Вначале были мы

Пролог

— Прошла бы ты по этому мосту ещё раз? - Теперь он говорил без той самой присущей ему и ненавистной мне лукавой улыбки. Сейчас его лицо закаменело также, как и это место, для уверенности в этом мне не нужно было смотреть на него. Наши взгляды утопали в одном направлении. И не только в данный момент. Этой фразой можно было описать наши отношения в принципе.

Моя шея лежала в его ладони. Он, стоя на коленях, приподнимал мою голову так, чтобы подбородок не касался воды, однако, мои волосы уже были частью речного течения. Тело камнем лежало на незначительной глубине. Позвоночник разламывало на части.

— Если бы я захотела ступить на этот дьявольский мост ещё хоть раз, то не развела бы его. - Это была леденящая душу фраза. Леденящая, как эта река. И до сих пор убивающая, как то самое леденящее решение, которое я приняла сотни тысяч лет назад.

Последовал тяжёлый выдох. Нас окутал туман. Сильная рука с разочарованием постепенно начала опускать мою голову. Я продолжала смотреть на мост, ВНОВЬ соединяющий между собой две, с трудом разъединенные мной противоположности, даже тогда, когда мои глаза оказались под водой.

Я становилась рекой.

Он растворился в тумане.

Глава I : Река Эдема, Истоки

​Нет ничего страшнее, чем брошенная Отцом Дочь и преданная мужчиной жена. Такая женщина, замученная своей болью и сломленная ей, становится холоднее стали, острее меча, способного убить даже то, что ранее она называла Святым. Отныне, она женщина – воин. Женщина, которая была убита мной. Воин, который родился для того, чтобы убить меня.
​
​Именно мне начинать повествование истории моей Дочери, от её начала до её конца, но далее за меня будет говорить моя Клятва, которую я дал всему живому, что создал.

​Эдем. Райский Сад, который был закрыт для живых после предательства моих Детей грехам, никогда более не был домом ни для одного из всех моих Детей. Я разрушил всё, что было Святым, но оставил Детям Эдемскую Реку, поделив её на четыре русла четырёх сторон Земли. Это стало последним подарком людям, последний Святой Источник для каждого моего Ребёнка и моя, данная им, Клятва о спасении их душ. На этом я исчез и более никогда не вмешивался в людскую жизнь, лишь ждал, когда настанет и моё время отвечать за свои грехи. Ждал, когда Клятва настигнет своего Отца – Создателя. И я дождался возвращения своей Клятвы.
​
​​​ — Господь – Отец.
​

Я повествую тебе свою историю с самого её начала. Но, если бы я рассказала тебе всё, что было со мной в этой длительной жизни, то нам не хватило бы и всего твоего смертного времени. Я буду говорить то, как помню и так, как тогда это понимала и как чувствовала.

Прежде, чем я начну, предупрежу тебя о том, что раньше не было ни времени, ни объяснений. Я буду стараться раскрыть для тебя свою историю, дополняя непонятное прошлое уже известными и объяснимыми фактами, добавляя их в своё повествование. Так тебе будет немного легче. И не злись, если иногда мое повествование будет обрываться без обоснования. Я слишком стара, чтобы помнить абсолютно всё и слишком многое истинно хотела забыть. Но я даю своё обещание, что самое главное ты узнаешь, мой милый читатель.

​​​ — Ведающая.

Райская Река рождалась из зияющей раны на месте Божьего Сада – Эдема. Когда-то здесь возвышалась неприступная скала, но воды, взращенные внутри самого Рая, высвободили свою первородную Силу, пробивая себе путь. Словно неутолимая жажда, они веками просачивались сквозь камень, разрушая преграду изнутри, пока не явили миру Реку. Отсюда её русло разделялось на четыре священных Истока: Фисон, Гихон, Евфрат и Хиддекель. Именно здесь, под сенью чёрного каменного моста, изогнувшегося идеальным полукругом над бездонной тьмой воды, стояла я.

– Вот и в жизни так же, Вирсавия, – вдруг произнесла Бабушка, беря меня за руку. – Чтобы обрести истинную Силу, нужно обладать несокрушимым упорством, безграничным терпением и непоколебимой верой.

Бабушка умела видеть в природе живую душу, скрытую от глаз остальных. Она плела невидимые нити между природой и человеком, её чувственность была острой и пронзительной. Слова её, словно тёплый мёд, растекались по израненному сердцу, заполняя его шрамы сладостью, которая со временем застывала, превращаясь в прочный янтарный клей, позволяющий жить дальше, не чувствуя прежней боли. Это был её дар. Прекрасный и благой. Дар Ведающей Эдемской Реки, унаследованный от одного из её Истоков.

Господь – Отец сотворил нас после того, как Эдем опустел. Врата его были навеки заперты для человека, и стерегли их Херувимы с огненными мечами. Бог был предан своими Детьми и более не доверял им вход в Рай. Но Реку, что текла внутри него, созданную для орошения Райских Садов, охраняем мы – ниспосланные Ведающие. О реке Эдема людям неведомо ничего, ведь Адам и Ева, вкусив смертности, покинули этот мир, а ни один другой человек никогда не переступал и не переступит через врата Рая, расположенного на Земле. И некому было разносить слухи.

Еще до нашего появления на Земле, слева от Эдема, хребтом возвышалась скала, ограждающая Райскую территорию от мира смертных. Она не позволяла ни единой капле Божественной воды просочиться к людям, лишая их доступа к её Силе. Но безупречная, всепрощающая любовь Бога веками просачивалась сквозь завесу Тьмы, размывая под скалой проход, образуя мост. Бог простил своих Детей, и, несмотря на то, что Эдем был для них закрыт, он послал им свою любовь в виде вод Божественной реки, являя тем самым своё прощение. Лишь Ведающим известно, что по руслам Эдемской реки течёт Божественная Вода, несущая в себе неиссякаемую и безграничную Силу Всевышнего. Первые люди и не подозревали о её возможностях. Она питает корни Райского Дерева, а значит, способна даровать бессмертие. Река была кристально чистой, словно зеркало, отражающее подобие человека Создателю. Но это было до Грехопадения. Теперь же воды реки, что омывала первое пристанище человечества, разделились на четрые русла и одно из них стало тёмным, символизируя наступившую смертность тех, кто дерзнул вкусить запретный плод, и в наказание был лишён вечной жизни, выбрав другую, Тёмную сторону.

Об истинной Силе реки Эдема было изначально поведано самой старшей и мудрой из нас – Татиане, моей земной Бабушке. Она – первая Ведающая, от образа которой Господь создал нас, её последовательниц: мою земную маму Еврелию и меня, её дочь, Вирсавию.

Татиана находилась на Земле дольше всех и знает больше всех. Она стала хранительницей не только Гихона, но и самих знаний о Райской реке Эдема, даже от нас. Бог доверил ей оберегать тайны Воды от человеческого разума и допускать к ведению лишь тех, кто в них нуждается. В её владения была отдана река Гихон. Вода этой реки обладала величайшей Силой знаний. Стоило человеку сделать глоток, как пелена грешных помыслов спадала с его глаз, разум очищался, сердце наполнялось безмятежным покоем. Напившийся воды из реки Гихон отныне знал, как жить Светлой жизнью, сам нёс в себе Свет своих знаний и распространял их на своём пути. Его озаряли чистые помыслы и идеи, воплощая которые, он мог сделать лучше не только свою жизнь, но и жизнь всех людей. Испившие из Истока становились изобретателями, учеными, просветителями. Однако, если человек жадно выпьет больше Воды, чем ему необходимо, знания ослепят его и оглушат, а разум обезумеет.

Глава II: Тьма

Мы вчетвером, словно тени на ткани бытия, сосуществуем на Земле, каждый со своим взглядом, своей тропой. Мы не стремимся в обитель Велиара, и он, словно забытый бог, не тревожит нас. С самого детства меня предостерегали от опасности, таящейся в глубине его синих глаз. При звуке его шагов, при виде мимолетного очертания его фигуры, я инстинктивно закрывала лицо руками, бежала вслпую как можно дальше.

Но однажды, когда я была совсем юной, едва научившись лепетать слова, я впервые взглянула в лицо Тьме. Я гуляла по нашему Цветущему Саду, где мы лелеяли деревья, взращивали цветы, собирали сочные ягоды и плоды. Мои босые ноги ласкала прохладная песочная тропинка, пока под ступней не извился змей. Легкое касание, и нога застыла в воздухе, словно в невидимых тисках. Страх сковал меня, превратил в камень. Змей замер в ответ, выжидая. Я зажмурилась, а он, словно насмехаясь над моей трусостью, прошипел, пронзая тишину, умножая мой ужас.

– Отец Господь, спаси меня, – прошептала я дрожащим голосом, как вдруг чьи-то сильные руки подхватили меня, прижали к себе. От этого незнакомца веяло лесом, хвоей, свежестью вольного ветра. Я обвила руками его шею, прижалась к плечу, и открыла глаза, увидев лишь черную ткань одеяния.

Сердце бешено заколотилось, словно пойманная птица.

– Поставь! – выкрикнула я, собрав остатки храбрости.

Он молчал. Мы шли вперед, и каждая секунда казалась вечностью. Зачем он поднял меня? Что ему нужно на нашей земле?

Владыка Тьмы подошел к обломку скалы и опустил меня на него, но не отпустил. Я вновь зажмурилась, словно это могло спасти меня.

– Мама и Бабушка сказали, на тебя нельзя смотреть! – выпалила я, крепко закрыв глаза ладонями.

– Мм, – задумчиво протянул мой враг, держа меня за ребра на расстоянии вытянутой руки. – Лучше бы они сказали тебе, чтобы ты смотрела под ноги, когда ступаешь на землю.

Я дрожала от страха.

Тьма сделала несколько шагов в сторону и поставила меня со скалы на землю, опустившись передо мной на колени, чтобы наши взгляды оказались на одном уровне, но не отпуская меня.

– Это был Змей-Искуситель? – спросила я сквозь появившиеся слезы, все еще не открывая глаз.

– Нет. Тот Змей побольше будет. Примерно, как я, – усмехнулся он, убирая свои руки. – А это обычный ядовитый червяк. Но он для тебя опаснее, чем Змей.

– А Создатель не выгонит меня из дома, как выгнал Адама и Еву, за то, что меня коснулся этот червяк? – Хныкая в ладони, я не могла успокоиться, продолжая шататься от испуга.

Он рассмеялся и опустил свои руки, освобождая меня от своих прикосновений.

– Нет, глупая Ведающая.

И тут я резко перестала плакать, вытирая слезы кулаками.

– Что такое «глупая»? – с любопытством спрашиваю я почти что у Смерти.

– Глупая – это когда веришь в то, о чем ничего не знаешь, и закрываешь глаза тогда, когда нужно быть внимательной, – спокойно пояснил Велиар.

Я поняла, что быть глупой – это плохо, и моей семье это не понравится. Мне стало не по себе от мысли о том, что будет, если они узнают об этом.

– Ты не расскажешь Маме и Бабушке, что я глупая? – тревожно спросила я, убирая руки от лица.

Сердце забилось с бешеной скоростью, словно стая испуганных птиц металась в моей груди. Казалось, оно вот-вот вырвется наружу, и только ответ моего собеседника мог его остановить.

– Не расскажу. Но если будешь делать так при них, они и сами про тебя все поймут.

Облегченно вздохнув, осознав, что моя тайна останется при мне, я совсем перестала плакать. Мне вдруг захотелось поблагодарить Владыку Тёмных Вод за то, что он сохранит мой секрет. Я приоткрыла правый глаз, устремив взгляд на землю, и сделала неуверенный шаг вперед, пока не увидела расстеленную на земле черную ткань его одеяния. И вдруг мне перестало быть страшно. Я раскинула руки и обняла Владыку Тьмы, уткнувшись носом в его шею, прикрытую тканью.

– Спасибо!

Я просто стояла так, слушая его дыхание, и почему-то ждала, пока руки чуть ли не самого Дьявола обнимут меня в ответ. Мне уже не было страшно. С ним я почувствовала себя в безопасности. Стоило мне улыбнуться этой мысли, как меня окутал густой черный туман, и Дьявол исчез.

Я оглянулась вокруг, ища его. Велиар перенесся. Я немного завидовала тому, что не имею такого же дара перемещения, как и он.

Дорогу домой я нашла быстро, а о том, что случилось, решила никогда не рассказывать, потому что слово «глупая» расстраивало меня больше всего на свете. Перед сном я осматривала свои ноги и руки, ища признаки потемнения кожи. Вдруг Тьма прокляла меня, стоило ему только коснуться меня? Я потрогала лоб. Он был холодным. Значит, я не сгорю в пламени Ада.

Спала я неспокойно, мне казалось, что стоит закрыть глаза, и Дьявол снова обнимет меня и унесет за собой. Но он так и не пришел.

На утро я снова осматривала себя, чтобы убедиться, что я еще не горю, наверняка.

Вторая встреча с Велиаром произошла, когда я перестала быть ребенком и стала юной девушкой.

Я стояла вдали от дома, на своей территории, в единственном месте, откуда мне была видна сторона Тьмы. Много времени назад я нашла этот укромный уголок в окружении деревьев, сквозь которые по ночам могла видеть соседний берег и того, кто к нему выходит. Это была не первая ночь, когда я приходила сюда, надеясь его увидеть. И сегодня ночью он был там. Стоило мне только вспомнить нашу первую встречу, как я увидела фигуру, окутанную в черное, стоящую напротив меня, на противоположном берегу. Я засмотрелась на него, медленно выдыхая каждую секунду. И вдруг эта темная фигура надвисла надо мной, пугая меня. Темным густым туманом Велиар перенесся прямо ко мне. Я не видела его глаз, вообще не видела никаких очертаний лица, кроме беспросветной черноты, из которой вдруг раздался его неповторимый голос:

– Глупая Ведающая.

Эти слова меня словно ошпарили кипящей водой, обожгло все внутри. Глупая. Снова это слово из детства, которое я надеялась никогда больше не услышать, боясь быть таковой.

Глава III: Сила

Глаза Дьявола не похитили мою душу. Кара Господня миновала меня. Велиар оставил меня жить.

С первой встречи наших взглядов его образ неотступно преследовал меня. Рой вопросов и странных предчувствий вился вокруг, куда бы я ни шла. И все же я не решалась вернуться в свой укромный уголок, откуда открывался вид на владения Тьмы.

Погруженная в раздумья, я поливала цветы, взращенные в нашем Саду, когда меня окликнула Татиана.

– Пойдём со мной, – ласково проговорила Бабушка, загадочно улыбаясь и кладя свою руку на моё плечо. – Куда? – Я тут же встрепенулась. – Туда, где мы нужны, – коротко ответила Татиана, беря меня за руку и увлекая за собой.

Она предупредила, что путь будет долог и утомителен, но по его завершении вся усталость развеется без следа. Сначала Татиана извлекла из своих покоев шесть светлых тканей, а затем мы подошли к Истоку Великих Знаний Реки Гихон. Бабушка погрузила их в священные воды.

– Для чего ты это делаешь? – поинтересовалась я, завороженно наблюдая за тем, как светлые полотна изящно колышутся в речном потоке.

– Чтобы ткани вобрали в себя силу Вод Истока Великих Знаний. Так его мощь будет сопутствовать нам в пути. Я никогда не задумывалась о таком способе переноса воды. Эта мысль так увлекла меня, что я тут же побежала за своими тканями, а затем, ликуя, направилась к мосту через Исток реки Евфрат. Подбросив в воздух тринадцать полотен, я с восхищением смотрела, как они плавно опускаются в воду. Силой своей воли я поднимала капли воды ввысь, а затем опускала их на ткани, пропитывая их влагой.

Со стороны донёсся звонкий смех Еврелии.

– О, чтобы всё получилось, тебе нужно окунуть ткань на самое дно Евфрата, а затем поднять её и, вместе с каплями, трижды обернуться вокруг себя! – сквозь смех проговорила Мама, к которой присоединилась Татиана. Я поняла её шутку, но решила доказать, что мне под силу выполнить сказанное. Недолго думая, я плавно присела и опустила руки ладонями вниз, дотянувшись до каменного моста. Ткани послушно ушли под воду на разную глубину, их очертания исчезли в бирюзовой пучине. Татиана и Еврелия приблизились ко мне, всматриваясь в Реку.

Я еще никогда не направляла свою Силу так глубоко в Исток. Сейчас мои руки не чувствовали тех мелких деталей, как если бы я погрузилась не так глубоко. Казалось, на глубине управлять Силой невозможно. Словно на моих ладонях лежал огромный холодный камень, сковывающий потоки моей энергии.

– Если достанет ткань обратно, в следующий раз пойдёт со мной, – тихо шепнула молодая женщина своей Земной Матери.

– Пойдёт, – вдруг, совершенно неожиданно, произнёс грубый бархатный голос Владыки Тьмы. Моё тело вздрогнуло, едва не выронив Силу, напряжённое от внезапного появления Велиара. Да зачем он вообще сюда явился?

«Нельзя показывать свою слабость перед Владыкой Тёмных Вод», – твёрдо решила я и постаралась дышать ровнее, закрыв глаза и представив, как сейчас выглядят ткани на дне Реки. Я чувствовала ехидную улыбку врага. Его взгляд обжигал огнём волнения мою спину. Ещё один глубокий вдох. Я мысленно искала каждую ткань на ощупь в темноте, и вместе с моими представлениями двигались кисти рук, каждый поворот которых сопровождался хрустящим звуком. Сначала я нашла одну ткань, затем другую… И так, поочерёдно, пока не нащупала последнюю – тринадцатую. За мной пристально наблюдали три пары глаз. Первая и вторая пара делали это с переживанием, а третья – с яростным восхищением в предвкушении подтверждения собственных слов.

– Пойдёт… – тихим шёпотом, вторя словам Дьявола, подтвердила Татиана.

С этими словами я резко подняла руки, извлекая из глубин Райского Истока ткани, словно проросшие корнями в речное дно. Моё дыхание участилось, но на смену тревоге пришло успокоение. Сделав шаг к каменному ограждению моста, я наклонилась вперёд. Силой моего духа ткани закружились в непринуждённом торжественном танце, и я встретила это зрелище с гордым блеском в своих бирюзовых глазах, отражающихся в бирюзовой водной глади. Завершив обряд, я направила пропитанные полотна прямо в руки и, поймав их, повернулась к родным. Первым, кого я увидела, был Велиар. Он стоял, облокотившись на каменные штыри у моста, расположенные на его территории. На его губах играла лукавая улыбка, а взгляд, казалось, пронзал меня насквозь, заставляя моё тело вновь дрожать. Жизнь вокруг, казалось, замерла, оставив только нас двоих. Я не слышала радостных слов Еврелии и Татианы, не слышала пения птиц и шума Рек. В моей голове эхом отдавалось его уверенное: «Пойдёт». Это слово пульсировало в моих висках с каждым ударом сердца, заставляя его стучать всё быстрее и громче. Но не это стало причиной моего резкого напряжения. Его глаза… Точно такие же глаза я только что видела в отражении собственных глаз в реке Евфрат: блестящие, гордые, уверенные, обладающие силой. Бесчувственные.

Никогда прежде я не видела ни у кого из нас такого взгляда при использовании своей Силы. Ни у кого, кроме него – самого безжалостного, жестокого и сильнейшего Владыки Тьмы, наслаждающегося своим превосходством и питающегося им.

Велиар, не разрывая зрительного контакта, сделал шаг назад, будто бы понимая, что моя реакция на его присутствие начинает меняться.

Или это он помог мне? От этой страшной догадки у меня в голове появился тянущий тёмный звон. Я сильнее прижала мокрые ткани к груди, жаждая омыть себя исцеляющими душу Водами.

Медленно отведя взгляд от Падшего в сторону Истоков, я увидела, как он спокойно разворачивается и уходит в свои владения.

Мы с Татианой отправились в долгое двухлетнее путешествие, распространяя Силу своих Рек, а также Реки Еврелии. Идя по заповедным лесам и бескрайним пустыням, мы оставляли за собой след в виде дарования Истоков. Мы окунали полотна в попадающиеся нам озера, ручьи и реки, и оставляли их на их глубине. Таким образом, Силы Истоков не ограничивались самими Реками, они разрастались по Земле, везде, куда мы могли прийти. Люди, приглашавшие нас на ночлег и дававшие нам кров, были вознаграждены знаниями о Водах и становились хранителями Великой Тайны Сил. Они бережно хранили эти знания в своих семьях и передавали их из поколения в поколение.

​Глава IV: Брошенная Отцом

Разум отказывался отпустить вихрь дневных событий. Сегодняшний день стал вместилищем для ужаса, страха, трепетного волнения, горьких переживаний, проблеска радости, вновь захлестнувшего ужаса и… тягучей недосказанности, словно застрявшей костью в горле.

Но сильнее всего бушевали в душе чувства, мятежные и неподвластные самоконтролю: хрупкое доверие, обманчивое спокойствие, жгучее желание, острая необходимость и… невыносимая невозможность, недостижимая мечта, зияющая уязвимость и снова всепоглощающий страх, словно тени, танцующие на стенах скал.

Вернувшись в свой Сад, я долго не отрывала взгляда от его нового обитателя. Маленький воин, он всё ещё цеплялся за жизнь. И, несмотря на истощение, он был прекрасен… как и тот, кто доверил его судьбу моим рукам.

Мой взгляд тонул в сердцевине бутона, читая в нём «предвкушение и хрупкость», но видя лишь – его. Я споминала, как он приближался ко мне оставив на теле привкус недосказанности, обжигающий, словно пламя, а затем – его ярость, обрушившаяся, как гроза. Неосознанно провела кончиком пальца по нижней губе, пытаясь уловить хоть отголосок его слов, – тщетно, бессмысленно. Воспоминания словно стальные обручи сдавили сердце, лишая грудь возможности вздохнуть. Горячая слеза прокатилась по щеке, словно раскалённый уголёк.

– Он хотел, чтобы ты задышал новой жизнью в моём Саду, а сам забрал у меня способность дышать, – прошептала я цветку, отказываясь скрывать от него свои тайны.

Капля за каплей, я собирала свои слезы в ладони и окропляла ими цветок, принятый из рук самой Тьмы.

Мне необходимо было разобраться в этом хаосе, найти ответы в глубине чувств. И единственный путь лежал через Татиану, потому я отправилась на её поиски.

Женщина дремала на ложе из мягких зеленых листьев под сенью векового дерева. На её лице играла добрая улыбка, а веки были сомкнуты так легко, словно готовы распахнуться от малейшего дуновения ветра. Осторожно прильнув к ней, я положила голову на её колени. Вот и всё. И боль в сердце уже не так рвётся на части. Татиана нежно опустила ладонь на мои волосы.

– Что омрачило твою душу, дорогая?

Новая волна обиды и горечи захлестнула меня. Не в силах сдержать рыдания, я крепко обняла её.

– О, Бабушка…! – всхлипывала я, пока Татиана, встревоженная, приподнималась, чтобы обнять меня в ответ.

– Тише, тише…

– Я не понимаю, что со мной происходит, – сквозь слезы выплескивала я сумбурные слова. – Сначала я думала, что хуже быть не может, и испугалась до дрожи, потом я испугалась за него, а потом…

– Вирсавия, твоя речь сбивчива, словно лепет ребёнка, – ещё больше насторожилась Татиана, поражённая непривычной для меня манерой говорить. – Расскажи мне всё. Всё, как было, и как есть.

И я поведала ей всё. Утаив лишь то, как сильно мне теперь необходимы его тёмно-синие глаза, и как моё сердце разрывается от мысли, что они снова стали для меня недостижимы. В этом и крылась моя уязвимость, которую отныне следовало скрывать.

– Ты совершила благородный поступок, Внученька, – успокоила меня Бабушка. – Несмотря на то, что Владыка Тёмной реки появился здесь раньше тебя, вы оба ещё молоды и глупы, ибо порой не понимаете истинных мотивов своих поступков. За вас говорят сердце и душа.

Впервые я услышала это из родных уст. Глупая. К слову, которое я в детстве боялась даже произносить вслух, добавилось ещё одно – глупый, да ещё и в отношении самого страшного человека из моих кошмаров. Этого я не могла и представить. Не могла даже допустить мысли – примерить на него то, в чём он с самого детства обвинял меня. Мы оба равны – вот что открыла мне Первая Ведающая. И как теперь мне понять и принять это откровение?

– Душа и сердце?! Неужели у Владыки Тьмы есть хоть что-то из этого? – перебила я Татиану, не в силах сдержать бурю противоречивых чувств.

– И то, и другое.

Я напряглась, ожидая подробного объяснения.

– Душа есть у всех, Вирсавия. Кто-то распахивает её, являя миру все её краски, впуская всех в своё сердце. А кто-то – запирает её на замок, прячет от чужих глаз, порой даже не допуская до своей души самого себя, зная, что мир вокруг способен причинить ей боль и гибель. Но сама душа бессмертна, она не может умереть. Умирает лишь вера в то, что её можно кому-то доверить.

– Поэтому Велиар спрятал её за туманной пеленой Темноты… – закончила я за Татиану, внезапно осознав скрытый смысл её слов.

– Ты всегда была сообразительной и мудрой девочкой, – одобрительно похвалила меня Хранительница реки Великих Знаний.

– Но если он так поступил, значит, его душу предали, – продолжила я свои рассуждения, в которых постепенно проступал ответ на мои вопросы. Не хватало лишь подтверждения. – …Его шрам не зажил, потому что… – Я не решалась произнести это вслух, ведь открывшаяся мне правда полностью противоречила всему, что я знала до этого момента, и во что верила.

– Мне очень тревожно за тебя, дитя. Так тревожно, как никогда прежде. Ещё в твоём детстве, во время своего ночного сна, я увидела нечто, что до сих пор не могу постичь. Я увидела твоё тело, погружённое в Чёрную Воду. Ты безмолвно пыталась смотреть сквозь кромешную Тьму, но тщетно. Вода сгущалась. Ты не пыталась вдохнуть, не пыталась пошевелиться. Твоё тело, словно тяжёлый камень, медленно опускалось на дно. В тот момент, когда я перестала видеть твой силуэт, из глубины поднялось очертание мужчины в чёрном одеянии. Как только его очертания поднялись выше торса, я разглядела его руки, поднимающие тебя вверх. Вы оба были окутаны текучей, вязкой водой. Я пыталась понять, вернулось ли к тебе дыхание, но так и не смогла, как и не смогла увидеть его лицо. Затем этот сон неоднократно повторялся. Но никогда не продолжался дольше этого момента. Всё это время я пытаюсь расшифровать это послание Господа. И не нахожу иного объяснения, кроме одного. Я говорю тебе об этом, чтобы ты была готова к тому, что однажды тебе придётся сразиться с Тьмой. Но также и для того, чтобы ты знала: даже Тьма способна тебе помочь.

Глава V: Свет и Тьма

Мои чувства обратились в осколки льда, принявшие причудливую, случайную форму и застывшие в ней. Я способна мыслить холодно и отстранённо, но не могу более напоить жаждущий разум живыми эмоциями и пропустить их сквозь себя. Свет моей души скован мерзлотой. Пришла Тьма, всепоглощающая, как бездонный колодец. И мы остались с ней наедине.

Пытаюсь подняться, но тело – лишь отражение, эфемерное и невесомое, неподвластное воле. Тщетно пытаюсь пошевелить конечностями, поднять руку, чтобы ухватиться хоть за что-то. Память о былой силе, о послушных мышцах – вот всё, что осталось. Сама реальность движений ускользает, словно дым. Превозмогая себя, открываю глаза… и вижу лишь кромешную Тьму. Безмолвный крик о помощи застревает в горле. Судорожные вдохи и выдохи, невозможные для мёртвых, разрывают тишину. Кажется, плоть моя предана земле, но сознание бьётся в агонии. Душа всё ещё здесь, пленённая в этом тёмном коконе, а значит, Господь не спешит призвать меня к себе. Но именно за этим я переступила мост и пошла к Тьме. Именно за этим я пришла к Велиару. Чтобы умереть. Умереть, чтобы догать душу Татианы и вернуть её обратно. Чтобы поспорить с Господом и умолить его. И вероятно, я что-то делаю не так, раз Он медлит с избавлением моего тела от души. Но как умирать правильно? Этому искусству меня никто не обучал.

Покой… разве не его Отец Небесный обещал тем, чей земной путь завершён? Но как достичь этого состояния, когда меня раздирает буря негативных чувств? Непонимание душит, словно удавка. Я знаю одно, что ничего не знаю.

Ныряю ещё глубже в эту бездонную пропасть Тьмы.

Своим творением Господь даровал людям возможность избежать греха. Он простил их несовершенную природу, щедро наделив способностью использовать иррациональные силы Райской реки, чтобы, следуя Его заповедям, вновь приблизиться к Его образу и подобию. И вот теперь Он отнимает у нас Истинные Знания. Он забрал Татиану…

За что?! Почему?!

Как воды Эдемской реки наполнят океаны и иные водные источники живительной силой, когда вместо четырёх потоков Землю будут орошать лишь три? Как человек сбросит с себя пелену бездумности, обретёт истинный смысл жизни, принесёт пользу миру и передаст мудрость потомкам, если иссякает источник Великих Знаний?

Сквозь пелену Тьмы проступает сгусток туманного Света – мои воспоминания:

– …и на Земле останется только Свет и Тьма, ведущие вечную борьбу за единоличную власть над душами живущих, – однажды утром, вплетая цветы в мои волосы, неожиданно произнесла Татиана.

Она говорила об этом с невозмутимым спокойствием, будто всегда была готова. Но я… я никогда не была готова.

– Останутся только Евфрат и Хиддекель, – тихо шепчу я в ответ воспоминаниям, наконец постигая истинный смысл её слов. Останусь только я и Велиар. И теперь уже слишком поздно к этому готовиться.

Неужели Татиана знала это с самого начала? В этом заключалась её миссия на Земле? Хранить тайну о грядущей величайшей битве между Силами Света и Силами Тьмы? К тому времени люди забудут о реках Эдема, перестанут искать в них силу и с радостью отдадут свои души Велиару, направляющему Хиддекель во все уголки земли, забирая сотни душ в секунду. А меня Велиар просто уничтожит, даже не моргнув, несмотря на то, что наши отношения, казалось, стали… почти добрыми. И тут меня озаряет ужасное понимание, какую непоправимую ошибку я совершила.

Велиар не убьет меня. Нельзя убить того, кто сам себя довёл до смерти и уже мёртв. Битвы не будет. Я трусливо сбежала ещё до её начала, надеясь догнать и вернуть душу Татианы на пути в Рай и вместо этого попала в одну из темниц Ада.

Грудь обжигает невыносимым огнём, и рот жадно глотает первый настоящий вдох. Тьма впускает внутрь меня оранжевые отблески Света, и я издаю нечеловеческий крик, переходящий в вой. Затем, словно чья-то всесильная рука хватает меня за голову и пронзает её тем же огнём, меняя всё моё прежнее восприятие.

Если в состоянии смерти, во Тьме, могут существовать и другие Силы, и Свет, то может быть, Тьму можно разбавить? Создать в ней нечто совершенно новое, невиданное доселе? Силу равенства, единства двух вечных противоположностей, способную даровать людям новую, невиданную ранее Светлую жизнь?

Моя спина выгибается дугой, поднимая грудь вверх. Раздается хруст костей. Глаза слепит насыщенный, яркий, но приятный Свет, похожий на свет дивного, безмятежного заката, пробивающегося сквозь лёгкую дымку синих облаков. Этот Свет, словно иная, новая Сила, растекается от кончиков волос до кончиков пальцев ног. Я открываю глаза по-настоящему. Выдох. Тело бесшумно опускается обратно. Снова темно.

Скорее всего, я уже сгорела дотла, и вскоре сквозь Тьму проступят врата Ада, радостно распахнувшиеся перед самой трусливой из Ведающих Силы Истоков Эдемской реки. Да, наверняка Велиар предал моё, умершее в его объятиях, тело погребальному костру и оставил меня догорать в нём. А приятное ощущение тепла и лёгких прикосновений на моих губах… это он развеивает мой прах, который ветер уносит в последнее, лёгкое путешествие. И всё, что мне остаётся – молиться и просить прощения у Бога за совершённую мной непростительную ошибку, которая приведёт всё человечество к самому страшному, беспросветному исходу, к наступлению вечной Тьмы.

Внутри меня хрустнуло, как древний ледник, разломанный тектоническим сдвигом. Осколки замороженных чувств осыпались в бездну, погребая надежду. Из глаз хлынул обжигающий поток скорби, но руки, словно чужие, не слушались, отказываясь заслонить лицо от муки. Вместо этого я ощутила над собой чужую тень, склонившуюся с нежностью палача.

Он, словно скульптор, вылепливает мои щеки ладонями, впитывая каждую слезу, как пустыня – редкий дождь. То смутное прикосновение, что я приняла за дыхание смерти, за прах, развеянный ветром, обрело плоть и кровь. Губы Велиара, властные и неумолимые, вырывали меня из рук Смерти. Он настойчиво и старательно целовал меня всё это время, даруя мне своё горячее дыхание.

Глава VI: Обряд

Снег, словно саван, уже успел укрыть израненную землю, пока я умирала и воскресала в покоях Велиара. На мне лишь его чёрное одеяние, зловещим шлейфом скользившее по земле, гонимое ледяным ветром, словно призрачные объятья. Босыми ступнями ступаю по тропе, некогда опалённой моим отчаянным бегством к нему в мольбе о даровании смерти девять ночей назад. Но сейчас этот путь чужд и незнаком. Холод, пронзающий до костей, более не страшит – он стал частью меня, въелся в самую суть. Гранитные хребты скал, изрезанные временем и бурями, казались неприступными бастионами, но я, обезумевшая от горя, карабкалась по ним, падая на острые осколки, не чувствуя боли. Лишь сейчас, когда взгляд касается этих отметин, тело с запоздалым стоном напоминает о перенесённых муках.

Перед тем как отпустить меня, Велиар сказал мне идти по тропе, спрятанной под сенью древних сосен, вдоль среднего и большого хребта, а затем – взобраться на остриё скалы, что пронзает снежные тучи и туман, освещённой бледным, как лик Смерти, солнцем. Это – единственный путь к его покоям и многого можно было бы избежать, знай я об этом ранее.

Каждый шаг, как удар погребального колокола, отзывается хрустом под ногами, символизируя мою сломанную сущность. Но, несмотря на это, голову я держу гордо, словно знамя поверженной армии, выполняя данное самой себе клятву.

Вдали мелькают стражники, предвестники моста и границы владений Владыки Тёмных Вод. Мужчины вновь склоняются в поклоне, а один из них окликает меня. Поворачиваюсь медленно, и узнаю воина, что приносил Живую Воду в покои своего Господина.

– Владыка распорядился передать Вам это, – воин протягивает ладонь, в которой покоится тот самый зелёный лист с чёрными ягодами. – Он сказал, что это всегда должно принадлежать только Вам.

В глазах – отблеск минувшей ночи, когда я обращалась к самому Велиару с подобными словами. Неужели это – его взаимность, отголосок чувств? Или всего лишь очередная дьявольская насмешка?

Безмолвно принимаю дары, благодарно кивая всем, кто меня окружает. Прежде, чем покинуть владения Тёмного, стараюсь осмотреть каждое лицо стоящих рядом воинов его армии. Юноши с лицами, изъеденными страданиями, в глазах – тот же холод и отчуждённость, что теперь терзают и меня. Их тела, как и моё, изранены и истощены.

Я не ошиблась. Живая Вода им жизненно необходима. У многих раны слишком глубоки. Теперь многие из Легиона переживут эту зиму. Возможно, Бог осудит меня за заботу о слугах Дьявола. Но для меня они, прежде всего, люди. А кто теперь для меня Бог?!

Подойдя к мосту, меня охватывает дрожь. Ступни окоченели. Пытаюсь дышать глубже, как это делал Велиар, когда укрощал бурю в своей душе. Делаю нерешительные шаги вперёд, опускаю голову, глядя под ноги. Дохожу до середины моста и снова поднимаю взгляд. То, что осталось от реки Фисон, заставляет меня упасть на колени. Исток её исчез за первым же поворотом русла. Вода скована льдом, в котором мерещится образ Татианы.

– Ты со всем справишься. Я верю в тебя, – её голос эхом разносится над моей головой.

– У меня мало времени, – испуганно шепчу я.

Перевожу взгляд на Гихон – её воды всё так же быстры и стремительны, как сама жизнь. Евфрат же – изменилась, как и я. Она остановила своё течение. Её воды потеряли свой насыщенный бирюзовый цвет, а теплота уходит в почти прозрачном испарении. Только Хиддекель остаётся прежней – всё так же буйственна и насыщена Тьмой.

Для того чтобы осуществить задуманное, я должна стать сильней его самого.

Я встаю, оставляя на снегу след своей крови с колен и несколько упавших ягод. Мои ноги ведут меня в дом Бабушки, ставший её усыпальницей.

Еврелия была здесь всё это время, охраняя вход от любого, кто мог побеспокоить вечный сон Первой Ниспосланной Ведающей. Как только она увидела меня, её тело вздрогнуло. Она испугалась. Возможно, увидев своё отражение в водах Евфрата, я бы сделала то же самое. Но сейчас мне нельзя бояться. Особенно себя.

– Вирсавия, что…? – начинает спрашивать моя Земная Мать, но я не даю ей договорить и, положив на землю лист с ягодами, заключаю её в объятия.

-- Сюда приходил сам Дьявол, – продолжает говорить Еврелия. – Он тоже скорбел о Татиане. А ещё он просил даровать тебе Воду. Но, судя по твоему состоянию, её Сила до тебя так и не была передана?

– Была. Я даровала её его воинам. Не все они переживут зиму. А мои раны – переживут.

Женщина отстраняется от меня, сжимает мои плечи в своих руках и смотрит в глаза.

– Кто нанёс тебе эти раны, дочка?! – Колко вопрощает она.

Я понимаю, что именно её тревожит. Она уверена, что боль мне причинил Велиар.

– Он помог мне, Мама, – исключая её мысли, успокаивающе отвечаю я.

Ведающая руслом Реки Живой Воды ещё какое-то время осматривает меня с головы до ног, а потом вновь обнимает и продолжает рыдать. Она одна переживала все свои эмоции скорби, её слезы не останавливались с того самого мгновения, от чего её лицо опухло. Но сейчас, когда я вернулась, эти эмоции она может разделить на нас двоих.

– Я была не права, – признаюсь я последней, оставшейся на Земле родной мне душе. – Мы должны её отпустить.

Еврелия успокаивающе гладит меня по голове, не переставая плакать.

– Мы должны помочь ей добраться до Рая, Еврелия, – спокойно говорю я, принимая слова Велиара о том, как тяжело сейчас душе Татианы наблюдать за нами. Я беру лицо Матери в свои руки и вытираю её слёзы. – Наши слёзы размывают ей путь к Господу. Нам нельзя плакать. Мы просто обязаны запретить себе это делать. Всё, чем мы можем сейчас помочь душе Татианы, это стать сильными, дать продолжение её Силе, наполняя её только нашей любовью, а не слезами нашей скорби.

Женщина начинает смотреть на меня совсем другим взглядом.

– В тебе говорит осознанная не по годам мудрость, – одобрительно отвечает она, вместе со мной стирая с себя свои последние слёзы.

Я беру её за руку и делаю шаги к усыпальнице. Внутри неё ещё холодней, чем снаружи. Как только я вижу Татиану, укрытую белой тканью, моё сердце останавливается. За ним свои шаги останавливаю и я, понимая то, что необходимо сделать.