Внуки Морриган

Глава 1. Кэирн-Бикен

Скверные дела творились в ночь на 27 октября в деревеньке с не английским названием Вериян, что на полуострове Роуз в среднем Корнуэльсе. Дождливая погода разогнала туристов, лишь в коттедже «Old School» ярко горели панорамные окна. Эту мини-гостиницу обычно снимали респектабельные семейные пары, изредка - молодожёны. На сей раз в столовой собирались сесть за карточный стол трое мужчин не самого располагающего к себе вида. Ничего особенного в них не было — ни заячьей губы, ни волчьей пасти, ни каких-то приметных шрамов, только, встретив таких на улице в поздний час, прохожий на всякий случай переходит на другую сторону, кожей ощущая холодок опасности.

На втором этаже в спальне с плотно задёрнутыми шторами на широченной двуспальной кровати лежала девушка, спелёнатая скотчем по рукам и ногам. Рот ей залепили так, что она едва могла дышать. Пожилой мужчина, некогда спортивного сложения, теперь слегка обрюзгший, глядя ей в глаза, золотые, как у бурманской кошки, внушал бесцветным голосом:

- Надеюсь, милочка, Вы меня не обманули. Жаль ездить Бог знает куда под дождём впустую. Я ведь только что машину помыл и химчистку салона сделал. Если окажется, Вы меня дурачите, не выйдет нам расстаться по-хорошему. Кивните, если Вам понятно.

Девушка устало опустила веки.

-Вот и ладно. Будьте паинькой, потерпите часа три. А пока Хэл за Вами присмотрит. Не злите его: отморозок редкостный, однажды едва не убил одного человека, который всего-то зашёл в кафе с семьей... Короче говоря, перекусили. Мне стоило большого труда замять это недоразумение, и Хэл мне сильно обязан.

Тот, кого звали Хэлом, вальяжно развалился в кресле, задвинутом в угол, и всем видом демонстрировал полное безразличие, разглядывая аккуратно остриженные ногти, лишь под скулами предательски пульсировали желваки.

-Не беседуйте с ней, Принц. Она непременно заморочит Вам голову. И ещё: не давайте ей пить, - обратился пожилой уже к тюремщику. - Никого к ней не пускайте. До моего возвращения она должна быть невредима. Это понятно?

-Да, сэр, - спокойно ответил Хэл и натянуто улыбнулся.

-Я на Вас очень надеюсь.

С тем пожилой и спустился на первый этаж, где компания уже раздала карты.

-Джентльмены, я жду, что вы будете трезвы к моему возвращению и обойдётесь без излишеств, - сказал пожилой всем, а смуглому, добродушного вида итальянцу, доверительно добавил на ухо, так, чтобы остальные услышали громкий шёпот. - А к Вам, Марио, как к самому разумному, отдельная просьба: присмотрите за Принцем. Последнее время он снова стал задумчив и молчит. Боюсь, как бы не случилось, как в прошлый раз.

Толстый громила и третий, практически бритый блондин с татуировкой на затылке, ехидно захихикали. Блондин шмыгнул носом.

-Хорошо, босс, - согласился итальянец, изучая свои карты. Блондин успел заглянуть в карты соседа и щурился теперь в темноту, сгущающуюся за окном. На Грин-лайн один за другим зажигались фонари.

Босс вышел через чёрный ход.

Как только хлопнула входная дверь, Хэл бесшумно подкрался к окну и, на пол пальца отодвинув портьеру, терпеливо наблюдал, как хозяин прогревает двигатель серого «пассата». Наконец, злодей укатил. Дождавшись, пока автомобиль свернёт за угол и шум мотора растворится в нарождавшейся ночи, тюремщик подошёл к кровати.

-Слушай меня внимательно. Если обещаешь не вопить, я отклею скотч. Мы договорились? - тихо предложил он по-русски.

Акцент у него был нелепый, но говорил он вполне понятно. Девушка вздрогнула, как от удара, и торопливо кивнула.

-Сейчас будет больно. На счёт три: раз, два, три.

Треск липкой ленты утонул в гомоне картёжников. Девушка жадно вдохнула спёртый воздух спальни.

-У меня есть деньги. Много денег. Помоги мне...

-Деньги — это здорово, - хмыкнул Хэл, - только мертвецу деньги ни к чему.

Пленница смотрела на него не только с враждебностью, с некоторым интересом, но без надежды.

-Ты понимаешь, что Роджерс тебя не отпустит, даже если найдёт у тебя в номере то, что ему нужно? Ты ему не нужна живой. Дождёшься — умрёшь. Роджерс тебя не отпустит.

Девушка не ответила, лишь крупная слеза прочертила от уголка глаза к виску блестящую дорожку.

-Это хорошо, что мы одинаково смотрим на вещи. Понимание — половина дела. Что ты можешь мне предложить, если я помогу тебе добраться до полицейского участка в Плимуте?

-Мне нужно в Лондон!

-Ваш консул доберётся до Плимута за считанные часы, журналюги — за полчаса, как только я им позвоню. До Лондона мы просто не доедем. Нет шансов. А вот Плимут... Там ты встретишься с консулом.

-Пять тысяч фунтов. Адвоката, чтобы уладить твои проблемы... Всё, что угодно.

-Всё, что угодно — это много и ни о чём... Хочу то, что нужно Роджерсу. Это аванс. Десять тысяч и адвокат — в Плимуте. И ещё — чтобы ты заступилась за меня перед полицейскими. Кажется, я тебя не обижал.

-У меня есть выбор?

-Выбор есть всегда. Роджерс прикажет пытать тебя. Потом отдаст весёлым гусям, которые гогочут внизу. Я этого не хочу, но я с ними. А потом мне придётся разделать тебя на куски, навести здесь порядок и выбросить в море три мусорных мешка. Подумай, но у нас очень мало времени. Если удастся живыми выбраться из Верияна, значит Господь явил чудо. Не согласишься — умрёшь, а прежде — пожалеешь.

Девушка задумалась, потом вымученно вымолвила.

-Нам нужно на Кэирн-Бикен.

-Хорошо. Значит, предложение принято?

-Я даю слово.

-Где этот Кэирн-Бикен? На карте есть?

-Возле Кэирна, между деревней и мысом Нэир-Хед.

-То, что ищет Роджерс, в самом деле там?

-Тебе придётся поверить на слово.

-Хорошо. Сейчас я уйду. Я выключу свет. Недолго меня не будет. Не бойся, до моего возвращения тебя никто не тронет. Но, если ты меня обманула, мне терять нечего. Я тебя убью, пикнуть не успеешь.

Хэл приоткрыл окно, впуская в комнату сырость и темноту, и укутал пленницу краем белого покрывала. Отопление в спальне не работало.

Глава 2. Паутина Арагога

Хэл очнулся в непроглядной темноте. На зубах скрипел песок. Запечатанный воздух был сух, холоден и в то же время густ, как патока. Нечто мягкое придавило ноги. Хэл пошевелился, и округлый предмет под левым локтем с хрустом развалился на части. Запахло пылью и плесенью. Одолев панику, Хэл ощупал мрак вокруг себя. Шершавый каменный пол был усыпан каким-то колким мусором. Небольшая металлическая вещица подвернулась под пальцы. Хэл машинально сунул находку в карман и вытащил зажигалку. Тьма шарахнулась от язычка пламени, но отступила недалеко, грозно нависая под ложным сводом, притаившись в углах и узком коридоре-дромосе, в который монотонно продолжалась тесная комната. Тяжесть, придавившая ноги, оказалась телом девушки. Она не дышала, но слабый пульс на шее ещё прощупывался. Хэл содрогнулся от того, что увидел на полу — они лежали на человеческих останках. Кости пробыли здесь настолько долго, что успели истлеть. Локтем Хэл нечаянно раздавил череп, покоившийся на снопе золотых волос. Они буквально на глазах рассыпались в труху от легчайшего движения воздуха. Тяга была настолько слабой, что надежда обнаружить открытую дверь погасла вместе с язычком пламени. Бояться было некогда. Дальнейшее Хэл уже делал на автомате — очистил рот девушки от земли, начал массаж сердца. Наконец она судорожно вздохнула и закашлялась. Хэл встряхнул её за плечи.

-Быстро, что это за место?

-Каирн... - прохрипела девушка.

-Как отсюда выбраться? - он снова чиркнул зажигалкой.

-Могила Орлы.

-Вот же ж дерьмо... - по-английски пробормотал Хэл. - Нас живьём похоронили?

-Замыкающий камень... Отодвинь!

-Всего-то? Ну-ка встать! - Хэл поставил обидчицу на ноги и поволок в дромос — больше двигаться было некуда. Коридор становился всё уже и ниже, Хэл несколько раз с глухим стуком приложился затылком к плитам потолка. Наконец издыхающий огонёк осветил каменную дверь, покрытую меандрами резного орнамента. Хэл в исступлении пинал неподъёмную глыбу, колотил по ней кулаками, обдирая кожу о шершавый песчаник.

- Не так, надо массой! - девушка привалилась к плите спиной.

В безнадёжном отчаянье Хэл присоседился к ней. В темноте никто не мог видеть, как мужчину не робкого десятка прошибла ледяная испарина. Неожиданно камень поддался, быстро перевернулся, больно боднув под колени, и пленники подземелья вверх тормашками вывалились из подземелья на жухлую траву, мокрую от ночной росы.

Занимался мутный рассвет. Поодаль шумела большая река. Лиственный лес скрывал её, подступая к крутому склону холма, исчерченному оплывшими рвами. В одной из глубоких лощин бормотал ручей, дыша белесыми серными испарениями. Холм порос молодняком граба, бука, лещины — авангард войска деревьев двинулся на захват заброшенного места. Всё это запустение венчал двойник Кэирн-Бикена со склепом на вершине. Моря не было и в помине.

-А это, кажется, не Канзас, - Хэл в полном недоумении обозревал пейзаж. - Не понял: Кэрнс где? Море куда делось?

-Наверное, высохло, - съязвила девушка. - Ты же хотел то, что было нужно Роджерсу. Что-то не так?

-Ладно, разберёмся. Я отлучусь.

-Куда?

-Хочешь, чтоб я при тебе нужду справил?- голос Хэла срывался от едва скрываемой злости. - На могилу прямо? О господи, нам нельзя разделяться, это очень опасно и плохо кончится. Это против всех правил. Не вздумай смыться!

-Ещё темно. Была бы охота без глаз остаться, - сухо ответила девушка.

Полминуты не прошло, как из кустарника у подножья холма хлынул приглушенный поток незатейливой брани. Когда Хэл вернулся, успело развиднеться. Девушка сидела на краю расколовшейся плиты, насмешливо глядя на своего похитителя. Лицо его, перемазанное землёй и запекшейся кровью, было мертвенно бледно.

-Значит, нужду справлять не принято. Зато принято кресты валять и расписывать похабщиной. Не Канзас говоришь? Наверное, Айдахо.

Хэл неохотно посмотрел туда, куда ему показали, и челюсть у него отвисла. Бурьян стыдливо прикрывал несколько опрокинутых обелисков. Разбитый камень, как будто, алтарный, кто-то залил красной краской и размалевал граффити.

-Джедай из Айдахо — это же твой соплеменник? Айдахо — это где-то у вас на Среднем Западе? Нет?

-Не на Среднем Западе, а на Тихоокеанском Северо-Западе. Ты что, в школе не училась? И это точно не Айдахо, бывал я в Айдахо этом... Под холмом какая-то сволочь поставила растяжку, прикинь? Чуть не улетел. И что всё это значит?

-Это значит, Гаральд, что ты свободен ото всех своих обязательств передо мной, - девушка неторопливо рвала на мелкие кусочки распечатку состояния счёта. - Ты не сможешь доставить меня в Плимут, а мне нечем тебе заплатить. Такая досада.

-Вообще-то, я — Генри. И лучше просто Хэл.

-А вот это неважно.

-Роджерс наложил лапу на твои деньги?

-Боюсь, что жуткого Роджерса здесь тоже нет.

-Тогда всё в силе, - Хэл выудил из кармана смартфон. - Я тебя доставляю до полицейского участка и звоню журналюгам. Ты платишь.

-Не включай! Это может быть опасно. Я тебе сначала расскажу кое-что, потом решишь сам.

-Да ладно! Тебя как зовут, кстати?

-Зарина. Ты же видел распечатку. И именно здесь в полицейский участок я вовсе не собираюсь!

-Я не посмотрел на имя. Меня впечатлила сумма, и я заметил русскую фамилию. Про себя я называл тебя Ангелочком. Ты похожа на ангела.

Девушка насмешливо улыбнулась.

-Послушай, если я каким-то чудом попаду в банк, клянусь, не просто обещаю, что куплю тебе «Мазерати» — или «Майбах», если хочешь. Или «Ламборгини» . На худой конец, респектабельный «Бентли». Понимаешь, почему я такая щедрая?

-Не, даже «Бентли» не нужно. Ни к чему это. Я знаю своё место. То ли дело байк, скажем, «Дукати Десмоцедиччи РР» , и хорошую экипировку — без «черепашки» гонять дураков нет. Обожаю крутые байки.

-Ты забавный парень — просто дивная смесь обходительности и первобытного нахальства при полном отсутствии совести. Ах да, в вашем языке слово такое отсутствует — это же пустой звук для вас, верно? Ты убиваешь людей так непринуждённо, как в зубах ковыряешь, насилуешь женщину и через пять минут перед ней нудно извиняешься. Ну а покойника обобрать тебе вообще ничего не стоит. При этом ты знаешь своё место и у тебя принципы. Я много встречала американцев, у которых есть подобие принципов, но ты первый, который знает своё место.

Глава 3. Дети Арагога

Хэл проснулся под вечер. Зарина спала, прильнув к его плечу. Под глазами от золотых ресниц легли тёмные тени. Огненная прядь выбилась из растрепавшейся косы.

Хэл некоторое время любовался античным профилем сестры-несестры и слушал ровное дыханье, потом осторожно освободился из сонных объятий и торопливо оделся. Носки высохли, джинсы были чуть влажными.

Из кармана выпало что-то круглое, тускло блеснувшее золотом. Хэл поднял с земли старинную брошь — ту самую вещицу, что подобрал в склепе и до сих пор не удосужился рассмотреть.

Брошь оказалась увесистой, громоздкой и столь же непрактичной, как нарядной и броской. Корпусом ей служило кольцо, на расширенной нижней части которого две чешуйчатые твари, сплетаясь языками, слились в бесконечную круговерть. Булавка, не Бог весть какая острая, видимо, продевалась в петли, специально сделанные на одежде. На корпусе болталась цепочка, смысла в которой Хэл не увидел.

Изделие было серебряным, из золота — только фасад и булавка, но зато над декором мастер постарался на славу — заплёл орнаментом всё свободное пространство, и даже звери состояли из узелковой вязи. Такую безделицу было трудно не заметить: она и с двадцати шагов притянет взгляд настырным блеском.

Хэл рассматривал свою находку и тянул время, не желая трогаться с места и забирать куртку, которой была укрыта девушка, но деваться было некуда. Он нежно поцеловал Зарину и шепнул на ухо:

-Очнись, красавица! Мне пора.

Зарина спросонья не сразу поняла, что происходит. Чтобы сократить прощание, Хэл поспешно сунул ей пистолет Толстяка. На ходу он торопливо показал, как снять оружие с предохранителя.

-Костёр погаси, огонь ночью демаскирует укрытие. Темноты не испугаешься? Старайся не заснуть. Не кури: выхлоп слышно за сотню футов. Если совсем невтерпёж, огонёк прикрывай рукой. Меня жди утром, когда рассветёт, не раньше, но, если вдруг придётся уносить ноги среди ночи, как подойду, крикну совой. Услышишь, что кто-то поднимается по лестнице молча — без вопросов стреляй на звук. Если услышишь взрыв... хотя от гранаты много шума не будет, хлопок громкий и всё... нет, если я не приду на рассвете, спустись к реке по вонючему ручью и попробуй перебраться на тот берег, пока туман не рассеялся. Растяжки я обезвредил. И ещё: я хочу, чтоб ты знала: если что-то пойдёт наперекосяк, я умру счастливым. Не нужно обо мне плакать. Всё, увидимся! - он приколол к платью девушки свою находку, разумеется, пропоров в трикотаже две конкретных дыры.

Когда Хэл спустился к бассейну, солнце золотило верхушки деревьев на холме, а в лощине уже зарождались сумерки. Лес молчал. Хэл остановился у могилы Орлы, закурил и включил смартфон — просто на «а вдруг?»

Сеть не определилась. Зев склепа хищно зиял, как разверстая пасть. Казалось, из портала кто-то смотрит наружу. Хэл погасил о камень недокуренную сигарету и направился в сторону ближайшей фермы.

Если повезёт, утром он вернётся к гроту по безопасной тропе и приведёт подмогу. Его долго тренировали находить общий язык даже с отпетыми отморозками — он уверовал в собственную способность манипулировать людьми. Всё наладится, им помогут.

Но внутренний голос, осторожный и рассудительный, заставлял тщательно помечать растяжки, на которые ничего не стоило напороться в темноте. Если луна взойдёт и осветит ему обратный путь, демаскирующие знаки будут кстати.

Смеркалось, и последнюю сотню метров он уже продвигался на ощупь. Наконец, уже в наступившей ночи, Хэл выбрался на край леса. Перед ним простирался скошенный луг — полторы сотни метров открытого пространства, мыши — и той не укрыться. В воротах, обитых железным листом, была устроена калитка. Всё открывалось наружу, чтобы помешать штурму.

Хэл аккуратно спрятал под камнем пистолет, выкидной нож и фальшфейеры и откупорил последнюю банку энергетического коктейля. Силы иссякли, вместе с ними улетучился и кураж. Слишком много суеты и нервотрёпки, слишком мало сна.

Он закурил — словно осуждённый, которому позволили последнюю сигарету перед расстрелом. Больше не было причины откладывать развязку.

Укреплённый дом не просто следил за миром видеокамерами — просто таращился ими во все стороны. Едва Хэл сделал несколько шагов, за забором залились лаем собаки.

Калитка была лишена даже намёка на ручку или кольцо — ухватиться было не за что. Хэл постучал. За стеной померещилось шевеление, и он на всякий случай поднял руки — воплощение миролюбия.

-Чего надо, прохожий? - осведомился старческий голос.

-Добрый вечер! Мне можно войти или будем беседовать через дверь? Я человек мирный, — у Хэла отлегло от сердца: он услышал родной язык.

-Побеседовать? Можно и побеседовать, мирный человек.

Калитка лязгнула, пропуская во двор. Краем глаза Хэл успел заметить пятерых амбалов в камуфляже — они вглядывались в темноту через ночные прицелы винтовок.

Не успел он и шага сделать, как его бесцеремонно прижали лицом к холодному металлу ворот. Обыск был проведен быстро и со знанием дела: вытряхнули из куртки, осмотрели всю одежду, не обойдя вниманием даже носки. С мобильником, деньгами и содержимым карманов пришлось распрощаться.

-Чисто! - доложил, наконец, старику поджарый парень, бывший у охраны за старшего.

-Я могу повернуться? - Хэл упрямо держал маску непрошибаемого дружелюбия.

-Повернись. Мы на тебя посмотрим, - согласился старик.

Фонарь слепил, но Хэл даже бровью не повёл, лишь зажмурился, чтобы быстрее восстановить зрение. Три вольера с эльзасскими овчарками. Мимо них незамеченным не просочиться.

- Мы можем идти? - спросил молодой заспанный охранник.

-Идите, идите уже. Мы с Хобартом сами управимся. А ты ступай в дом - впереди нас, тихонечко и без фокусов, - пригласил Хэла старик и о чём-то пошептался остальными.

Хозяин был коренаст и, очевидно, очень силён. Тот, кого звали Хобартом, показался жилистым и подвижным. Очень не хотелось сходиться с ними врукопашную.

Глава 4. Долгожданная невеста

Зарина очнулась от тошнотворной смеси вонищи мокрой шерсти, свиного сарая и месяцами немытого человеческого тела. Смрад исходил от колючего войлочного плаща, в который её замотали с головой, чтобы было легче нести. Руки были свободны, значит, оставался шанс добраться до кулона — она чувствовала ремешок на шее. На затылке вздулась ещё одна шишка, вдобавок к полученной при падении с мопеда. В отличии от Хэла, никакого плана у Зарины не было. Сквозь плащ, как будто издалека, глухо доносились голоса — двое пререкались громким шёпотом. Потом его заглушил шум горной реки. Похититель дважды оступался, но не уронил свою ношу. Потом за войлок цеплялись колючие ветви. Наконец человек, тащивший на плече Зарину, остановился. И тут добавился третий голос, клокочущий яростью.

-А ну положи девушку и отойди от неё!

Похититель подчинился мгновенно — без колебаний и споров. Кто-то развернул свёрток, и растрёпанная, бледная от гнева Зарина увидела всю мизансцену при тусклом свете зари.

На небольшой полянке собралась компания самого причудливого вида. Похитиель оказался на редкость грязным мужиком неопределённого возраста, до самых глаз заросшим клочковатой бородой. На нём — засаленная рубаха до колен, подпоясанная вервием. Он переминался с ноги на ногу, зябко поджимая пальцы босых ног, не знавших башмаков, и явно понимал, в какую попал неприятность.

Его держали под прицелом два лучника, оба не старше восемнадцати, видимо, близнецы — так неотличимо похожи. Эти были хотя бы обуты и одеты по погоде.

У ног оборванца, нервно поправляя живописные лохмотья, уже давно не скрывавшие её сморщенные прелести, тоже давно ставшие лохмотьями, корчилась всклоченная простоволосая старуха. Раскачиваясь в отупляющем отчаянье, она что-то бессвязно бормотала.

-И ты здесь, кликуша! Ну как бы без тебя обошлось? Зря Риан Оуран был к тебе милосерден и отпустил на все четыре стороны! Это и есть твоя страшная месть? - невысокий дядька лет сорока, единственный из всех — в стёганке и шлеме, ткнул старуху в бок алым древком тяжёлого копья. Старуха, казалось, этого не заметила, провалившись в своё горе.

-Здесь вши! - взвизгнула молодая женщина, помогавшая Зарине выбраться.

Зарина отскочила на пару шагов и, выхватив клинок из кулона, приставила лезвие к своему горлу. Её жизнь была слишком большой ценностью, чтобы ей рисковали.

Копьеносец почтительно склонил голову. В эту заминку сумасшедшая старуха, продолжая бормотать себе под нос, отползла от греха подальше. Молодая женщина тоже поклонилась. Лучники остались неподвижны.

- Ладно! - Зарина опустила нож и сказала на древнеирландском, насколько могла внятно. - Зачем вы на меня напали?

-Тебя никто больше пальцем не тронет! - женщина подняла руку в отвращающем жесте. - Мы — люди Кормака Птицелова, ард-ри Лохланнской пятины. Мы здесь, чтобы тебя встретить и защитить.

Хэл был прав: больше всего язык походил на среднеирландский, и падежей определённо не два. Слава Богу, она понимала речь — правда, не была уверена, что сможет свободно объясниться! Если сосредоточиться, удавалось нить разговора удержать: не тот случай, когда в ушах звучат одни предлоги и союзы и не поймёшь, кто на ком стоял.

-Ри Кормак зовёт тебя в гости, а дальше — как получится. Тебя никто не будет ни к чему принуждать, милостивица - копьеносец вёл себя подчёркнуто почтительно.

Принцев, графьёв и герцогов с маркизами в ГиБрашил явно не завезли. Ри, которого в европейской традиции приравняли бы к королю, во время, свободное от государственных забот, вполне мог сторожить стадо. Но, хотя бы, жернова крутить не заставят, и жизнь не будет совсем беспросветной с самого начала. Могло быть и хуже.

-Она с вами не пойдёт! Она была с ним в гроте у Мёртвых вод! Они предались безрассудной страсти! - вдруг тонко заверещала старуха, тыча в сторону Зарины кривым пальцем и брызгая слюной.

-Чего? Да я её пальцем не... - свинопас посерел от ужаса, голос сорвался в хрип.

-Благородную женщину? Быдло! - воин метнул копьё, пригвоздив обидчика к дереву, как жука булавкой.

Зарина отвернулась. Она уже видела, как умирают насильственной смертью, и ей не хотелось обнаружить слабость перед местными жителями. Самым отвратительным было то, что свинопас продолжал кряхтеть и натужно дышать, бессмысленно таращась в пустоту перед собой. Старуха не унималась. Её голос, скрипучий и неприятный, полз по поляне:

-Да не с этим, с братом своим. У него на спине наколот Ворон Морриган. Они вышли из могилы Орлы вчера на рассвете. И купались в Мёртвой воде, и им не было никакой беды от этого. А потом он получил от Ласар всё, что хотел, а хотел он многого...

-А вы вдвоём сидели и смотрели? Много нового увидели? - воин попытался выдернуть копьё, но оно увязло намертво: древко хрустнуло и отломилось во втулке. - Вот незадача...

Со стороны реки бесшумно подошёл ещё один лучник.

-К броду идёт шайка саксов. Насчитал пятерых.

- Уходим! - воин подхватил Зарину под локоть и потащил в лес.

-Подождите, там же Бран! - выкрикнула Зарина, пытаясь вырваться.

Воин на миг замер, обернулся. В его глазах промелькнуло сомнение — и тут же погасло.

-Насчёт брата твоего приказа не было, милостивица. Пусть сам о себе позаботится, раз уж он воин и мужчина. Я должен беречь тебя.

-Дорнол будет болтать, - предупредила обладательница ошейника.

-Да кто ей поверит? А свинопас — не жилец, - отмахнулся воин.

-Там, где я росла, говорят: что знают двое, знает и свинья: свинья скажет борову, а боров — всему околотку, - переиначила Зарина известную поговорку. Что-то прозвучало неправильно: воин скривился. Служанка, сметливее, перевела. Недоразумение растаяло.

-Сомневаюсь, что кто-то потянет меня в суд: сыновья против меня — не свидетели. Шед вообще-то рабыня, а ты — всего лишь женщина, хоть и высокородная, не тот повод, чтоб тебя слушать. Из-за какого-то свинопаса? Да с ними вечно какие-то приключения: то свинья сожрёт, то разбойники умыкнут. Говорят, их даже заколдовать можно во что-то полезное: в порося, там, или в бычка. Он не понял бы твоей доброты. Бегом отсюда, пока нас не заметили! Теряем время!