Во Тьме. Вечный

Глава 1. Такая сладкая месть

17 столетие Светлых Времен

Лучезарные земли, окрестности крепости Кард

…его на время спрятал Сумеречный лес. Он раскрыл свои зеленые шелестящие объятия, чтобы укрыть в яме под одним из вековых дубов. Накануне был сильный ураган. Ветер буквально выдрал дерево, обнажая корявые толстые корни. Прижавшись к теплой сырой земле, мальчишка зажал рот ладошками, затаил дыхание. Он старался не дышать, чтобы не чувствовать этого чудовищного запаха - в воздухе пахло болью и смертью. Ни с чем несравнимый смрад: горящее мясо и промасленные поленья… Отчаянно силясь сдержаться, он все же всхлипнул и мгновенно затих, испугавшись самого себя. Он не знал, как бороться со свалившимся на него ужасом. Прожив совсем не долго, мальчишка свято верил, что ему еще очень нескоро придется стать самостоятельным. Мать всегда опекала его, защищала и наставляла. Сегодня ему исполнилось шесть. В качестве подарка жестокая судьба преподнесла малышу мамины крики и жаркое пламя, которое заключило ее в свои объятия.

Вот почему он сидел сейчас не на ее коленях перед камином, а в темной яме. Дрожащий, испуганный и отныне никому не нужный… Вот почему он сжался в комочек боли и отчаяния, когда ветви над ямой зашевелились. Ожидая услышать победоносные крики и лай собак, он не дождался ни того, ни другого и осторожно поднял голову. Глаза щипало и жгло, они слезились от едкого дыма, но это не помешало увидеть Ее - удивительно красивую, так похожую на его мать.

Когда их взгляды встретились, незнакомка провела языком по дрогнувшим губам и отвернулась.

- Пожалуйста, - всхлипнул мальчишка и снова зажал нижнюю часть лица ладошкой, когда ветер донес лай собак. – Пожалуйста, не убивай меня.

- Что ты, малыш? - ее голос был таким ласковым, что он был готов пойти за ней, когда женщина протянула ему руку. – Пойдем со мной.

- Я останусь здесь, - все же покачал головой, понимая, что его нашла обычная чаровница. – А ты уходи, пожалуйста. Они скоро придут сюда, и если увидят тебя рядом со мной, тоже сожгут на костре. Уходи, пожалуйста.

- Ты видел казнь Маливии дель Варгос?

- Уходи, - при упоминании имени матери из его глаз хлынули крупные слезы, что жгли щеки. – Я не хочу, чтобы тебя тоже убили. Вокруг меня все умирают. Уходи…

- Пойдем со мной. Я смогу тебя защитить. Идем же, малыш, - опираясь одной рукой на ствол поваленного дуба, чаровница наклонилась и силой вытащила его из ямы.

Брыкаясь и захлебываясь слезами, мальчишка все еще надеялся вырваться и убежать. Обезумевший от боли потери, замерзший, сломленный волей незнакомки все же сдался, когда она прижала его к груди. Уткнувшись носом ей в плечо, он не помнил, сколько чаровница бежала по лесу. Какое-то время он замечал вспышки пламени факелов, когда она сворачивала слишком близко к окраинам. Ветер доносил голоса тех ужасных, жестоких людей, которые убили его мать. В такие мгновения Винсент закрывал глаза и прятал лицо на груди той, что уносила его все дальше и дальше. Он намеренно скрывал взгляд, чтобы больше никто не увидел ослепительного зеленоватого огня, который не должен был там пылать…

Шестое столетие Тёмных времен

Лучезарные земли, крепость Кард

…сегодня этот взгляд по-прежнему горел и был живым. Не изменилось ничего, кроме его цвета. За долгие века из глаз исчезла подаренная матерью магия. Ее заменила куда более разрушительная и могущественная сила, которая клубилась черно-красным мраком Мертвых чар. Чар, которые жили далеко от Лучезарных земель. Опасная магия, которая из беспомощного ребенка превратила его в сильнейшего и опаснейшего из ныне живущих – этерна. Магия, которой не следовало находиться на территории Лучезарных земель, но она все равно пришла сюда в лице сына Маливии дель Варгос. Этот вечер напомнил ему о том, что случилось так давно, что он уже и не помнил точной даты.

Сегодня Винсент снова оказался тут, во владениях ненавистных ему смертных денров, но уже по собственной воле. Он вернулся, чтобы добиться справедливости. Эта ночь была одной из многих. Такая же, как все предыдущие, когда в крепости загорались огни последнего Дозора. Такая же… или нет.

- Больше я не стану прятать глаз, - тихо проговорил Винсент, стоя на крепостной стене. – Я уже давно не боюсь людей.

Налетевший на этерна порыв ветра закинул ему на голову широкий кроваво-алый плащ. Сбросив его, он дернул широким плечом. Проведя ладонью по вьющимся темным волосам, коварно улыбнулся. Он ждал этого момента много лет. Вынашивая план мести, наслаждаясь агонией каждого из денров Лучезарных земель, Винсент извел всех представителей рода де Кард. Он жил только ради этого мгновения – когда не останется никого из них.

Теперь, после смерти короля без короны - так называли в народе Камиля де Карда, память об этой семье выветрится из истории навсегда. Пройдет еще сотня лет и не останется тех, кто будет помнить о нем.

Еще раз оглядев погруженный во Мрак замок, этерн смело повернулся спиной ко всему, что осталось от смертных. Спрыгнув со стены, направился в сторону дороги. Пройдя сотни три метров, этерн остановился под большим раскидистым деревом. Прислушавшись, вдруг понял, что Лучезарные земли погрузились в странную, звенящую тишину, которую нарушал только лишь свист пронзительного ветра.

Эта ночь была особенно холодной и какой-то необычно тёмной. На затянутом белесо-черными тучами небе не было ни единой звезды. Луна еще не народилась, не оправилась от последнего полнолуния. Вероятно, от того опустившаяся на мир Синих сумерек мгла и казалась такой непроглядной и всеохватывающей. На сотни миль вокруг не видно ни зги. В этот час, когда полночь давно прошла, а утро еще наступит не скоро, округа была тихой и пустынной. Почти пустынной…

По накатанной дороге во весь опор неслись три всадника. Внезапно один из коней всхрапнул и стал, как вкопанный, отказываясь продолжать путь. Его хозяин вылетел из седла и, описав дугу над головой животного, упал на дорогу. Спустя несколько минут, кряхтя и ругаясь непечатными словами, мужчина поднялся на ноги и похлопал животное по крутой шее, успокаивая. Всадник настороженно огляделся по сторонам. В его прозрачно-серых глазах Винсент не увидел и тени страха – только осторожность. Отряхнувшись, он вскочил в седло и умчался прочь, оставив после себя только облачко пыли.

Глава 2. Умереть, чтобы выжить - Глава 3. Хозяйка зачарованных холмов

Крепость Кард, погруженная в горьковатое послевкусие произошедшей трагедии, казалось, слилась с предутренним серовато-черным мраком, так и не решив окончательно: впасть во Тьму или продолжать верить в свет. Потухшие факелы больше не освещали просторные залы, позволяя ночи задерживаться в самых темных углах.

Близилось утро. Сегодня оно имело солоноватый привкус крови. Жизнь словно покинула это место, оставив после себя только звенящую, точно натянутая струна, гулкую тишину да десятки потемневших бездыханных тел.

Силясь вырваться из когтей одурманивающей слабости, Камиль де Кард отчаянно цеплялся за ощущение того, что не один среди всего этого кошмара. Уверенность в последнем крепла все сильнее, поскольку кто-то тряс его за плечи. Это причиняло адскую боль, что буквально разрывала шею, вонзаясь сотнями тонких игл в мозг. Именно эта боль отрезвила денра.

– Очнитесь! – потребовал смутно знакомый мужской голос, а затем его тряхнули так, что у Камиля клацнули зубы. – Придите же в себя, черт бы вас разодрал!

Приложив нечеловеческое усилие, денр разлепил веки и взглянул на того, кто в этот момент беспощадно хлестал его по щекам.

Увидев, что действия дали результат, высокий брюнет выпрямился и, уперев руки в бока, воззрился на Камиля, прищурив светлые глаза. Гладко зачесанные назад волосы, собранные на затылке в хвост, темно-синий сюртук, отделанный золотым теснением, простые черные брюки и высокие сапоги, в каких обычно ездят на лошади.

– Доэр Данвир… – прохрипел де Кард, пытаясь подняться.

Какое-то время понаблюдав за тщетными попытками денра принять вертикальное положение, Маркус Данвир наклонился и ухватил его за локоть. Только с помощью жениха покойной Кармелии Камиль сумел встать на ноги. Добравшись до кресла, что стояло в нескольких шагах, денр рухнул в него, чувствуя, что проделанный путь лишил его остатка сил. Дыхание вырывалось со свистом, а каждый вдох обжигал легкие, словно туда заливали каленое железо. Во рту пересохло, мучительная жажда терзала с неимоверной силой. Переведя взгляд воспаленных глаз на стол, денр увидел кувшин с вином.

Словно прочитав его мысли, Маркус налил в кубок густую темно-бордовую жидкость и протянул де Карду. Дождавшись, пока тот выпьет, спросил:

– Что произошло?

– Этерн, – ответил Камиль, разглядывая выпачканные в крови пальцы. Поморщившись, он потрогал рану на шее, края которой продолжали пениться и шипеть.

– Дайте, я взгляну, – бесцеремонно заломив вбок голову денра, доэр Данвир взял со стола свечу и поднес ближе, чтобы осмотреть укус.

Камиль дернулся, когда пламя оказалось слишком близко. Ему показалось, что Маркус обжег его, хотя тот и держался на расстоянии исключающем подобный исход действий. Протянув доэру недопитый кубок с вином, чтобы хоть как-то продезинфицировать рану, де Кард закусил нижнюю губу в ожидании обжигающей боли, которая не заставила себя долго ждать. Когда Данвир выплеснул содержимое посуды на укус, денр не сдержал возгласа и выругался. Острая боль, раздирающая в клочья нервные окончания, прокатилась по всему телу, заставив задохнуться.

– Проклятие! – выдохнул Камиль, отдышавшись.

– Сомневаюсь, что это поможет, – Маркус выглядел расстроенным. – Пойду, осмотрюсь.

Оглядевшись вокруг, доэр Данвир тяжело вздохнул, оценивая масштабы трагедии. Во всех комнатах царил хаос. На полу валялась разбитая посуда, сломанная мебель и… тела. Крепость представляла собой захламленный склеп. Не осталось ни единого живого существа, кроме полумертвого денра в гостиной зале.

Наткнувшись на мумию в роскошном платье, Маркус остановился, пытаясь справиться с переполняющими его чувствами. Еще вчера он был так зол на нее, что даже думать о Кармелии де Кард не мог. Теперь, когда эмоции отошли на второй план, уступив место рассудительности и здравому смыслу, когда он был готов поговорить обо всем спокойно – говорить было не с кем. Присев возле трупа, доэр коснулся волос Кармелии. Закрыв глаза, внезапно наполнившиеся жгучей влагой, прикусил нижнюю губу. Сглотнув ставшую горькой слюну, доэр Данвир перевел дыхание, заставив себя снова превратиться в жесткого и беспринципного хозяина погибших деревень. Сегодня у него не было времени на слабость.

- Камиль? В замке не осталось живых. Алисьента… Ее нет среди мертвых. Где… Где она, Камиль? – спросил Маркус, вернувшись в гостиную залу.

Денр откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и закрыл глаза. Облизав пересохшие губы, закашлялся. Иссушающая слабость разлилась по всему телу, соседствуя с выламывающей кости болью. Он все еще не мог спокойно думать о последствиях того, что произошло в его доме. Впрочем, изменить ничего он тоже не мог, поэтому оставалось лишь бессильно кусать губы, чтобы не сойти с ума окончательно.

– Я не знаю. Простите, Маркус.

– Что? – подозрительно спокойно переспросил доэр. – Что значит – не знаю?

– Накануне она вышла во двор и… - де Кард судорожно перевел дыхание и снова закрыл глаза. Он не мог выдержать взгляда Маркуса, от которого по венам разливалась такая мука, что застывала кровь. – Мы с Дамиаром отправились на поиски, но не… не нашли ее.

Не вымолвив ни слова, доэр Данвир прошел через залу и тяжело опустился во второе кресло, что стояло напротив камина. Он схватился за голову, запуская пальцы в волосы.

Этот жест безмолвного отчаяния вызвал в Камиле новую волну сожаления и горькой беспомощности. Сегодня в его доме пролилась кровь, а он не смог ничего сделать, не смог защитить своих родных и подданных. Больше подобного не произойдет никогда – вот в чем поклялся себе денр де Кард, наблюдая за доэром. Он не допустит ничего подобного, даже если ему придется отдать жизнь за благополучие своего народа.

– Она жива, – поднялся со своего места денр. – Я уверен, что жива.

– А если нет? – Данвир поднял на него полный отчаяния и боли взгляд. – Зачем мне теперь жизнь, когда не осталось ничего?

– Не говорите так, – отрицательно покачал головой Камиль. – Что-то остается всегда.

Глава 4. Время открыть тайны

Винсент смело окунулся во мрак узкого коридора, который привел их в небольшую, но уютную гостиную.

Этерн задумался, разглядывая старинные руны на ее сводах. Это была старая магия, очень старая. Последний раз подобные символы использовала его мать во время создания барьера вокруг пустошей. Она пользовалась исключительно рунной магией, поэтому увидеть сейчас эти письмена, начертанные на камнях, было немного странно. Это была не ее рука.

Правительница холмов поднялась по каменной лестнице на второй этаж и свернула в западное крыло замка. Винсент последовал за ней. Поплутав коридорами несколько минут, они уперлись в гладкую стену.

Этерн сощурил темные глаза, всматриваясь во мрак перед собой. Никакого намека на дверь. Даже тайный проход имеет какие-то щели, которые создают сквозняки. Здесь же насыщенный пылью и плесенью воздух даже не колыхался. Винсент хорошо помнил каждый закоулок замка Варгос, в котором провел раннее детство. Мальчишкой он излазил самые дальние комнаты и кладовки, поэтому точно был уверен, что за стеной есть еще, как минимум, одна комната.

Так и вышло. Пробормотав что-то себе под нос, чародейка провела рукой по каменной кладке и та, слабо замерцав, отъехала в сторону.

Открывшийся проход начинался длинным, узким коридором. Несколько факелов на стенах и устойчивый аромат полыни. Снова полынь… Кто-то явно пытался скрыть свои секреты за едким, горьким, как сама жизнь, запахом. Винсент знал, что именно эту траву используют, желая спрятать какую-то информацию от чужих ушей. В воздухе висела пыль, что серебрилась в свете пламени, смешиваясь с дымом.

Когда коридор закончился, этерн оказался в просторной комнате, что была похожа на гостиную наверху. Здесь было сумрачно и тихо. Пара факелов, что вспыхнули в креплениях на стенах и массивная подвешенная к крюку в потолке импровизированная люстра, которая содержала в себе несколько десятков свечей. Пара старых покрытых пылью стульев, потрескавшийся стол и давно потухший камин. На полу лежал полуистлевший ковер, когда-то пушистый и мягкий, теперь выцветший и вылезший.

– Вторая часть замка, – догадался этерн. – Зачем ты держишь ее под воздействием чар?

– Потому что я держу не только замок, – ответила чародейка, направляясь к одной из дверей. С трудом открыв ее, женщина скользнула внутрь, предварительно пропустив вперед Борда.

Последовав ее примеру, Винсент остановился в нескольких шагах от порога, всматриваясь в дрожащий сумрак. Здесь было совсем темно. Ни единой свечи не горело в этой маленькой комнатке. И, тем не менее, этерн чувствовал, что она обитаема. Он понял это, стоило переступить порог. Едва ощутимое колебание коснулось тонкого слуха. Тихие ухающие звуки, словно чем-то мягким били в стену – это трепетало сердце в чьей-то груди.

Пройдя мимо чародейки, этерн обошел задрапированную тяжелым пологом кровать. Ему не требовался свет, чтобы увидеть хозяйку спальни. Остановившись возле постели, Винсент внимательно посмотрел на женщину, лежащую поперек кровати. Хрупкая, почти прозрачная, с огромными дырами черных глаз на заостренном землистом лице. Растрескавшиеся губы практически почернели, утратив былую сочность и нежность. Длинные светло-желтые волосы разметались по постели, оттеняя и без того бледную кожу. На полуобнаженном левом плече темнело зеленоватое пятно, чьи края стремительно расползались в разные стороны острыми щупальцами – старый след от мощного удара магии. Все ее тело было в мелких ранках и ссадинах, к которым прилипла тонкая ткань ночной рубашки, отделанной пожелтевшим кружевом.

– Что с ней? – повернулся он к Ларине, что уже успела пройти к камину и сесть в кресло.

– Черная хворь.

– Кто эта девочка?

– Моя сестра.

– Не обманывай меня, – покачал он головой. – Чаровницы не болеют этой болезнью. Кроме того, я не вижу ее фамильяра, - словно желая проверить свои догадки, этерн еще раз внимательно оглядел комнату.

– Болеют, в редких случаях, – возразила Ларина. – Когда я призвала Мертвые чары, они прошли через нее и оставили след. А фамильяра нет потому, - она запустила пальцы в шерсть на загривке Борда, - что эта часть замка, скорее, ментальное отражение.

– То есть? – не понял Винсент, присаживаясь на край постели. Он протянул руку, желая коснуться девушки. Пальцы утонули в холодном влажном тумане, который тут же восстановил свою форму, стоило убрать руку.

– Это не она сама, - кивнула чародейка на кровать, - а ее сознание, если хочешь. Только так я могу следить за течением болезни. Замок не впускает меня.

– Ты заразила собственную сестру, - проговорил этерн, потрясенно глядя на Ларину дель Варгос. – Но зачем?

– Я не думала, что так выйдет, - пожала она хрупкими плечами. – Несмотря на то, что Сарина вычеркнула меня из своей жизни, я все еще ищу средство от этого недуга.

– Ты надеешься вылечить черную хворь? – усмехнулся Винсент.

– Мне осталась лишь надежда, - кивнула правительница холмов. – Мне нужно хоть что-то, чтобы я могла прийти к ней. Хоть что-то… Иначе замок не позволит мне войти. Я думала, ты сможешь рассказать о болезни.

– Я? – этерн поднялся на ноги и звонко рассмеялся, запрокидывая голову. Успокоившись, взглянул на чародейку. – Ты серьезно? Я бы не сказал ничего, даже если бы знал. Твоя сестра предала меня, когда поведала смертному денру историю моего рождения. Ты, правда, думаешь, что я стану помогать искать лекарство от болезни, что точит ее? Скорее, ускорю этот процесс.

– Что она могла рассказать? – вскинула брови Ларина. – Ей неизвестно ничего, Винсент. Откуда она могла знать, кто ты?

– У нее спроси, - усмехнулся этерн, прежде чем покинуть замок.

***

Привыкшая к одиночеству, Сарина была удивлена тому, что в ее спальне появился кто-то еще. С того дня, как приходил молодой денр де Кард, эти стены не видели живого человека. Себя Сарина в расчет не брала, поскольку живой ее трудно было назвать. Сегодня однотонную серость будней разбавило огромное красное пятно, которое и обозначило Ларину в покоях чаровницы.

Глава 5. Ищи ее во Мраке

Ночные тени неспешно окутывали мир. Звуки стали приглушенными, сливаясь с шелестом ветра…

– Надо возвращаться! – крикнул Дамиар, натягивая поводья.

Конь под командиром стражи захрапел и принялся пританцовывать на месте, перебирая передними ногами. Животное изредка вздрагивало всем телом, но успокаивалось, когда уверенная рука всадника хлопала его по шее. Сумеречный лес не внушал безмятежности и покоя. Здесь всем было не по себе – и лошадям, и людям…

– Нет! – возразил доэр Данвир, всматриваясь в сероватый мрак, что окутывал низкие кусты и деревья в нескольких метрах впереди.

Чутье подсказывало Маркусу, что их поиски вот-вот закончатся. Он почти кожей чувствовал, что находится совсем близко к разгадке исчезновения Алисьенты. Наступление ночи не могло остановить его. Ничто не могло… Сердце доэра рвалось туда, в чащу. Он надеялся, что все закончится именно там – среди непролазного бурелома. Не важно как, но закончится.

- Темнеет, господин, - настаивал Дамиар Вэр. – К чему нам новые проблемы в лице оязов? Здешние леса кишат ими. Продолжим утром.

- Ты можешь забирать своих людей и убираться, - зло бросил доэр. – Я не оставлю ее здесь.

- Доэр Данвир, - командир стражи тяжело вздохнул. – Мы все хотим найти Алисьенту, но чем мы поможем ей, если погибнем в когтях ночных охотников? Это глупо, в конце концов.

Внезапно конь под Данвиром всхрапнул и встал на дыбы. Лошадь неистово металась из стороны в сторону, словно решив, что с нее тоже достаточно. Приседая на задних ногах, мерин бил передними копытами воздух. Надсадное ржание вырывалось из его могучей груди вместе с клубами белого пара, в который превращалось дыхание. Давали о себе знать первые заморозки ночей глубокой осени…

– Эй! Тише! – попытался Маркус урезонить коня, но тот резко встал на четыре ноги и стремглав помчался в лес.

– Проклятие! – выругался Вэр, после чего обратился к сопровождающим его пяти воинам: – Возвращайтесь в крепость. Я догоню его и тоже обратно.

– Дамиар… - усомнился было один из стражников.

– Выполняйте! – прикрикнул их глава. – Ночь уже почти наступила. Здесь нам больше делать нечего. Вряд ли дочь управляющего пережила предыдущие две… Пустая затея.

Тем временем, конь доэра Данвира уносил его все глубже в густую чащу. Воздух становился более холодным и густым. Дышать им было практически невозможно. Впрочем, дыхание – последнее, что заботило Маркуса в эти минуты. Прижавшись к взмыленной шее ошалевшего от страха животного, он был занят лишь тем, чтобы не упасть и не сломать себе шею. Забот добавляли и ветви, что били по лицу и плечам, норовя выхлестать глаза.

В какой-то момент мерин остановился, словно налетел на невидимую преграду. Не ожидая такого поворота событий, доэр Данвир вылетел из седла. Свалившись на землю, он не успел опомниться, как уже катился по крутому склону одного из многочисленных оврагов, которыми изобиловали Сумеречные леса.

Оказавшись на дне, доэр приподнялся, упираясь руками в плотную подушку из мелкого хвороста и опавших листьев. Перчатки из тщательно выделанной кожи защитили ладони от мелких ран и порезов, но… Маркус замер. Прямо перед ним, буквально в шаге клубилось плотное черное пятно, отдаленно напоминающее по очертаниям человеческий силуэт. Данвиру уже приходилось видеть нечто подобное и не единожды.

Согнутая в три погибели тварь невысокого роста, облаченная в отвратительно воняющие сырой землей и тухлятиной лохмотья. Примерно на том уровне, где должна была быть голова, горели две ярко-рубиновые точки. Изредка они гасли, чтобы через секунду вспыхнуть вновь. Тварь редко, но моргала.

– Тц-тц-тц, - зацокал ночной охотник, когда доэр потянулся к прикрепленному на поясе кинжалу. – Не спеши пускать его в ход, благородный господин.

– Чего тебе? – настороженно поинтересовался Маркус, не понимая хода мыслей собеседника.

– Ты ищешь девушку, верно? – спросила тварь, усаживаясь на камень неподалеку. Поправив полы плаща, он укрыл ноги, защищая их от ветра.

Оязы постоянно мерзли. Причиной тому служило малое количество крови в их иссохших телах. Все, что они брали от жертв, шло на пропитание и способность сберечь хоть какие-то остатки тепла. Именно поэтому они были всегда сильно бледны и стремились украсть молодую жизнь, в которой содержалось больше энергии.

– Что ты знаешь? – спросил доэр Данвир, поднимаясь на ноги. Он все же сжал рукоять кинжала, но доставать не стал.

Лучше не обострять и без того шаткую ситуацию. Несмотря на внешнюю беспомощность и тщедушность, ояз лишь выглядел слабым. Маркус прекрасно понимал, что ему не выстоять в битве один на один. Ночные охотники прекрасно видели в темноте, чем не мог похвастаться человек.

– То, что ты ненавидишь этерна, что хочешь поквитаться с ним, что…

– Это всем известно, - перебил ояза доэр. – Тебе что до моих хотений и ненависти?

– А если я скажу, что преследую аналогичные цели? – вкрадчиво проговорил его собеседник, наклоняясь вперед.

– Неужели? За кого ты меня держишь? Думаешь, я поверю, что ночные охотники пойдут против этерна? Вы все под его крылом, даже если ему об этом неизвестно.

– А ты не обобщай, благородный господин, - фыркнул ояз. – У меня свои причины.

– Какие же?

– Если бы вы, люди, были внимательнее, то вопросов стало бы куда меньше, - заметил ояз, поднимаясь. Сделав шаг к Данвиру, он вынудил того отступить. – Нам приходилось встречаться. Ты был слишком занят желанием убить меня, чтобы запомнить хоть что-то.

Маркус невольно задумался над словами ночного охотника, вспоминая, где и при каких обстоятельствах видел кого-то из них в последний раз. Мысли привели его к разговору с Кармелией. В тот вечер Данвира укусил Отверженный, которого он застал именно в ее обществе. Машинально потянувшись к пока еще не зажившей ране на руке, Маркус взглянул на ояза.

– Верно мыслишь, благородный господин, - кивнула тварь.

– Это ты был в крепости, - доэр все же высказал вслух свои догадки. – Ты по приказу моей невесты отравил Алисьенту. Ты… - Маркус бросился было к Отверженному, но был отброшен назад не сильным толчком в грудь.

Глава 6. Новая напасть

Шло время…

Денр Лучезарных земель так и не смог оправиться после укуса, что разделил его жизнь на «до» и «после». С каждой ночью он чувствовал себя все хуже, а его когда-то мягкий характер становился жестче и вероломнее. Камиль утратил былую тактичность и учтивость. Он срывался на прислуге, беспричинными придирками доводил до слез служанок, перестал обращать внимание на нужды жителей замка. Внимательного и доброго господина точно подменили.

Постепенно в замке не осталось людей. Некоторые покинули его, когда начали замечать странности за своим господином, остальных Камиль прогнал сам. Доведенный до безумия непонятной болезнью, что терзала его остаток осени и значительную часть зимы, де Кард неделями лежал в полутемной комнате, мучаясь от изнуряющей боли во всем теле или мечась в жесточайшей лихорадке, от которой пропадал аппетит и какой-либо интерес к жизни.

Тяжелый недуг, сваливший денра, напугал людей, которые перестали теперь смотреть в завтрашний день с былой надеждой. Они не винили своего господина в желании остаться в одиночестве, понимая, что только благодаря ему все еще живы и относительно здоровы.

Теперь, когда по многочисленным комнатам и коридорам замка бродила лишь тишина, денр окончательно замкнулся в себе. С наступлением каждой новой ночи он всё отчетливее понимал, что от человека в нем остается все меньше. Это доказывал хороший слух, появившаяся необычайная сила в руках и необъяснимая тяга к женщинам – именно к ним… Не понимая, что с ним происходит, Камиль топил в вине свои сомнения и страхи. И это помогало, обнаружив ещё одну новую особенность: теперь он почти не пьянел, и похмелье тоже было денру чуждо. Было в этом и что-то хорошее, поскольку народ Лучезарных земель внезапно обнаружил, что их денр все еще жив, хоть и не вполне здоров. Все то время, что де Кард провел в самовольном заточении, стало постепенно забываться. Теперь смертных тревожило другое…

Тот, кто чужими руками сжег десятки деревень, погубил тысячи судеб и отнял сотни жизней, бесследно исчез. Никто больше не слышал об этерне, который словно канул в небытие после того, как разорил крепость Кард. С течением однообразно темных ночей и дней, имя Винсента постепенно забылось, оставив после себя лишь ровные ряды могил и тяжкие воспоминания. Как нехоженые тропы зарастают бурьяном, поросла мхом и история нападения на крепость денра. Время сгладило неровности трагедии, о которой начали забывать.

Казалось, жизнь в Лучезарных землях вошла в прежнее русло. Деревни медленно поднимались из руин, люди больше не боялись выходить на улицу ночью, зазвучали первые песни в тавернах. В одной из них и случилось то, что стало первым значительным событием после того, что произошло в крепости Кард.

…данное заведение открылось не так давно, поэтому еще не имело постоянных клиентов, довольствуясь случайными странниками, жителями близлежащих домов и… денром де Кардом. Следует отметить, что о последнем никому известно, конечно же, не было. Таверну Камиль облюбовал для себя это место именно потому, что здесь всегда было тихо, подавали хорошее вино и плохо прожаренное мясо. Он часто приходил сюда под видом обычного гостя, пользуясь тем, что таверна находилась далеко от крепости, и тут его никто не знал в лицо.

Устроившись за самым дальним столиком, правитель Лучезарных земель рассматривал разношерстную публику: подвыпившие мужчины, молчаливые или излишне разговорчивые дамы, уставшие странники... От кого-то исходили мощные волны страха, от кого-то гнева, от кого-то радости. Де Кард купался в этих эмоциях, забавляясь, как легко мог угадать, что сделает в следующую минуту тот или иной человек. Все они были как раскрытая книга. Кто-то мучился угрызениями совести, другой страдал от любви, третьего предали, а кто-то был чист, как лист бумаги, что и показалось Камилю очень странным. Он не верил людям без демонов. Человек всегда о чем-то думает, его мозг постоянно переваривает какую-то информацию.

А тот, который сидел за столиком у стены, не давал ничего. Ни капли эмоций, ни даже намека на них. Незнакомец не источал никаких чувств и ароматов, кроме удушливого запаха раскаленного железа и тошнотворного тлена. Аромат крови, аромат смерти – сугубо личное заключение денра.

Это был невысокий блондин, слишком порывистый и резкий – для человека, слишком не похожий на других. Вероятно, хладный. Слепая черная ярость проснулась где-то в глубине души, постепенно поднимаясь все выше, спирая дыхание, лишая возможности мыслить объективно. Она росла и ширилась, делая молодого денра ещё сильнее, ещё опаснее. Камиль был готов броситься на него и разорвать в клочья, не сомневаясь в том, что у него это получится. Несмотря на это, хозяин здешних мест даже не двинулся с места. Ни один мускул не дрогнул на смуглом лице. И в этом была главная его особенность – умение разделять в себе человека и того, кто был еще не так хорошо знаком де Карду, кто-то опасный и невероятно сильный.

Но, наблюдая за жителем Темных долин, Камиль перестал быть человеком. Денр в нем отошел назад, забился в самый дальний уголок человеческой сущности, уступив место тому – второму. Одно Камиль знал точно: им двоим здесь тесно и одному придется уйти или... умереть. Ничего из этого Камиль делать не собирался. В эти минуты в нем словно оголился каждый нерв, доводя до исступления, до дрожи.

Тем временем, блондин продолжал охмурять свою жертву, что не составляло особого труда для него. Хладные всегда обладали фантастическим обаянием. Денр намеревался расквитаться с тем, кто так смело охотился на его земле, даже не утруждая себя тем, чтобы хоть немного скрываться. С тем, чей денр не пришел на помощь в темный час, когда его просили об этом, а теперь отправлял своих подданных охотиться там, где им вздумается. И Камилю было плевать, кем являлся статный блондин, какое занимал положение в обществе и как забрел сюда.

Бесшумно, не привлекая к себе внимания, Камиль выскользнул на улицу вслед за хладным и белокурой девушкой. Держась в тени деревьев, де Кард проследовал за ними к озеру и остановился в стороне. Точно рассчитав момент нападения, бросился между ними. Девушка взвизгнула и, широко раскрыв глаза, посмотрела на своего спутника, который обнажил клыки, замерев в оборонительной стойке. В глазах хладного горел демонический огонь. Опаленный им, Камиль почти потерял самообладание. Осторожно, шаг за шагом, преодолевая расстояние, разделяющее их, он не сводил взгляда со своего врага.

Глава 7. Тайны исповеди

Вернувшись в крепость, Камиль сразу же направился в свои покои. Тяжело дыша, он буквально сорвал с себя плащ, который все еще хранил запах несчастной девушки, и швырнул его в камин. Сделав глубокий вдох, денр почувствовал, что ему катастрофически не хватает воздуха. Казалось, он в одно мгновение постарел на несколько десятков лет, превратившись в дряхлого, страдающего одышкой старика. Не в силах успокоиться, де Кард трясущимися руками расстегнул мелкие пуговицы на рубашке. Спустя несколько секунд этот предмет гардероба тоже полетел в огонь.

Пламя принялось ласкать плотную ткань темно-лазурного оттенка. Постепенно рубашка начала темнеть. На ней появились дыры с угольно-рубиновыми краями… Казалось, огонь вырисовывал какие-то причудливые узоры, желая украсить ткань.

Проведя рукой по заросшему суточной щетиной подбородку, Камиль судорожно облизал пересохшие губы. Он все еще отчаянно пытался выровнять дыхание. Получалось, но с трудом. Сердце билось где-то в горле, создавая неприятный тошнотворный шум в ушах. Прикрыв глаза, денр невольно передернулся, вспоминая неподвижное тело незнакомки. Как же так? Как случилось, что тот, кому следовало стать ее спасителем, лишил жизни? Денр все еще не мог понять, что произошло. Он чувствовал, что должен рассказать кому-то о случившемся, но не знал, кому мог довериться в столь деликатном деле. Сев на край постели, де Кард склонил голову, запуская пальцы в густые темные волосы. Мысли метались и путались.

В былое время существовал только один человек, кому Камиль смело доверил бы свою тайну. Рассказал бы все, без утайки, не боясь быть не понятым или осужденным за то, что сделал…

Спустя четверть часа, успокоившись и одевшись, денр спустился в семейный склеп де Кардов. Вопреки ожиданиям, здесь его не ждало уединение и возможность излить душу той, к кому шел Камиль.

Возле могильной плиты с именем Лусс де Кард уже был гость, чей серебристый плащ отливал розоватыми бликами в свете факелов.

- Марвис? – позвал де Кард своего советника. – Добрый вечер, - поздоровался, когда тот обернулся.

- Мой господин, - долл Лерм в знак приветствия склонил голову.

- Как вы себя чувствуете? – спросил денр, помня о том, в каком виде Марвис вернулся после того, как отправился на поиски этерна.

Долл серьезно пострадал в схватке с Винсентом. Ему основательно досталось в тот вечер. И, если другие раны зажили достаточно быстро, то укус на руке плохо поддавался лечению. Рана была воспалена до сих пор. След от зубов этерна оставался отекшим и продолжал болеть…

- Ничего не изменилось, - ответил Марвис, снова поворачиваясь лицом к могиле.

Остановившись рядом с ним, Камиль тоже пристально посмотрел на серый камень. Видеть имя сестренки здесь, где покоились их предки, было так же дико и невероятно, как если бы над миром вдруг взошло солнце.

- Она не должна быть здесь, - тихо проговорил денр. – Кто угодно, только не она.

- Я тоже часто говорю это себе, - кивнул долл Лерм.

Камиль задумчиво посмотрел на аккуратную каменную плиту, что стала подобием одеяла для Лусс. Последнее, что защищало ее от холода бесконечно темных ночей. Где теперь ее несчастная душа? Сумела ли она отыскать ту единственную из множества Мертвых троп, что должна была привести ее в лучший мир, чем этот? Страшно ли ей там? Одиноко ли?

- Вы думали о том, как все было бы, вернись мы раньше на несколько часов? – спросил Камиль. – Смогли бы мы предотвратить то, что случилось?

- Это уже произошло, - с горечью проговорил Марвис. – К чему теперь размышлять об этом?

- Возможно, она осталась бы жива, - вздохнул денр, - а я не стоял бы тут в смятении и страхе.

- Вы пришли не просто так, - повернулся к нему долл Лерм. – Мы вспоминаем о тех, кого потеряли, лишь столкнувшись со смертью. Вас что-то беспокоит, мой господин?

Де Кард взглянул на советника. Во взгляде Камиля загорелся огонек надежды. Лусс любила этого человека всем сердцем. Она не могла полюбить того, кто не заслуживал столь светлого чувства. Ее сердце безошибочно определяло, кто перед ней – так было всегда. Удивительно юная, но уже мудрая… Возможно, Марвис мог стать тем, кто поможет разобраться в случившемся. Он много лет служил дому де Кардов и за все эти годы ни разу не дал повода усомниться в себе.

- Да, беспокоит, - кивнул денр.

- Что же?

- Точнее, кто…

- Этерн? – долл Лерм весь подобрался. – Он снова дал о себе знать?

- Нет, - качнул головой Камиль. – Я сам, - признался после минутной заминки.

- Поясните, - потребовал Марвис.

- Дело в том, что я хотел бы обратиться за советом, но не к вам, - проговорил осторожно денр де Кард. Тщательно подбирая слова, он продолжил: - Я хочу поговорить не со своим советником, а с крэмвиллом, что спрятан глубоко внутри него. Мне недостаточно знаний простого смертного, да простит меня долл Лерм.

- Говорите, - уверенно кивнул его собеседник. Развернувшись к денру всем корпусом, он оперся ладонью на прохладную плиту захоронения и приготовился услышать все, что угодно, но только не то, что скажет Камиль де Кард.

- …и похоронил ее на заброшенном кладбище, - закончил Камиль свою исповедь.

Иначе этот рассказ он назвать не мог, поскольку понимал, что кается в одном из самых страшных смертных грехов. Существует ли что-то более ужасное, чем подобное деяние? Вряд ли…

- То, о чем вы рассказали – очень странно, - задумчиво проговорил долл Лерм, внимательно глядя на денра. – Как давно вы испытываете голод подобного рода?

- Какого рода?

- Вы сказали, что убили девушку во время поцелуя…

- Именно.

- Это не поцелуй этерна, - уверенно сказал Марвис. – Во-первых, его магия всегда темна. Именно поэтому жертвы Винсента черны – это Мертвые чары впитываются в кожу. Во-вторых, вы не могли перенять эту его способность, потому что поцелуй этерна – это прерогатива чистой крови. Простите… Нужно родиться таким, чтобы иметь подобный… ммм… навык.

Глава 8. Житель Полых равнин

Осторожно ступая по опавшим листьям, Марвис оглянулся. Ему постоянно казалось, что за ним кто-то идет. Лес смущал слух долла Лерма мелкими шорохами, треском валежника, криками ночных птиц – все говорило о том, что он не один. Впрочем, как раз это было вполне логично и нормально. Мир Синих сумерек не умер – его всего лишь окутали Мертвые чары. Пусть это случилось много сотен лет назад, но все же… В очередной раз обернувшись, Марвис остановился, прислушиваясь.

В стороне мелькнула тень. Похоже, интуиция не подвела советника денра де Карда. В тени раскидистого дерева действительно кто-то прятался.

- Выходи, - едва слышно проговорил долл Лерм.

Преследователь не стал долго таиться и сделал шаг вперед, ступая в полосу лунного света. Высокий, широкий в плечах, облаченный в длинный темный плащ мужчина.

- Дариус, - в эффектном брюнете Марвис узнал своего давнего знакомого.

- Здравствуй, долл, - голос собеседника Лерма был тихим и приглушенным, словно он говорил сквозь слой плотной ткани.

- Ты следишь за мной? – поинтересовался советник денра. – Смотри, а то я подумаю, что у тебя ко мне личный интерес.

Долл Лерм не зря выразился подобным образом. Он уже несколько ночей ощущал чье-то незримое присутствие. Куда бы не пошел, чем бы не занимался – чужой взгляд следовал за ним повсюду. И если раньше Марвис мог лишь догадываться, кому он принадлежал, то теперь знал точно.

– Не нужно иронии, – предупредил тот. – Я не понимаю шуток, юмора у меня тоже нет.

Марвис сделал шаг назад, зная, что его визави не отличается выдержкой, и усмехнулся, отдавая должное самокритичности собеседника. Относительно чувства юмора он был абсолютно прав, поскольку вместо него у Дариуса - круглый ноль. Вспыльчивый и жесткий житель давно исчезнувших даже со страниц самых древних манускриптов Полых равнин – это был именно он – создатель той, к кому направлялся в этот час долл Лерм. Когда-то родина Дариуса находилась на территории нынешних Зачарованных холмов, включая в себя немалую часть Мертвых пустошей. Необъятные территории, населенные немногочисленным воинственным народом, от которого теперь осталось лишь огромное количество легенд, преданий и… Дариус.

– Во что ты опять втянул ее? – прошипел тот, кто преследовал Марвиса.

– Я прошу тебя, давай поговорим спокойно, – попросил долл Лерм.

Беседа повернула в не самое приятное русло, но уже ничего не изменить. Когда-то это должно было случиться. Честно признаться, Марвис ожидал этого разговора намного раньше. Странно, что Дариус вмешался так поздно.

- Лучше бы ты следил за своим смертным господином, - процедил сквозь зубы брюнет. – Хотя, в последнем я уже сомневаюсь.

- Мы контролируем происходящее.

- Неужели? – скривился Дариус. – То, что де Кард начал убивать, ты тоже контролируешь?

- Именно поэтому я иду к Исмене, - ответил Марвис. – Хочу поговорить с ней об этом.

- Во-от, - протянул его собеседник, указывая на него пальцем. – Вот о чем я и говорю. Ты совсем не понимаешь, чем может все это закончиться. Мало того, ты поощряешь ее безумные идеи.

Долл Лерм тяжело вздохнул. Он понимал, что имел в виду Дариус. Однако, в отличие от него, не считал затею Исмены такой уж безумной. Напротив, Марвис верил в ее правоту.

– Оставь свои старые взгляды и…

– Я сам решу, что мне с ними делать! – перебил его собеседник. - Я только недавно проснулся и в дурном расположении духа, Марвис. В очень дурном!

Исмена говорила, что Дариус был одним из долгожителей, самым старым крэмвиллом, какого только мог помнить этот мир. Он прожил так долго, что сам потерял счет своим годам, которые сделали его лишь сильнее, вытравив почти все, что в нем было от человека. Впрочем, человеческую сторону Дариус тоже почти полностью утратил. Он был самым приближенным к крэмвиллу, насколько это возможно.

Долл Лерм не питал особых надежд, что создатель Исмены уступит, но не мог поступить иначе. Марвис не хотел и не мог драться с ним. Дариус был слишком силен.

– Она должна спать уже несколько лет. Почему Исмена все еще бодрствует? Как ее Союзник, ты должен следить за этим. Разве нет?

– Дариус, ты лучше меня знаешь, что ее трудно заставить сделать что-либо.

– Ты был создан для того, чтобы заботиться о ней, – не уступал тот, – после того, как она отречется от меня.

– Это я уже понял, – поднял руки долл Лерм. – Может, ты все же уберешь стилет, и мы поговорим спокойно?

Дариус сделал шаг назад, но кинжал не спрятал. На его бледном лице все еще читались гнев и раздражение. Создатель Исмены славился дурным характером. Марвис встречался с ним не так часто, но хорошо усвоил то, о чем не раз она говорила ему: никогда и ни при каких обстоятельствах не вступать в конфликт с темпераментным жителем Полых равнин. Дариус был непредсказуем. Даже Исмена не знала, что он может сделать в тот или иной момент. Известно было лишь то, что времени и слов ни на чьи объяснения Дариус никогда не тратил. Он просто убивал неугодных.

Несмотря на скверный характер Дариуса, Марвис понимал недовольство создателя Исмены. У него были веские причины не одобрять ее дружбу с новым Союзником. Будучи одним из самых могущественных существ в мире Синих сумерек, Дариус смертельно боялся потерять этот статус. Именно поэтому он делал все возможное, чтобы этого не произошло, ведь чем теснее связывались друг с другом Исмена и Марвис, тем больше была вероятность того, что она отречется от него. Рано или поздно это происходило всегда – тандем неизбежно распадался. Случись подобное, Дариус рисковал навсегда лишиться сущности крэмвилла, ибо отречение Союзника равносильно смерти для того, кого бросали. Постепенно такой крэмвилл терял внешний лоск, привлекательность и лишался былой силы. Брошенный навсегда уходил во Мрак, чтобы стать Отверженным или как еще таких называли жители Лучезарных земель – ояз.

– Ты рискуешь ее жизнью из-за собственного малодушия, – обвинил Марвиса создатель Исмены.

Глава 9. Детские страхи - Глава 10. Свои и чужие - Глава 11. (Не) верь мне

Винсент шумно выдохнул и тяжело опустился в кресло. Он чувствовал себя так, словно все те сотни лет, что прожил, не питался нормально. Точнее, не питался вовсе никак. Еще никогда прогулка по Сумеречным лесам не выматывала его так сильно. Все внутри превратилось в пустоту, которая противно гудела в голове и рождала чувство глубокого отрешения. Странная слабость подкатывала к горлу, окутывая все его существо. От этого перед глазами качалась комната, и этерн чувствовал себя абсолютно беспомощно. Если бы Винсент не знал себя достаточно хорошо, то подумал бы, что таким образом его мучает чувство вины.

Откинув голову на высокую спинку, он закрыл глаза. Похожего состояния даже на память не приходило. Последнее время ни на что руки не поднимались. Он перестал охотиться и совершенно не обращал внимания на то, что творилось за стенами маленького особняка на окраине Зачарованных холмов. Он давно облюбовал для себя это тихое жилище, поскольку место идеально подходило для тех, кто не любит лишних глаз. Дом стоял на отшибе, скрытый высоким холмом с одной стороны и кряжистыми вязами – с другой.

Туманным взглядом обведя комнату, в которой находился, Винсент подумал о Дариусе. Появление матерого крэмвилла слегка удивило этерна, но не шокировало. Чего-то подобного он вполне ожидал, только не так скоро и не на этой земле. Среди кучки одурманенных ужасом людей такому, как Дариус, делать нечего, ведь здесь любовью даже не пахнет. Винсент прекрасно знал, насколько сильно крэмвиллы зависят от этого чувства, но понятия не имел, что они давно научились приспосабливаться.

Увидев на тумбочке бутылку вина, этерн пожалел, что не обладает способностью двигать предметы силой мысли. Пожалуй, если хорошенько разобраться, то это единственное, чего Винсент делать действительно не умел, но что пришлось бы сейчас очень даже кстати.

Поднявшись, сын Маливии дель Варгос преодолел те несколько метров, что отделяли его от предмета мебели, и наполнил бокал. Густая жидкость темно-красного цвета напомнила о крови, внезапно пробудив зверский голод. Жажда заслонила собой все вокруг, не оставляя даже крохотного шанса иным мыслям и чувствам. Опираясь ладонью на тумбочку из потемневшего от времени дерева, Винсент задумался. Этерн был не доволен. Не доволен происходящим, собой, крэмвиллами в лесу…

- Совсем обнаглели, - проворчал он, вспоминая, как легко, не таясь, вели беседу долл Лерм и тот, о ком вовсе не хотелось думать.

Дариус уже очень давно являлся темным пятном в жизни сына Маливии дель Варгос. Задолго до их знакомства крэмвиллу суждено было стать кем-то вроде злого гения для этерна. В эти минуты, разглядывая густое вино, что мягко переливалось всеми оттенками бордового в свете пламени свечи, Винсент очень сожалел, что находился не в лучшей форме. Им просто повезло…

Обсуждая волнующие их проблемы, эти двое даже не подозревали о истинной цели появления этерна. Выдав себя в свое время, Ви положила начало самой страшной трагедии, какая только могла случиться. Вот почему Винсент облюбовал именно Лучезарные земли. Вовсе не жажда крови им двигала. Людей он убивал больше от скуки, чем по известной только ему причине. Ему было плевать, что он стал в этих краях чуть ли не Темным богом. Совсем иная причина привела его так близко к границам Зачарованных холмов – крэмвиллы, которые жили недалеко от Мертвых пустошей и на юге Лучезарных земель.

Звучно поставив полупустой бокал рядом с графином, этерн выпрямился. Слегка покачнувшись, он тряхнул головой. Дурманящая слабость отступила, оставив после себя легкий шлейф дурноты и непонимания. Винсент все еще не мог сообразить, что с ним происходит. Что и почему? Вернувшись к креслу, он сел и задумчиво посмотрел в темное окно, за которым качались голые корявые ветви дерева. Причудливо изогнутые, они были похожи на громадные лапы ночного чудовища - штриги, что забирало по ночам души маленьких детей. Казалось, оно скребется в окно, царапая мутное стекло изогнутыми черными когтями. Винсент знал, что это всего лишь старый вяз, но это не умаляло забравшегося в душу ужаса.

Вот точно такой же рос под окнами его комнаты много лет назад, когда сын Маливии дель Варгос был совсем еще маленьким. В такие вечера – особенно темные и жуткие, в его крохотную детскую входила мать, бросала в камин несколько поленьев, садилась на край кровати и… все страхи улетали прочь.

Судорожно переведя дыхание, Винсент уронил голову на ладонь. Лоб покрылся холодным липким потом. Стараясь не думать о ветре, что завывал в камине, этерн закрыл глаза. Он не хотел видеть тени за окном, не хотел наблюдать, как они оживают, превращаясь во что-то материальное. Винсент ненавидел ночи, когда разыгрывалась непогода. Ему не нравился дождь, он не видел шарма в пронзительных вспышках молний, что били по глазам, а носившийся по долинам и лесам ветер пугал его. Удивительно, но будучи одним из самых сильных существ, он приходил в ужас во время обычной грозы. У каждого есть свои слабости, были они и у сына покойной Маливии дель Варгос.

Очередной раскат грома, что с силой ударил в небесах, заставил содрогнуться растерянного своим состоянием этерна. Винсенту показалось, что на крышу особняка обрушилось несколько сотен камней. Эти камни продолжали падать прямо в его растревоженную воспоминаниями душу. Отняв руку от лица, этерн потянулся вперед, чтобы снова наполнить бокал.

В одном из углов комнаты раздался странный приглушенный звук. Создалось впечатление, что кто-то скребет по каменному полу. Поведя плечом, Винсент обернулся. На мгновение ему показалось, что там и правда кто-то есть. Мысленно осадив себя, этерн взял в руки початую бутылку. В темноте снова что-то завозилось.

- Эй, ты! – окликнул Винсент, указывая пальцем в направлении темного угла. – Мне не нравится, что… - этерн осекся, поймав себя на мысли, что ситуация становится смешной. – Никого там нет, - проворчал он самому себе, делая глоток прямо из бутылки.

Тем временем, за спиной сына покойной Маливии дель Варгос разворачивался самый страшный кошмар его детства. На полу появились слабые отблески… пламени. В воздухе повис едкий запах дыма. Из угла, постепенно вырастая из маленького комочка в громадную размытую тень, выползло нечто непонятное. По камням царапнули острые когти – длинные, загнутые, черные. Медленно двигаясь к этерну, размытая тень приобретала более четкие очертания. Сделав очередной шаг, она протянула вперед когтистую лапу. Скрюченный палец с безобразным когтем замер в каких-то сантиметрах от обнаженного участка шеи Винсента.