Вне игры

Глава 1. Ники

“Почему мы боимся уставать?

Мы живем в обществе, где усталость считается слабостью. Где быть измотанным — почти позорно, а отдых — это роскошь, а не необходимость. Мы боимся, что, позволив себе усталость, покажемся неэффективными, ненужными, заменимыми. Но ведь именно в усталости рождается осознание — кто мы есть на самом деле и чего нам не хватает.”

Мои пальцы уверенно пробегали по клавиатуре. Я не обращала на них внимания, продолжая пристально смотреть в экран ноутбука, ловя и записывая каждую мысль.

“Иногда страх усталости прячет за собой не физическую, а эмоциональную истощенность. Уставать — это нормально, ненормально — запрещать себе почувствовать это.”

В этот момент я услышала стук в дверь и голос Кетрин:

— Ники?

Я перевела взгляд с монитора на дверь и ощутила, как мысль, еще мгновение назад казавшаяся яркой и живой, начинает испаряться. Смирившись, я ответила:

— Да, Кетрин, ты что-то хотела?

— Тебя вызывает к себе Бред.

Я удивилась, машинально взглянула на часы и пробормотала:

— Сегодня не четверг и не обед. Что-то случилось?

Кетрин пожала плечами.

— Он со мной не делится таким. Сказал просто, чтобы я позвала тебя.

Что ж, если Бред и хотел меня удивить или разжечь мое любопытство — у него это получилось. Я закрыла документ, где только что писала новую статью для своей рубрики, и аккуратно закрыла крышку своего новенького MacBook’а. Моя любовь и моя отрада.

Каждый журналист скажет вам: главные инструменты в этой профессии — это диктофон, микрофон, отличный телефон и ноутбук, способный выдержать тайфун идей, историй и бесконечных правок. Когда я поняла, что моему старенькому ноуту приходит конец, я решилась. С тяжелым сердцем, но с поддержкой родных и их уговорами, я купила себе этот MacBook. И влюбилась в него с первого прикосновения к клавиатуре.

Когда мы с Кетрин направлялись в сторону кабинета нашего главного редактора — тире босса нашей газеты The Boston Chronicle, я повернулась к ней и спросила:

— В каком он настроении?

— Да в отличном, — спокойно ответила Кетрин. — Никаких косяков сегодня не наблюдалось.

В это время мы проходили через редакцию. Весь наш отдел, размещался на шестом этаже здания One Federal Street — делового центра в Бостоне с видом на гавань. Первый и второй этаж были отданы под печатный цех: станки, оборудование, бумажные рулоны, запах типографской краски. Третий этаж — царство технорей и архивариусов, без которых последние рубрики попросту не выходили бы в свет.

Наш этаж был особенным. Здесь не было ощущения замкнутости — только простор, лёгкие перегородки и ряды кабинетов, в которых работали авторы рубрик. Я была одной из них.

Редакция, как обычно, бурлила жизнью. Кто-то сновал с кипами бумаг, кто-то спорил, кто-то хохотал, а кто-то — умудрялся писать в этом хаосе. Как, например, я когда-то. И до сих пор удивляюсь, как выдерживала. К концу дня моя голова просто взрывалась. Приходилось пить таблетки, чтобы хоть немного выдохнуть и не сойти с ума. Всё изменилось, когда мне выделили отдельный кабинет — пусть маленький, но мой. Там я наконец могла отключиться от шума.

— Ну что? — проговорила Кетрин, когда мы подошли к кабинету Бреда. — Удачи?

— Почему я слышу в твоем голосе вопрос и сомнение? — пробормотала я.

Кетрин рассмеялась и направилась к своему столу, стоявшему недалеко от двери кабинета.

— Мы с ребятами с нетерпением ждём новостей. Так что не подведи, — подмигнула она мне.

— Это уже всё зависит от Бреда, — сказала я, постучалась, и, не дожидаясь ответа, открыла дверь.

Просунув голову в кабинет, я сразу увидела Бреда — он сидел за столом и говорил по телефону. Не отвлекаясь от разговора, он кивнул в сторону кресла напротив, и я, не задавая вопросов, подошла и села.

— Послушайте, миссис Найт, мы с вами подписали контракт, в котором чётко указано, что на вашей территории будет проходить съёмка и что материалы могут быть использованы в нашей газете, — говорил Бред, и я уже видела, как его терпение стремительно тает: в этот момент он схватил ручку и начал хаотично чертить что-то на листке бумаги.

— Нет, миссис Найт, я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду. И если вы хотите, чтобы этим занялись адвокаты — я не буду препятствовать…

Я тихо хмыкнула. Типичная ситуация для нашей газеты и вообще для индустрии, в которой я проработала уже пять лет. Если день проходит без иска — мы, не шутя, заносим его в календарь и отмечаем как «Божье предзнаменование». И наблюдая за Бредом, я снова невольно удивлялась: как в свои 47 лет он всё ещё сохраняет такую густую шевелюру и почти ни одной седой пряди.

— Миссис Найт — устало проговорил он, — я думаю, нам с вами стоит закончить этот диалог. Вернее, монолог, который вы ведёте уже пятнадцать минут…

Я взглянула на Бреда и в очередной раз отметила про себя, что в нём удивительным образом сочетается всё, что должен иметь мужчина в его возрасте. Острый ум, безупречные профессиональные качества, и — как признавал весь женский коллектив — настоящий шарм. Внешне он действительно был похож на своего тёзку — Бреда Питта. Единственный его минус — хроническое отсутствие терпения.

— Как же она меня достала, — выдохнул Бред, завершив звонок и с раздражением бросив телефон на стол. Он всем телом откинулся на спинку кресла, которое жалобно заскрипело под его весом. — Чёрт бы её побрал. С этой ситуацией будет волокиты больше, чем с выпуском самой статьи.

— И кто же этот счастливчик? — спросила я, понимая, что сейчас ему нужно отвлечься, а лёгкий разговор — лучший способ сбросить раздражение.

— Это интервью и статья Томаса, — ответил он, потирая пальцами глаза, а затем посмотрел на меня и проговорил: — Чёртова старая девственница с начинающим маразмом испортила мне настроение. Позвонила сразу, как только я отправил Кетрин за тобой.

— Всё нормально, Бред, — спокойно сказала я. — Если тебе нужно время, я могу зайти позже.

Глава 2. Ники

Я открыла ключом дверь квартиры и, придерживая сумку с пакетом, в котором находились продукты, вошла.

— Я дома! — крикнула я, одновременно снимая обувь, и направилась на кухню. — Зак, ты где? — снова крикнула я, заглядывая в сторону нашей спальни, дверь в которую была открыта.

Признаков, что Зак находился там, не было, но и убедительных следов его отсутствия я тоже не наблюдала. Его обувь стояла на месте. А я ведь сразу после разговора с Бредом позвонила ему и сообщила, что у нас сегодня есть что отпраздновать.

До сих пор с трудом верилось, что Бред предложил мне место заместителя редактора. Остаток дня я провела на эмоциях: звонила близким, делилась новостью. Позвонила Заку, написала Дженне — и после того, как она получила моё сообщение, пришлось выдержать её оглушительный визг в трубке. Написала родителям. А потом за обедом рассказала новость ребятам, с которыми мы подружились на работе.

Войдя в комнату, разделённую кухонной стойкой, которая служила границей между зоной для приёма гостей и кухней, я поставила бумажный пакет на стол и ещё раз окинула взглядом помещение.

— Зак, я знаю, что ты дома! — громко сказала я, приоткрыв дверцу холодильника. — Мы уже выросли, и прятки — это не та игра, от которой я схожу с ума!

Я взялась за распаковку продуктов и принялась раскладывать их по полкам. Особое внимание — принцессе нашего вечера: бутылке белого вина, которую сразу же отправила в холодильник.

— И что же выдало моё присутствие? — услышала я голос Зака, доносившийся с нашего балкона.

Я улыбнулась и направилась в ту сторону, где прятался мой будущий муж. Всё ещё звучит странно — мой будущий муж. С ума можно сойти. Я скоро стану женой!

— Твои кроссовки, — проговорила я и, ступив на балкон, замерла.

Зак стоял у перил — и, казалось бы, ничего необычного: ведь большинство людей, выходя на балкон, обычно становятся у перил, правда? Но меня удивило вовсе не это.

На балконе стоял аккуратный, накрытый столик. Два бокала, вино, красивый букет пионов в вазе и нарезка к вину. Я уставилась на эту картину и не смогла сдержать улыбку.

— Это мне? — спросила я, указав пальцем на себя.

Зак усмехнулся и подошёл ближе.

— Мне казалось, с дедукцией у тебя всё отлично, — проговорил он с улыбкой, а затем продолжил: — Поздравляю тебя, будущий заместитель редактора, — наклонился и поцеловал.

Я почувствовала, как его руки мягко легли мне на шею. Я поднялась на носочки и обняла его за плечи. Мои губы приоткрылись в ответ, и я утонула в этом приятном, тёплом, полном любви поздравлении.

Каждый раз с ним я чувствовала нежность. Мы стояли на балконе, целовались, и в этот момент я думала только об одном: я счастлива. Да, я действительно счастлива. У меня есть любимая работа, настоящие друзья, и Зак — мужчина, чувства к которому с каждым днём становятся глубже и крепче.

Когда воздуха стало не хватать, он чуть отстранился и сказал:

— Только вот я купил одну бутылку вина, и вся надежда на тебя — напьёмся мы сегодня или нет?

Я рассмеялась, чмокнула его в щёку и ответила:

— Я купила. Так что завтра будь аккуратен, чтобы твои пациенты не заподозрили, как их доктор проводит свои будни.

— Жизнь с тобой научила меня парочке лайфхаков, так что можешь быть спокойна, — сказал Зак, обернувшись к столику. — Ну что, начинаем праздновать?

Я кивнула. Он чуть отступил, чтобы я могла пройти, и я села на стул. Посмотрев ещё раз на букет, сказала:

— Знаешь, до встречи с тобой я не думала, что получать цветы может быть настолько приятно. Ты меня разбаловал.

— На это и был расчёт, — ответил он, улыбаясь и присаживаясь напротив.

Зак взял бутылку вина и начал её открывать. Пока он этим занимался и аккуратно разливал напиток по бокалам, я смотрела на его длинные пальцы, уверенно удерживавшие бутылку. Ухоженные ногти, спокойные точные движения. Мой взгляд поднимался выше — на его руки: не перекачанные, но крепкие, жилистые. Эти руки дарят мне наслаждение и нежность — и будут дарить снова сегодня ночью.

Я подняла взгляд. Как будто впервые снова увидела его лицо. Темно-каштановые волосы, коротко и аккуратно подстриженные. Тёмная щетина — моя слабость. Она придавала ему небрежную мужественность и лёгкую строгость. И серо-зелёные глаза… в этот момент они смотрели прямо на меня.

Я перехватила его взгляд.

— Ты меня сканируешь, как в первый день нашей встречи, — сказал Зак, слегка улыбаясь.

— Я просто снова убеждаюсь, как же мне повезло отхватить себе такого сексуального доктора, — ответила я, лукаво глядя на него.

Он чуть приподнял бровь.

— Мне нравится, как ты говоришь слово «сексуального». Ммм... Повтори, пожалуйста, ещё раз.

Я улыбнулась. Сделав выражение лица в духе актрис с фильмов 18+, решила подыграть:

— Доктор, — протянула я томно, — мне кажется, что у меня болит вот тут... — я аккуратно обвела рукой область груди, — похоже, это моё сердце. Оно каждый раз замирает, когда вы на меня так смотрите.

Зак не сводил с меня глаз. Я видела, как его взгляд медленно прошёл от моего лица к груди и обратно. Он будто всерьёз задумался.

— Может, мне стоило накрыть стол в спальне? — пробормотал он.

Я покачала головой, подняла бокал с вином и спокойно ответила:

— Я люблю наш балкон.

Затем перевела взгляд на улицу. С восьмого этажа открывался потрясающий вид. С одной стороны — дома, упорядоченные, живые, напоминали о том, что ты — часть большого механизма, который никогда не останавливается. С другой — парк. Зак бегал там каждый день уже почти год. А я? Я так и не смогла полюбить спорт. Сейчас мои единственные регулярные «тренировки» — это секс и командировки по работе.

— Ники, — сказал Зак, поднимая бокал, — поздравляю тебя, малыш!

Мы чокнулись бокалами, и я сделала глоток.

Я познакомилась с Заком, когда уже год работала в The Boston Chronicle. За плечами было несколько успешных социальных расследований. И когда появилась возможность поучаствовать в новом эксперименте, я согласилась без раздумий.

Глава 3. Ники

Звонок будильника прозвенел слишком рано. В моей жизни многое изменилось, но одно оставалось неизменным и твёрдым, как бетон: я терпеть не могла вставать по утрам. Я абсолютно не жаворонок — и, наверное, никогда им не стану.

— Выключи его — пробормотала я, пытаясь зарыться под одеяло ещё глубже. Хотелось поспать хотя бы на три минуты дольше.

Я почувствовала, как матрас рядом со мной слегка прогнулся, и поняла, что Зак потянулся за телефоном — с моей стороны кровати.

— Ты ведь знаешь, что даже эти три минуты тебе ничего не дадут, — сказал он хриплым, сонным голосом.

Я почувствовала, как его руки пробрались под одеяло и, обхватив меня за талию, мягко перевернули на спину.

— Неважно — пробормотала я, приоткрывая глаза. — Лишняя минута сна — это заряд бодрости на весь день.

Сквозь окно в комнату уже щедро лился утренний свет. Я увидела Зака, склонившегося надо мной.

— Просыпайся, соня, — проговорил он, — а то мне придётся прибегнуть к секретному оружию.

— Не-е-ет — простонала я, моментально догадавшись, о чём он.

Я не принадлежала к тому типу людей, которые по утрам наслаждаются нежностями с партнёром. Скажем ещё точнее — я терпеть не могла утреннюю ласку. Причин две: во-первых, утренний запах изо рта — как бы ты ни полировал зубы перед сном, утром это всё равно малоприятно. Во-вторых, я ленивый человек в первые часы дня. Мой максимум — это душ и крепкий кофе. Только так я возвращаюсь к жизни.

— Слезь с меня, ты тяжёлый, — пробормотала я, извиваясь под ним.

— Вчера ты вроде не жаловалась на мой вес, — с ухмылкой ответил он.

— Вчера была выпита бутылка вина, а она, как известно, приукрашивает реальность, — пробурчала я.

— Язва, — пробормотал Зак, наклоняясь ко мне.

Мы начали дурачиться — лениво и со смехом. Конечно, я проиграла. Зак, как истинный представитель мужского населения, победил и «наказал» меня короткими и быстрыми поцелуями.

Когда его внутренняя потребность продемонстрировать физическое превосходство была удовлетворена, он отпустил меня и я, наконец, выбралась из постели и направилась в душ. Зак тем временем откинулся на подушки, взял планшет и стал просматривать расписание клиентов на сегодня.

Такие привычки были частью нашей жизни. Они показывали, как хорошо мы с Заком понимаем друг друга. Мы любили эту рутину.

После душа я направилась на кухню. Сигнал кофемашины оповестил, что мой кофе готов. Я подошла и взяла любимую кружку с надписью на русском: “Я пишу, следовательно!” — подарок от Дженны, который был особенно дорог мне.

“Прекрасно” — подумала я, сделав первый глоток утреннего кофе. Не теряя времени, поставила готовиться вторую порцию — сейчас Зак выйдет из душа и, потребует свою дозу кофеина.

Я включила телевизор и щёлкнула на спортивный канал. На экране тут же появились фрагменты вчерашнего финала NFL. Последние несколько лет Супербоул стал не просто событием для любителей американского футбола, а настоящим шоу масштаба Олимпиады: живые выступления звёзд, постановки, тысячи зрителей — люди покупали билеты не только ради игры, но и как на концерт мечты.

Сейчас показывали лучшие моменты матча: броски, тачдауны, повторы с разных ракурсов. Я сделала ещё один глоток, и в этот момент вода в душе отключилась. Почти синхронно на экране началась трансляция церемонии награждения — она проходила вчера вечером в Лас-Вегасе, на стадионе «Алегиант».

Я почувствовала, как ко мне прижались со спины тёплые руки, и знакомое тело обняло за талию.

— Кофе почти готов, — пробормотала я, чуть повернув голову, чтобы ему было удобнее целовать меня в шею.

— Я люблю пить кофе из твоей кружки, — прошептал он.

— Эй, — хлопнула я по его руке, которая уже тянулась к моей чашке, — это моё!

— Жадина, — вздохнул он. — Что у нас там по телевизору? Оу, награждение! Ну-ка, ну-ка… Кто у нас там самый ценный игрок?

— Будто ты этого не знаешь, — улыбнулась я, беря пульт, чтобы сделать звук чуть громче.

Мы почти одновременно поднесли кружки к губам и сделали глоток, не отрывая взгляда от экрана. Там как раз показывали, как Джейкоб поднимает над головой трофей Винса Ломбарди, а рядом с ним выстраивается команда.

— Паркер — молодец. Это уже его третье чемпионское кольцо. Кстати, он ведь учился в том же университете, что и ты. Не пересекались?

Я повернула голову в сторону Зака и, улыбнувшись, ответила:

— Ещё как пересекались. Моё первое и самое важное интервью было именно с Джейкобом Паркером, Хантером Уильямсом и другими нашими университетскими звёздами.

Поставив кружку в посудомоечную машину, я направилась в спальню:

— Пойду одеваться. А то опять опоздаем. Ты же знаешь, какие утром пробки.

— Давай, — кивнул он, взял пульт и снова прибавил звук.

Я вошла в комнату, прошла в гардеробную и начала подбирать одежду на сегодня.

Пытаясь сосредоточиться на выборе наряда для работы, я вдруг ощутила, как воспоминания, которые, казалось, давно отпустила, вновь нахлынули. Я перенеслась на семь лет назад — в своё студенческое, безумное время. И, честно говоря, сумасшедшим оно стало на втором курсе, когда я начала встречаться с Джейкобом Паркером.

Я посмотрела на себя в зеркало и потянулась пальцами к уху, которое раньше скрывалось за серьгами. Зак знал обо мне почти всё — от любимого шрифта до привычек, которые я сама порой не замечала. Но одно оставалось тайной. Когда мы обсуждали студенческую жизнь, я упомянула, что у меня был парень, но имени не назвала. Я не знаю, почему не сделала этого. Хотя нет — знаю. Себя ведь не обманешь, верно? Обмануть других — возможно, но не себя.

Я хотела сохранить нашу историю. Пусть это и кажется глупостью.

Со временем я отпустила всё. И сегодня, увидев Джейкоба по телевизору, уже смотрела на него спокойно — без боли, без той прежней щемящей тоски.

Наверное, я действительно отпустила.

Но было ли мне легко? Нет.

Глава 4. Ники

— Сегодня, я так понимаю, тебя не ждать? — спросил Зак, повернув голову в мою сторону, пока мы стояли на светофоре. Одной рукой он держал руль, а пальцами второй отстукивал ритм по кожаной обивке.

— Ты так говоришь, как будто я вообще не собираюсь приходить домой.

— После встреч с Дженной ты приезжаешь поздно, — заметил он, бросив на меня взгляд и приподняв бровь. — И, между прочим, пару раз ты действительно не ночевала дома.

Я развела руки.

— Это ведь Дженна…

— Ей точно не нужна помощь? — спросил он, вновь переключив внимание на дорогу. Машина плавно тронулась, и я, глядя на поток транспорта, в очередной раз убедилась: я, большой город и автомобиль — вещи несовместимые, как я и бодрое утро.

— Думаю, она начинает понемногу приходить в себя. Но если увижу красный сигнал с пометкой “SOS”. — я повернулась к нему и с лёгкой улыбкой закончила: — обязательно обращусь за помощью, доктор.

Зак хмыкнул.

Его вопросы были вполне обоснованы. Встречи с Дженной всегда проходят бурно — по-другому с ней просто не бывает. С первого дня университета она стала для меня родственной душой. Уже больше девяти лет мы вместе, и наша дружба только крепнет с годами.

Когда живёшь вдали от дома, постепенно теряешь прежние связи. Школьные друзья обрастают новыми кругами общения, семьями, бытом. И как бы ты ни старался, дистанция становится всё ощутимее.

С Аней и Олегом, моими близкими друзьями со школы, я, конечно, ещё поддерживаю связь. Но всё уже как-то... формально. Мемы, воспоминания о школьных годах, редкие новости вроде рождения детей. Они уже давно родители, у каждого своя жизнь. А я только в начале пути к своей семье. Мне пока далеки вопросы вроде “какую присыпку выбрать” или “как отказать ребёнку, не нарушив его границ и не ранив его личность”.

А вот с Дженной всё по-другому.

Что касается Майкла, нашего общего друга, мы тоже поддерживаем связь, хотя после его переезда в другой штат общаемся заметно реже. Уже не так, как раньше, когда мы все вместе учились.

Подъехав к моему месту работы, Зак наклонился ко мне и чмокнул в губы.

— Удачи, — сказал он тепло.

— Не понимаю, зачем ты встаёшь так рано вместе со мной, если у тебя первая запись в десять утра, и ты спокойно мог бы работать из дома.

— Мне доставляет удовольствие смотреть на твоё недовольное лицо по утрам. И, знаешь, я просто не могу себе отказать в лишней минуте рядом с тобой.

— Каждый раз думаю, что ты ненастоящий, — пробормотала я, отсёгивая ремень.

Зак рассмеялся, и я, выпрыгнув из машины, направилась к стеклянному входу нашего здания — One Federal Street.

У лифта я встретила Кетрин, и как только двери распахнулись на нашем этаже, мы, не сговариваясь, направились прямиком в сторону кухни — за утренней дозой кофе и короткой встречей с коллегами.

Мне нравился этот ритм. Спокойный, неторопливый. Пока мы обсуждали всё, что успело произойти за последние шестнадцать часов, на кухне раздавался смех и мелькали свежие идеи.

— Томас, как поживает твоя миссис Найт? — спросил Билл, удобно устроившись на стуле и с явным предвкушением взглянув на Томаса.

Мы все с интересом ждали его ответа. Такие рассказы стали уже традицией — с легкой долей иронии, с абсурдными деталями и полной самоотдачей. Да, возможно, не совсем по-товарищески смеяться, когда кто-то из коллег мучается, но именно в таких историях мы находили способ сбросить стресс и взглянуть на свои проблемы под другим углом.

Томас тяжело вздохнул и начал. Его рассказ оказался в лучших традициях: каждые три минуты кто-то из нас начинал хохотать, а любые комментарии лишь усиливали волну веселья.

Утро определённо удалось. После порции кофеина и заряда позитива я направилась к себе в кабинет — нужно было закончить статью, которую вчера я не смогла довести до конца из-за эмоций. Заодно наметить план на ближайшее время и подготовиться к предстоящему созвону.

Бред был прав: мне удаётся находить язык с читателями. Сейчас я точно знаю — просто читать, увы, уже скучно. Такой формат подходит далеко не всем. Чтобы привлечь внимание к нашей рубрике, я наладила сотрудничество с тикток-блогерами. В своих роликах они поднимали темы, о которых мы писали, и это здорово увеличивало охват. Кроме того, каждые две недели я проводила онлайн-встречи с читателями, где мы обсуждали самые резонансные статьи.

В этот раз "выстрелила" статья с заголовком: «Стыд как система: что не так с нашими ожиданиями от бедности».

План работы был готов, и день прошёл ровно в заданном темпе, без отклонений от намеченного.

В конце рабочего дня я получила сообщение от Дженны:

Дженна: “Мне удалось забронировать столик в Mare Blu. Так что сегодня вечером мы с тобой почти вегетарианцы.”

Я невольно усмехнулась. Ни секунды не сомневалась, что у Дженны получится. Сейчас её фамилия — словно VIP-пропуск. Я ответила:

Я: “Почти вегетарианцы готовят костёр, чтобы сжечь тебя за такое определение— ведьма.”

В ответ пришли эмодзи: костёр и танцующая девушка с бокалом вина. Я не сдержалась и рассмеялась. Боже, как же я её люблю.

Прикинув, сколько займёт дорога, я вышла пораньше — погода располагала, а настроение тем более. Несколько кварталов я решила пройти пешком.

Пройдя квартал я на мгновение остановилась, огляделась и улыбнулась. Мне нравилось это ощущение города. Я действительно полюбила Бостон. Вставив наушники, включила старый добрый рок и направилась в сторону ресторана.

Я пришла почти вовремя и сразу заметила Дженну. Она выглядела куда лучше, чем в нашу последнюю встречу. Я выдохнула с облегчением и про себя подумала, что моя малышка Дженна возвращается к жизни. И, похоже, наконец-то начала двигаться дальше.

Я не успела подойти, как уже оказалась в кольце её рук. Мы обнялись крепко — так, как обнимаются только по-настоящему близкие люди.

— Знаешь, если бы я не жила в этом городе, то всё равно переехала бы к тебе, — проговорила Дженна. Затем она отстранилась, поставив меня на расстояние вытянутых рук, внимательно посмотрела и сказала: — Тебе точно пора сменить имидж ведь ты будущий заместитель главного редактора!

Глава 5. Ники

Вечер складывался прекрасно. Мы с Дженной старались видеться чаще — особенно после недавних событий — и, как всегда, не имело значения, прошла неделя с последней встречи или всего несколько дней: нам всегда было о чём поговорить.

После первого бокала вина, довольные и слегка захмелевшие, мы заказали себе ещё по бокалу.

— Обожаю устрицы, — проговорила я, когда официант поставил передо мной тарелку с моим любимым лакомством.

— Не понимаю, как это вообще можно есть, — скривившись, ответила Дженна. — От одного вида меня выворачивает.

Я пожала плечами, посмотрела на её тарелку и сказала:

— Удивлена, что ты вообще смогла съесть салат с таким количеством морепродуктов.

— Вкусы меняются, — отозвалась она. — С листьями салата и этой заправкой всё оказалось вполне съедобным.

— Я рада, что тебе не пришлось страдать, — ответила я и, взяв устрицу, не удержалась от смеха, увидев, как Дженна на меня смотрит.

— Мне кажется, когда ты описываешь тяжёлое преступление, у тебя выражение лица куда спокойнее, чем сейчас — при виде устрицы.

Дженна усмехнулась:

— Мне срочно нужно это запить, — сказала она, поднося бокал ко рту и делая щедрый глоток.

— Знаешь, — начала я, расправившись с устрицей, — я думала о том, что всё что случилось, действительно к лучшему.

— Ты про то, что измены Кевина помогли мне?

Я кивнула, сделала глоток и продолжила:

— Он дал тебе бесплатную рекламу для твоей книги. Твои книги отличные, — сказала я. — Но согласись, не хватало немного медийности. Я уверена, что через какое-то время ты всё равно покорила бы этот мир, но… — я подняла палец, — Кевин просто ускорил процесс.

— Спорить с этим не стану, — отозвалась Дженна, поставив локти на стол и уронив голову на скрещённые руки. — Я попала в топ-10 по версии New York Times и получила награду Best Thriller of the Year по версии CrimeInk Awards.

— Вот-вот, — подтвердила я, уже немного навеселе. Взяв бокал, я подняла его и произнесла: — Так выпьем же за это?

— Мы сегодня пьём за тебя, дурочка, — со смехом ответила Дженна. Мы чокнулись, сделали по глотку и, посмотрев друг на друга, усмехнулись.

— Как продвигается осада твоих родителей? — спросила она, а затем добавила: — Ты ведь передаёшь им от меня привет?

— Конечно, — кивнула я. — Мама уже почти готова, папу ещё надо дожать. Но скажу тебе так: если мама согласится, у папы не будет выбора.

После смерти дедушки я остро почувствовала нехватку родных. Я боялась, что ситуация повторится, и решила тогда, что нужно как можно быстрее закрепиться в Америке и начать процесс по воссоединению семьи. Процедура долгая и изнурительная — занимает больше пяти лет. Поэтому я пошла ва-банк: втайне от родителей подала документы, а параллельно уговаривала их на переезд. Я понимала, насколько сложно людям, которые почти не выезжали за пределы своего города, думать о переезде. Но ведь можно начать с малого? Хотя бы создать возможность приезжать ко мне, а там — как пойдёт. К тому же Зак был абсолютно не против, если мои родители поселятся неподалёку от нас.

— Наверное, предстоящая свадьба их подталкивает, — заметила Дженна. — И возможность понянчить внуков.

Я кивнула, но промолчала. Я не планировала заводить детей в ближайшее время, но для убеждения родителей использовала этот коварный приём.

От мыслей меня отвлёк тяжёлый вздох Дженны. Я посмотрела на неё и заметила, как она поправила волосы, взглянула на меня, снова села поудобнее и опять провела рукой по волосам. Я понимала, о чём она хочет спросить. У нас с ней было несколько тем, которые мы условно считали "запрещёнными", но они всё равно прорывались в наши разговоры.

— Ну давай, — сказала я, устраиваясь поудобнее. После выпитого говорить на эту тему было проще. — Озвучь этот вопрос.

Дженна будто только этого и ждала.

— Ты видела награждение по телевизору?

— Да. Как и предыдущие награждения тоже.

— И как? — спросила она, её глаза загорелись.

— Слишком абстрактный вопрос, — пробормотала я. — Что именно тебя интересует?

— Неужели ты ничего не почувствовала?

— Я почувствовала за него радость, — проговорила я, не моргнув. — Уже нет тех чувств, что были тогда. Время отлично лечит.

Дженна откинулась на спинку стула и задумчиво произнесла:

— Знаешь, Ники, я ведь не раз прокручивала в голове нашу жизнь с Кевином. И сейчас думаю: ты как будто тогда уже чувствовала, что тебя может ждать впереди.

Я взяла бокал вина и сделала глоток. Хоть чувств, что были раньше, и не осталось, но тема Джейкоба всё равно оставалась для меня волнующей.

— Паркер, конечно, сейчас на пике, — продолжала Дженна. — Ты, может, за ним и не следишь, а вот я да-да и нет — поглядываю. Реклама, карьера, невеста. Даже его травма не убавила его популярности.

— Да, в этом сезоне он играл отлично, — сказала я.

— А Кевину крышу сорвало от известности и доступности девушек, — тихо проговорила она. — А ведь Кевин и в половину не так успешен, как Джейкоб.

— Я не следила за его личной жизнью, — ответила я и поспешно сделала ещё один глоток.

Но Дженна уже ушла в себя и продолжила:

— Ты поставила точку в ваших отношениях и, возможно, уберегла себя от того, с чем столкнулась я. Вспоминая то время, я понимаю, насколько ты была сильной. А я? Я размазня, — сказала она и прикрыла глаза рукой.

— Не говори так, Дженна, — сказала я и, поддавшись порыву, протянула руку через стол, накрыла её ладонь своей.

— Но ты выстояла, Ники. Я всего пару раз видела, как ты плакала. А я? — она взглянула на меня глазами, полными слёз.

Я глубоко вдохнула и ответила:

— У вас была другая ситуация, Дженна. Вы были семьёй. Долго. Такое не забывается быстро.

Она взяла бокал и сделала глоток. Я же продолжила:

— Но по секрету скажу: да, я боялась его популярности.

Дженна кивнула:

— Я это понимала.

Разговор, который должен был остаться на поверхности, затронул то, что давно было припрятано глубоко внутри. Мы с Джейкобом были вместе два года. Наше расставание далось мне тяжело. Боюсь представить, что было бы со мной, если бы наши отношения зашли так далеко, как у Дженны с Кевином.

Глава 6. Джейкоб

Стадион Allegiant Stadium взрывается оглушительным ревом. Фанаты Chicago Bears скандируют название нашей команды, а с другой стороны болельщики Dallas Cowboys кричат в знак поражения.

Не успел я посмотреть на табло, чтобы зафиксировать для себя победный счёт, как в этот момент на меня налетел Оуэн, и одновременно я слышу, как арбитр громко объявляет:

— Чемпионы этого сезона — команда Chicago Bears!

В ту же секунду где-то рядом с грохотом срабатывают воздушные пушки, и всё пространство взрывается разноцветным конфетти.

— Мы вырвали эту победу! ДАААААААА! — закричал Оуэн, обхватив меня в тиски, разрывая свою глотку и мои ушные барабаны.

И в ту же секунду я чувствую, как один за другим мои парни налетают на меня, и вот уже в центре поля огромная куча, состоящая из защиты, шлемов, и в этот момент как будто посторонний шум отходит на другой план, и я слышу рев своих ребят, с которыми мы последние два часа сражались изо всех сил за победу. На кону стояло чемпионство, и это моя третья победа.

— Паркер, Паркер, Паркер! — слышу, как кто-то, вроде бы Чарльз, начал скандировать — и сразу же все остальные подхватили.

Творилось настоящее безумие, и я не мог поверить до конца, что я это сделал.

— Кто, блядь, чемпион?! — крикнул я со всей мочи, и сразу же все парни взорвались дружным ором, прокричав:

— Chicago Bears!!!

Спустя минут десять мы смогли успокоиться, но всё равно я ощущал, как адреналин течёт по венам, и я посмотрел на свою руку, которая не так давно держала мяч, сжал кулак и поднял его вверх.

Трибуна взорвалась ещё большим гулом, парни бросались друг на друга, и я понимал, что сегодняшний день я не забуду никогда.

Моя первая победа как капитана команды. Я посмотрел в сторону и увидел, как выкатывают на подиум сцену. Через пару минут начнётся награждение, и эти руки уже сожмут кубок.

Дышать было сложно, и я снял шлем, бросил его на поле. Я чувствовал, как с меня течёт пот, и выглядел я, наверное, так себе, но это было неважно.

— Я в тебе не сомневался, — проговорил Оуэн, тоже снимая шлем. — Все наши знали, что ты вырвешь победу.

Я посмотрел на табло и увидел, как показывают последние минуты игры. Как я, под своим 21-м номером, в последний момент отдаю точный пас, зажатый среди защитников Dallas Cowboys — и в этот момент Джон ловит мяч и приносит нам победу.

— Если честно, я начал сомневаться, — проговорил я и посмотрел в сторону наших противников, которые побросали шлемы, но не от радости, как сделали это мы, а от того, что были в шаге от победы и проиграли.

— Они поплатились за свою ошибку, посчитав, что ты не справишься, — сказал Оуэн, глядя в ту же сторону, что и я. А потом снова бросился ко мне, обнял за плечи и, хлопнув по спине, добавил:

— Ты, блядь, не представляешь, как я рад играть с тобой, Паркер!

Я хлопнул его в ответ по спине, принимая это. Оуэн был старше меня и играл в составе дольше. Так же, как и я, он был квотербеком. Сперва он являлся главным нападающим, а я первые два сезона играл как раннинбек, но после того как я начал его обгонять по очкам и почувствовал, что могу хорошо руководить комбинациями, он уступил место. Достойно.

Он стал моим новым напарником. Если в студенческие годы эту роль идеально выполнял Итан, то теперь — Оуэн. Мы оба претендовали на капитанство, но, несмотря на мою травму и пропущенный сезон, тренер Мэтт Эберфлус выбрал меня.

Думаю, что он ставил на то, что это собьёт противников с толку, и, как показывает сегодняшний день, он был прав.

Церемония награждения началась, и мы с парнями направились к трибуне.

В этот момент комиссар NFL Роджер Гуделл, держа в руках кубок, поднялся на сцену. Наша команда выстроилась позади него. Чуть впереди стоял наш тренер, который, к слову, прыгал выше, чем Роберт, когда объявили о нашей победе.

Подойдя к микрофону, комиссар начал речь. Все камеры сразу повернулись в нашу сторону. У сцены уже собрались все репортёры — и от новостных, и от спортивных каналов, а также представители медиа, которые обычно освещали светскую жизнь. Я усмехнулся. Сегодня перед матчем выступали сразу несколько звёзд эстрады, поэтому медиа не могли обойти стороной это событие — так же, как и то, что на игры часто приходили знаменитости, политики, и другие фигуры, за которыми следили миллионы.

— Это был невероятный сезон! Упорный, драматичный, эмоциональный. Эти парни на поле показали всё, на что они способны — силу, характер, командный дух. И сегодня они доказали, кто заслуживает звания чемпионов. Поздравляем с победой команду Chicago Bears!

Как только он произнёс эти слова, трибуна снова взорвалась ревом. Комиссар продолжил говорить, а я в этот момент смотрел на табло и думал о том, что все 17 игр, отлично сыгранные три этапа плей-оффа — всё это привело нас к результату.

Кубок Супербоула.

Победа.

Следом за Роджером Гуделлом микрофон передали мистеру Эберфлсу. Ну как «слово» — он был краток. Всего пара предложений о том, почему мы выиграли. Я услышал, как засмеялись ребята, и сам не смог сдержать улыбку. Тренер, как обычно, был пафосен — но ему это было позволительно. На сегодняшний день он был лучшим, и наша победа это лишь подтверждала.

Меня пригласили в центр сцены, и я, под рев болельщиков и стук ладоней своей команды, подошёл к месту, где комиссар передал нам с тренером кубок. Взяв его за одну сторону, а тренер — за другую, мы подняли его вместе. В тот момент вспышки камер защёлкали с удвоенной частотой.

Я смотрел вперёд, ощущая вес кубка в руке, и чётко понимал: вот она — моя жизнь. Моя цель.

Мой личный адреналин.

Я давно поставил футбол на первое место. И я осознавал: это то, с чем будет связана вся моя жизнь.

Но был момент, когда меня охватил липкий страх: я думал, что могу всё это потерять.

Это случилось два года назад — в матче против Baltimore Ravens. В середине игры на меня налетел лайнбекер Дэшон Холлидей. Я до сих пор помню это столкновение. Единственное, чего не могу себе простить — как глупо я подставился. Мне казалось, что я быстрее, что он не достанет. Но во время падения он всей своей массой зажал мою ногу.

Глава 7. Джейкоб

— Ну что, парни, встретимся после празднования в Circa Resort & Casino? — спросил Джон.
Церемония награждения закончилась, и мы всей командой были в раздевалке. Все торопились переодеться в комфортную одежду, чтобы наконец-то отпраздновать победу с родными.

— Да, мы с Чарльзом подкатим туда вместе, — ответил Роберт.

— И на поле, и на вечеринке вы — вдвоём? — уточнил Джон с усмешкой. — Буду долго смеяться, если пресса вдруг решит приписать вам роман.

В раздевалке раздался смех, и каждый стал предлагать свои шутливые версии «отношений» этих двоих.

— Я посмотрю, как ты закроешь рот, когда увидишь, с какими крошками мы приедем, — сказал Чарльз, поднеся три пальца ко рту и изобразив итальянский жест. — Это высший сорт.

— Цыпочки, которые заслуживают чемпионов! — прокричал Роберт, и в ответ раздалось одобрительное гудение.

Я улыбнулся и достал телефон. Прежде чем встретиться с родственниками, хотел проверить, не поступали ли срочные уведомления. Планировал не заглядывать в телефон до конца вечера.

— Меня этим не впечатлишь, — парировал Джон. — У меня уже есть моя королева.

— Что это? — спросил Роберт, приложив руку к уху. — Неужели я слышу лёгкую зависть?

— Чему вам, придуркам, завидовать, — со смехом сказал Оуэн.

— С вами с самого начала было не весело тусить, да, Чарльз? — спросил Роберт, обращаясь к своему приятелю.

Чарльз кивнул и включился в разговор:

— Засыпать и просыпаться с одной и той же, когда весь мир перед тобой... бррр.

В раздевалке началась шуточная перепалка, а я решил не вмешиваться и тем временем пролистывал уведомления.

Я увидел сообщения от ребят, с которыми учился и играл в университете больше четырёх лет. Улыбнувшись, открыл первое — от Итана. Там была фотография его сына: лицо раскрашено в цвета нашей команды, а сам он, судя по всему, запечатлён в момент, когда мы забили — рот смешно открыт, кулачки сжаты. Внизу подпись:

Итан: «Не сомневался в тебе, бро. Уверен, в следующем году мы всё-таки столкнёмся в плей-оффе».

Я напечатал ответ:

Джейкоб: «Несомненно. Давно хотел разнести Los Angeles Chargers.»

И это, к слову, было не так уж и невероятно. В последние два сезона клуб, за который играл Итан, серьёзно прибавил — и встреча с ним на поле была вполне возможна. Только уже не как с напарником, а как с соперником.

Следующее сообщение — от Хантера. Я открыл его и сразу узнал особенный стиль Уильямса:

Хантер: «Максимальный разъеб, Паркер! Мы с пацанами болели за вас, и из-за пары твоих кривых подач я сорвал глотку. С тебя аскорбинка.»

Ответ для Уильямса был максимально лаконичным — я отправил эмодзи в виде фака.

Затем пришли сообщения от Бруклина, Алекса и Стивена. И вот, когда я уже собирался заблокировать экран и убрать телефон в карман, всплыло ещё одно уведомление.

Я на мгновение застыл, а потом, усмехнувшись, открыл его.

Джейден: «Не думал, что доживу до дня, когда Джейкоб Паркер отлично справится с ролью капитана. Видимо, Земля действительно сошла с орбиты. Поздравляю, Паркер. Это было зрелищно.»

Я улыбнулся. Получить такую похвалу от Джейдена Андерсона, нашего бывшего капитана, известного своей холодностью и сдержанностью — было чертовски ценно. Я ответил:

Джейкоб: «У меня был отличный пример.»

И это была чистая правда. Хотя поначалу наши отношения с Джейденом сложно было назвать приятельскими, но именно он стал тем, кто помог мне удержаться в университете и закончить его с успехом.

Я рад, что мы не теряли связь с парнями. Хотя виделись нечасто, мы всё ещё оставались вместе. Каждый пошёл своей дорогой: кто-то продолжил играть, но уже за другие клубы — как Итан, Бруклин, Алекс; кто-то сменил сферу, но не ушёл из спорта — как Хантер; кто-то вернулся к семейному делу — как Джейден. Он был единственным, кто играл в футбол и воспринимая это как временный этап во время учёбы.

— Пошли, Джейкоб, — позвал Оуэн. — Наши уже заждались.

Я кивнул, убрал телефон в карман и направился вслед за ним.

— До вечера! — крикнул я парням и вместе с Джоном и Оуэном вышел в сторону, где нас уже ждали родные.

Для моей семьи это стало традицией — родители обязательно приезжают на финальную игру. Остальные матчи они смотрят по телевизору. После перенесённой операции отцу стало тяжело передвигаться, но, слава Богу, он по-прежнему с нами. Даже думать не хочу, что было бы, если бы его во время не прооперировали. Тогда мне сильно помог гонорар, полученный за игру в первом клубе — Arizona Cardinals. Хоть и пришлось досрочно разорвать контракт, все деньги пошли на спасение отца.

— Куда планируешь повести своих? — спросил Оуэн.

— Честно говоря, до последнего сомневался в победе, но Николь позаботилась обо всём. Так что мы точно куда-то поедем — но куда именно, будет сюрпризом и для меня.

— Моя малышка всё распланировала ещё месяц назад, — заметил Джон. Я рассмеялся.

— А ты, Оуэн? У вас с Ребеккой выбор не велик.

— Ты прав, — согласился он. — Наш чертёнок может устроить сцену где угодно. А сегодня Лас-Вегас — центр внимания, повсюду знаменитости и фотографы. Так что до вечеринки уединимся где потише.

Разговаривая, мы вышли из служебного помещения стадиона и направились в сектор, где находились родные и близкие игроков.

Как только мы открыли двери, вся комната встретила нас аплодисментами.

Я быстро окинул взглядом пространство и сразу заметил, что моих здесь было больше всех. Улыбнувшись, я направился к своим.

— Сынок! — первой подошла мама, ведя за собой отца. Я наклонился, чтобы она дотянулась до моих плеч, и поцеловал её в щёку. Сразу почувствовал её любимый аромат.

— Мы не сомневались, — прошептала она.

— Джейкоб, сын, ты заставил своего старика прослезиться, — сказал отец. Я повернулся к нему и обнял.

Глава 8. Ники

Дни шли своим чередом. За прошедшие две недели я успешно провела онлайн-встречу с читателями. Такой формат становился всё популярнее, и теперь участников становилось всё больше. Я всерьёз начала задумываться о проведении встреч вживую — например, в одном из залов, где наша газета обычно устраивает презентации.

Обрисовав своё видение Бреду и обсудив все нюансы, мы пришли к выводу: почему бы не попробовать? При этом мы могли бы включить онлайн-трансляцию для тех, кто не живёт в Бостоне.

Кроме того, и Бред, и я понимали: кто, как не наши активные читатели, может помочь нам собирать темы для новых проектов и расследований?

Сдвинулась с мёртвой точки и подготовка к моей свадьбе с Заком. Мы не планировали устраивать пышное торжество, но всё же хотели отметить этот день в кругу друзей и коллег. Со своей стороны я планировала пригласить Дженну — куда же без неё, Майкла, коллег с работы, с которыми мы отлично сдружились, и, конечно, Бреда. Наше общение с ним немного изменилось. Если раньше я чётко ощущала грань между руководителем и подчинённой, то теперь она стала исчезать. Он стал посвящать меня в предстоящие проекты, интересоваться моим мнением, и в целом мои должностные обязанности начали расширяться. Сначала это вызывало у меня дискомфорт, но к концу недели он исчез. Я поняла, что действительно справляюсь и, наверное, недооценивала себя. Поэтому, я с головой погрузилась в новые проекты и получала настоящее удовольствие.

Но были и те гости, которых я безумно хотела бы видеть, но которые не смогут присутствовать на свадьбе. Поскольку вопрос с визой всё ещё не был решён, мои родители не смогут приехать. Это и было одной из причин, по которой я не спешила с регистрацией. Казалось, я уже оправилась и смирилась с потерей дедушки, но отсутствие родителей останавливало меня от последнего шага.

Зак это понимал. Он не торопил меня и терпеливо ждал. Мы приняли решение: сразу после росписи и торжества, вместо медового месяца на одном из тропических островов, мы поедем к моим.

Кстати, знакомство с родителями прошло довольно неплохо. С учётом того, что мои родители и дедушка уже имели опыт знакомства с Джейкобом, мама с папой смирились с тем, что их будущий зять, скорее всего, будет американцем. Оба записались на курсы английского языка. Учёба в их возрасте давалась тяжело, особенно папе — ведь в школе он и дедушка учили немецкий. Но мама сделала неплохие успехи и спустя годы может свободно говорить на базовые темы.

Горжусь ли я ими? Да, очень.

В один из вечеров я сидела за столом и смотрела в монитор ноутбука, где была открыта страница салона свадебных нарядов. Дженна ещё давно прислала мне ссылку, сказав, что это «тот случай» — когда цена и качество на уровне.

Я смотрела на главную страницу, где бесконечно крутились новые модели.

И вспоминала дедушку. Когда я сообщила родным, что решила поступать в университет в Америке, все с ужасом уставились на меня. Лишь дедушка сказал:

— И не сидится тебе дома!

Оно и понятно: обучение в университете, в который я мечтала поступить, стоило дорого, а у моих родителей не было такой суммы. Но всё сложилось как нельзя лучше. Во-первых, мои две неудачные попытки доказали, что я действительно этого хочу. Во-вторых, я смогла лучше подготовиться, собрать нужную сумму и поступить по программе, которая наполовину покрывала обучение. А в-третьих...

Я никогда не забуду, как дедушка передал мне деньги на обучение, сказав, что эти средства он откладывал для моей свадьбы — и для того бедолаги, которому придётся терпеть меня до конца своих дней.

Сумма дедушки ушла на учёбу, но он так и не увидел моей свадьбы и не познакомился с «бедолагой» Заком. А ведь мне так хотелось услышать его мнение о моём будущем муже. Уверена, Зак ему бы понравился.

Хотя... ему нравился и Джейкоб. Как-то, разговаривая с родными, дедушка сказал, что теперь спокоен за меня.

Долгое время я не решалась признаться, что мы с Джейкобом расстались, но дедушка сам всё понял.

— Вероника, неужели парень оказался слабаком?

Мама и папа непонимающе посмотрели на него, а я смотрела на дедушку и думала: «Как всегда. Он меня понимал быстрее всех».

— Всё куда сложнее, деда, — ответила я.

— Что такое, Вероника? — вмешалась мама. — Вы расстались?

— Дочка, он обидел тебя? — параллельно спросил папа.

На это дедушка лишь усмехнулся:

— Чтобы эту бестию и обидели? Ещё чего!

Я вздохнула и, понимая, что скрывать уже бессмысленно, объяснила родителям, что произошло. В конце рассказа дедушка сказал:

— А я думал, вы уже взрослые. Ну что ж, значит, нужно время.

Я перевела взгляд на сайт и подумала о том, что дедушка ошибался насчёт нас.

И тогда, и сейчас я считаю наш поступок взрослым. Нам обоим расставание пошло на пользу. А что касается времени — оно показало, что мы смогли идти дальше, каждый своей дорогой.

Я взяла мышку, кликнула по каталогу и начала просматривать платья. А вечером, за ужином с Заком, я сказала ему, что не вижу причин откладывать роспись. Остаток вечера мы посвятили тому, чтобы решить, когда лучше устроить праздник и улететь в отпуск. Мы так увлеклись, что стали обсуждать, чего мы хотим и как именно.

— Всё зависит от того, хочешь ли ты увидеть много снега и почувствовать, что такое — минус двадцать на улице, или всё-таки предпочитаешь менее экстремальное времяпрепровождение, — сказала я, когда мы лежали на кровати и обсуждали поездку к моим.

— Минус двадцать? Ты шутишь?

Я рассмеялась, перевернулась на живот, подперла голову рукой и, глядя на Зака, ответила:

— Абсолютно нет. Но, судя по твоей реакции, признаюсь: я тоже не готова вспоминать, что это за ощущение.

— С другой стороны, я знаю быстрый способ, как согреть друг друга.

Я закатила глаза:

— Ты имеешь в виду секс?

Зак приблизился ко мне, почти касаясь губ, и прошептал:

— Я имею в виду очень и очень горячий секс.

Глава 9. Ники

— Когда вы впервые ощутили предвзятое отношение или другие проявления критики и негатива в свой адрес?

— Да, в принципе, это случилось в первый час моей работы.

Я находилась в частном медицинском центре и брала интервью у женщины-врача, которая пару лет назад была вынуждена уволиться из Медицинского центра “Сент-Эндрюс” в Лос-Анджелесе.

Бред был прав, когда сказал, что это резонансное дело, и в ближайшее время «полетят головы».

Прилетев в Лос-Анджелес, мы с Дженной сразу ощутили надвигающуюся бурю в медиапространстве. По телевидению ведущие рассказывали и делились уже известными фактами. Везде мелькали лица женщин, которые стали активными участницами кампании, добивающейся огласки этой истории. Именно они были последними уволенными сотрудницами. В отличие от своих предшественниц, они не побоялись бросить вызов руководству больницы — и началась настоящая война.

Прошло три дня, и за это время я успела встретиться со знакомыми Бреда. Они предоставили мне информацию и контакты тех, кто, возможно, позже станет свидетелем по делу.

Я была рада, что Дженна поехала со мной. Благодаря её связям в полиции, она смогла выяснить, кто именно ведёт дело. Это позволило мне оперативно связаться с нужными людьми. Мы вышли на сотрудников, закреплённых за расследованием, и я начала получать ключевые сведения.

Получив список всех уволенных женщин за последние пять лет, я решила сосредоточиться на тех, кто покинул больницу не недавно, а раньше. Сейчас три женщины-врача, благодаря которым дело получило ход, были нарасхват — к ним не подступиться, даже на короткое интервью договориться было непросто.

Поэтому я проводила собственное расследование. Передо мной сидела женщина лет сорока, которая несколько лет назад работала в “Сент-Эндрюс”. Сейчас она занималась частной практикой. Интервью проходило в спокойной обстановке, и я внимательно слушала её историю.

Это была первая встреча. На завтра у меня назначена встреча с ещё одним врачом, который, возможно, покажет ситуацию с иной точки зрения.

— Сколько вы смогли проработать в такой атмосфере?

— Я продержалась всего три месяца.

— Вас это беспокоит, миссис Хейл?

— Вы не подумайте, — поспешно сказала она. — Я отпустила эту ситуацию. Хотя, конечно, это больно ранило моё самолюбие. Мне казалось, что я действительно менее квалифицирована, чем мои коллеги-мужчины. Но эта мысль была мимолётной.

Я внимательно наблюдала за мимикой, стараясь запомнить выражение её лица, чтобы потом точно передать это на бумаге.

— Со временем я поняла, — продолжила миссис Хейл, — что слишком быстро сдалась. Именно это вызывает у меня лёгкую грусть. Потому что есть женщины, которые проработали там год! Вы представляете, каково это — работать под постоянным прессингом, когда за тобой следят и ждут твоего промаха? А это ведь работа с людьми, и твоё заключение напрямую влияет на их жизнь.

Я кивнула. Я понимала, о чём она говорит. И, к своему ужасу, не могла и подумать, что такой открытый город, как Лос-Анджелес, до сих пор не избавился от навязанных стереотипов.

Конечно, есть штаты с более консервативными взглядами — например, Техас или Алабама. Но, видимо, подобные ситуации будут всплывать ещё долгое время.

А моя задача — написать об этом так, чтобы эта новость и этот прецедент не стали обыденностью.

Мы общались ещё два с половиной часа. Когда я вышла, то сразу набрала Зака.

— Моё интервью закончилось, — сказала я в трубку. — Мне нужен ещё час, чтобы сделать наброски, и я свободна.

— Отлично, — услышала я его голос. — Ты голодна? Потому что мы можем сначала пообедать, а потом отправиться исследовать город.

Я надела солнцезащитные очки и посмотрела на небо. Солнце припекало, и температура здесь была ощутимо выше, чем в Бостоне. Я люблю солнце, но к такому его количеству ещё не привыкла, поэтому ответила:

— Мне хватит какого-нибудь лёгкого перекуса. Его я съем как раз во время заметок. Может, сегодня снова съездим на пляж?

Я услышала смех.

— Знал, что ты это предложишь. Честно говоря, сам не могу перестать думать об океане, тебе и твоем купальнике.

Я улыбнулась.

— Тогда решено. Захвати мои вещи — встретимся там.

Закончив разговор, я направилась в ближайшее кафе и параллельно написала Дженне, которая сняла номер по соседству с нашим, с предложением пойти на пляж. От неё сразу же пришёл ответ: до вечера она занята.

Что ж, я рада, что не только у меня работа кипит. Потому что вчера, когда мы втроём валялись на пляже и смотрели на бескрайний океан и на людей, которые неспешно прогуливались по берегу, Дженне пришла новая идея для книги.

Зайдя в прохладное кафе, я заказала себе молочный коктейль и села у окна. Открыв ноутбук, я буквально выпала на час. Несмотря на то что у меня был включён диктофон и весь разговор записывался, мне важно было зафиксировать эмоции интервью. Что чувствовал герой, что чувствовала я, какие вопросы возникли уже после — всё это нужно было записать, пока впечатления свежи.

Время пролетело незаметно. Когда подошёл момент выходить, я открыла приложение и вызвала такси. Не успела я приземлиться на заднее сиденье, как пришло уведомление о сообщении в Instagram. Я открыла его — это была Лилиан.

В тот же вечер, когда мы заселились в номер, я написала Лилиан и Хантеру, что прилетела в Лос-Анджелес. Так как ребята были преимущественно друзьями Джейкоба, после расставания я свела наше общение к минимуму. Я боялась, что в разговорах всплывёт ненужная информация о Паркере, а мне хотелось как можно меньше знать о том, как у него дела. Это помогало держать дистанцию и не проваливаться в ненужные мысли.

Ребята это поняли. А спустя пару лет наше общение свелось к поздравлениям на праздники и редким «Как ты?» в мессенджерах.

Хотя когда-то я была очень близка с Лилиан. Мы делили кухню, готовили для своих парней и обменивались рецептами. С Хантером нас связывали воспоминания о том, как он не упускал случая позлить Джейкоба, напоминая о нашем любовном треугольнике. Он не раз говорил, что если бы между нами действительно вспыхнула искра, он бы так просто меня Паркеру не уступил.

Глава 10. Ники

— Зак, Дженна сказала, что через пятнадцать минут уже приедет такси! — крикнула я из ванной комнаты.

— Я уже готов, — услышала я его голос.

Я посмотрела на себя в зеркало. Взяла блеск для губ и начала аккуратно наносить его. Цвет был обычный, с лёгкой розовинкой. Посмотрев на своё отражение, я кивнула себе.

Уже несколько лет я перестала пользоваться декоративной косметикой. Чёрные стрелки, яркие тени, серьги и кольца — всё это осталось в прошлом. Сейчас в моей косметичке можно было найти только карандаш для бровей, кисточку к нему, тушь и блеск для губ.

Сегодня я воспользовалась лишь блеском и слегка подчеркнула брови. Не видела смысла наносить тушь в такую жару. Тем более, за последние дни я хорошо загорела.

Я быстро окинула себя взглядом. Единственное, что не изменилось со времён университета — это моя прическа. Хотя она всё же перенесла пару модернизаций. Я всегда предпочитала волосы длиной до плеч, но после окончания университета и года активной работы я заметно похудела. Черты лица заострились, ушла припухлость щёк, характерная для студенческих лет.

Тогда я решила укоротить волосы ещё немного — и это было отличным решением. Моё лицо стало более выразительным, свежим, интересным и взрослым. По крайней мере, если сравнивать тогдашнюю и нынешнюю меня, разница была очевидна.

Я вышла из ванной и встретилась в комнате с Заком, который как раз застёгивал на руке часы.

Он выглядел сногсшибательно. Не только я успела загореть — он тоже. Светлые брюки, белая майка подчёркивали загар, а его тёмные волосы и щетина делали образ ещё более притягательным.

Он поднял взгляд и внимательно посмотрел на меня.

— Я решила, что мне пора соответствовать вашему статусу, доктор Грейвс, — сказала я.

Зак слегка приподнял бровь:

— Вы в точности угадали. Без нескольких месяцев — миссис Грейвс.

Я улыбнулась. На мне были лёгкие широкие молочного цвета брюки с высокой талией и такая же короткая блузка. Этот костюм я купила ещё в Бостоне, специально на лето, и взяла с собой в Лос-Анджелес.

Фасон блузки был интересным: короткие широкие рукава, изящный вырез в области груди и, главное — длина. Она была короткой, и за счёт этого была отчётливо видна тонкая полоска живота и талии.

Я надеялась, что в этот раз Дженна не будет столь критична к моему стилю, как в прошлый. Хотя я прекрасно понимала, что она тогда имела в виду. Я действительно стала одеваться более сдержанно — в гардеробе всё меньше провокационных нарядов. Но полностью отказаться от «изюминки» я не могла. Именно этот костюм мне нравился — за его баланс между сдержанностью и легкой дерзостью.

Думаю, если бы сейчас покойный Карл Лагерфельд увидел мой образ, он бы оценил его по достоинству.

Образ я завершила не каблуками — всё же мы идём на день рождения ребёнка, а не в клуб — а аккуратными белыми сандалиями и такой же сумкой, которую повесила через плечо.

— Я сейчас борюсь с собой, чтобы не предложить тебе надеть паранджу, — пошутил Зак, положив руку на мою талию и коснувшись обнажённой кожи.

Мы направились к двери. Я посмотрела на него:

— Зак, я понимаю, как это всё выглядит со стороны, но поверь, тебе не о чем беспокоиться.

Я приподнялась на носочки и поцеловала его в щеку с лёгкой щетиной.

— Да всё нормально, Ники, — сказал он. — Если бы я заметил в тебе хоть тень сомнения, тогда бы начал волноваться.

Он легко поцеловал меня в губы и добавил:

— Просто ты в который раз, даже не осознавая, даёшь понять, что расслабляться мне не стоит. Думаю, к пробежкам пора добавить ещё и тренажёрный зал.

Сегодня утром, когда подарок для именинника уже был куплен и дожидался своего часа, мне позвонила Лилиан.

— Ники, только что Итану написал Джейкоб и сообщил, что они опоздают, но приедут с Николь. Боже, я надеюсь, это не будет проблемой? Я очень хочу тебя увидеть, мы вас ждём. Да и Хантер в этот раз сразу согласился, когда узнал, что ты будешь. Мы ведь так давно почти все вместе не собирались...

Лилиан говорила быстро, и я отчётливо слышала в её голосе лёгкую нервозность, которую она старалась скрыть. Я примерно понимала, что она чувствует: Джейкоб — их близкий друг, а они с Итаном — хозяева этого вечера. Естественно, они не хотели неловких моментов.

— Всё нормально, Лилиан, — остановила я её. — Это вполне ожидаемо — мы ведь живём в одной стране. Неожиданно, но поверь, всё хорошо.

— Точно? — с облегчением переспросила она. — Всё же у вас было общее прошлое. Но Итан сказал, что у вас обоих сейчас всё хорошо, значит, всё правильно.

— Итан верно говорит, — ответила я. — Поэтому мы будем.

Когда я закончила разговор, посмотрела на дверь ванной — вскоре из неё должен был появиться Зак.

Что ж, видимо, сама вселенная подталкивает меня к этому разговору — к разговору, который должен был состояться гораздо раньше.

Когда Зак вышел из душа, я спокойно сказала:

— Зак, мне только что позвонила Лилиан. Она сказала, что на празднике будет их близкий друг… Джейкоб Паркер.

— Ничего себе! — отозвался он, одеваясь. — Значит, сегодня я познакомлюсь не только с игроками “Los Angeles Chargers”, но и с капитаном “Chicago Bears”?

Он взглянул на меня.

— Или это ещё не всё?

— Не всё, — вздохнула я и машинально поднесла пальцы к уху — старая привычка. — Видишь ли, я не всё тебе рассказала насчёт Паркера.

— Ты была в него влюблена в университете? — спокойно спросил Зак. — Малыш, вообще не вижу проблемы в этом.

— Можно и так сказать… — пробормотала я, потом добавила: — Мы встречались.

Зак, который в этот момент надевал носки, замер. Он посмотрел на меня и медленно произнёс:

— В голове крутится много вопросов, Ники.

— Понимаю, — кивнула я и подошла к кровати, на которой он сидел. — Наверное, один из них: “Почему ты не рассказала раньше?”

Я вздохнула.

— Если честно, Зак, к моменту нашего знакомства я о нём не думала. Ты помнишь то время — первый год в газете, новые проекты, — я пожала плечами. — Было бы странно, если бы во время свиданий я сказала: “Знаешь, Паркер был моим парнем”.