успокаивая себя рациональными доводами. Такими, как: — усталость от вечного недовольства отца, который всегда отдавал предпочтение среднему сыну – Филиппу, незадавшийся с самого начала турнир к празднику весны, трудности на охоте. Но этот взгляд сегодня: — пугающий холод, и какая-то звериная настороженность. Будто я – нечто неизвестное и потенциально опасное для него, для всех...

«- успокойся, это просто мимолётное виде́ние, вызванное недосыпом. Он пытается таким образом настоять на том, чтобы ты осталась дома и не ринулась вслед за ним на увеселение».

Людовик медленно отвёл глаза и отвернулся, будто я перестала существовать. Не прощаясь, удалился, наказывая не понять, за что, молчанием. Совершенно забыв про моё деликатное положение не задвинул полог на кровати. Больше перед отбытием я его не видела. На тот момент дом королевы Наварры возглавляла гофмейстер — мадам де Фредвиль.

Вот она и сообщила мне, что Его Высочество со свитой отбыл в замок Мобюиссон.

*****

Жужжание пчёл! Это всё разочарованные вздохи и намёки дам о том, что они пропускают главное в своей жизни событие – бал, данный Его Величеством в честь прекрасной и самой благородной королевы. Они имеют в виду – леди Изабеллу.

А время тянется мучительно долго, обозначая этот день сильным ветром на улице. Он норовит пробраться в щели на окнах и кажется мне, что он не переставал дуть с того самого вечера, когда всё изменилось для меня. Когда мир перевернулся с ног на голову, оставив Риту в подвешенном состоянии, между прошлым, где всё было ясно и понятно, и будущим, полным тумана и неизвестности.

Он точно зверь завывал и походил на скорбящего по ушедшим дням, по тем моментам в двадцать первом веке, которые кажутся теперь далёким сном.

Замечая всё явственнее недовольные взгляды, боролась с тошнотой и внутренним раздражением. А после, подумав, отдала распоряжение кучке взволнованных «куриц» о том, что они могут оставить сегодня службу и посетить вечернее торжество. Удивилась их предприимчивости, поняв, что у переполошённых дам есть возможность добраться до замка в аббатстве Мобюиссон за очень короткое время.

Они, радостно переглянувшись, подорвались со своих мест, на ходу рассказывая друг другу, что шевалье де Бренвилье – начальник охраны отеля* сегодня ранним утром он обещал их переправить в замок, если мадам Маргарита решит, что это уместно. Поняла из разговоров, что наряды свои девушки приготовили заранее, а отстранив своё «вконец оглохшее», состояние осознала, что никто из них не планировал мою беременность и слабость. Все придворные давно уже планировали бал! Наивное женское общество средневековья хотело зрелищ и праздников. Всё равно каких. Возможно, в том числе прилюдных пыток и казней.

Предчувствие спазмом легло на грудь.

*****

Радуясь тишине в своих покоях, на дневной сон я забрала дочь к себе.

Как хищный зверь в своей норе, чутьём слышала, как Нельский отель затихает. И только сердце его билось без устали. Этим сердцем была я и малышка Иоанна.

Предчувствие неминуемого спускалось на Нельский отель, окутывая его зловещей тишиной, словно саваном. Эта тишина была хуже любого крика. В ней таились тени, в которых я различала тех, кто охотился за мной. Они были повсюду: в каждом тёмном углу коридора, за каждым закрытым окном. Я чувствовала их присутствие – это были опытные интриганы, знающие своё дело. Инстинкты работали на пределе. Я чутко прислушивалась к каждому звуку, пытаясь уловить хоть малейший намёк на приближающуюся опасность. Иоанна крепко спала, прижавшись ко мне, не подозревая о надвигающейся угрозе. Её безмятежное дыхание – единственное, что успокаивало меня.

А перед этим напряжённым состоянием, закрыв полог, я лежала на кровати с присмиревшей рядом девочкой. Мы молча смотрели друг на друга. Слышали, как вышла из спальни вечно бодрствующая няня, госпожа де Гонто. Оставшаяся, мадемуазель Мария осторожно передвигалась по комнате, наводя порядок среди вещей и заменяя прогоревшие свечи в канделябрах.

Мы не могли сказать друг другу ни слова с дочерью, пытаясь взглядом передать то напряжение, которое испытывали, понимая, что именно сейчас в замке аббатства Мобюиссон решается наша судьба. Я, конечно же, малышки приписывала, то, чего на самом деле не было. Но так мне было легче. Кажется, именно в эти минуты романтика любовных утех с Людовиком, уходила из моей жизни навсегда. Я примерно представляла, что он сейчас слышит про сестёр из Бургундии, если Изабелла сразу рискнёт «идти в бой».

Наверное, именно в эти мгновения из страстной женщины я превращалась в королеву, желающую жизни себе и дочери. Девочка, протянув ладонь, и коснулась моей щеки.

- Мамочка, я люблю тебя.

Слова ребёнка, которому было почти два с половиной года - растрогали. Слёзы дымкой застили нежный белокурый образ. Её ручка - мягкая волна, окутавшая сердце нежностью и теплом. А голос тихий и нежный - шёпот ангела, и он говорит простые, но очень важные слова, которые тронули меня до глубины души.