Во Тьме. Король без короны

Глава 1. Чернила давно высохли - Глава 2

Шестое столетие Темных времен

Лучезарные земли, деревня «Темная миля»

– Господин…

Камиль Кард переложил топор в правую руку и выпрямился. Сделав шаг к ближайшему толстенному полену, на котором лежала его рубашка, он взял ее в руки и повернулся к незваным гостям. Стирая пот с крепкой шеи, обвел прибывших внимательным взглядом миндалевидных фиалково-синих глаз.

В нескольких метрах от него, переминаясь с ноги на ногу, стоял высокий кряжистый воин в темном дорожном плаще. Мужественное, смуглое, обветренное лицо, жесткие коротко подстриженные темные волосы, нос с горбинкой, четко очерченные губы, волевой подбородок и колючий взгляд черных, как наступающая ночь, глаз – почти красив.

– Чего вам, господин Вэр? – поинтересовался Камиль у командира стражи крепости Кард, что обширной громадой высилась недалеко от деревни.

– Господин требует вас к себе, – ответили ему.

– Больше господин ничего не требует? – иронично прищурился собеседник главы стражи, вызвав несколько сдержанных смешков среди людей, что сопровождали Вэра.

Стражник резко обернулся и цыкнул на подчиненных, которые тут же притихли. Выдержав многозначительную паузу, их предводитель снова повернулся к Камилю.

– Прошу вас, не вынуждайте вести вас в крепость силой.

– Да? Неужели? – выгнул тот соболиную бровь, выразительно перекинув с руки на руку тяжелый колун с длинным топорищем, с помощью которого до этого расправлялся с дровами.

Этот жест отдалил стражников еще на пару шагов, в результате чего господин Вэр оказался в одиночестве. Впрочем, его это не смутило, поскольку командир стражи продолжил, как ни в чем ни бывало, словно не замечая движений собеседника.

– Господин…

– Я вам не господин, – оборвал его Камиль, а затем с размаху вогнал топор в одно из бревен. Натянув через голову рубашку из плотной шерстяной ткани, он направился к дому.

– Прошу вас, господин, – настойчиво повторил Вэр, когда молодой мужчина оказался в шаге от порога. – Вы же знаете, что владыка не примет отказа. Он приказал…

– Передайте владыке, – снова прервал его Камиль, оборачиваясь, – что не все слепо подчиняются его воле. Я никуда не пойду на ночь глядя, нынче даже днем опасно. Я не оставлю мать, – и указал стражникам на калитку, что все это время оставалась открытой.

После того, как дверь закрылась, им не оставалось ничего другого, как последовать совету хозяина. Если это можно было назвать советом…

Камиль Кард славился крутым нравом и твердым характером, поэтому спорить с ним было не только бесполезно, но и опасно. Именно поэтому Вэр предпочел вернуться в крепость, несмотря на то, что за его спиной было еще шесть человек.

В данный момент недовольство владыки – меньшее из зол. Поступи он иначе, все могло бы закончиться сломанными носами и руками, если не хуже, а еще предстоял обратный путь. К сожалению, Камиль был прав. Мир существовал в лихое время. Теперь с наступлением темноты опасность таилась за каждой тенью. Погруженный в вечную ночь мир Синих сумерек не баловал своих жителей безмятежностью.

– Он не в духе, – констатировал командир стражи. – Вернемся в более благоприятный момент.

– Что скажет владыка? – подал голос один из его спутников, когда все вышли на дорогу.

– С денром будет проще объясниться, чем с ним, – кивнул Вэр в сторону дома. – В конце концов, наш старший господин сейчас не в том состоянии, чтобы драться, а наказать меня может лишь стража, не так ли?

Стражники, что в эти мгновения стояли вокруг него закивали, сопровождая это кислыми усмешками. В словах их предводителя было зерно правды, поскольку кроме господина Вэра, никто не командовал ими. Что касалось приказов владыки Лучезарных земель – денра Арсенио де Карда, то они могли смело ослушаться его. Это противоречило дисциплине, но было единственно верным в том случае, если владыка решит вдруг наказать начальника своей стражи за то, что тот вернулся с пустыми руками.

От беседы стражников отвлек шорох в стороне от дороги. Там, за довольно густой порослью молодых деревьев, раздавалась возня и сопение. С новыми звуками, что нарушили тишину наступающих густо–синих сумерек, в воздухе повис отчетливый запах сырой земли, плесени и тухлого мяса.

– У нас гости, – проговорил один из стражников, обнажая меч.

– Да, – кивнул Вэр, следуя его примеру. – Не слишком осторожный…

– Проклятье! – выругался все тот же стражник.

– Сомкнуться! – скомандовал командир. – Прикрываем друг другу спины. Молодой господин прав, – добавил уже чуть тише. – Не стоит бродить ночью, даже если ты хорошо вооружен.

Шум стих, замерев звенящей давящей тишиной. Теперь оставалось ждать, когда ночной охотник устанет играть на нервах и выйдет из своего укрытия. Черная тень не заставила себя долго ждать и метнулась к Вэру, едва не сбив того с ног. Зашипев от боли, начальник стражи взглянул на предплечье, где кроваво-алым лепестком зацвела глубокая рваная ссадина – след от когтей или клыков. Сцепив зубы, стражник выставил перед собой меч, опустив широкое плоское лезвие на согнутую в локте руку. Клуб мрака снова бросился ему под ноги, норовя разбить строй, чтобы попасть внутрь плотного круга, что образовали люди.

Глава 3. Власть, как наказание

Крепость Кард встретила прибывших серо–синим туманом, что стелился во внутреннем дворике. Ступив на его каменные плиты с подвесного моста, что вел внутрь, Камиль огляделся вокруг. Он не был здесь слишком давно, чтобы не заметить кое–какие изменения. Часть строений, отведенных под жилье для персонала и стражи, пустовала. На конюшне не осталось и трети лошадей, которых так любил отец. Вероятно, кони отнимали слишком много времени и сил, чтобы ухаживать за ними должным образом, поэтому остались лишь те, без которых нельзя было обойтись. Поднявшись по широкой лестнице, что вела к парадному входу, Камиль остановился. Перед ним зиял черный провал открытой двери. Казалось бы, ничего особенного, но сегодня эти двери вели к чему–то новому. Как не хотелось бы откреститься от этого, пришлось сделать то, чего от него ждали – переступить порог замка денра Лучезарных земель.

Просторное фойе, освещенное четырьмя факелами, вело в гостиную залу. Здесь было значительно светлее. Десятки толстых свечей источали терпкий аромат воска на широкой каминной полке и в массивной трехъярусной люстре под потолком. По три свечи можно было увидеть на каждом из восьми высоких стрельчатых окон, забранных витыми решетками и на массивном письменном столе. Дрожащее пламя погрузило залу в золотисто–оранжевое марево, разогнав по углам мрак и холод.

Буквально ощутив спиной недобрый взгляд, Камиль обернулся, чтобы увидеть на лестничной площадке высокую статную брюнетку в кроваво–алом шелковом платье с длинной струящейся юбкой. Убранные под сетку из мелких белых жемчужин темные волосы резко контрастировали со светлыми камнями, что выгодно оттеняли их иссиня–черную моль. Огромные глаза невероятного золотисто–карего оттенка магически мерцали, источая ярость и злобу ведьминой черной кошки. Чувственные коралловые губы кривились в усмешке, превращая красивое лицо девушки в отталкивающую маску. Без труда выдержав взгляд своей сводной сестры, Кармелии де Кард, наследник приподнял подбородок. Наблюдая, как старшая дочь денра начинает буквально трястись от негодования, он почувствовал такое уныние, что захотелось просто развернуться и уйти.

– Бастард! – выплюнула она, подавшись вперед. – Ты…

– Кармелия, не надо! – преградила ей путь вторая девушка, явно намного моложе.

Сколько ей теперь? Камиль задумался, пытаясь вспомнить, когда последний раз видел Луситу. Вероятно, ей сейчас около пятнадцати, если он правильно помнил дату их последней встречи – пять лет назад, когда умерла супруга денра, Мария де Кард. В тот год Лусс встретила свою десятую весну.

– Не смей указывать мне, что делать! – толкнула ее старшая сестра. – Соплячка!

Отброшенная назад Лусс оступилась и, потеряв равновесие, забалансировала в опасной близости от края верхней ступени. Девушка, наверняка, упала и свернула бы себе шею, не подхвати ее вовремя блондин в серебристо–сером плаще, что возник из–за спины Кармелии.

Облегченно выдохнув, Камиль остановился примерно на середине широкой крутой лестницы. Вцепившись в перила, молодой мужчина все еще не мог успокоить сердце, что норовило выскочить из груди.

– Госпожа, вам следует быть осторожнее, – сделал блондин Кармелии замечание, после чего, видя, что она готовится возразить, весомо добавил: – И не только в словах.

– Спасибо, долл Лерм, – Лусита потупила взгляд и залилась мучительным румянцем смущения, когда руки блондина задержались на ее талии слегка дольше, чем позволяли приличия.

– Госпожа, – склонил тот голову, а затем обратился к гостю. – Добрый вечер.

Пристальнее взглянув на собеседника, наследник невольно повел плечом. Как и всегда по спине пробежал странный холодок, когда этот человек посмотрел на него. На фоне смуглых и темноволосых жителей Лучезарных земель белокурый, почти серебристый, долл Лерм выглядел странно. Его внешность являлась не типичной для этих краев. Открытое надменное лицо с благородными чертами, прямой нос, полные губы, уголки которых немного опущены, что создавало ощущение постоянного недовольства. Четко очерченные скулы делали лицо еще более резким, почти неприятным. Образ завершали полуприкрытые, похожие на два аметиста, прозрачно–сиреневые глаза, что смотрели из–под густых пепельных бровей. Камиль уже не первый раз ловил себя на мысли, что советник денра очень непростой человек, если он вообще был таковым. Долл Лерм мало говорил, имел привычку исчезать и появляться так неожиданно, что создавалось впечатление, будто Марвис обладает даром мгновенного перемещения из одного места в другое. С ним было очень трудно спорить, даже чтобы просто возразить требовалось приложить немалые усилия.

– Здравствуйте, Марвис, – ответил Камиль, не отводя пристального взгляда от рук долла, что продолжали бережно придерживать Лусс де Кард.

Заметив внимание гостя к этой детали, Лерм отстранился от девушки, но сделал это спокойно и естественно. Он практически не скрывал особого отношения к дочери денра и не собирался оправдываться, что слегка покоробило Камиля. Неужели отец не видит этого? А если видит, то почему терпит?

– Мы рады, что вы приехали, брат, – прошептала Лусита, вскинув на него лучистые, словно два влажных черных камушка глаза.

– За себя говори! – рявкнула Кармелия, заставив сестренку вздрогнуть.

– Идемте, – направился к нему советник отца. – Господин ждет.

Кивнув, Камиль поднялся на пару ступеней, протягивая Лусс руку. Та вложила в его широкую ладонь прохладные тонкие пальчики, радостно улыбаясь.

Глава 3.2

Камиль тяжело перевел дыхание, осуждающе качая головой. Разве сейчас подходящее время для чтения легенд? Тем не менее, решил выполнить просьбу долла Лерма, чтобы окончательно отвязаться от него. Подойдя к столу, наследник денра де Карда принялся изучать написанные ровным, почти каллиграфическим почерком строки. Чем больше Камиль углублялся в чтение, тем стремительнее темнело его красивое лицо с правильными чертами.

«…выяснилось, что любое оружие бессильно, – рассказывал манускрипт. – Жители деревни оказались бессильны перед лицом врага, который был не по силам никому из них. Храбрейшие теряли жизни по щелчку Его пальцев. Он прошел черным ураганом ярости по улицам крохотной деревушки, оставив после себя десятки мертвых тел. Все они были темны, что самая непроглядная ночь. Выжившие были обречены истаивать на глазах друг у друга, пропитываясь Тьмой. Их тела разъедали чары, которые не могла вывести ни одна, даже самая сильная чаровница. Выжившим оставалось лишь беспомощно наблюдать, как кровь в их жилах оборачивается Мраком, что вытравлял жизнь из их тел.»

– Это… – молодой де Кард, теперь он мог зваться таковым – когда подпись отца дала ему право на приставку благородного «де» к фамилии, обернулся к советнику. – Это то, о чем я подумал?

– Зависит от того, что именно вы подумали.

– Черная хворь, – пояснил Камиль, указывая на владыку Лучезарных земель. – Но это же сказки, Марвис! В детстве мы рассказывали их друг другу вечерами, когда оставались одни. Этерны, Красный плащ… Родители и теперь пугают особо непослушных малышей тем, что их заберет обладатель этого плаща и унесет в Мертвые пустоши. Послушайте, долл Лерм, на титульной странице этой рукописи написано «Сказания и легенды Зачарованных холмов» – это сказки, – повторил он, прослеживая пальцем название на обложке манускрипта.

– В таком случае, мы с вами попали в одну из них, – невозмутимо ответил советник денра. – Судя по тому, что происходит, этерны реальны. Один из них напал на вашего отца.

– Если ты чего–то не видишь – это не значит, что этого нет, – тихо проговорил Камиль, снова возвращаясь к страницам с легендой.

– Мы давно наблюдаем за происходящим, – вмешался Арсенио де Кард в их разговор. – Это не первая деревня, что утонула во Тьме. Боюсь, не последняя.

– Давно наблюдаете? – переспросил Камиль. – Наблюдаете?! – повысил голос, звучно захлопывая рукопись.

– Что еще остается? – развел руками владыка.

– Ты… – наследник трона подошел вплотную к его нынешнему владельцу. – Я всегда знал, что ты – никчемный отец, но, что безответственный правитель…

– Как ты смеешь? – возмутился владыка.

– Смею! – в том же тоне продолжил Камиль. – Не нужно читать мне нотаций, отец! – слово «отец» слетело с губ молодого господина так, словно он грязно выругался. – Если бы ты попытался что–то предпринять… хотя бы попытался.

– Что? – денр беспомощно прижал руки к груди. – Что я могу?

– Марвис? – повернулся де Кард–младший к советнику. – Вы были хоть в одной из таких деревень? Видели своими глазами то, о чем говорит стража?

– Нет, – качнул тот головой. – Четно признаться, я и не хочу.

– А я – хочу, – отрезал Камиль. – Нужно разобраться в этом.

– Ты пока еще не уполномочен… – начал было владыка, но замолчал, когда тяжелый взгляд сына обратился на него.

– Не уполномочен? Сколько деревень погибло? – не получив ответа, Камиль повысил тон. – Сколько?!

– Семнадцать. Все на границе с Темными долинами.

– А люди? Сколько их там было? – спросил его сын. – Сколько, Марвис?

– Около полутора тысяч, – ответил долл Лерм.

– Полторы тысячи душ на семнадцать деревень? – брови Камиля поползли вверх. – Всего полторы тысячи?! В одной только «Темной миле» живет почти вдвое больше, – при этих словах де Кард ощутил, как вдоль позвоночника, царапая кожу крохотными коготками–крючочками, прошел влажный озноб.

– Сейчас тяжелое время, сын, – тихо ответил владыка Лучезарных земель. – Люди беззащитны, как никогда.

– Ты должен защищать их! – воскликнул Камиль. – Кто еще, если не их господин?! Чем ты занимался до этого времени? Полторы тысячи в семнадцати деревнях… Это сколько? Около сотни в каждой из них?

– Вы слишком категоричны, господин, – проговорил Марвис. – Эти селения граничили с землями денра Магнуса. Хладные давно охотятся в наших владениях, еще есть отшельники.

– На что вы здесь? – повернулся к нему Камиль. – Если хладный денр настолько обнаглел, что позволяет своим подданным питаться людьми, нужно с этим что–то делать. Что касается отшельников, то Магнус тоже может призвать их к ответу. В конце концов, они принадлежали когда–то его ковину.

– Они принадлежали к ковину Амадеуса, – напомнил советник.

– Я знаю историю, – процедил сквозь зубы молодой де Кард, – и не нуждаюсь в уроках, долл Лерм. Мне плевать, кому подчиняются отшельники, но если они разоряют наши деревни, ответственность лежит на денре Магнусе. Вы не думали об этом?

– Простите, – отвел взгляд Марвис.

Прижав ладонь к пылающему лбу, Камиль прошелся по библиотеке. Мысли путались, не желая складываться в единую цепочку. Он знал, что ситуация в Лучезарных землях напряженная, но не ожидал, что настолько. Шумно выдохнув, наследник престола повернулся к владыке.

Глава 4-5

Глава 4. Руки феи

Два месяца спустя

Глядя на то, что лежало у ног, Камиль де Кард все еще не мог поверить глазам. Он словно очутился в одной из тех леденящих душу историй, что рассказывали ребята постарше, когда он был мальчишкой. Казалось, стоило бросить взгляд через плечо, чтобы увидеть Его – обладателя широкого алого плаща, подбитого мехом горностая. Он словно продолжал дышать людям в спины, превращая их сердца в раненых птиц, вынужденных биться в слишком тесных грудных клетках. Потемневшие мертвые тела, отчаяние и безграничный ужас – вот что оставлял после себя герой покрытых пылью старинных легенд. Камиль передернулся, взглянув в темные провалы глазниц, что смотрели в низкое лишенное звезд небо. Нос заострился, а тонкая, точно пергамент кожа так натянулась на скулах, словно готова была вот–вот растрескаться. Присев возле женского тела, денр потянулся вперед, дотрагиваясь до когда–то темных, а теперь тусклых и безжизненных волос. Несколько тонких прядей остались в руке де Карда.

– Она умерла утром? Такое впечатление, что это случилось много недель назад, – проговорил Камиль. – Тело почти мумифицировано.

– Вы можете заразиться. Не стоит трогать труп, мой господин, – сильные пальцы командира стражи сомкнулись на запястье молодого денра.

Тяжело переводя дыхание, Камиль де Кард поднялся на ноги. Конечно, почивший в середине осени Арсенио де Кард не отличался особой любовью к народу, но и в излишнем равнодушии его тоже нельзя было обвинить. Как же все зашло так далеко? Словно в поисках ответов, молодой денр бросил взгляд через плечо. Там, за плотным слоем непроглядного вязкого мрака, в нескольких днях пути, лежали Зачарованные холмы – земли темной чародейки Ларины дель Варгос. Когда–то такие, как она, были добрыми соседями для людей. Теперь, укрывающие холмы зеленые одеяла лесов, таили в себе множество опасностей и ужасов. К сожалению, хищные звери и птицы были далеко не самыми страшными из них.

Темная магия жила на зачарованной земле. Её крепкие сети надежно опутали сознание почти каждой из жительниц холмов, проникли в некогда чистые души, наполнив их злом и коварством. Чаровницы перестали быть Дочерьми Зачарованных холмов. Многие из них променяли единение с природой на темное могущество и не желали делиться властью. Они отреклись от правил, по которым жил мир Синих сумерек. Прежнее величие предков и вековые устои утратили былую значимость, перестали напоминать о том, что много лет назад все было иначе.

Теперь Светлые времена остались лишь добрыми сказками, что рассказывали на ночь матери своим детям. Измотанные души людей, отчаянно тоскующих по тем дням, когда над головами их предков еще всходило солнце, больше не видели даже намека на свет в кромешной Тьме, что накрыла привычный мир. Давно ушли Светлые боги, а вместе с ними исчезла и надежда.

– Это магия, – подошел к Камилю долл Лерм.

Взглянув на советника, начальник стражи отпустил своего господина и сделал пару шагов назад. Марвис ему никогда не нравился и уж точно не был другом, но свое мнение Дамиар Вэр привык держать при себе. Его работа заключалась в том, чтобы денр и его семья спокойно спали в своих постелях в это лихое время, с чем он прекрасно справлялся. В этом деле начальник стражи не нуждался ни в чьих советах, особенно – в советах Марвиса Лерма. Тем более, сейчас весь вид последнего говорил, что этот человек не собирается распыляться на иные темы, отлично зная цену себе и своим словам.

И это не могло не настораживать начальника стражи. В свое время, когда Марвис появился в крепости впервые, Дамиар просидел не одну ночь в библиотеке, надеясь найти хоть какое–то упоминание в старинных свитках и манускриптах о фамилии Лермов. Титул долла предполагал высокое происхождение даже у иноземца, коим являлся Марвис. Конечно, он был прекрасно воспитан, имел изысканные манеры, знал несколько языков, в том числе и зачарованный, но Дамиару было мало этого. В результате, много лет прослужив дому Кардов, советник так и не сумел завоевать доверие начальника стражи.

– Ты прав, – кивнул денр Лучезарных земель. – Она не заразна, она губительна.

Взглянув в последний раз на то, что осталось от живого и здорового еще несколько часов назад человека, Камиль повернулся спиной к останкам. Окинув взглядом столпившихся вокруг испуганных женщин и детей, чьи затравленные взгляды таили в себе нечеловеческую тревогу, сын Арсенио де Карда с трудом сдержал вздох отчаяния. Камилю стало не по себе. Кем на самом деле он был для них? Спасителем? Палачом?

В лице нового правителя жители «Рук феи» хотели видеть того, кто станет им защитой и опорой. Правление сына покойного денра длилось не так уж долго, поэтому делать какие–либо выводы было слишком рано. Впрочем, оно Камиль знал точно: подобно своим предшественникам, он не знал, как справиться с мраком, что окутал Лучезарные земли.

– Помогите собраться тем, кто остался в живых, – обратился денр к начальнику стражи. – Люди поедут со мной в крепость Кард.

– Это займет время, – заметил Марвис. – Мы не успеем добраться домой до наступления ночи.

– Мы не оставим здесь никого, господин Лерм, – упер палец в грудь своего советника Камиль де Кард. – Больше ни одна жизнь не достанется ей или кому–либо еще, – указал в сторону холмов, а затем добавил, но уже чуть тише. – Да и разве поймешь, ночь теперь или день.

– Займитесь! – кивнул Дамиару советник. – Мы возвращаемся.

Глава 6. Герой пыльных легенд

Долл Лерм тяжело перевел дыхание, но это был и вздох облегчения. Путь молодого денра давно вел его к замку Варгос, где жила сестра правительницы Зачарованных холмов. Он должен был поговорить с Сариной, чтобы окончательно определить свое будущее. Новый правитель Лучезарных земель подавал большие надежды, но времени для сомнений не оставалось. Марвис понимал, что каждая секунда промедления могла стоить очень дорого, поэтому намеренно вложил мысль о визите в холмы в сознание де Карда. Он не мог открыто сказать о данной необходимости, поскольку являлся лишь советником, зато мог подтолкнуть к этому шагу.

… оба, – добавила Лусс совсем тихо, когда дверь за братом закрылась, и подняла на долла Лерма обеспокоенный взгляд. – Возвращайтесь ко мне.

– Как всегда – так и впредь, – в тон ей ответил Марвис, беря дрожащие пальцы девушки в свои, чтобы поднести руку сестренки денра к губам.

Ее кожа была гладкой и нежной, словно лепесток лилии. Тонкие пальчики совсем заледенели, и советник легонько дохнул на них, стремясь согреть. Заметив слезы на глазах девушки, он подался вперед. На короткое мгновение его губы почти коснулись рта Лусс, но в последний момент долл Лерм сменил тактику, целуя ее куда–то в уголок доверчиво раскрытых губ.

– Я очень боюсь, – прошептала она, накрывая второй рукой кисть Марвиса. – Прошу вас, берегите его. Он не должен повторить судьбу отца.

– Он слишком силен, чтобы это случилось, – возразил Лерм. – Ваш брат пока не знает этого, но он особенный.

– Верно, – кивнула сестренка денра. – Он удивительный и поэтому его нужно беречь. Мы настолько прогнили, что не достойны такого правителя.

– Возможно, Светлые боги еще живы, если он все же здесь, – улыбнулся Марвис.

– Я хочу верить в это.

– Верь, – понизил голос советник денра, переходя на интимный шепот. – Кто–то должен, чтобы этот огонь не погас.

Он обернулся у двери, перед тем, как покинуть залу. Их взгляды встретились и переплелись в безмолвном диалоге. Долл Лерм попрощался с ней долгим взглядом, что полнился бесконечной нежностью. Посмотрел, словно обнял. Казалось, от его глаз шло невероятное сияние, которое согревало тело изнутри, заставляло радоваться жизни, рождало желание просыпаться темным утром… и плавило эти ощущения. Просыпаться, чтобы видеть его снова. Это чувство было настолько опустошающим, что ноги подкашивались. Чувствуя, как сердце сжимается в груди, Лусс думала о том, что непременно упала бы, если бы не кресло, в которое он усадил ее до этого. Взгляд Марвиса ласкал ее, заставлял изнемогать от непонятного чувства потери. Словно что–то очень важное уходило от нее, но девушка не могла понять – что именно. В силу своего юного возраста, не зная о любви почти ничего, она толковала то, что чувствовала, как могла, не подвергая сомнениям.

В какое–то мгновение, не справившись с собой, Марвис вернулся обратно. Опустившись на колено возле нее, он взял Луситу за подбородок, чтобы поцеловать долгим, бесконечно нежным, пьянящим поцелуем. Когда она подалась навстречу в ответном порыве, сердце пропустило удар, разогревая кровь до предела. Горячее вязкое тепло разлилось по груди, посылая жгучие колющие искры к вискам. Жидким огнем побежало дурманящее чувство по левой скуле советника, окрашивая в некоторых местах кожу в блекло–сиреневый оттенок. Опомнившись, он вовремя отстранился и, тронув тыльной стороной кисти щеку девушки, поспешно вышел.

Лусс показалось, что она закрыла глаза всего на пару секунд, но вскинув ресницы, уже не увидела долла Лерма. Он словно растворился в воздухе, оставив после себя лишь терпкий аромат календулы и степных трав – невероятный, ни с чем несравнимый аромат, который сопровождал его повсюду. Когда за Марвисом закрылась дверь, Лусс обессиленно откинулась на спинку кресла. Странная пустота образовалась в груди, серая и сосущая. Но даже это не совсем приятное ощущение она не променяла бы ни на что, ведь связано оно было с ним – с Марвисом Лермом, красивейшим из мужчин. С человеком, который впервые пробудил в ее сердце что–то еще, кроме привязанности к отцу и любви к сестрам. Все в нем привлекало, восхищало, ускоряло бег крови по венам, рождая лихорадочный румянец, что заливал щеки и шею. Лусс радовалась этому чувству, потому что оно было тем единственным, что отвлекало ее от происходящего за стенами крепости.

Не смотря на то, что брат тщательно скрывал ситуацию, он не мог контролировать все, что говорили в замке. Слуги все чаще перешептывались о черной хвори, что расползалась по Лучезарным землям, беря свое начало у границ Зачарованных холмов. Об этой болезни Лусс читала в старинных свитках, которые нашла в библиотеке отца, после того, как ни стало матери. Желтоватый потертый по краям пергамент рассказал много интересного дочери покойного Арсенио де Карда. Сама о том не ведая, Лусс раскрыла самую темную тайну своего рода. Это знание не принесло ей ответов на все вопросы, но и не оставило в неведении. Легенды и сказания поведали многое из того, что давно позабыли смертные.

– Лусс! – послышался истеричный вопль сверху. – Немедленно заткни рты этим несносным детям! – на площадке появилась встрепанная Кармелия в одной сорочке. – Почему они постоянно плачут? У меня и так голова раскалывается.

– Вообще–то «эти дети» – твои сестры, – поднялась со своего места Лусс де Кард. – Должно быть, у малышек в комнате догорели свечи и им страшно.

– Я бы с удовольствием поменяла их обоих на одного брата, – фыркнула в ответ старшая сестра.

– Кармелия! Как ты можешь такое говорить? Отцу было бы стыдно за тебя!

Глава 6.2

Аккуратно прикрыв тяжелую створку, Алисьента на цыпочках прошла через детскую. Стараясь ступать как можно тише, она остановилась возле стола и поставила на него большое блюдо с нарезанными яблоками и крупной смородиной, что мерцала в свете пламени свечей круглыми черными бусинами. Освободив руки, достала из кармана темно–фиолетового фартука несколько кусков вареного сахара

– Спят уже? – спросила она шепотом, кивая в сторону забранной пологом кровати.

– Да, – кивнула Лусита. – Иди сюда, – протянула руку девушке, которая за много проведенных вместе лет давно стала ей больше, чем просто подругой.

Кармелия много раз выговаривала ей за то, что Лусс водила дружбу с дочерью управляющего, мотивируя это тем, что дочь денра не должна якшаться с прислугой. Терпеливо выслушивая наставления сестры, Лусита молчала лишь из уважения, но поступала так, как считала нужным.

– Наш господин и долл Лерм снова куда–то собираются? – поинтересовалась Алисьента.

– Думаю, брат хочет просить помощи у Сарины дель Варгос, – доверительно понизив голос, сообщила Лусс. – Просто не хочет пока говорить нам об этом.

– Вы тоже считаете, что новая болезнь имеет магические корни?

– Я уверена в этом, – кивнула сестренка денра. – Надеюсь, Камиль что–то прояснит.

– Как у вас с ним? – спросила дочь управляющего. – Мне кажется, что есть проблемы.

– Эти проблемы зовут Кармелия, – вздохнула Лусс. – Она никак не желает понять, что теперь не время для гордости и вопросов крови. Нам нужен тот, кто сможет защитить наш народ, а не кисейная барышня вроде тех доллов и доэров, что метили на место нашего отца.

– Вы правы, – задумчиво ответила Алисьента. – Никто не поймет тяготы простого народа лучше, чем выходец из обычной семьи.

– Очень верные слова, моя дорогая, и… – в этот момент со стороны кровати послышалось сопение, потом шорох одеяла и тихий писк. – Все хорошо, мы здесь, – оказавшись возле постели, Лусита отдернула полог и взяла сестренку на руки. Вернувшись к камину, девушка села и, устроив малышку у себя на коленях, накрыла ее пледом.

Та продолжала кукситься, хлопая длинными ресницами. Сонные глазки бездумно блуждали по свечам в канделябрах, лишенной огней люстре и камину.

– Смотри, что у меня есть, – наклонилась вперед Алисьента, протягивая девочке кусок вареного сахара на раскрытой ладони. Вознагражденная радостной улыбкой ребенка, откинулась на спинку. – Мария не проснулась?

– Нет, – качнула головой Лусита. – Это мы плохо засыпаем и любим липнуть к рукам, да? – погладила по голове малышку, что самозабвенно грызла сладость. – Как чувствует себя твой батюшка, Алисьента?

– Он совсем плох, – вздохнула дочь управляющего. – Почти не встает с постели и не выходит из комнаты.

– Нужно пригласить кого–то из чаровниц, – задумчиво проговорила Лусита. – Пусть сделает какой–то отвар или… не знаю.

– Нет лекарства, которое лечит от старости, – тихо сказала Алисьента.

– Дядюшка Вард теперь умрет, да? – спросила вдруг Луна, отстранившись от старшей сестры и взглянув той в лицо. – Он хороший и добрый. Я не хочу, чтобы дядюшка умер.

– Ну, что ты, милая, – погладила ее по голове Лусс. – Батюшка Алисьенты еще проживет долгие годы.

– Долл Марвис уезжает и вы потухли… – словно между прочим заметила Алисьента, снова возвращаясь к прежней теме.

– Все так не просто, – вздохнула Лусс, качая ребенка на коленях. – Я очень боюсь, что брат узнает о нас. От отца было легче скрывать нашу… дружбу. Камиль не такой, как отец. Он слишком внимателен, чтобы не заметить этого.

– Может, вы напрасно переживаете? – пожала плечами дочь управляющего. Перебросив на плечо длинные темные волосы, Алисьента принялась перебирать пряди пальцами. – Я не думаю, что господин станет осуждать любовь.

– Марвис старше меня и он…

– Что вас тревожит, моя госпожа?

– Я хотела бы не замечать этого, но не могу, – пожаловалась Лусита. – Как бы я не любила его, но рядом с Марвисом мне всегда… не могу описать это чувство. Наверно, он просто такой человек в любви – требует слишком многого.

– Боги! – прижала руки к груди Алисьента.

– Нет, что ты?! – поспешила успокоить ее Лусита, догадавшись, о чем могла подумать подруга. – Долл Лерм – сама учтивость. Он очень терпелив и добр со мной, но… – девушка замолчала, мучительно выдохнув. – Иногда мне кажется, что если он захочет, сможет внушить мне все, что угодно. Я сделаю для него такие вещи, которым противится все мое существо. Умом я понимаю, что Марвис никогда не попросит меня ни о чем дурном, но сердце все равно предостерегает.

– Я не понимаю вас…

– Это сложно объяснить, Алисьента, – ответила сестренка денра.

– Вы боитесь его?

– Нет, я бы не назвала это чувство страхом, – возразила Лусита. – Скорее, нежный ужас…

– Вы говорите странные вещи, моя госпожа, – заключила Алисьента. – Возможно, следует поговорить с ним об этом. Кто знает, вдруг ваши страхи беспочвенны?

– А если нет?

– Послушайте, – подалась вперед дочь управляющего. – Я не смогу помочь вам, если вы не скажете всего, что вам тревожит. А вы, я чувствую, вы о чем–то умалчиваете. Я не прошу откровенности, но прошу вас быть осторожной, если вы по каким–то причинам не можете сказать мне то, что прячете глубоко в душе.

Глава 7. Незваные гости

Остановившись на лестничной площадке, Алисьента посмотрела вниз. Гостиная зала утопала в мягком полумраке, терпком едва заметном аромате дыма и тишине. Удивительная атмосфера спокойствия, что окутывала сознание мягким пледом безмятежности. Всматриваясь в раскинувшуюся у ее ног комнату, дочь управляющего никак не могла понять, что не так. Она много раз обходила замок вечерами, чтобы убедиться все ли в порядке, но сегодня все было как–то иначе. С ночной дремой соседствовало какое–то чувство, которое заставляло насторожиться. Едва заметное, почти неосязаемое, но такое колючее, что по спине бежал холодок. Поведя хрупкими плечами, Алисьента спустилась на несколько ступеней вниз и снова остановилась. Прижав одну руку к груди, она внимательно оглядела залу.

Казалось, под стенами, выложенными из ровных темно–серых каменных плит, темнота была гуще и отливала синевой. Она шевелилась и прижималась к полу и тяжелым портьерам, что скрывали высокие стрельчатые окна с тусклыми стеклами. Мрак волновался, что–то шептал и мурлыкал. В какой–то момент часть его отделилась от одной из стен, принимая очертания человека. Высокий, широкий в плечах, в длинном дорожном плаще…

– Кто вы? – тихо спросила Алисьента, не двигаясь с места.

Он лишь молча сделал несколько шагов вперед, чтобы оказаться у подножия лестницы. Шаг, затем еще и еще один – и вот он совсем близко. Теплая сильная ладонь накрыла руку девушки, чьи пальцы судорожно вцепились в перила. Прежде чем сбросить широкий капюшон, он подходит почти вплотную.

– Я напугал вас, – в тон ей ответил денр де Кард. – Простите.

– Ничего, – Алисьента почувствовала, как сел голос. Сковавшее ее волнение заставило еще сильнее вцепиться в перила, но уже для того, чтобы унять охватившую ее дрожь.

Он был слишком близко. Денр никогда не подходил ближе, чем на расстояние вытянутой руки, поэтому справляться с чувствами было куда проще, чем теперь. Сейчас Камиль оказался в каких–то дюймах, что смутило девушку.

Дочь управляющего отвела взгляд и попятилась, поднимаясь на пару ступеней. Не смотря на оглушительно ухающее где–то в горле сердце, Алисьента прекрасно отдавала себе отчет о происходящем. Она понимала, что перед ней уже не просто сын Мелисс Моро, а владыка Лучезарных земель. Он перестал быть ей ровней, поэтому испытывать к нему какие–либо чувства, кроме почтения и уважения, больше нельзя. Это диктовал разум, но сердце…

– Куда же ты? – он перехватил ее тонкое запястье как раз в том месте, где билась жилка пульса.

– Господин… – прошептала девушка, снова делая шаг назад.

Денр подался к ней, чуть сильнее сжимая руку Алисьенты. Следующие его несколько шагов оттеснили ее еще дальше, вынудив упереться поясницей в перила. Де Кард подошел вплотную, вгоняя Алисьенту в еще большее смущение и растерянность. Он не проявлял прежде такого интереса к ней. Разговаривал, давал какие–то поручения, подбадривал, изредка улыбался, но не более этого. Сейчас все было совсем иначе – так, как она не представляла себе даже в самых смелых своих мечтах.

– Не бойся, – тихо проговорил он, касаясь лица девушки. – Я не обижу тебя.

– Я знаю, но… – она замолчала, когда большой палец Камиля дотронулся до ее губ, прослеживая их контур.

Мягко проведя по ее нижней губе, денр взял Алисьенту за подбородок. Этот жест заставил ее прерывисто выдохнуть. Из груди девушки вырвался испуганный стон, когда он наклонился еще ближе, почти касаясь губами ее рта. Словно чувствуя ее смятение, он замер на мгновение, давая право выбора.

– Нельзя, – прошептала дочь управляющего, отчаянно борясь с диким желанием преодолеть разделяющее их расстояние.

– Можно, – возразил денр, прежде чем взять губы Алисьенты в самый сладкий из существующих пленов.

Продолжение завтра с 8:00 по Москве. Жду каждого из Вас :)

Глава 7.2

Он целовал ее так, как не целовал еще никто. Столько нежности было в этом порыве, столько страсти, что у девушки подкосились ноги. Чувствуя, как его пальцы обхватывают сбоку талию, Алисьента застонала. Она больше не могла сопротивляться ни себе, ни ему – тем более. Раскрывая губы навстречу долгожданному поцелую, о котором грезила столько времени, дочь управляющего обвила руками шею де Карда. Тем не менее, когда коснулась его, Алисьента вдруг опомнилась. Невероятное бесстыдство! Отстранившись от Камиля, она прервала поцелуй, отрицательно качая головой.

– Нет, нет, – проговорила девушка, упираясь ладонями в его широкую грудь.

– Что? – прошептал он, целуя ее куда–то в уголок рта. – Что не так? Неужели я ошибся и…

– Вы не ошиблись, – возразила дочь управляющего. – Но так нельзя. Это не правильно.

– Сейчас все не правильно, – сказал денр. – Но, что еще остается нам, кроме любви? Ты же любишь меня, девочка.

– Всем сердцем, но… – он снова не дал ей договорить, впиваясь поцелуем в дрожащие губы.

Готовая потерять себя в его объятиях, Алисьента ответила на этот зов. Ответила со всем пылом и страстью, которые так долго и тщательно прятала в самых отдаленных уголках своей души. Позволяя целовать себя снова и снова, она обняла его за пояс, пропуская руки под плащ. Кожи коснулась грубая ткань, слегка колючая и… влажная. Отвлеченная этой деталью, девушка вновь провела ладонью по спине Камиля, чтобы ощутить выпирающие кости – позвонки и лопатки.

Не понимая, что происходит, она открыла глаза и попыталась снова отстраниться, чтобы взглянуть в лицо человека, которого любила всю свою сознательную жизнь. Первое, что бросилось в глаза – это слишком темная кожа, пронизанная сеточкой вен под глазницами. Взгляд тоже не принадлежал Камилю. Ничто в том, кто обнимал ее сейчас, даже отдаленно не напоминало денра. Очень худой, с выпадающими волосами, что оставались на одежде и в руках Алисьенты, в полуистлевшем отвратительно воняющем плесенью плаще и с горящими красноватым огнем глазами – вот кто был перед ней. Девушка испуганно охнула, не находя в себе сил закричать. Пытаясь отпихнуть от себя незваного гостя, она снова и снова предпринимала тщетные попытки вывернуться из его цепких рук и узловатыми пальцами. В какой–то момент длинные острые когти полоснули по ткани платья в области левой груди, разрывая лиф. Дочь управляющего дико завизжала, но больше от ужаса, чем от пронзившей ее боли.

– Не бойся, – все еще знакомый голос, который на мгновения вернул твари образ Камиля де Карда.

Алисьента закрыла глаза и тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение. Когда ресницы девушки снова взлетели вверх, перед ней была все та же тварь – ночной охотник, забравшийся в крепость. Его руки утратили былую теплоту и нежность и теперь хватали ее, пронизывая вселенским холодом.

– Оставь меня, тварь! – вскрикнула девушка. – На помощь! Кто–нибудь, прошу, на помощь! Здесь…

Напавший ловко зажал ей рот сухой ладонью с потрескавшейся кожей. Два когтя вонзились в щеку Алисьенты, высекая капли крови.

– Замолчи! – рыкнул на нее, а затем потащил вниз по лестнице. – Не надо кричать, моя прелестница. Я не обижу тебя, – он выволок сопротивляющуюся девушку на середину залы, где стояла низкая софа и швырнул на нее.

– Помогите! – заверещала дочь управляющего, как только появилась возможность. – В крепости чужие! Помогите! Пом…

– Ну, что ты? – ночной охотник снова зажал ей рот, усевшись сверху. Свободной рукой он какое–то время пытался справиться с ней, пока девушка отчаянно боролась с ним. Когда тонкие запястья оказались зажатыми в безжалостной хватке, он снова склонился над ней. – Не надо бояться. Ты мне нравишься, ты красивая…