Внеклассное чтение про Черного лорда

Пролог

Маркал вышел из кареты первым, чтобы затем помочь выйти ей. Они очутились прямо перед центральным входом в старинный особняк, с таким мрачным фасадом, какие бывают только на старинных зданиях в вотчине темных.

- Это место выглядит так, словно людей здесь не лечат, а убивают, - заметила Интента, разглядывая темно-серый камень и лепные фигуры горгулий. При входе стояли две статуи темных целителей в плащах, скрывающих всю фигуру, с факелами в руках.

- Мрачновато, согласен, но это обычный местный стиль, - ответил Маркал, проходя с ней через непропорционально высокие — в два человеческих роста — двери.

Внутри, к облегчению Интенты, горгулий и статуй с факелами не было, зато запах лекарственных трав и зелий ударил в нос так, что она даже чихнула.

- Будьте здоровы, - хором сказали две дежурных сестры в салатовых халатах — одна темная, другая, как ни странно, эльфийка.

Маркал молча кивнул девушкам, и они прошли по коридору направо, а затем ступили на платформу, парившую в воздухе на высоте двух пальцев от пола. Интента редко пользовалась такими приспособлениями, поэтому невольно вцепилась в перила, когда конструкция пришла в движение, повинуясь какому-то рокоту снизу, и медленно стала подниматься.

- Вы не знаете, этот подъемник работает по волшебству? - спросила она у Маркала, чтобы унять свой страх.

- Нет, волшебства здесь нет — только мощный поток воздуха снизу.

- А если он вдруг отключится?

- Тогда мы упадем, - невозмутимо ответил Маркал, но, глянув в ее широко раскрытые от ужаса глаза, тихо рассмеялся, - шучу. Видите эти тросы, которые идут к потолку? Они натягиваются по мере подъема. Если поток воздуха внезапно отключится, мы просто повиснем между этажами и будем ждать, пока нас освободят. Честно говоря, этот вариант мне даже нравится, - добавил он, понизив голос, и Интента поняла, что его взгляд направлен на ее грудь, часто вздымающуюся в такт дыханию.

- Мое лицо располагается выше, лорд Маркал, - сказала она, складывая руки на груди.

- И в самом деле, что это я?

С этими словами он так демонстративно уставился на ее губы, что Интента закрыла глаза и смущенно засмеялась:

- Хватит, пожалуйста. Мы же в больнице.

- А с каких пор поцелуи вредят здоровью, моя дорогая?

- Довольно, - снова улыбнулась она, забывая о всех страхах, и, когда платформа остановилась на нужном этаже, сама открыла проем в ограждении и выбралась наружу.

Едва взглянув на лицо лорда Кетима, бледное до такой степени, будто пыталось перещеголять белизной подушки, Интента сразу поняла, почему целители отвели на его выздоровление так много времени. Когда вошли посетители, больной лежал с прикрытыми глазами, и дыхание вырывалось из его груди с заметным трудом.

- Ульрис, - шепотом позвал Маркал, приближаясь к кровати, и тот мгновенно открыл глаза. При появлении Интенты улыбка коснулась сухих посиневших губ:

- Миледи, не могу поверить в то, что вы решили навестить меня. А где же цветы и фрукты? Может, я умираю от голода? - еле слышно проскрипел он.

Мгновенно испытав приступ раскаяния, Интента порозовела:

- Простите, лорд Кетим, я не успела.

Но хриплый смех в ответ принес ей мгновенное облегчение:

- Вы все так же доверчивы, миледи. Это не может не радовать.

- Не могу поверить, что у вас еще есть силы дразнить меня, - с мягким упреком заметила Интента, располагаясь на единственном кресле возле изголовья кровати, в то время как Маркал остался стоять в изножье. С опозданием она заметила две громадных корзины с фруктами и напитками возле постели больного — похоже, нетронутых.

- Я дразнил бы вас даже на смертном одре, моя милая, - криво усмехнулся Ульрис, проводив ее взгляд.

- Возможно, я принесу вас завтра хорошенький букетик, - с улыбкой поддела Интента.

- Только попробуйте это сделать, миледи, и я соберу силы на заклинание, которое засунет вам этот букетик в такое место…

- Ульрис, - необычно холодным тоном внезапно прервал друга Маркал, когда Интента вспыхнула, и темный недовольно взмахнул рукой:

- Не будь занудой. И оставь нас на пару минут, пожалуйста.

- Если леди Интента не против, - все с тем же льдом в голосе отозвался Маркал, сверля друга взглядом.

- Я не против, - примиряюще мягким тоном ответила Интента, переводя взгляд на лорда Мерсье. - Уверена, лорд Кетим больше не станет делать необдуманных замечаний.

- Что ж, я пойду попрошу чаю, - скрепя сердце, согласился Маркал.

- Хорошо, - улыбнулась ему Интента и повернулась к больному.

- А кто вам сказал, что я не обдумал последнее замечание? - проскрипел лорд Кетим, едва за его другом закрылась дверь палаты. - Уверен, что знаю несколько мест на вашем теле, где цветочки смотрелись бы просто прекрасно.

Глядя на созерцающую, слегка сдвинувшую брови, темный маг невинно улыбнулся:

- Прическа, декольте. А вы о чем подумали?

Но Интента уже взяла себя в руки и безмятежно улыбнулась, а сразу затем, почти помимо воли, переключилась в созерцание и тут же нахмурилась:

- Вам очень больно.

- Не надо созерцать меня такой руиной, - мгновенно потребовал Ульрис. - Прекратите.

- Хорошо. Извините меня.

- Просветленный сегодня писал мне, - внезапно сообщил он. - И сказал, что передаст какое-то сообщение через вас.

Интента растерянно уставилась на Кетима, и тот сузил глаза:

- Неужели ничего не передал?

- Он написал мне, - негромко ответила она. - Но все, что просил передать — это наилучшие пожелания.

- Наилучшие пожелания? Это по какому же случаю?

Взгляд Кетима на секунду остекленел, а зубы скрипнули. Наблюдая за его лицом, Интента сглотнула и взволнованно приподнялась:

- Вы в порядке? Позвать врачей?

Но Ульрис, поиграв желваками и резко втянув в себя воздух, внезапно схватил ее за запястье:

- Миледи. Скажите мне, сейчас же, что Просветленный не давал вам никаких рекомендаций относительно моего предложения о помолвке?

Глава 1.

Тем погожим весенним утром любому обитателю дворца, от короля до самой младшей горничной, хотелось бы оказаться где-то подальше. Не только потому, что день выдался очень теплым и в стенах дворца с самого утра стало душно. Просто очень уж безрадостное предстояло торжество: вроде и свадьба у принца, а всем известно, что по расчету — нечего праздновать, тоска одна. И люди переглядывались, не понимая: к чему все это?

Традиции — традициями, но монаршая власть давно уже ничего не решала в королевстве: монарх последние триста лет был весьма номинальной фигурой. С тех самых пор, как после восстания Союза Фей и Волшебных животных все управление перешло к Совету пятнадцати лордов (по числу родовых вотчин), Волшебное королевство превратилось в республику. Каждый лорд, участвующий в управлении государством, избирался аристократами своего рода.

Но атрибуты королевской власти все же решили сохранить — это и практично, и красиво, особенно когда надо подбавить государственности при всяких международных контактах. Ведь пятнадцать лордов нет-нет, да и перессорятся между собой — то вампиры с эльфами не разговаривают, то верховная ведьма наложит вето на государственный бюджет накануне нового года, то гоблинский лорд объявляет импичмент министру культуры.

А законы-то принимать надо и за культурой следить неусыпно, не говоря уже о бюджете. Вот и приходилось королю иногда снова превращаться в самодержца, пока эти пятнадцать меж собой не договорятся. Иной раз по три дня без перерыва приходилось монарху править, а во время политического кризиса прадеду нынешнего короля, сказывают, целый месяц выпало исполнять обязанности.

Было бы и два, если бы сам монарх не возмутился и не пошел сиятельным лордам мозги вправлять, и говорят, одному в пылу спора даже засветил скипетром по макушке. Оказалось, удивительно действенное средство: с тех пор, как члены королевской семьи приняли его на вооружение, длительных кризисов уже больше не случалось. Попугают денек-другой лорды друг друга — и сразу мириться. Даже пословицы в народе пошли: «а скипетр и ныне там», «не доводи ссору до скипетра» и «утро скипетра гуманнее».

Жаль, плачевную ситуацию с женитьбой младшего принца Маркала решить скипетром все не удавалось. Сколько не стучал им король по мраморному полу в библиотеке, требуя от сына остепениться, тот все сидел за своими книгами и в сторону девушек поглядывал в лучшем случае с недоверием, словно не понимал даже: что за существа такие и на что годятся. А когда принцу пошел четвертый десяток, ходить дольше без невесты стало просто неприлично.

Старший отпрыск короля женился в двадцать — и такое-то не рано получалось для принца, ведь мало кому из королевской семьи удавалось дольше двух-трех лет после совершеннолетия выдерживать осаду легиона невест. Секрет успеха заключался не только в королевском воспитании и обаянии, но еще и в том, что все отпрыски по мужской линии урождались чудо какими красавцами: волосы — пшеничные, глаза — синие, фигуры — стройные, кость, правда, тонкая и рост средний, но ведь и негоже сиятельной персоне смахивать на гоблина.

В кого пошел Маркал, никто сказать не мог, да только выглядел он совершенно иначе. Гоблином, конечно, называть принца было бы чересчур, хотя в детстве, бывало, дразнили, но здоровенный рост и склонность к полноте, которую усугублял сидячий образ жизни и любовь к сладкому, — все складывалось так, что к своему совершеннолетию, к шестнадцати годам, принц стал отвратительно нехорош собой. Шелковые рубашки и мантии трещали на его плечах, а стулья, бывало, не выдерживали веса. Не всегда вовремя вымытые и постриженные волосы торчали кое-как, а карие — материнские — глаза смотрели угрюмо исподлобья.

Новенькие горничные пугались поначалу, но попривыкнув, уже не обращали на Маркала никакого внимания, зная, что принц безобиден. Даже королевские поварихи и швеи никогда не флиртовали с его высочеством, не говоря уж о фрейлинах и придворных дамах. Хотя все они до единой до сих пор розовели и опускали в пол глаза, стоило старшему принцу появиться где-то поблизости. Даром, что тот давно был счастливо женат, воспитывал подросших уже детей и разменял пятый десяток.

Маркал казался чужим в королевской семье. Он не отличался ни разговорчивостью, присущей отцу и брату, ни улыбчивостью, которой подкупала подданных королева, все его интересы крутились лишь вокруг книг и различных диковинных наук, таких как экономика, менеджмент, маркетинг и ведение бизнеса. Поначалу король еще пытался склонить сына к приличествующим сиятельной персоне алхимии, зельеварению, привить интерес к магическим искусствам и хоть как-то обучить азам фехтования, но все было впустую.

Младший принц, правда, согласился освоить этикет, хоть и ворчал то и дело о его бесполезности, с удовольствием занимался языками, географией, вампирологией и ведьмологией, в юности месяцами пропадал в Вотчинах Гоблинов, Волшебных животных и Фей, но вместо невесты привез во дворец только несколько бизнес-планов.

До двадцати пяти лет, как последний проклятый купец-попаданец, принц налаживал четыре торговых старт-апа сразу, а потом каким-то неизвестным образом склонил лордов принять закон о всеобщем свободном товарообмене в Волшебном королевстве, после чего переключился на производство и начал покупать себе заводики.

Король поначалу страшно ругал сына за его бестолковые причуды и за то, что он вмешивался в дела лордов, правда, через год после принятия нового торгового закона в казну внезапно поступило едва ли не вдвое больше налогов. А все дело в том, что тролли с гоблинами перестали скрывать доходы, феи открыли свою Вотчину для вампирских товаров, а вампиры стали закупать сырье у гоблинов и темных. И как это наладилось, монарх никак не мог понять, но по всему выходило, что благодаря Маркалу.

И богиня с ними, с этими вампирами и феями, но главное — содержание королевской семьи выросло, фарфор в столовой обновили и четырем принцессам справили новый гардероб, а королю даже отреставрировали скипетр. Было за что спасибо младшенькому сказать, чего уж там. Голова-то у Маркала была хорошая, приходилось признать, но во всем остальном сын проявлял удручающие странности.

Глава 2.

Три года спустя.

Вотчина Созерцающих. Школа Просветления.

Созерцающая оставила попытки дочитать очередное сочинение, отложила пергамент в сторону, нарочито медленно, словно боясь сорваться, сняла пенсне и потерла пальцами уставшую переносицу.

- Темный лорд. Черный лорд. Лорд-вампир… добыть бы где-нибудь автомат и стрелять, стреля-ать, - пробормотала себе под нос преподавательница Школы Просветления. Нигде больше во всем волшебном мире она не чувствовала себя такой далекой от вожделенного просветления, как в этой школе.

Интента начала вести уроки литературы два года назад, полная надежд и неясного предвкушения успеха. Теперь ее переполняла лишь усталость и горечь самого безутешного разочарования. Занятия по уникальной творческой методе приводили в восторг ее учениц, сочинения которых имели большой успех в Королевстве, а некоторые даже продавались в книжных лавках, но не вызывали у самой учительницы ничего, кроме отчаяния.

Все ее студентки, идущие по пути созерцателя, будь то, собственно, люди-созерцающие, феи, ведьмы, вампирши и даже две юные трольчихи — все как одна строчили сочинения о любви с главным героем - темным или злобным невесть кем. Все они мечтали, что их украдет какой-нибудь лорд, непременно черный - и тем лучше, чем черней. А писать могли лишь о том, о чем мечтали. Дальше любовного успеха у какого-нибудь вампира или, на худой конец, темного мага фантазия у них не шла, сколько не билась на уроках Интента, пытаясь если не впрямую, то хотя бы намеками вывести девушек на путь саморазвития.

Лучшие произведения созерцающих, досконально описавших весь пройденный путь духовного развития личности, филигранно написанные художественные произведения из иных миров, классические любовные романы, полные примеров нежнейшего отношения мужчины к женщине, поэзия слияния душ — все шло прахом. Юных девушек клинило на тьме так же прочно, как колесо самоходной кареты могло заклинить на попавшей между спицами палке. Но если палку из колеса вытащить можно, хоть и с трудом, то вытащить Черного Лорда из мозгов юных дев никак нельзя.

Все это мракобесие прочно вошло в моду по непонятным причинам лет десять назад, и с тех пор только укрепляло позиции благодаря непрестанному потоку стихов, фильмов, книг, воспевающих темную сторону мужской личности.

И если начиналось все с плащей, клыков и кинжалов как внешних атрибутов «темноты» героя, то теперь от некоторых сцен из сочинений учениц у Интенты бежали по спине мурашки. Девушки бредили какими-то кровавыми ритуалами, вампиры у них вполне натурально пили кровь из своих возлюбленных в знак особой любви, а темные маги использовали своих как жертвенных агнцев и только к концу сочинений, наполненных истязаниями и издевательствами, невесть почему вдруг влюблялись в чудом выживших героинь.

А реальные вампиры и темные только радовались — подогревали интерес и мерялись числом юных жертв: соблазненных, опороченных, опозоренных, брошенных. И даже примеры поистине ужасных случаев с высокородными девушками, осмеянных всей волшебной империей, ничему не учили молодежь: каждая юная девица с упорством единорога полагала, что между ней и теми, что были обмануты темными, нет ничего общего. Каждая думала: уж она-то всех самых опасных перехитрит, любого кровопийцу заткнет за пояс и укротит своего темного лорда, а в конце, разумеется, окольцует.

И весь этот бред уже давно перестал быть безобидным. Делясь между собой фантазиями о том, как быстро и без труда выйти замуж за влиятельного, богатого и порочного аристократа, студентки начинали желать их реализации и по одной сбегать из Школы Просветления в Академию Затемнения, издевательски названную так с единственной целью — привести в бешенство созерцающих, стоявших костью в горле темных, и пустить под откос все их усилия по взращиванию молодежи в своих традициях.

В рекламных листовках новорожденной Академии, которыми завалили все королевство ее предприимчивые создатели, ключевым было слово «быстро». Часть листовок обещала сделать из вас мага за два года, другие кричали о быстром приобретении навыков созерцающих без «унылых медитаций» и долгих лет практики. Ведьминские трехнедельные курсы, основы зельеварения за два дня, искусство темной магии за восемь лекций — чего там только не было.

В Академии Затемнения обещали учить буквально всему на свете, и главное - очень быстро, легко и без труда. Молодежь клевала — да так, что преподавателей из лучших университетов королевства оторопь брала от скорости, с которой редели классы. А некоторые молодые учителя уже стучали в двери Академии Затемнения, но не для того, чтобы высказать создателям свое возмущение, а чтобы устроиться на работу — благо листовки с приглашениями и для учителей выглядели весьма заманчиво. Зарплату во всяком случае предлагали немалую, а нагрузку по часам — в три раза ниже.

А самое отвратительное — курсы соблазнения для юных девиц. Об их выпускницах, разумеется, в рекламе не сообщалось, лишь делались намеки о том, что едва ли не каждая девушка, вышедшая замуж за высокородного жениха за последние три года, сделала это лишь благодаря курсам. И вот уже многие шестнадцатилетние дурочки, бросая настоящую учебу, позоря семьи и лишая себя будущего, кидались учиться тому, как уложить всех темных лордов к своим ногам. Укладывали, разумеется, в результате только их самих — и очень быстро возвращали домой, использованных и морально опустошенных. И ограбленных, в довершение ко всему: за все курсы в Академии Затемнения брали немалые деньги, и уроки соблазнения исключением не были.

Покрутив уставшей шеей и похрустев пальцами, Интента Валиар посмотрела на стопку непрочитанных сочинений и покачала головой. Нет, это не может так продолжаться. Она больше не чувствовала себя наставницей и смысла в работе не просматривалось. С учетом того, что писали ее ученицы, оставалось только удивляться, почему они все еще здесь, а не сбежали поголовно к своим темным.

Глава 3.

Вотчина Темных. Замок Мерсье.

Западное крыло, отведенное под Академию, всегда жужжало, как осиный рой — и днем, и ночью. Лишь в ранние утренние часы жизнь там ненадолго замирала.

Переходя на жилую половину, лорд Мерсье каждый раз чувствовал, как тишина буквально звенит в ушах. Его спутница шелестела юбкой рядом, стараясь почти не дышать. Он управлял ее молчанием — девушка заговорит лишь тогда, когда он пожелает.

Постоянной трескотни он не любил, и теперь любая женщина в его присутствии интуитивно понимала это, получала эту информацию к сведению с полужеста, полуповорота головы — и благоговейно замолкала, кем бы ни была. Он научился обучать их собственным желаниям, манипулировать, вынуждать вести себя в его присутствии так, как ему нравилось.

Два слова тут, два слова там, цитата из философского трактата: «Лучшие женщины покоряют мужчину своим молчанием» - и все, любая сразу захлопнет ротик. Кому же неохота быть лучшей и покорить своей загадочностью самого Черного Лорда? Лорд-то — вот он, только руку протяни. Сам ухаживает — стало быть, видит в тебе что-то необычное, а ты-то, и правда, всю жизнь подозревала, что родилась особенной. Стало быть, не показалось.

Сначала, конечно, следовало произвести впечатление — мощное, захватывающее. Загипнотизировать, обезвредить, подавить. Много рассказывать о себе, о своих деньгах — не впрямую, конечно, просто упомянуть о количестве самых современных самоходных карет в гараже — их, знаешь, дорогая, у меня пятнадцать. На эту не смотри, ей красная цена - маленький алмаз с куриное яйцо. Просто так ее взял, осенью по грязи гонять — не маркая.

Женщины застывали, подбирались, их глаза слегка стекленели, как под воздействием вампира в полнолуние — и так он узнавал, что можно двигаться дальше. Делать неожиданные комплименты — не ей, другим женщинам, поистине необыкновенным и заслуживающим этого. Похвалить красоту верховной ведьмы, в ее триста выглядевшей на двадцать восемь, похвалить ум первой красавицы-феи.

А то, что она кажется дурочкой, не гляди, дорогая, я-то с ней лично знаком, интеллект как бритва, просто образ такой, на потребу публике. А затем, когда перечислишь двух-трех умнейших и красивейших женщин королевства — обязательно заметить, что с ними что-то могло бы быть — точнее, они хотели, просили даже, но я не стал. Их-то много таких, а я один. Ищу особенную — и тут заинтересованный взгляд на жертву, но как бы мимолетный — может, это ты — особенная?.. А может, и нет...

На этой части разговора почти у всех девушек, кроме самых деревянных, начиналась внутренняя борьба — ревность вступала в схватку со здравым смыслом, а здравый смысл на другом фронте уже сражался с соблазном, и много еще с чем сражался — самое кровавое месиво с гордыней, этим вот польщенным чувством особенности — и разум всякий раз бывал побежден. На втором свидании, редко на третьем, можно было вести любую студентку или молоденькую учительницу в постель. Но настоящее искусство заключалось не в том, как довести соблазненную до спальни, а в том, как выставить ее оттуда без скандала. До сих пор это удавалось ему не всегда.

С Женевой, которая сейчас шелестела юбками рядом, он познакомился буквально пару дней назад. Девушка приехала в академию с чеком об оплате курсов соблазнения — легкая добыча. Таких вообще, по сути соблазнять не требовалось. Они с первого занятия считали себя более чем компетентными охотиться на «крупную рыбу» - спасибо преподавателю, лорду Ульрису Кетиму, который специально ради такого дела выделил в своем расписании два часа в неделю и все занятия посвящал раздуванию гордыни своих студенток и умасливанию их тщеславия до состояния полной невменяемости.

У Кетима к тому же была скверная привычка позволять всем студенткам заваливать экзамены в его постели, когда они, естественно, полагали, что сдают их. Но на каждом курсе он оставлял пару блондинок для ректора - новоиспеченного лорда Мерсье, известного во всем королевстве, многими вожделенного, единственного и неповторимого Черного Лорда.

Репутация Маркала теперь была так же черна, как новое прославленное имя, пестрила тайнами и легендами, одна из которых гласила, что раз в год он съедает как минимум одну студентку на завтрак. Но юным девицам, разумеется, было известно, что это шутка, и они слетались в объятия Черного Лорда, как пчелы на нектар.

Темные преподаватели академии тоже пользовались немалой популярностью среди учениц, а лорд Кетим по числу побед превосходил всех, включая ректора. Порой Маркал не понимал, как Ульрису вообще достает сил и главное – желания: ведь девушки, конечно, молодые и симпатичные, но не так, чтобы все на одно лицо. Не может же темный до такой степени быть всеядным? Но оказывалось — может. Ульрису буквально было все равно, с кем спать — лишь бы молодая и, что немаловажно, именно девушка.

Маркал же не понимал его неразборчивости — у него самого имелись вполне четкие пристрастия. Он предпочитал светловолосых фей, выбирал, как правило, довольно высоких, чтобы девушка в пупок ему не дышала, и определенного склада личности — с истеричными дурами связываться не любил. Кетим научил его справляться и с такими, но смысла возиться с идиотками не просматривалось — умненьких хватало.

Тот момент, когда пора было приходить в себя, он смягчал для каждой партнерши, как мог, и предпочитал, чтобы ему тоже не пытались в эту секунду выцарапать глаза — лорд Кетим советовал смотреть на это с юмором и коллекционировать яркие реакции, но что-то внутри Маркала каждый раз мешало забавляться в такие секунды. Что-то царапало его внутри, и довольно болезненно, так что этого хотелось избегать.

Женеве до отрезвления оставался максимум час. Она шла за ним в спальню, как загипнотизированная, молча и без малейших сомнений, хотя общались они всего ничего. Час накануне и еще полчаса с утра, перед тем, как Маркал нежно взял ее за руку и позвал к себе, глядя в глаза таким душевным взглядом, как будто сидел с женой на серебряной свадьбе, вспоминая лучшие моменты счастливо прожитой жизни.

Глава 4.

Так уж сложилось, что Вотчина Созерцающих раскинулась на северном краю королевства, в то время как те, кто испытывал к ним наибольшую неприязнь, жили на максимальном удалении — вдоль южных границ. Так что путь перед Интентой в Вотчину Темных лежал неблизкий, и после некоторого раздумья она приобрела билет на летучий корабль, смирившись с необходимостью потратить половину выходного пособия. Зато не придется трястись трое суток в самоходной карете - вместо этого она долетит с королевским комфортом за четыре часа.

Девушка пока не признавалась себе, что на ее решение также повлияла информация с рекламной листовки о жаловании преподавателей. С тех пор, как решила, что поедет в Академию Затемнения, Интента уже третий раз ловила себя на малодушных размышлениях о том, что сможет купить с первой же выплаты, а ведь еще даже не вылетела из родной вотчины. Хуже того, она уже фактически начала тратить эту выплату — и билет на корабль купила, и новую преподавательскую мантию. Но не ехать же к темным в залатанной одежде? Засмеют, не воспримут всерьез, могут и на работу не принять - у них же культ тряпья, ухоженной внешности и всех атрибутов достатка.

Впрочем, поднявшись по скрипучему трапу на корабль и расположившись со своим чемоданчиком в удобном кресле, Интента поймала себя на другой мысли — уже не жадной, зато трусливой: может, ее все-таки не примут? Тогда она с чистой совестью сможет вернуться в Школу Просветления. Но надежды мало: Лилайт был уверен, что ее возьмут, а он никогда не ошибается.

Темным, конечно, нравятся красивые женщины, а ей часто говорили, что она хорошенькая. Сама Интента считала себя обычной, хотя иной раз обращала внимание на то, как ярко выглядят в зеркале большие глаза, если их немного подвести, как красивы после купания вьющиеся каштановые волосы с золотистой искоркой на солнце. И на фигуру жаловаться не приходилось — полнота ей не грозила, все в семье всегда были стройными. Лишней худобой Интента тоже не страдала: просто все на месте, ровное и ладное. Пожалуй, она и впрямь хороша собой, и новая мантия смотрится прекрасно.

Другое дело, что на пути созерцания это лишь мешает. Мужчины-созерцающие не любят слишком симпатичных. Каждый, кто стремится к Просветлению, избегает лишних соблазнов. Вот и получается, что в их родной вотчине красавицы сильнее других женщин испытывают дефицит внимания со стороны противоположного пола. Неудивительно, что она так и не вышла замуж во время учебы — отношения были, влюбленность была, даже две, но одна довольно быстро прошла, а вторая... уже не болит, но как будто немного покалывает, когда думаешь… Лучше не вспоминать. Хотя влюбленность, конечно, просветляет — хоть и на время, но все же дает этот отблеск света на горизонте, помогает определить направление.

Когда корабль оторвался от земли, Интента слегка приуныла. Идея о том, чтобы жить на большом удалении от дома, никогда ей не импонировала. Путешествовать нравилось, но не долго — уже через пару недель она начинала скучать по своей комнате, по родителям и по домашним пирожкам, по улицам родного города, по лицам друзей, по Лилайту. Целый год не видеть никого из них — настоящая пытка. Хотя, разумеется, все обещали писать и бросать нитки, но это — другое. Да, далековато ей еще до просветления и Полной Непривязанности. И хотя она не видела, как это путешествие и годовая разлука с домом помогут ей добраться до цели — надо верить, ведь назад уже дороги нет.

Улыбнувшись своему отражению в оконном стекле, Интента стала размышлять о том, что скажет на собеседовании темным. Врать нельзя, это недостойно созерцающей, к тому же ложь сбивает с пути просветления. Можно не договорить, но что-то подсказывало: темные быстро выведут на чистую воду. Она не мастер интриг. Придется сообщить, что она к ним только на год и с пути созерцания сворачивать не планирует. Главное — попытаться скрыть от них ее миссию, иначе ей конец. Такие вещи действуют на темных как красная тряпка — стоит упомянуть о миссии просветления, как они скопом накинутся и все сделают, чтобы помешать.

Почувствовав растущую нервозность, девушка решила немного помедитировать для успокоения души. Она прикрыла глаза и сосредоточилась на отблеске света, который плясал в темноте, меняя форму и очертания. Если внимательно приглядываться, быстро погрузишься в транс и заметить не успеешь, как войдешь в особое состояние медитации, когда весь мир словно затихает, замирает и наступает приятная нега.

- Сударыня, мы прилетели.

Негромкий стон непроизвольно сорвался с ее губ, Интента распахнула еще сонные глаза и с удивлением уставилась на стюарда, который разбудил ее своим негромким приятным голосом и теперь деликатно ожидал ее полного пробуждения.

Едва удержавшись от второго стона, она потянулась и с досадой цокнула языком: надо же было такому случиться, что ее сморил сон во время медитации. Она ведь планировала готовиться к собеседованию во время полета, хотя бы посмотреть в сети, какие вопросы могут там задать. До сих пор на это не удалось выделить ни минуты: стоило ей согласиться принять задание Просветленного и дать обет, как Лилайт вдруг стал торопить ее с отъездом — и за сбором вещей, прощанием с родными и друзьями совсем не осталось времени на то, чтобы собраться с мыслями.

Теперь, кажется, его не хватало снова — день клонился к закату, Интенте следовало срочно разыскать карету, которая отвезет ее в замок Мерсье, либо устраиваться на ночь в гостиницу, а это нежелательно, ведь денег с собой было не так уж много.

Сойдя по деревянному помосту с колыхавшейся в воздухе громадины, девушка растерянно огляделась. За все ее двадцать шесть лет Интенте не доводилось когда-либо бывать в Вотчине Темных. У нее были определенные представления о ней лишь по рассказам и теперь приходилось признать, что они и рядом не стояли с истиной.

Глава 5.

Если бы полная волнения и страхов Интента, стоявшая в день приезда на корабельной станции, каким-то чудом могла бы взглянуть на другую Интенту, которая устроилась на работу в Академию, жила там и преподавала вот уже две недели, она была бы просто потрясена тем, насколько выглядела спокойной и счастливой. Все устроилось так легко, быстро и хорошо, как она и мечтать не могла, ожидая на новом месте трудностей и испытаний.

С той минуты, как ее туфелька впервые коснулась вымощенной гранитом дорожки, ведущей от парковки самоходных карет к западному крылу замка, каждый ее шаг был окружен неусыпной заботой лорда Кетима. Он буквально за руку водил ее по всем кабинетам, лично проследил за ее устройством в первый вечер и организовал подробную экскурсию по замку на следующее утро.

Она и подумать не могла, что преподаватели в Академии Затемнения пользуются таким вниманием и расположением руководства, и первый день даже нервничала, подозревая, что за этим кроется нечто неприятное.

Однако очень скоро Интента убедилась, что лорд Кетим ведет себя таким образом со всеми подчиненными. Об этом ей поведали и коллеги с факультета немагических наук, и его декан Мелиция Лизергейн, ее непосредственный куратор и преподаватель истории Волшебного Королевства. Пожилая темная леди-маг, о которой Интента раньше только слышала и чьи книги читала, понравилась ей сразу, несмотря на то, что выглядела магиня очень строгой и постоянно ворчала на молодых учителей.

Позже выяснилось, что Мелиция — гроза Академии, которую принято бояться всем, включая проректора. Интента не стала нарушать традицию и старательно делала вид, что тоже боится — и в то же время обожала ее с первого взгляда.

Своим взором созерцателя Интента могла проникать сквозь многое наносное и ясно видела, что леди Лизергейн — добрая, искренняя женщина, которой выпала судьба родиться темной, но не стать ею. Она, конечно, подпитывалась негативом, как все представители ее рода, но лишь по необходимости — если бы не это, Мелиция вряд ли когда-либо стала запугивать и стращать подчиненных и студентов.

В их первую встречу, однако, она выглядела такой суровой, что Интента невольно опустила глаза, едва их взгляды пересеклись.

- Миледи, - негромко поприветствовала она, сделав почтительный книксен. Лорд Кетим, который привел ее в кабинет декана, мгновенно испарился, но Мелиция еще долго держала паузу, разглядывая новенькую с головы до ног строгим взглядом поверх очков:

- Созерцающая ищет место преподавателя в академии темных. Воистину, мир перевернулся, - наконец произнесла она скрипучим голосом и поджала губы. По ее тону было ясно: Интенте следовало бы немедленно покраснеть, провалиться сквозь землю, извиниться за свое появление и тут же убраться восвояси. Но созерцающая, заворожено изучая теплую ауру своей новой начальницы, вместо этого блаженно улыбнулась:

- Я очень рада познакомиться с вами, миледи.

- Еще бы, - без малейшего признака доброжелательности ответила Мелиция. - Я все-таки пару молодых учителей в своей жизни кое-чему научила, глядишь, и из вас толк выйдет. Если вы трудолюбивы, конечно, деточка.

- Я люблю свою работу, миледи, и я буду счастлива учиться у вас, - по-прежнему улыбаясь, подтвердила Интента.

- Что ж, прекрасно. Вот расписание — и поглядим на ваш пыл, сударыня.

Последнюю фразу Мелиция произнесла уже без особого скрипа в голосе и жесткости в тоне — почувствовав, что Интента не напугана, хоть и ведет себя очень скромно, темная леди прекратила разыгрывать спектакль. Впрочем, обращение к невидимому зрителю, видимо, составляло часть ее натуры: например, упоминание о «паре учителей», которых натренировала в жизни леди Лизергейн, отдавало качественной иронией на публику.

Ведь Мелиция действительно была очень известным преподавателем и историком, автором лучших современных учебников в своей области и еще десятка интереснейших книг, а также непревзойденным ментором, вырастившим целую плеяду молодых учителей за годы своей работы. Интента училась у нее задолго до их встречи — заочно, по книгам Лизергейн, и не поверила своему счастью, когда узнала от лорда Кетима, что ей предстоит работать под ее началом.

В расписании Интенты оказалось не так уж много лекций, — на самом деле совсем мало, так что она даже растерялась, и те начинались лишь через две недели — а на ближайшие дни не запланировано совсем ничего. Но Мелиция сразу пояснила, что Академия работает не как обычное учебное заведение — план занятий не фиксирован на год. Они проходят курсами, которые набирают едва ли не каждый месяц: на квартал, полугодие, год — у каждой группы свой срок, свои условия, свой размер оплаты. Кроме того, на некоторых курсах студенты могли выбирать и менять предметы, и тогда они перекочевывали от преподавателя к преподавателю, формируя новые небольшие группы.

А пока никаких курсов, групп и студентов не появилось, Интента тратила избыток свободного времени на прогулки, осторожные попытки познакомиться с другими учителями и их жизненным укладом и на обустройство своего нового жилья. Иногда она сидела на лекциях леди Лизергейн, но ходить на все подряд занятия по истории было неловко, а к другим учителям напрашиваться она пока не осмеливалась, поэтому и сосредоточилась на хозяйственных делах.

Ее комната в замке заметно превосходила по размерам ту, в которой она жила в родительском доме. И мебель выглядела гораздо богаче — все новое, все сияет и блестит. Все очень современное и комфортное: широкая удобная кровать из голубого северного дерева, изящный книжный шкаф, оборудованный магической полкой, на которой по заказу появлялась любая нужная литература из библиотеки замка — даже дух захватывало от такого удобства.

А еще в ее комнате был настоящий камин — не магический, а реальный, который можно топить дровами. Глядя на него, Интента, всегда не любившая зиму, буквально дождаться не могла наступления холодов. Обстановка напоминала сказку - иномирные романы о жизни людей в прошлом среди рукодельных немагических вещей, каминов, камня и дерева, огня и воды, в согласии с природой и ее дарами – жизни, наполненной размеренным простым ручным трудом и сплошным умиротворением, которое он приносит.

Глава 6.

Интересная штука — память: ты сам выбираешь, что вспоминать. Захочешь выбрать плохое, какую-нибудь гадость про человека, который тебя обидел - и только гадостное и вспоминается. А на хорошее настроишься — придут самые замечательные моменты, которых только что будто и не было в голове, целый ассортимент счастливых мгновений вылезает из прошлого, как в магазине. Но вот что интересно: если думать о плохом, то кажется, что и не было ничего хорошего. А если о хорошем припоминаешь, то плохого - как не бывало.

И в результате выходит, что ты не можешь вспомнить все сразу: и хорошее, и плохое, и то, что было между этим. Самое-то главное: то, как было на самом деле, вспомнить нельзя.

Примерно такими философскими размышлениями внезапно накрыло лорда Мерсье, когда он получил письмо от прежней возлюбленной. Перечитав его трижды, скомкав бумагу в ладони, он глубоко вздохнул, плотно закрыл глаза и откинулся в кресле, размышляя. Если бы эта весточка пришла к нему три года назад, она сделала бы его счастливейшим из людей. Даже два года назад он, наверное, прыгал бы от радости и дрожащими руками схватился бы за перо, чтобы немедленно ответить — и мчаться к ней, мчаться без минуты промедления.

Даже в прошлом году он еще, бывало, вспоминал свою фею, и его сердце слегка кровоточило. Случись письму застать его в такой день, он среагировал бы инстинктивно, без оглядки, подумал бы, что судьба.

Но вышло так, что послание чересчур запоздало. Теперь, когда все его раны затянулись, внезапная мольба о помощи от этой феи оставила принца равнодушным. И все, о чем он размышлял, — это послать ей вежливый отказ или оставить письмо вовсе без ответа. И выбор хотелось сделать не в пользу вежливости, а наоборот, в сторону того варианта, который уязвил бы ее сильнее.

Из письма Делии следовало, что с ней случилось то, чего и стоило ожидать. Удивительно, что так поздно. Вампир, конечно же, попытался выпить красотку, так и не женившись. Она едва не пала жертвой своего стремления к романтике, как и десятки других вампирских невест. Вся привлекательность помолвок с охотниками за кровью заключалась в том, что такие браки были невероятно романтичны и гремели на все королевство, а затем прославлялись литераторами в веках.

Но особую романтичность таким союзам как раз и придавало то, что случались они до невероятности редко. Ибо согласиться всю жизнь терпеть рядом с собой полнокровное живое создание и при этом не выпить его однажды до смерти вампир мог только из фантастической, жертвенной, самоотверженной любви, какой с обычным кровопийцей приключиться не могло.

Именно поэтому длительные помолвки с вампирами всех, кроме вампирш, гораздо чаще заканчивались похоронной церемонией, чем свадебной. И ответственности за такой исход жених не нес, поскольку уже пять столетий как научно доказано: вампир не может полностью себя контролировать рядом с полнокровным до тех пор, пока добровольно не примет брачное заклятие. Это волшебство — единственное, которое может помешать ему выпить любимую, даже в приступе жесточайшего зова крови.

За Делию, впрочем, Маркал почти не волновался все эти годы, он знал: самый опасный момент фея всегда почувствует и вовремя удерет, интуиция у них была самая тонкая среди всех волшебных существ. Так и случилось. Но теперь она, разумеется, была в беде, поскольку осталась без покровителя и без средств к существованию. А за последние три года, что провела в вампирской глуши, к тому же слегка утратила ориентацию и, возможно, не понимала, как ей снова устроиться фрейлиной ко двору.

О том, как сильно Делия дезориентирована и растеряна, свидетельствовало даже то, что письмо было адресовано в королевский дворец. Выходило, что она вообще не знала о переменах его жизни. Очевидно, девушка полагала, что как ни в чем не бывало может вернуться к прежнему принцу, каким оставила его при побеге — искреннему, ранимому, безобидному, отягощенному лишним весом и пылкой влюбленностью в нее.

Поразмыслив и предавшись паре приятных воспоминаний, в которых фигурировала полностью обнаженная фея в его постели, Маркал вызвал в свой кабинет Афрона и протянул ему скомканный пергамент:

- Пошли ей тысячу золотых. Напиши от моего имени, что я благодарю за оказанные три года назад услуги и полагаю, что на том мы в расчете. Записку подпиши у секретаря.

- Да, ваше высоч… ваша светлость, - поправился камердинер, так и не привыкший за три года к тому, что принц отказался от своих королевских регалий и присоединился к когорте лордов-землевладельцев.

Проследив глазами за Афроном, который спешно отправился исполнять поручение, Маркал снова погрузился в свои мысли. Но на этот раз он размышлял лишь об объеме эля и пива, который в этом году произведет его завод, и о том, что пришла пора ввести пару новых сортов и начать широкую рекламную кампанию. Захваченный этой внезапной идеей, он взял пергамент и написал огромное письмо своему главному маркетологу с указаниями.

А затем подвинул к себе ворох академических документов от Кетима, которые ждали его одобрения и подписи. Быстро прибавив свой кургузый росчерк к учебным планам на магическом факультете Ульриса, в которые не считал нужным даже вникать, Маркал чуть более внимательно просмотрел бумаги по хозяйственной части и, наконец, взялся за подробное чтение приказов о приеме и увольнении сотрудников.

Обнаружив среди них документ о зачислении созерцающей на должность учителя литературы, он поперхнулся и перечитал его дважды. Губы Маркала растянулись в улыбке, а в глазах заплясал озорной огонек, как у ребенка в предвкушении мороженого.

***

На первый урок Интента шла как рыцарь на турнир — вооруженная до зубов. Она волновалась даже больше, чем два года назад, когда впервые в жизни приступала к работе преподавателем — дома, в Школе Созерцания, даже стены помогали. Здесь же она очень боялась опростоволоситься перед леди Лизергейн и ощущала необходимость готовиться усиленно, поэтому-то последние два дня и не вылезала из программной литературы, стараясь подготовить что-то особенное, очень интересное для первого занятия, чтобы сразу завладеть полным вниманием своих студентов.

Глава 7.

Несмотря на пугающее пророчество белой магини, которая судила по своему печальному опыту, ничего страшного с Интентой не происходило. Дни шли один за другим, потом полетели — и вот Интента уже отметила, как истек ее первый месяц в Академии — и никто из двух коварных соблазнителей не проявлял к ней особого интереса. Чаще всего ей доводилось общаться с Амалией и леди Лизергейн, которая посетила одну ее лекцию и, найдя ее весьма интересной, смягчилась окончательно — да так, что даже позвала Интенту к себе на чай.

Там, беседуя с ней о том о сем, леди Мелиция дала молодой учительнице несколько очень интересных советов, которые Интента, воодушевленная одобрением обожаемой наставницы, стала внедрять на ближайших же уроках. Самым главным из этих советов, как ни странно, было напутствие вести себя посмелее и не ограничивать фантазии в том, как преподносить материал студентам.

Лорда Кетима Интента продолжала видеть ежедневно, но как и до этого он бросал пару слов, комплимент мимоходом, какую-нибудь шутку — и бежал дальше по делам.

Точно также Ульрис общался и с другими учителями, ничем не выделяя ее. Наоборот, по сравнению с некоторыми даже обделял вниманием — и Интента с ужасом поняла, что ее это слегка задевает. Она невольно следила, как он ухаживает за другими женщинами, как соблазняет их, заметила даже момент его расставания с одной студенткой — то, какой она была возбужденной за день до, и то, как на девушке лица не было наутро после. Трудно не заметить, когда такое происходит с ученицей из твоего класса.

И даже несмотря на то, что Интента всей душой осуждала жестокость темного, она каждый раз испытывала легкое разочарование, когда он пробегал мимо и не замечал ее. Попробовав применить навыки созерцания, помедитировать на это глупое чувство, она с отчаянием поняла, что его корни лежат слишком глубоко — в женской сущности, выделяющей самого интересного самца из окружения, а также в пытливой природе ее мозга, любившего решать загадки.

А потому рассеять это просто так не удастся, осознала она, придется бороться, мучительно сражаться с этим каждый день и молиться, чтобы устоять.

Но был и еще один мужчина, привлекавший ее внимание, хоть и видела его Интента лишь однажды. Ректор не выходил у нее из головы, сколько она ни убеждала себя, что глупо так много думать о нем и, главное, о том, какое впечатление она сама на него произвела.

И все же не проходило дня без того, чтобы подобные мысли не тревожили ее — в основном благодаря тому, что невозможно было не слышать, как имя Черного лорда произносится то тут, то там — то студенты шепчутся, то преподаватели к слову поминают главного человека в Академии. Кто-то боялся его и недолюбливал, кто-то — наоборот, считал дружелюбным и очень приятным человеком, а многие студентки были влюблены так, что едва в обморок не падали при одном упоминании ректора. И чем больше Интента слышала противоречивых отзывов, тем больше ей хотелось узнать, какой же он на самом деле.

Кроме того, принц Маркал даже раньше, заочно, вызывал у нее интерес и уважение. Он был одним из немногих людей в королевстве, чьи достижения никто не стал бы оспаривать — хотя бы потому, что они затронули почти всех жителей. Например, его закон о торговле вдвое расширил ассортимент в продуктовых магазинах в Вотчине Созерцателей, и каждый житель это почувствовал. Интента лично была признательна ему за появление в продаже своих любимых ведьминских настоек и эльфийских сладостей.

Второй раз они встретились на собрании преподавателей две недели спустя после скомканного знакомства. Ректор, как выяснилось, практиковал такие встречи, чтобы обсудить программу, пожелания профессоров и вдохновить коллектив на новые свершения. И выступление его, действительно, было завораживающим — Интента вдруг поняла, что Черный лорд искренне горит идеей сделать из Академии лучший вуз королевства. И от этого ей самой захотелось немедленно бежать в аудиторию и до последней капли отдать всю свою энергию на дело воспитания молодых умов.

Затем он дал слово леди Лизергейн, которая весьма жестко и насмешливо прошлась по промахам некоторых преподавателей, особенно остановившись на неудачном проекте трехнедельных занятий созерцанием.

- Чья это была идея, хотела бы я знать, чтобы у нас ведьма с любительским сертификатом преподавала углубленный курс созерцания за три, праматерь их, недели? - резко осведомилась Мелиция. Непроизвольно фыркнув, Интента зажала рот — правда, такое же сдавленное фырчание послышалось со всех сторон и от других учителей, не ожидавших ругательств из уст внешне чопорной Лизергейн.

Под строгим взглядом, которым декан обвела всю аудиторию, Интента едва не покраснела, но почему-то после этого ей снова захотелось фыркнуть, и она изо всех сил напрягла мышцы живота и глубоко вздохнула, чтобы сдержать смешок. Ее глаза от этих усилий слегка округлились и тут, как назло, она встретилась взглядом с ректором. Черный лорд с абсолютно невозмутимым лицом слегка приподнял бровь, но в следующую секунду тоже выпучил свои глаза, явно передразнивая ее. Интента не выдержала: у нее вырвался мучительный смешок, который больше походил на громкую икоту после всех попыток сдержаться — ректор, очень довольный собой, улыбнулся.

Вспыхнув до корней волос, Интента опустила глаза и скосила взгляд на молодую ведьму, нервно сжимавшую ладонями подол длинной черной юбки. Девушка смотрела в пол и молча заливалась пунцовой краской — ей единственной приходилось невесело. Мгновенно переключившись на сочувствие, Интента справилась со своей смешливостью.

- Должен ли я повторить вопрос леди Лизергейн о том, чья это была идея? - вмешался Черный лорд, на лице которого уже не отражалось ни капли веселья, а лишь суровость, грозившая виновнику страшными карами.

- Моя, - пискнула ведьма, еще ниже опуская темноволосую голову.

Но вопреки ожиданиям Интенты ректор не стал делать ей выговор. Он, казалось, полностью удовлетворился полученным ответом и спокойно кивнул:

Глава 8.

Весь день она провела в смятении, лишь к вечеру немного успокоившись. Это был, наверное, первый ее день в Академии, когда Интента совершенно не думала о лорде Кетиме и с огромным трудом могла сосредоточиться даже на уроках. А все мысли ее вертелись вокруг неразрешимых вопросов: почему с ней сработал такой простенький фокус? Почему она так легко дала себя обмануть? И почему, помоги ей многомудрый дух, она хотела, чтобы он ее поцеловал? Ведь она на самом деле хотела…

Обидно было до слез, до соплей. Почувствовать себя такой же дурочкой, как семнадцатилетние студентки, разваливающиеся на части наутро после «той самой ночи» с одним из этих прохвостов… О, это вовсе не льстило ее самолюбию. А раздутое эго, обнаружившееся так очевидно и так болезненно, совершенно не льстило ее статусу созерцателя. Она-то, дура, думала, что уже обрела почти полное смирение и тут – на те. Целый день Интента бесновалась словно молодая ведьма, мысленно представляла, как душит мерзавца голыми руками или, наоборот, уничтожает холодными язвительными репликами.

Вечером она даже не стала пить чай с Амалией как обычно — сразу ушла в свою комнату и засела за еженедельные письма родным, которые отправляла по старинке через волшебную сеть: в ее семье не любили видео и звуковых сообщений. Отдельный большой свиток Интента приготовила для письма Просветленному, чтобы попросить помочь добрым советом. Ей хотелось подробно описать все, что она чувствовала, как боролась весь этот месяц, как испытывает теперь полное замешательство и чувство своей ничтожности.

А может быть, ей сдаться? Замерев с пером в руке, Интента откинулась на спинку кресла, пораженная внезапной мыслью: а что если задание Просветленного не в том, чтобы год работать и вступать в заведомо проигрышную борьбу с темными, а в развитии смирения? Мог ли он ждать от нее другого — что она перестанет сражаться с невообразимо сильным врагом и, преисполнившись кротости, покинет Академию сразу, как почувствует свою слабость?

Но ведь не зря же он обозначил срок, одернула она себя, — год и один день. А Просветленный всегда говорил ученикам, чтобы не искали подтекстов и туманных смыслов в том, что он говорит. Сказал: работать год, значит, год. Сказал: будет помолвка, значит, она будет.

Переведя дух, Интента вернулась к письму. Нет, она все делает правильно. Просто в какой-то миг почему-то показалось, что это будет легко. И только в этом была ошибка. Ей действительно следовало послушать Амалию и не проявлять такую самонадеянность.

Ей как-то надо вызвать к жизни свои поблекшие мечты. Они ведь были такими яркими прежде: она и тот, кто предназначен ей судьбой. Конечно, созерцатель, с чистым ясным взором, близкий к Просветлению. Тот, кто может взять ее за руку и повести за собой, кто всегда будет нежен и снисходителен. Умен, добр, силен, полон жизни и мягкого юмора, теплоты и любви к ней и их детям.

И как только она позволила затмить этот светлый образ какому-то там Черному лорду, персонажу бестолковых книжонок? Это же абсурдно — принц Маркал корчит из себя невесть что, словно павлин, и она повелась, как глупая девчонка, и на что — на черный плащ, шелковую рубашку и твердые мышцы под ней. Стоило ли ей столько лет обучаться созерцанию и взгляду вглубь человеческой натуры? А ведь она даже не созерцала его ни секунды - ни в первую, ни во вторую встречу - так была взволнована оба раза.

Жутко разозлившись на себя, Интента вскочила, меряя шагами комнату. С завтрашнего дня она больше не станет потворствовать их затеям. Ни темный лорд, ни черный, ни малиновый в горошек больше не отыщет малейшей бреши в ее непроницаемой защите. Она ждет своего созерцателя и отныне будет верна ему так, словно уже встретила этого человека и обручилась с ним. И это не может не спасти ее. Потому что больше спасать-то ее, в общем, нечему.

Выходя на следующее утро из своей комнаты, Интента была преисполнена решимости и воинственности. Полночи не спав, она прокрутила в своей голове вариантов пятьдесят возможных диалогов при встрече с ректором. «Ах, это снова вы? У меня дела» - и она, подняв подбородок, уходит. «Доброе утро, милорд. Нет, пожалуй, мне ваши извинения ни к чему. Прошу меня извинить, мне пора на урок» - и она уходит, гордо выпрямив спину. «И по-вашему, милорд, эта шутка смешна? Тем, кто смеется над другими, не стоит хотя бы носить одежду из детских книг», - и она уходит, яростно сверкнув взглядом.

Не готова Интента оказалась лишь к одному повороту событий — как ни странно, ей и в голову не пришло, что на другой день ректор не встретится на ее пути. Казалось, он непременно объявится — либо с извинениями, либо с дальнейшими издевательствами, либо с попыткой снова заманить куда-то, сделав вид, что ничего не случилось. Но сколько не выглядывала она его в коридорах и аудиториях, в учительской гостиной и во внутреннем дворике — он за весь день так ни разу и не появился. Зато вокруг беспрестанно крутился лорд Кетим с бесцеремонными шуточками, выводящими из себя.

- Ваша новая шляпка очень идет вам, а цветочки на ней просто прекрасны, миледи, - заметил он утром, проходя мимо, но стоило Интенте с благодарной улыбкой принять комплимент, как он прибавил, - но как часто ее надо поливать?

- Приходите с лейкой через два часа, милорд. Я буду вас ждать с нетерпением, - парировала она, гордясь своей невозмутимостью, но через пару минут, сделав такие же сомнительные комплименты паре студенток, темный маг вернулся к ней:

- А что, леди Интента, мне правду говорят, будто вы скоро станете счастливой невестой?

Застыв на месте, широко открыв изумленные глаза, и не в силах даже скрыть легкий испуг, она воззрилась на лорда Кетима. Это был ее главный кошмар — что он знает о предсказании Просветленного, что она все же проговорилась в карете. Но ведь до сих пор он ни словом не дал понять, что знает… о задании Лилайта — да, но не о будущей помолвке.

Глава 9.

В ту ночь она не спала почти до самого рассвета, охваченная противоречивыми чувствами и мыслями. Едва вернувшись в свою постель, Интента, против собственного желания, начала представлять именно то, на что намекал ей лорд Мерсье. Как это было бы, будь она — не она, а какая-нибудь легкомысленная кокотка? Возможно, он все же проводил бы ее до комнаты, а потом что?

Единственная мысль о том, как его губы накрывают ее рот, породила такой отклик тела, что Интента мгновенно начала задыхаться и вертеться под одеялом, пытаясь физически увернуться от этих воображаемых картинок. «Да-да, именно так он это и делает. Давай, представь это еще пару раз, чтобы уж точно никуда не деться», - подсказал ироничный голосок ее внутреннего созерцателя.

А к утру к ней, так и не заснувшей, пришло вдохновение пополам с жаждой мести. Где-то в глубине души Интента понимала, что впоследствии, вероятно, пожалеет, поскольку поддалась чувствам, недостойным созерцателя. Но становиться безответным объектом соблазнения — гораздо хуже. Она должна была защититься, что-то этому противопоставить. И довольно быстро пришла к мысли, что это что-то - длинный пергамент с программой и расписанием внеклассного чтения.

Видит дух, она долго выжидала, не решаясь пустить в ход оружие, которое он сам вложил ей в руки. Но теперь ее терпение иссякло.

Поспав лишь пару-тройку часов, Интента перед уроками успела заглянуть в канцелярию и передать пергамент на тиражирование — для объявлений в коридорах академии.

- Повесьте это перед каждым классом, пожалуйста. Я приглашаю всех. Также я прошу подыскать для моих занятий большую аудиторию. Уверена, желающих посетить их найдется немало, - сказала она ошарашенному секретарю — юному темному магу, у которого полезли глаза на лоб при единственном взгляде на заглавное предложение в свитке.

- Миледи Валиар, а вы уверены, что руководство не будет возражать против таких занятий? - спросил парень, заливаясь краской до ушей.

- В моем договоре с Академией сказано, что я самостоятельно могу определять темы внеклассных занятий и приглашать туда всех студентов, каких сочту нужным, - не моргнув глазом, отрезала Интента и, не дожидаясь новых возражений, развернулась на каблуках, направляясь на урок.

Дождавшись, пока все рассядутся, она дружелюбно улыбнулась ученикам — перед ней сидела группа, сформированная преимущественно из девушек-фей и эльфов в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет. Все эти девицы из благородных семей приехали в Академию Затемнения изучать немагические науки, которые в их родной вотчине преподавались из рук вон плохо. Литература, искусство и история были основой их специализации.

- Дорогие мои девочки, я рада, что сегодня могу начать урок с небольшого объявления, - жизнерадостно сообщила Интента. - Завтра вечером я проведу первый урок внеклассного чтения, на который приглашаю всех желающих. Эта лекция откроет курс, посвященный теме, которая может заинтересовать многих из вас — образ Черного лорда в произведениях Алиоки Пестрой и секрет его успеха.

- Знаю, что многие из вас пробуют себя в писательстве, поэтому мы также поговорим о том, как написать интересный любовный роман. Приоткрою еще один маленький секрет: на первом завтрашнем занятии я обязательно коснусь вопроса о том, кто на самом деле послужил прообразом Черного лорда и что общего у него с тем реальным человеком, в которого была тайно влюблена госпожа Пестрая, - прибавила Интента, захваченная порывом вдохновения.

В полной тишине, наступившей после объявления, она успела расслышать, как кто-то на задней парте громко икнул и тут же прошептал «извините», затем упала и покатилась ручка — и тут же в воздух взметнулся целый лес рук, после чего, не дожидаясь разрешения, несколько студенток наперебой начали задавать вопросы:

- Леди Интента, вы ректора имеете в виду?.. Магистр Валиар, а вы знакомы с Алиокой Пестрой?.. - Черный лорд — это ректор?.. - А какую книгу про Черного лорда мы будем обсуждать завтра?

- Дорогие мои, вы все узнаете в свое время. На сегодня я и так уже многое вам рассказала, - с улыбкой ответила Интента всем сразу. - Меня сейчас интересует лишь одно: кто из вас хочет прийти на внеклассное чтение?

Руки взметнулись в воздух снова — в количестве, превышающем число студенток, поскольку некоторые тянули сразу обе. Интента едва удерживалась от счастливого смеха, сложив руки на груди. В тот момент она была очень довольна собой и наслаждалась этим чувством впервые за много лет, несмотря даже на то, что получать удовольствие от подобных эмоций абсолютно не пристало усердному созерцателю.

Такого же успеха она добилась своим анонсом и на трех следующих занятиях — но еще до того ее нашла задыхающаяся от смеха Амалия Делиор. Она ворвалась на перемене в аудиторию, как ураган, заперла за собой дверь, подлетела к привставшей Интенте и крепко обняла за шею:

- Ты совершенно спятила, но я с тобой. Это невероятно! Объявления у каждой двери - вся академия жужжит, словно разбуженный улей. Как ты только до такого додумалась?

Выпалив все это на едином дыхании, белая магиня села на стол Интенты, вперив в нее требовательный взгляд:

- Рассказывай. Ну же! Он тебя достал, да? Он тебя взбесил чем-то?

- Амалия, я вообще-то собиралась попить чай, - не в силах сдержать улыбку, заметила Интента, потянувшись за сумочкой.

- Даже не думай высовываться, - потрясла головой Амалия. - Тебя там растерзают сейчас, и до столовой все равно не дойдешь. Вот, держи. И рассказывай!

Интента вздохнула, смерив взглядом бутылочку гранатового сока, который протягивала ей подруга:

- Ладно.

Стараясь быть краткой, она передала ей события предыдущей ночи, не упоминая о сцене на лестнице.

- И это все? - изумилась Амалия.

- Почти, - сказала Интента так, что подруга поняла — и переспрашивать не стала.

Глава 10.

Замок Мерсье, восточное крыло.

В то время как лорд Маркал еще не вернулся в замок, а закусывал жареным барашком жареные истории лорда Кетима в одном из ресторанов Нуаресса, Интента Валиар и ее подруга Амалия Делиор корпели в комнате последней над лекцией о Черном лорде, поминутно гогоча и хихикая — возможно, даже громче, чем гоготали двое друзей-лордов за много верст от них.

- Послушай, вот эта часть просто великолепна, - заметила Амалия, поднося свиток к носу, - «Черный лорд нахмурился, а его губы прошептали темное заклятие, которым враг был уничтожен на полном скаку». Что это могло быть за заклятие, интересно?

- Отлично, пометь это место. Хорошо еще задаться вопросом, кто был его враг — судя по тексту, парнокопытное, - заметила Интента, улыбаясь.

- А еще он всегда нахмуривается, когда шепчет темные заклинания. Так и запишем - «осуждает свои губы, живущие отдельной жизнью», - старательно отметила Амалия в свитке с первым сочинением Алиоки Пестрой, купленным специально для подготовки к лекции.

- Это не книга, а набор перлов. А когда я ее читала, мне казалось: такой шедевр, - призналась белый маг.

- Сколько тебе было лет? Пятнадцать?

- Вроде того, - кивнула Амалия. - Полагаю, я просто сама мечтала о чем-то подобном. Домечталась, к ядреному гоблину…

- Не думай об этом, - отрезала Интента. - Лучше посмотри первую часть. Я вроде бы закончила.

- Наконец-то!

Амалия с жадностью выхватила у подруги свиток с набросанным планом той части лекции, где говорилось о происхождении персонажа, и уже спустя две минуты чтения ее глаза расширились от изумления:

- Десять авторов? Десять?!

- Да. И это еще не предел. Они почти каждую новую книгу этой серии заказывают у новой авторши для свежести сюжета, только редактор остается — она и добавляет весь бред, который идет красной нитью: про туман, ахи-вздохи, черный плащ и сражающие на месте темные заклятия.

- Откуда ты знаешь? - севшим от любопытства голосом осведомилась белый маг.

- Неважно. Знаю. Это моя работа — интересоваться литературными бестселлерами, - улыбнулась Интента.

- Выходит, Алиока Пестрая написала только одну из этих книг?

- Ни одной. Алиоки Пестрой не существует, - снова улыбнулась Интента. - Этот псевдоним придумали в издательстве, чтобы не платить авторам проценты с продаж. Они используют писателей для работы, платят небольшой гонорар — и все, вы свободны. Все права на серию у Пестрой, а ее просто нет.

- Обалдеть, - прошептала Делиор. - Но это же… это же…

- Мошенничество? В общем, да. Но это ведьминское издательство, а совесть у них — сама знаешь, давно отвалившийся рудимент.

- Но ведь авторские права…

- Все тексты сильно меняются после редактуры, - покачала головой Интента. - Трудно найти даже одно предложение, общее с рукописью. Смысл тот же, но весь текст другой — слова переставлены местами, все вкривь и вкось, но зато не подкопаешься. Ведьмы еще дописывают туда целые куски. Если видишь там отделившиеся от героя губы или скачущих врагов, пылающий костер его страсти, затуманенный взор героини — значит, точно дописано.

Дочитав до конца, Амалия захохотала:

- Детская сказка? Где ты только это выкопала! Богиня, теперь я припоминаю… я тоже ее слышала: «Жил-был злой и страшный Черный орк. Он был хуже самых темных, дети, ибо крал непослушных малышей...» Ы! Ы! Ы! - задыхалась от смеха белая магиня, повалившись со свитком на свою кровать, - Я же помню-у-у-у!

- Тихо, тихо, ты мне план лекции помнешь, - со снисходительной улыбкой сказала Интента, отбирая свой свиток. - Надеюсь, многие это помнят. Просто слышали эту сказку года в три последний раз, вот и забыли. Напомним завтра.

- Ты же понимаешь, что после этого он захочет отомстить, - сказала Амалия, отсмеявшись. - Мужчины не выносят, когда над ними смеются.

- Неужели? Как ни странно, женщины тоже этого не любят, - воинственно отрезала Интента, убирая все свитки в свою сумку.

Вопреки ее напряженному ожиданию, вплоть до самого начала лекции никаких неожиданностей не случилось — ни от ректора, ни от проректора с деканом не поступило ни малейших возражений относительно запланированного занятия. Вся академия продолжала гудеть и шептаться, но лорд Кетим, попавшись ей на глаза впервые после инцидента с лейкой, лишь приветственно улыбнулся:

- Леди Интента, вы выглядите просто очаровательно. Я вижу, вы опять в новой шляпке — надеюсь, старая не завяла без должного ухода?

- Если вас так волнует моя шляпка с цветами, лорд Кетим, я готова вам ее даже подарить, лишь бы вы больше не гонялись за мной с лейкой. Боюсь, я плохо сплю после такого, - парировала она. Но лорд Кетим не замедлил напомнить, что пикироваться с ним — заведомо плохая идея.

- Что вы говорите, леди Интента, - с деланным испугом отозвался он. - Мне очень стыдно, если я и впрямь испортил ваш сон. Сегодня же вечером заглядывайте ко мне без всякого стеснения, я обеспечу вас лучшим в королевстве зельем для релаксации.

На эту фразу, громко сказанную посреди коридора на большой перемене, обернулись сразу несколько студентов и двое преподавателей-темных, на лице которых появились ухмылки.

- Вы очень добры сегодня, лорд Кетим, - холодно ответила она, уже не пытаясь соревноваться с ним в остроумии.

- Со мной случается, - непринужденно согласился маг. - Вы тоже попробуйте как-нибудь, леди Интента - это очень освежает.

С этими словами Кетим вдохнул изрядную порцию ее гнева, от чего сразу же порозовел лицом и удалился, очень довольный. А Интента, вся кипя, направилась на обед.

- Вы зря вступаете с лордом Кетимом в дискуссии, - мягко заметил магистр Вермар, неслышно появляясь рядом, когда она набирала еду на свой поднос. - И, хочу вам попенять, дорогая, что вы совсем забросили мои лекции. А вы, между прочим, были лучшей ученицей в этом семестре, - пошутил он.

Удивленно глянув на вампира, Интента промолчала. Впервые за все время их дружбы он отпустил комментарий по поводу стиля ее общения с проректором, хотя, разумеется, о многом слышал, как и другие местные обитатели. Все еще раздумывая над ответом, она заняла место за излюбленным столиком возле окна, и магистр опустился напротив, плотнее запахнув мантию, словно ему было холодно.

Глава 11.

Время до вечерней лекции прошло очень быстро — всего пара уроков, легкий ужин, и уже надо было спешить вниз, на первый этаж, где для ее занятия секретариат выделил помещение, которое в прошлом, похоже, служило бальным залом. Интента заходила внутрь, готовая к аншлагу, но даже с учетом этой готовности испытала легкий шок — внутри находилось не менее двухсот человек. Ее ждала самая большая аудитория, перед которой молодой учительнице когда-либо доводилось выступать.

В зале, конечно, преобладали девушки, но, к ее изумлению, не составляли подавляющего большинства. На лекцию пришли студенты-мальчики из всех ее групп почти в полном составе, виднелись также и незнакомые лица. В первом ряду сидели шестеро преподавателей, среди которых она, к большому облегчению, не нашла ни лорда Кетима, ни леди Лизергейн, ни ректора. Зато присутствовала Амалия и, к ее удивлению, магистр Вермар, пославший ей ободряющую улыбку одними глазами.

Интента опустила глаза и улыбнулась, а затем выпрямила спину и поднялась на небольшую трибуну с ворохом свитков.

- Дорогие друзья. Коллеги и студенты, я рада приветствовать всех на этом мероприятии, которое признаюсь, немного необычно для меня самой. Но я подумала, что курс литературы не может считаться полным без изучения того, что привлекает всеобщее внимание прямо сейчас. Согласитесь, мы не можем углубиться в изучение замшелой истории, как ее часто называют юные студенты, полностью упуская из вида жемчужины современности.

Произнося последние два слова, Интента, совершенно неожиданно для себя самой, скопировала скрипучий голос леди Лизергейн, и получилось это столь удачно, что по аудитории пронесся смех, коснувшийся как рядов, где сидели студенты, так и преподавательского угла. Эта поддержка приободрила ее, и речь понеслась дальше совершенно свободно — так, что она почти не заметила, как провела первую часть лекции.

Правда, весь план пошел насмарку, поскольку она запуталась от волнения в своих свитках и говорила, не полагаясь на записи, но слушали ее так внимательно, как она и не мечтала. Если студенты и отвлекались, то лишь для того, чтобы выразить удивление тем, что сказала преподаватель — и то, на них немедленно шикали соседи, не желающие упустить ни слова. Несколько раз, особенно при цитировании детской сказки про орка, аудитория заливалась громким хохотом — таким, что сотрясались стены. И конечно, стоило ей разрешить задавать вопросы, как сотня рук разом взметнулась в воздух.

- Пожалуйста, дорогая, - дала она слово первой студентке со второго ряда, позволив себе лишь крохотную паузу на глоток из кружечки с водой.

- Леди Интента, - негромким тонким голоском осведомилась семнадцатилетняя девушка, по виду — скромная жительница центральной вотчины, с ярко-розовыми от волнения щеками. - Скажите, считаете ли вы романы о Черном лорде настоящей литературой?

- Спасибо. Однозначно нет, солнышко, не считаю. Сегодня же во второй части лекции мы коснемся и бедности языка, и стилистической безликости этих произведений и, конечно, абсолютной нереалистичности сюжета. Вряд ли подобные сочинения могут иметь ценность для будущих поколений, как и для нынешнего, впрочем, тоже.

- Тогда почему же они столь популярны, леди Интента? Разве может забыться что-то, известное буквально каждому? - скептически осведомилась следующая студентка - ведьма лет шестнадцати, сердито сверля ее взглядом.

Интента кивнула, словно присоединяясь к такому скепсису, но в ту же секунду беззаботно улыбнулась и обвела взглядом аудиторию, мягким примиряющим тоном обращаясь ко всем, кто удивлялся такому пародоксу:

- Друзья, в каждом веке такого рода литература, ориентированная на незрелые умы и неискушенные души, бывает популярной. И преспокойно забывается уже лет через пятьдесят — это происходит как раз потому, что настоящая литература, как хорошее вино, сохраняет вкус в течение долгих лет. А писанина, подобная этой, стареет вместе с ее автором или даже раньше него. Продолжая метафору, замечу, что она прокисает как молоко — которое хоть и пьют больше, да все время требуют свеженького.

- Для того, чтобы убедиться в этом, - продолжала Интента, - возьмите мой курс истории так называемых «розовых» романов. Под ними подразумеваются как любовные истории, ориентированные на юных девиц, так и дешевый героический эпос для юнош. В качестве примера вы можете посмотреть в сети «Историю одной молодой ведьмы» — это прошлый век. Или даже нечто более древнее - «Приключения сэра Констанциуса в вотчине орков», написанные неким лордом Гожеусом триста пятьдесят лет назад. Кто из вас слышал об этих произведениях, которые когда-то гремели по всему королевству и продавались в каждой лавчонке? - спросила она, делая небольшую паузу.

Аудитория ожидаемо молчала, и лектор вдохновленно кивнула, продолжая:

- Потрудитесь найти эти произведения. Вы будете удивлены, поскольку обнаружите там, как ни странно, те же штампы, что и в книгах госпожи Пестрой: затуманенные очи, пламенеющие сердца, губы, трепещущие подобно лепесткам розы. Уже во времена бедного Гожеуса образованный читатель счел бы это затасканной пошлостью, - сказала Интента, и по аудитории снова пробежал легкий перезвон смеха.

- Вы, правда, думаете, что детская песенка — настоящий источник вдохновения Алиоки Пестрой? - спросил студент в роговых очках такого заученного вида, что оставалось лишь удивляться, как занесло этого юношу на столь несерьезную лекцию. Даже вопрос о детской песенке он задавал с предельно сосредоточенным выражением лица, словно говорил о темных заклинаниях третьего порядка сложности.

- Позвольте мне процитировать, - кивнула ему Интента, показав аудитории свиток с сочинением Пестрой. Прокашлявшись, она зачитала с листа, - «Черный лорд был хуже, чем темный. В его прошлом скрывалась страшная тайна». А теперь, извольте, сказка: «Жил-был злой и страшный Черный орк. Он был хуже самых темных».

Глава 12.

Ранним утром следующего дня, когда рассвет едва-едва занимался, к спящему в легком тумане замку подкатила почтовая карета, доверху набитая посылками. Небольшой отряд слегка еще сонных горничных и лакеев помогли почтальону-сопровождающему разгрузить гору свертков, в основном предназначенных студентам от родных. Коробка бандеролей и писем для лорда Мерсье, была выгружена с особым почтением и тут же передана камердинеру его светлости.

Но карета в тот раз привезла не только коробки, а также одну пассажирку, которая с трудом выбралась из неудобного деревянного нутра, не предназначенного для поездок с каким бы то ни было комфортом. То была юная фея, и выглядела она так, словно собиралась на бал, да только сбилась с пути по дороге и попала в пыльную бурю: изысканная прическа потускнела, тщательно накрученные золотистые локоны обвисли до пояса, бархатное платье загрязнилось, на прозрачных веках слегка расплылась подводка, а голубые глазки покраснели после бессонной ночи в пути и выглядели воспаленными.

Тонкие фиолетовые крылышки помялись и также выглядели густо припудренными придорожной пылью, что никого из встречающих, впрочем, не удивило: каждый лакей знал, что в почтовой карете в летнюю жару можно путешествовать лишь с настежь открытыми дверцами, в противном случае пассажиру уже через десять минут грозил бы тепловой удар и удушье.

Без особого интереса скользнув взглядом по прибывшей фее с большой сумкой, старшая горничная указала подбородком на восточный подъезд замка:

- Извольте туда прогуляться, сударыня. Только секретариат ихний в академии через два часа открывается, так что придется вам обождать.

- Я прибыла не в академию, любезная, - раздраженным высоким голоском возразила гостья, тряхнув запутанными волосами. - Свое уже отучилась, хватит. Доложите лорду Мерсье, что к нему приехала леди Делия Серебрянко.

Пораженная командным тоном нежданной гостьи, горничная было отпрянула и присела перед ней, но тут вперед выступил камердинер самого лорда, еще не успевший удалиться с корреспонденцией. Слегка отведя в сторону громадную коробку, да перехватив ее правой рукой, чтобы не мешала ему глядеть на девушку, он скептически сузил глаза и слегка скривил губы:

- Здра-асте. С каких это пор, сударыня Делия, род Серебрянко удостоился знатного происхождения? Неужто мастеру Броучеку наконец-то удался эксперимент с его машиной для путешествий в прошлое? А мы-то тут сидим на отшибе и не знаем ничего, ой-вэй, - пропел Афрон, подмигнув горничным. - И вы, значит, путешествовали сквозь время? И какие же достижения вы совершили в прошлом, сударыня, какому монарху угодили ради титула? Уж я даже не спрашиваю, чем.

Едва опознав старого знакомого, фея выпрямилась. Ее губы вытянулись в ниточку, а щеки побагровели от потока издевательств.

- Я вижу, ты все так же болтлив, Афрон, - процедила она, задирая подбородок так высоко, что кожа на ее тонкой шее натянулась. - Но лучше бы ты доложил обо мне его светлости вместо того, чтобы трепаться здесь попусту. Поспеши, и я, возможно, не стану жаловаться Маркалу на твое откровенное хамство.

- А их светлость все равно почивать изволят, сударыня, так что времени у нас навалом, - оскалился камердинер, нисколько не впечатленный угрозой феи. - И будить я его ради такого события, как ваш приезд, не намерен, уж извините меня великодушно. Извольте подождать-с.

С этими словами молодой человек повернулся, шепнул что-то старшей горничной, и они загоготали вдвоем. После чего на глазах у сгорающей от злости феи и прочие слуги стали шептаться, а Афрон быстро направился прочь.

- А ну, стой, - капризно закричала Делия, догоняя камердинера у самой лестницы. - Немедленно проводи меня в гостиную и принеси чаю. Я хочу передохнуть с дороги.

- Сударыня… ах, простите, миледи, - широко раскрывая глаза с деланным изумлением, ответил ей Афрон. - Я простой камердинер, как могу я провожать в гостиную и приветствовать в нашем замке столь высокую гостью? Тем более проводить вас через вход для слуг — нет, нет, невозможно, я не осмелюсь выказать такое неуважение. Извольте обойти кругом до парадного входа, и звоните в двери — вам откроет дворецкий.

Превратившись в столб, фея часто заморгала. Ее губы дважды дрогнули, словно она хотела выпалить что-то, но никак не могла решить, что именно, а затем, так ничего и не вымолвив, девушка круто повернулась и зашагала по хрустящей песком дорожке вокруг замка — в направлении, указанном Афроном.

- Вообще-то дворецкий болен, - пискнула одна из горничных с коробкой посылок в руках, когда фея удалилась на приличное расстояние. Но на нее одновременно громко шикнули и Афрон, и старшая горничная, так что эта девушка, испугавшись и пожав плечами, вернулась к своим делам.

- Ой, ладно, пойду открою энтой заполошной. А то и правда-ить нажалится его светлости, ишь, кипятиться изволит, - вздохнула старшая горничная.

- Открой, да только приготовься потом и выставить. Вряд ли его светлость пожелает видеть эту даму, - успокаивающе заметил Афрон и удалился, насвистывая под нос песенку.

Предсказание камердинера исполнилось в точности. Проснувшийся час спустя лорд Мерсье не испытал никакого удовольствия при сообщении Афрона о прибытии гостьи. Он, впрочем, посмеялся немного, пока камердинер описывал обстоятельства приезда и приключившийся диалог, но даже в смехе этом не было особого веселья — внимательный взгляд Афрона заметил, как неприятно себя чувствовал Маркал.

- Отправь ее обратно на моей карете, откуда она там приехала. Я не намерен с ней встречаться, - сказал он, лишь немного поразмыслив над этим.

- Ой, скандалить опять будет, - мечтательно закатил глаза Афрон, удовлетворенно улыбаясь.

- Пусть скандалит. Если надо — зови лакеев на помощь. Чтоб духу ее здесь к обеду не было.

- Не изволите беспокоиться, ваша светлость, - с готовностью кивнул камердинер. - Вам приготовить карету?

- Нет, я сегодня, пожалуй, побуду в академии, похожу на занятия, - решил Маркал. - Возьми у лорда Кетима расписание, будь добр. И вели подавать завтрак через пятнадцать минут. Да, вот еще, что…

Глава 13.

То утро выдалось исключительно приятным для лорда Кетима, поскольку он заранее освободил его для отдыха. Месяц выдался весьма напряженным, и уже с начала учебной недели он искал возможности сбавить темп — но получил ее только в последний рабочий день. Проснувшись по обыкновению рано, он решил насладиться пешей прогулкой по окрестностям.

Вернувшись в замок весьма освеженным, жизнерадостным и голодным, он, не переодеваясь, направился в общую гостиную западного крыла, где любил завтракать в такие редкие «ленивые» дни в полном одиночестве или в обществе Маркала, если вдруг их расписания совпадали. Больше практически никого в это время там не бывало, и Ульрис оказался изрядно удивлен, обнаружив на софе незнакомую спящую фею.

Осмотрев ее внимательно, темный маг был заинтригован еще больше. Покрой платья, украшения, следы былой красоты прически говорили о претензиях выглядеть роскошно, а степень измятости и запыленности наряда — о том, что это, увы, весьма трудно совместить с поездкой на перекладных. В результате девушка выглядела беженкой из приличного семейства, которую занесло в замок Мерсье невесть какими судьбами.

О том, кто эта женщина, темный лорд первым делом осведомился у горничной, которая появилась в дверях через минуту, готовая услужить.

- Эта женщина приехала к его светлости. Я не запомнила, как звать, - прошептала в ответ крепко сбитая девчонка, которую он несколько месяцев назад вытащил из деревни в замок, под настроение. Сначала Кетим планировал вознаградить ее за ночь утех золотой монеткой, но девица оказалась такой сообразительной и услужливой во всех отношениях, что он лично ее трудоустроил.

- А что запомнила? - спросил он, заметив, что девушка хочет что-то добавить, но не решается. И вскоре узнал историю появления «беженки» во всех подробностях.

- Ладно, неси мне завтрак, солнышко, - кивнул он, наконец, легонько шлепнув горничную по мягкому месту и, не обращая более особого внимания на незнакомку, уселся за стол. Поглядев на настенные часы, Кетим прикинул, что Маркал проснется с минуты на минуту и тогда либо спустится, чтобы встретиться с гостьей, либо пришлет Афрона.

Так и случилось. Не успела горничная своими ловкими ручками подать ему завтрак, как в гостиную широким шагом вошел камердинер лорда Мерсье — и при виде темного мага замер.

На лице его отразилась легкая неприязнь и досада, но молодой человек тут же скрыл эмоции и поклонился, пробурчав под нос:

- Доброе утро, ваша темность.

Афрон невзлюбил лорда Кетима едва ли не с первого взгляда — профессиональный шут, он на удивление плохо переносил подшучивания над собственной персоной, а Ульрис не мог упустить возможность поглумиться над кем-то столь чопорным. И сколько не защищал Маркал своего камердинера, возможностей уколоть его находилась масса. Поэтому Афрон изо всех сил стремился избегать Кетима, когда мог.

- Добрейшего утра тебе, Афрон, - просиял Ульрис, закидывая ногу на ногу. Он поставил чашку на блюдце и жизнерадостно улыбнулся мгновенно поскучневшему молодому человеку. - Ты за девицей?

- Да, милорд. Но я не хотел прерывать ваш завтрак…

- Нет, нет, ты нисколько не помешал мне. Милости прошу.

Кетим на секунду отвернулся, делая вид, что полностью равнодушен к предстоявшему спектаклю, отхлебнул чаю, а молодому слуге ничего не оставалось, как решительно приблизиться к спящей фее и сделать то, зачем явился — а именно, разбудить ее.

Полная любопытства, горничная тоже не спешила удаляться, все еще стоя с чайником возле Кетима. Так и вышло, что проснувшись, фея обнаружила на себе три пары глаз сразу.

- Сударыня, попрошу на выход. Вас ждет карета, - отчеканил Афрон с каменным лицом и такой прямой спиной, как будто только что подвергся воздействию вытягивающего заклинания. Присутствие Кетима замораживало его. Темный лорд, напротив, сидел в самой расслабленной позе, наблюдая за девушкой с легкой светской улыбкой.

- До… доброе утро, лорд Кетим, - мгновенно сориентировалась фея, поднимаясь с софы. - Какая приятная встреча.

- Весьма приятная, согласен, - с улыбкой ответил девушке Кетим, без зазрения совести изучая ее взглядом с ног до головы, даже не шелохнувшись, чтобы встать — темный лорд не перед каждой леди поднимался, а теперь, кроме того, был почти уверен, что перед ним не леди. - Вы знаете мое имя, дорогая?

- Мы виделись с вами в королевском дворце, милорд, когда я служила фрейлиной ее Величества. Боюсь, вы могли меня не запомнить, - скромно потупилась девушка, все еще моргавшая спросонья.

- Увы, - согласился лорд Кетим, останавливая взгляд на декольте бывшей фрейлины, кружево которого почти ничего не прикрывало, более того — благодаря специальному корсету роскошная белая грудь была приподнята так, чтобы максимально находиться на виду.

Проследив за его взглядом, девушка еще немного выпрямилась и улыбнулась какой-то вкрадчивой кошачьей улыбкой, а затем присела в весьма глубоком реверансе, который, по правилам этикета, мог быть предназначен королевской особе:

- Делия Серебрянко, к вашим услугам, ваша темность.

Глаза лорда Кетима на миг сузились, а затем расширились, и он порывистым движением встал:

- Ах, вот вы кто, миледи. Какое удовольствие, наконец, встретиться с вами лично.

Подойдя поближе и снова бросив взгляд на декольте так, чтобы девушка это заметила, он протянул руку, и фея изящным жестом вложила в нее свою ладошку.

- Мне очень, очень приятно, леди Делия, - сказал он, касаясь нежным поцелуем тыльной стороны ее руки.

Остолбеневший Афрон во все глаза смотрел на лорда Кетима, но тот глядел лишь на фею, и она, словно завороженная, смотрела в ответ на него. На губах обоих играли одинаково хищные улыбки.

***

Первые два урока в тот день Интента провела на одном дыхании. Стоило, правда, больших трудов отбиться от вопросов студентов в продолжение вчерашней лекции, но она все же смогла настоять на том, что о Черном лорде будет говорить только на внеклассном чтении. Особой твердости ее тону придавало также то, что ректор мог появиться в любую минуту — его обещание прийти именно на третью лекцию она всерьез не восприняла. Насколько удалось ей узнать лорда Маркала, от него стоило все время ждать каких-то сюрпризов и подвохов.

Глава 14.

- У меня ощущение, как будто сегодняшний день длился целую вечность, хотя я даже не работала, - заметила за ужином Амалия. Интента кивнула — у нее тоже было чересчур много впечатлений. Вкратце поделившись с подругой тем, как прошел ее открытый урок с Черным лордом, она получила в ответ восхищенный взгляд:

- Ничего себе. Если про зарплату сказал — значит, это точно не часть флирта. Поздравляю! Твои лекции, и правда, замечательные, судя по внеклассному чтению.

- Ну, это все-таки особый случай, - скромно отозвалась Интента.

В столовой для преподавателей ощущалась особая атмосфера полнолуния: никого из вампиров не было, двое учителей-оборотней сидели на максимальном отдалении от всех и ни на кого не смотрели. Ведьмы тоже ходили мрачные и молчаливые.

- Надо же, в прошлый раз я даже не заметила полнолуния, - озадаченно заметила она.

- Ты еще не дружила с Вермаром и только осваивалась в замке. Сколько ты здесь? Два месяца? - уточнила Амалия.

- Больше. Я приехала почти в самом начале лета, - сказала Интента и вдруг поменялась в лице. Прошло целых два с половиной месяца. Если Просветленный не ошибся с предсказанием, то, выходит, что она вот-вот получит предложение о помолвке от темного. Но от кого? От темного мага по рождению, от жителя темной вотчины, вампира? Им мог быть кто угодно, и в то же время никто им не был. С чего вообще кому-то вдруг делать ей предложение? Ни с одним мужчиной у нее не сложилось таких отношений, которые вели бы к помолвке.

- Осенью все будет по-другому — больше народу, больше уроков, - рассуждала Амалия, не сразу заметив ее состояние. - Что с тобой?

- Не могу сказать. Просто вспомнила об одной вещи, которая меня пугает, - призналась она.

Амалия не стала расспрашивать, деликатно перевела разговор на другую тему. Оставшуюся часть вечера они посвятили прощальному чаепитию и попытке вывести следы укуса с руки Интенты.

- Неважно, у меня все равно все платья с длинными рукавами, - махнула рукой созерцающая, когда стало ясно, что след затерся лишь наполовину, и лучшего результата не выйдет, - Гораздо хуже, если кто-нибудь увидит магистра Вермара таким сияющим и полным сил.

- Думаю, у него хватит ума не высовываться. Тем более что никто не ставит вампирам уроков на полнолуние, - заметила Амалия.

- Я надеюсь, что… погоди, кажется, моя катушка разрывается, - заметила Интента и, придвинув к себе сумочку, сосредоточенно закопалась в ней обеими руками в поисках вибрирующей катушки.

- Магистр Вермар… легок на помине, - негромко заметила она и оторвала светящийся кусочек нитки. Катушка в ладони разгладилась и превратилась в вытянутую деревянную трубочку, по размеру чуть больше уха.

- Да, магистр. Как вы себя чувствуете? - с улыбкой ответила она в эту трубку, но уже пару секунд спустя улыбка сползла с лица Интенты:

- Погодите. Погодите, Венсан. Как это — нас подставили?

Она встретилась взглядом с округлившимися глазами Амалии, как бы говорившем ей: «Я так и знала», и сердце Интенты рухнуло в пятки.

Закончив разговор с вампиром, она глухо передала Амалии суть:

- Ему только что передали сообщение от лорда Кетима с приказом явиться в ректорат в течение получаса. Там написано, что его подозревают в обмене кровью на территории Академии.

- Я не понимаю. Как Кетим мог узнать, - пробормотала белая магиня и вскочила, нервно шагая по комнате. - Нас же никто не видел. Никто не видел, да?

- Этот мальчик, Имран. Венсан говорит, что они не так хорошо знакомы, и забота о его здоровье выглядит немного странно, - растерянно сказала Интента.

- Твоего ж косолапого тролля! Тогда все ясно. Ну как, ну как я сразу не догадалась, - с досадой завопила Амалия, плюхаясь на кровать и вцепляясь себе в волосы.

- О чем? - не понимающе переспросила созерцающая, лихорадочно пытаясь придумать что-то, но ничего не соображая от шока.

- У Кетима таких мальчиков много. Да и девочек тоже. Он мог подослать его нарочно.

- Но зачем?

Амалия рассмеялась:

- Ты все-таки так наивна, Интента, совсем не понимаешь темных. Что ж тут сложного? - улыбнулась Амалия кривой, слегка циничной улыбкой. - Венсан дал тебе свою кровь, чтобы защитить от Кетима, а с Кетимом так нельзя. Он никому не позволит идти против него, даже в такой малости. Теперь он хочет вышвырнуть магистра Вермара из Академии.

- Но когда он успел… ах, да, - прошептала Интента, вспомнив, как столкнулась с лордом Кетимом утром на перемене. Он снова пытался атаковать ее каким-то незначительным флиртом, но потом отвлекся на одну из студенток и быстро исчез из поля зрения. Пересказав этот эпизод Амалии, она получила в ответ еще одну ухмылку:

- Конечно, он почувствовал. Он сильный маг, как ты думаешь? Он, наверное, за сто шагов чувствует все амулеты, а ты явно была к нему ближе.

- Но неужели он так обиделся из-за этого?

- Обиделся? Нет, он не обижается, - рассмеялась Амалия. - Он впал в бешенство, скорее всего. Я хотела тебе сказать, еще когда вы обсуждали это с Вермаром сегодня, что носить этот амулет не слишком-то безопасно, но подумала - ты знаешь, что делаешь. Ты дразнишь Черного лорда, ты дразнишь Кетима — вот и последствия.

- Так, погоди, - Интента поднялась, стараясь абстрагироваться от испуга Амалии и ее умения нагнетать ужас. - Надо что-то придумать.

- Что тут придумаешь? Вермар сейчас пойдет в ректорат, Кетим его спросит, где он взял кровь, это зубастый рыцарь, естественно, тебя не выдаст, и тогда его выставят вон, - спрогнозировала белая магиня. - Тут даже вариантов больше не просматривается.

- Я скажу лорду Кетиму, что это была я, - решила Интента и вскочила.

- Ага, давай, он только этого и ждет. Он будет шантажировать тебя увольнением Вермара, и ты оглянуться не успеешь, как окажешься в его уютной постельке. А Вермара все равно выставят, в конце концов.

- Что же мне делать?

Интента в отчаянии посмотрела на подругу, нервно хрустя пальцами. Ей прямо сейчас надо было бежать признаваться — или к Кетиму, или к ректору, на худой конец, и просить о помощи его. Но к кому бы из этих двоих она не пошла, закончится это плохо — к ведьмам-прорицательницам не ходи. Еще и предсказание о скорой помолвке нависло, как грозовая туча.

Глава 15.

На следующее утро Интента, как нарочно, проснулась едва ли не раньше обычного, и не смогла снова задремать, сколько ни крутилась в кровати. Предстоящая поездка в Нуаресс с Черным лордом нервировала ее, особенно с учетом вчерашнего. О том, что произошло в ректорате, даже вспоминать не хотелось — подумать только, она разгромила пол кабинета, еще неизвестно, сколько стоили все эти колбы и зелья — возможно, целое состояние.

Как же вышло, что стеллаж оказался так плохо закреплен и почему она уже второй раз в присутствии лорда Маркала становится такой же грациозной, как косолапый орк? А еще он, казалось, обо всем догадался — не говоря уж о лорде Кетиме. Тот, правда, в первый момент решил, что невеста — это она. И был в такой непередаваемой ярости — почему?

Измученная всеми этими мыслями и переживаниями Интента встала, надела первое попавшееся платье и отправилась на прогулку. Солнце едва взошло, и еще слегка мокрая трава быстро намочила ей подол, но она все шла и шла через поле, напряженно обдумывая все накопившиеся мысли, переживая все, что произошло накануне — начиная от завтрака с лордом и заканчивая прощанием с Амалией, которая теперь, должно быть, уже на полпути к Нуарессу — накануне магиня упомянула, что ее утренняя карета отбывает затемно.

Амалия и Венсан, конечно, все сделали верно — в ее влюбленность в магистра, действительно, было бы трудно поверить, как и в то, что он испытывает к ней чувства. Но все же на какое-то краткое время она поверила, что спасена, что предсказание Просветленного можно так просто обойти, заключив поддельную помолвку с вампиром. Чем не темный обещанный ей жених? Да, пожалуй, что она даже была раздосадована вмешательством Амалии, как не пыталась скрыть это от друзей и от себя. А все потому, что явственно ощущала опасность и отчаянно искала спасения.

Вновь вернувшись мыслями к вечерним событиям, Интента вдруг вспомнила, как лорд Маркал держал ее в объятиях — тогда она была слишком напугана, чтобы думать об этом, но в памяти сохранилось тепло и надежность его рук, которые спасли ее от падающего стеллажа и деликатная нежность, с которой он обнимал ее. И его запах… помоги ей дух, как от него приятно пахло. Она не понимала, чем — то ли мыло, то ли духи, то ли какая-то магическая эссенция для волос, но это было невообразимо вкусно.

Подумав об этом еще пару мгновений, Интента вдруг испытала непреодолимый соблазн сделать нечто, что Просветленный не одобрил бы. Украдкой оглянувшись, созерцающая убедилась, что была совершенно одна в доброй миле от замка. Огромное поле осталось позади, а впереди маячил перелесок, за которым начиналась деревня. Безлюдное, тихое место, особенно в эти ранние часы.

Быстрым шагом подойдя к ближайшему дубу, Интента погрела ладони и прижала к стволу. Невеликая магия — всего лишь небольшой обмен энергией, уговаривала она себя перед тем, как закрыть глаза и позволить сонному настроению дерева увлечь себя в глубокое созерцание памяти. И почти сразу оказалась там, где хотела. Она не совершала никакого преступления, всего лишь слегка потакала соблазну снова пережить пару приятных мгновений и досмотреть то, чем не успела насладиться.

Интента снова была в кабинете ректора — за миг до обрушения стеллажа. Она находилась в своем теле, но на этот раз не зависела от него. И, глядя в полные гнева глаза Кетима, одновременно видела и взгляд ректора — встревоженный, немного нахмуренный, и тоже направленный на нее. Теперь она видела, как Маркал среагировал на ее неловкое движение и вскочил еще до того, как стеллаж начал накреняться.

Через мгновение он уже прижимал ее к себе. Его левая рука обхватывала талию, а вторая мягко легла на затылок и прижала ее лицо к его груди — или она сама прижалась, инстинктивно отворачиваясь, прячась от осколков. Ее щеку ласкал бархат его жилета, а здоровенная ладонь погладила по волосам сверху вниз… надо же, она этого даже не почувствовала, не запомнила. Понимал ли он сам, что делает?

Интента остановила время и на миг заглянула в лицо лорду Маркалу — он улыбался. От него восхитительно пахло, его руки нежно обнимали ее и, вздрогнув, она поняла: ей хотелось бы надолго задержать это мгновение. Возможно, даже сохранить его в памяти навсегда.

Распахнув глаза, она какое-то время просто прижималась лбом к дереву, разглядывая зигзаги рисунка на коре двадцатилетнего дуба, рассеянно погладила ее пальцами и снова закрыла глаза, на этот раз не созерцая и не думая ни о чем, кроме одного: как же так вышло, что она сама не заметила, как влюбилась? И можно ли теперь от этого спастись?

Обратно через поле она шла очень медленно, погруженная в растерянную задумчивость, собирая душистые травы и растирая их в пальцах, чтобы вдохнуть аромат и хоть на несколько мгновений выгнать из памяти запах Маркала, который преследовал ее после сеанса созерцания у дуба. Интента старалась не ругать себя за это, но, конечно же, понимала, что сделала глупость — подобные погружения впечатывали событие в память втрое сильнее, и вместо того, чтобы аккуратно прикрутить пламя своей страсти, она невольно раздула его.

А отдаваться на волю каких бы то ни было страстей, влюбленности, привязанности к кому-либо - это деградация созерцателя внутри нее. Это отбрасывает назад, ослабляет, делает невозможной практику полноценных медитаций и, конечно, ухудшает ее возможности по созерцанию. Интересно, это и есть то самое испытание, которое уготовил ей Просветленный?

Полная тревожных предчувствий, осознания полной своей ничтожности и раздражения в связи с этим, Интента вернулась в замок. Время близилось к завтраку, и, пересекая холл, она услышала приглушенные голоса горничных из гостиной, но многие обитатели западного крыла еще, конечно, спали, поэтому на втором этаже, когда она взлетела по лестнице, царила полная тишина, и цоканье каблуков гулко и звонко отдавалось от стен галереи.

Уже поворачивая к своей комнате, она вдруг услышала звуки шагов на лестнице, ведущей с третьего этажа — оттуда, где располагалась спальня лорда Мерсье и другие помещения, находящиеся в его личном распоряжении. И словно что-то дернуло, когда стало понятно, что это женщина: ее чуткое ухо различило шелест юбок, да и шаги были намного легче мужских.