Вожделение

Глава 1.

Я заметила его не сразу.

В большом зале, наполненном гулом голосов, смехом и музыкой, среди мигающих огней, он единственный казался застывшей фигурой. 

Мужчина был хорошо сложен. Высокий, стройный; темные волосы и прямой, чуть крупноватый, на мой вкус, нос. 

Но главным — главным был его взгляд, гипнотизирующий, тяжёлый, взгляд, который он не сводил с меня.

Со своего места я не могла разглядеть цвет его глаз, но почему-то была уверена: они темные, с поволокой. 

Они изучали, сканировали меня, заставляя разбегаться по телу мурашки. 

Но, не смотря на волнение, которое он вызвал, я не отвернулась.  

Медленно поднесла к губам фужер, сделала аккуратный глоток. Никаких провокаций, чистое желание не сдаваться, сыграть на равных. 

В его взгляде не было призыва, я не давала в ответ обещаний своим. 

Мы просто смотрели друг на друга, не меньше минуты, пока я не почувствовала лёгкое прикосновение к своему локтю.

Вздрогнула, отворачиваясь: наша зрительная связь, хрупкая, но напряжённая, тот час разбилась. 

— Все нормально? — Леша отодвинул соседний стул, чиркнув ножками по мраморному полу, и сел рядом, — пришлось искать место для машины. 

— Да, — кивнула я, — все в полном порядке. 

Когда я снова посмотрела в ту сторону, мужчины уже не было. Слегка покрутив головой по сторонам, фигуру незнакомца я так и не обнаружила. Леша вскинул вопросительно брови, а я улыбнулась:

— В первый раз в таком месте. Интересно. 

— Здесь красиво, — с готовностью согласился он, —  потом я тебя с шефом познакомлю. Мировой чувак. 

Я кивнула рассеянно; верхний свет в зале выключили, оставив лишь сиреневую подсветку, ведущий вышел на сцену, объявляя начало программы. 

На таком большом корпоративе мы были впервые. Леша устроился водителем в эту фирму месяца три назад, и новая работа стала для нас выигрышным билетом. Хоть он и пропадал теперь целыми днями, разъезжая по городу, зато в семье появились деньги, а мы смогли вздохнуть посвободнее. 

И, конечно, Лешка все уши прожужжал про своего нового начальника и благодетеля. Взглянуть на него было интересно, но ещё интереснее — выйти свет.

На моей работе праздники с таким размахом никогда не отмечали, да и не повеселиться там — слишком большой была разница в возрасте с коллегами.  

Пока ведущий сыпал шутками, официанты подливали алкоголь. Я снова пригубила шампанское, ощущая, как щекочет в носу от пузырьков. 

— Ну, как тебе, нравится? — Лешка склонился близко к моему уху, чтобы перекричать громкую музыку, а я только рукой махнула: все хорошо, успокойся. С нами за столом сидели ещё шестеро, двое мужчин и четыре женщины. Видно было, что они между собой хорошо знакомы и общаются не впервые. Лешка обменивался с ними одним им понятными шутками, а я, заскучав, решила пройтись до дамской комнаты. 

— Я сейчас, — шепнула мужу, подхватила клатч и пошла на выход в противоположную от сцены сторону. 

В фойе было тише и свежее, над головой горели яркие лампы. В туалете покрутилась возле зеркала: платье на мне сидело идеально, волосы уложены красивыми волнами. Сегодня я сама себе нравилась, да и настроение было под стать. Сделала несколько снимков в большом зеркале, хмыкнула, выкладывая в инсту. Вряд ли кто с моей работы был в этом ресторане, цены здесь не для среднего класса, будет о чем рассказать в понедельник.  

А на обратном пути я снова увидела его.

Того мужчину, что взглядом недавно во мне дырку прожигал. 

Он разговаривал с высокой девушкой, скорее всего, из персонала — на ней было простое темное платье. На миг наши с ним взгляды скрестились, а мне показалось, что в воздухе заискрило.

Девушка обернулась с любопытством, быстро осмотрев меня с головы до ног, но я на нее почти внимания не обратила, просто отметила как факт. 

От него было сложно отвернуться.

Особенно, когда он отодвинулся, огибая девушку, и направился в мою сторону. 

Шаг широкий, он шел уверенно, как на таран, а я стояла, точно загипнотизированная. 

Что он собирался делать? Инстинкт самосохранения вопил, что нужно отступить, разорвать зрительный контакт, но ноги как приросли к полу, ни шагу не могла ступить.

Он остановился так близко ко мне, нарушая все личные границы. Я чувствовала его запах: соль, табак, духи, мужчина, совершенно ошеломительный микс, на который реагировало мое тело, минуя разум. 

Постыдная волна прострелила промежность, вызывая смущение. Я готова была поклясться, что сейчас у меня алеют щеки и кипит кровь. 

Абсолютно неподобающая реакция на незнакомого мужчину.

— Как тебя зовут? — если бы одним голосом можно было доводить девушек до разрядки, этому мужчине не нашлось бы равных. 

— Регина, — я ответила, пойманная врасплох и, все же, нашла в себе силы отступить, — извините.

Я замужем.

Чтобы этот тип себе не надумал. 

Но он сделал то, чего я от него никак не ждала. Схватил меня за запястье, сильная мужская ладонь сжала руку в тиски. 

Прикосновение обожгло, ударило по нервам. Нагло, совершенно беспринципно он потянул меня к себе. 

Я беспомощно оглянулась, но мы стояли вдвоем в пустом фойе. 

— Пусти, — добавила в голос металл, — иначе закричу. 

Он тянул время, не разжимая рук, лишь чуть ослабляя хватку, а меня трясло почти.

Да кто ты такой, черт возьми? 

— Я замужем, — добавила, выпрямляя пальцы, сжатые до этого в кулак. Кольцо сверкнуло совсем близко от его смуглых пальцев, он перевел взгляд на него, и только потом отпустил меня. 

Быстро, резко, точно одумался. 

Я сделала два шага назад, боясь повернуться к нему спиной, и только убедившись, что он не собирается бросаться следом, развернулась.

Сердце ухало в груди, на лбу выступила капля пота. Я шла от него быстро, цокая каблуками по мраморному полу, кожей ощущая, что он все ещё смотрит мне вслед.

Глава 2. Максим

Когда я заметил ее впервые, это было не больше, чем любопытство. Я знал каждого из присутствующих здесь людей, вместе с их вторыми половинками, любовниками, друзьями. Но ее — ее видел впервые.

Луч стробоскопа скользнул по женскому лицу, очерчивая высокую линию скул, спускаясь вниз, к вырезу платья, в ложбинку между грудей.

Я прислонился к колонне, выбрав удобное место для наблюдения. Суета вокруг раздражала, но для продуктивной работы сотрудников я готов был терпеть корпоративы и праздники.

Она поправила волосы, заправив прядь за ухо, покрутила головой и чуть нахмурила брови. 

Эта девушка чувствовала мой взгляд, я готов было в этом поклясться. Такое трудно описать словами, все это на уровне интуиции, животных инстинктов, тех, что рождаются где-то за загривком в моменты эмоциональной активности. 

Ее открытый ответный взгляд стал контрольным выстрелом, запустившим механизм.  

Мы смотрели друг на друга, и я не просто изучал ее.

Я запечатлял каждую деталь женского образа на подкорке. Будь я художником, этих мгновений хватило бы для того, чтобы написать по памяти ее портрет.

Но я не художник, и даже не положительный персонаж. Мне всегда больше подходили роли злых гениев.

Когда в поле зрения возник новый водитель, так легко и просто коснувшийся ее локтя, я отошел в тень. Никто не должен был видеть выражение моего лица в тот момент: по нему легко было прочесть, что творится у меня на самом деле в голове.

Обычно я исчезал в своем кабинете, отменяя все встречи. Здесь же пришлось выйти из шумного зала.

В фойе я достал телефон. Открыл файл со списком гостей. Двести сотрудников, почти рядом с каждым — значок «плюс один», без имен и фамилий. 

На то, чтобы узнать имя незнакомки, понадобится чуть больше времени, чем я рассчитывал, но это лишь пробуждало давно забытый вкус охоты.

Я ни капли не сомневался, что девчонка будет моей по праву. 

И не важно, с кем она уедет с сегодняшнего вечера: со мной или со своим спутником. В конечном итоге, у нее не останется иного выбора.

— Максим Евгеньевич, — администратор ресторана с приторной улыбкой остановилась рядом. Я не хотел общаться с ней, поглощенный своими мыслями. Но пришлось, — Максим Евгеньевич, все хорошо? Белла Эдуардовна переживает, нравится ли Вам наша новая программа. 

Корпоратив в этом ресторане стоил внушительной суммы; потерять таких постоянных клиентов, как мы, было бы весьма ощутимо для их бюджета. 

— Если она переживает, почему же не соизволит прийти сама, Любовь? — на маленьком бейджики было написано имя администратора. Мой вопрос заставил ее смутиться, но я не продолжил тему, потому что увидел ее — ту самую безымянную незнакомку из зала. 

Я замер как сеттер в охотничьей стойке.

С желанием отбросить все условности, схватить девчонку, запихнуть в машину и уехать в свое логово. На глазах у всех изумленных сотрудников и водителя Алексея, с которым она оказалась тут.

Недоразумение, иначе и не назвать: не могло такому парню, как этот Алеша, повезти настолько. Что она забыла рядом с ним, дурочка? 

Женские щеки налились пунцовым румянцем, когда я остановился рядом с ней непростительно близко для чужого человека.  Вряд ли она поняла, насколько маняще выглядела сейчас и как трудно мне было вести себя по-человечески. 

У нее на щеке — маленькая родинка, аккуратная точка, притягивающая взгляд. 

И губы — пухлые, яркие, без капли помады. Эти губы хотелось целовать. 

Не просто целовать — впиваться, припадать, словно к источнику, брать свое. 

То, что это "свое" пока еще принадлежало не мне, было только вопросом времени. 

— Как тебя зовут?

Я ее хотел. Как никогда и никого, внезапно, остро, совершенно сумасшедше. Помутнение, становившееся тем острее, чем ближе мы были рядом с ней. 

— Регина. Извините, — она собралась сбежать. Серьезно?

Я схватил Регину за запястье — тонкое, хрупкое, казалось, сожми чуть сильнее, и сломается. У нее была холодная кожа. Меня душил жар. 

— Пусти, — девушка храбрилась, — иначе закричу.

Это было даже забавно, если бы не страх, начавший зарождаться в глубине ее светлых глаз. 

— Я замужем.

Стало понятно: перегнул. Напугал. Нужно уметь отступать.

Мне не нужна сломленная жертва. Я разжал пальцы, отпуская девчонку, которую уже заклеймил.  Кольцо на пальце и наличие мужа стало лишь досадным недоразумением, никак не препятствием. 

Это ненадолго. 

Скоро ты будешь моей навсегда, Регина.

Глава 3.

Я плюхнулась за стол, испытывая острое желание выпить. Или разбить что-нибудь. Или надавать под зад тому придурку, которого встретила в коридоре.

Вот уж нахал, каких свет не видывал! 

Его прикосновение все ещё жгло кожу. И следы красные остались, так сильно он сжимал руку, чокнутый. 

Я потерла запястье, покрутила его, по-прежнему испытывая раздражение. 

А Лешка сидел, всем довольный, резал ножом стейк и улыбался. Даже не подозревая, что его жену пару минут назад пытался облапать незнакомый мужчина. 

С мгновением я размышляла, не рассказать ли ему о случившемся, но все же сдержалась. 

Лешка вспыхивал как спичка. Узнает, потом пойдет отношения выяснять и махать кулаками, как Алеша Попович из мультика. Ничем хорошим это не кончится, а за его работу мы держались. Мало ли кем мог оказаться тот тип, костюм у него выглядел недешевым, часы на руках — те так точно стоили целое состояние. А что мой Лешка? Простой водитель, попавшийся сюда по чистому везению, без связей и знакомств.

Поэтому нацепив на лицо улыбку, я принялась есть, мрачно размышляя, что в следующий раз заеду нахалу по роже при всем честном народе. А потом усмехнулась даже — какой еще следующий раз?

— Региш, ты чего грустная? Невкусно?

Лешка снова ко мне приблизился. Привычный, родной. Мы женаты четыре года уже — я познакомилась с ним почти сразу же, как приехала в этот город, и поженились мы буквально на следующий месяц. Завертелось очень быстро все, у него родственников не было, и у меня, тянуть со свадьбой не стали. Расписались в джинсах и футболках, пару кадров сделали только на память.

— Вкусно, — я руку его сжала, показывая, что все хорошо, — не переживай. 

На сцене тем временем шло представление: на смену девушкам в балетных пачках вышел ведущий.

— А за этот прекрасный вечер мы благодарим нашего руководителя, Максима Евгеньевича! 

Начальника здесь любили: судя по бурным аплодисментам и свисту, сопровождавшим слова благодарности, народ в нем души не чаял.

Я попыталась разглядеть Лешкиного шефа, но президиум, где тот сидел, скрывали колонны. 

— Он крутой, — муж давно так увлеченно не рассказывал о других людях, как об этом своем Максиме Евгеньевиче, — говорят, у него айкью как у Эйнштейна. 

Я закатила глаза. Вечер явно не задался.

Не спасли его даже танцы под известную столичную группу. Когда все столпились возле главной сцены, танцуя под шлягеры десятилетней давности, я продолжила сидеть за столом, разглядывая певцов. Лешка остался со мной, но кивал в такт музыке и подпевал на припевах. Вообще, он как устроился сюда, сразу ожил, настроение появилось. Больше внимания мне начал оказывать, подарки дарить. 

— Леш, — обратилась я к нему, — может, домой пораньше? Мне завтра вставать рано…

Не хотелось портить ему праздник, но тут я чувствовала себя чужой. Большое количество незнакомых и подвыпивших людей раздражало. 

— Блин, я хотел подольше побыть, — начал он, но натолкнувшись на мой грустный взгляд, сдался. Это всегда срабатывало, — ладно, десять минут и поедем. Мне тоже с утра уже на ногах быть.

К гардеробу мы шли вместе, я номерок свой в сумочке искала, склонив голову — вроде в карман положила, а на месте нет.

— Лёш, я сейчас, — остановилась, перетряхивая содержимое: телефон, карточка, влажные салфетки. Куда он мог запропаститься? Тряхнула сумку еще раз, номерок из кармашка и выпал, прямо на пол. Наклонилась, чтобы его поднять, да так и замерла, услышав Лёшкино жизнерадостное:

— Региш, знакомься, это мой босс. Максим Евгеньевич.

Мы с ним снова взглядами встретились, с Максимом Евгеньевичем этим, в третий раз за сегодняшний вечер. 

Ну, конечно, с моим везением Лешкиным шефом оказался именно тот сумасшедший тип. Теперь понятно стало, почему он так свободно себя ощущал: если ты на празднике жизни главный, то можно и руки распускать. А может, алкоголь сказался. Запаха я, конечно, не чувствовала… Впрочем, кроме алкоголя есть много вещей способных пьянить разум.

— Здравствуйте, — натянув вежливую улыбку, я выпрямилась. При муже страшно не было, ну не станет же местный Эйнштейн снова меня лапать? А Лешка сиял рядом, как самовар. Довольный до невозможности. 

— Это моя жена, Регина, — я за мужа локоть взялась, рядом с ним вставая. Показываю ему, вербально и невербально, что у меня есть мужчина, занята я.

Максим Евгеньевич заметил, за движением моим взглядом проследил, по лицу будто тень пробежала. 

— Красивая у тебя жена, Лёша, — мужа ещё больше от гордости расперло. Он и не заметил обжигающий взгляд, снова выходящий за рамки приличия. Я подбородок задрала, с вызовом на начальника глянула, только ему по боку было, — уже уходите? Праздник ещё в разгаре. Десерт скоро вынесут.

А мне кажется, что он меня мысленно раздел уже давно. И примерил к себе со всех возможных ракурсов. 

— Спасибо, Максим Евгеньевич, — я в голос всю душевность вложилась, обращаясь к нему, — у нас дома свой десерт. Да, Лёшенька? 

И так на мужа глянула, чтобы всем стало недвусмысленно ясно, к чему я разговор веду. 

А к шефу повернуться побоялась, не стала смотреть, как мои провокации работают. Я людей злить не люблю, особенно тех, от которых мы вынуждены зависеть. Поэтому, пока обалдевший муж в себя приходил, я с зажатым во вспотевших ладонях номерком почти побежала к гардеробу. 

Опять сбежала, прямо как Золушка. Только вместо туфли оставила своего мужа. 

Глава 4

Интерес к чужой женщине с ее побегом лишь усилился. Я понимал: от меня бежит. И вызов, который мне бросила в разговоре, лишь распалял желание. 

Острая на язычок. Идеально. 

Стоило Регине покинуть корпоратив, как и у меня исчезли мотивы здесь находиться. Я накинул дублёнку, вышел на улицу. 

Отсюда можно было увидеть их пару — водителя и Регины, садящихся в один из моих автомобилей. 

Да, почти все здесь было моим. Мои люди, мои автомобили, мой водитель, который везёт мою женщину. Не его. 

Просто он ещё не в курсе. Знаю только я. 

Позволив им уехать, я вызвал другую машину. Выбирал, куда отправиться: домой или на работу. Иногда, когда меня настигала бессоница, офис становился вторым домом. В кабинете стоял удобный диван, мощный компьютер, из окна было видно весь город, как на ладони. Для офиса своей фирмы я выбрал помещение на последнем этаже одной из самых высоких многоэтажек города. 

Мне нравилось встречать там рассвет, плавно заползавший в панорамные окна. Но сегодня я отправился домой. 

Пока мы ехали, мне как раз хватило времени, чтобы отыскать Регину в соцсетях. По фамилии мужа — Чернова. 

Открыл в инстаграме ее страницу, безошибочно угадав с первого раза. На аватарке лица не видно, да и снимки в профиле такие, что непонятно — она или не она. Нажал на мигающий значок сторис, довольно улыбаясь: фотография с локацией сегодняшнего ресторана. Селфи, но обрезанное, только половина лица: губы, шея, платье. 

Пальцы с простым обручальным кольцом. 

Регина словно специально старалась спрятаться. Вопрос, от кого?

Интересно. 

Дома я включил ноутбук, и ещё час посвятил тому, чтобы найти всю доступную информацию о Регине Черновой. 

Недоступная тоже будет, но позже. 

Оставлю ее на десерт. 

Вскоре я знал, где и кем она работает. Логистическая фирма, бухгалтер. Меньше всего ей подходила эта работа, не вязалась с образом. 

Но возможно — я успел нафантазировать лишнего, наделяя ее теми качествами, каких на деле не было.

И тем сильнее тянуло узнать её поближе. 

— Рассказывай, где вчера гуляла? — Лидия Ивановна, наш главбух, подвинула ко мне поближе вазочку с печеньями, и подмигнула, — видели-видели твои фотокарточки.  

Утренний чай в бухгалтерии — святое, и обычно он проходил под обсуждение вчерашних новостей и сплетен. 

В кабинете мы сидели впятером, но сегодня, в субботу, очередь дежурить выпала на нас двоих. 

— Отлично, — я печенье взяла, хрустнула громко крекером. Соленый, как я люблю. — Ресторан отменный, еда вкусная. Из Москвы певцы приезжали. Видела их так близко, вот как вас сейчас. 

— Да, это не наш междусобойчик в кафе, — поцокала языком Лидия Ивановна, — повезло им с начальником. С нашим такое не светит. 

— Ага, — кивнула я согласно, продолжая жевать,  — повезло. 

Фото Максима Евгеньевича как раз перед моим лицом было, увеличенное на весь экран. Вчера при муже я смотреть не стала, а сегодня решила поискать все, что смогу найти. Уж больно любопытно стало, что он за человек такой. Эйнштейн... 

«Ланских Максим Евгеньевич, руководитель ООО «Ланс-Инвест», — прочитала подпись под фото, колёсиком мышки покрутила, спускаясь до конца статьи. 

Личность он был интересная. С отличием окончил математический лицей в нашем городе, потос учился заграницей, вернулся сюда. Здесь открыл фирму по разработке программного обеспечения и систем информационной безопасности — куда Леша водителем и устроился. 

На снимках в статье лицо Ланских казалось мягче. Не таким одержимым, как вчера. И улыбался он вполне искренне и открыто,  не скажешь, что такой человек способен вести себя, как псих.

А ещё он был красивым. Я это уже вчера отметила, а теперь могла рассмотреть лучше. Глаза и вправду карие, но не темные, медовые. И ресница длинные — о таких любая девушка мечтает. 

Улыбка его преображала. 

Но, вспомнив вчерашний вечер, я  поморщилась: может, и мне шампанское в голову ударило, когда я ему на взгляды отвечала? 

А потом перед сном ещё долго о нем думала. Хоть и с негодованием, но думала же. 

Но то был день прошедший, к счастью, нам с Ланских пересечься больше негде. На работу к мужу я не собираюсь, а в других местах мы вряд ли встретимся. Город у нас большой, попробуй среди миллиона случайно увидеться. 

Я руки от крошек отряхнула, статью закрыла с сожалением и к работе вернулась. 

Начальник начальником, а журнал путевых листов сам себя не заполнит. 

… По субботам мы трудились до трёх. Ближе к концу рабочего дня позвонил Лешка, голос его от радости звенел:

— Региш, привет! Угадай, с какой я новостью?

— Мм, не знаю, — обычно муж таким весёлым не бывал, — премию выписали?

— Лучше! Меня Максим Евгеньевич к себе взял личным водителем. С повышением оклада. 

Вот тут я ручку отложила, выпрямляясь, телефон обхватила поудобнее:

— А почему?

Лешка обиделся даже:

— Ты что, не рада?

А мне радоваться интуиция не давала. Что-то здесь не чисто, и мне вдруг неспокойно стало. Только мужа зря расстраивать не хотелось, поэтому я ответила ему спешно:

— Рада, конечно! Ты отлично водишь, ни одного штрафа. Начальник твой не дурак, знает кого выбирать.

— С понедельника приступаю уже. 

— А прошлый водитель? Он куда делся? — все же уточнила я. 

— Не знаю, — отмахнулся легкомысленно Лешка, — говорят, его перевели куда-то к заму.

— Очень вовремя, — протянула задумчиво. 

Мы с мужем простились,  я телефон в сторонку отложила и задумчиво ноготками по столу потарабанила. Не верю я в совпадения, хоть убейся. Подозрительно это все кажется. 

А, может, зря параноить начала?

Леша и вправду был хорошим водителем, ни разу в аварии не попадал, не лихачил, пристегиваться не забывал. 

Правда, на прошлом месте его уволили за прямолинейность, что-что, а язык за зубами он держать не умел, что думал, то и молол. 

Глава 5

Вечером я то и дело вспоминала начальника мужа. 

Странный он, и в этой его необычности скрывалась магическая притягательность. 

Я трижды брала в руки планшет, вбивала в поисковик его имя, а потом откладывала. 

С одной стороны — я замужем. А с другой, нет ничего криминального, если я узнаю чуть больше о Лешкином шефе.

В конце концов, он теперь его личный водитель.

Устав спорить сама с собой, я историю браузера почистила и планшет для надёжности под подушку засунула. 

Чтобы руки не тянулись. 

А в воскресенье как-то не до него стало: впереди Новый год, я по магазинам поехала, подарки выбирать. 

Домой приехала — в руках пакетов куча, настроение отличное. Завалилась домой, в прихожей аккуратно обувь снимая:

— Лёш, ты дома?

С кухни голос его раздавался, по телефону болтает, что ли. 

Чужие ботинки только потом увидела. Новые, кожаные. Чистые-чистые, будто их обладатель по воздуху летает, а не по нашей грешной земле топчется. 

Домой Лешка друзей не приводил, мы жили достаточно уединенно. Я гостей не очень люблю, особенно внезапных, поэтому растерялась даже.

А сердце-то ёкнуло. 

Бросила на себя в зеркало быстрый взгляд, волосы поправила. Щеки с мороза румяные, глаза блестят.

На кухню зашла, стягивая с себя куртку. Лешка чай как раз разливал, а ко мне спиной он сидел. 

Ланских.

— Привет всем.

Удивление в голосе постаралась скрыть, точно для нас приезда шефа дело обыкновенное.

Муж заулыбался, чуть растерянно, моя нелюбовь к внезапным визитам ему хорошо известна. 

— Машину в сервис пришлось завезти, а он прямо тут, в соседнем доме. Решили пока домой зайти, чай попить. 

А Ланских даже не обернулся. Я на спину его смотрела — в черной водолазке с высоким горлом, темных джинсах, на нашей кухне он смотрелся инородно.

Я в комнату переодеваться пошла. Странное волнение оттого, что этот чужой человек у нас дома. Через стенку сидит, пьет из моей любимой чашки. 

Как эта идея вообще мужу в голову пришла, притащить к нам домой босса своего?

"Он и подсказал ему", — подумала с раздражением. Но все равно, прежде чем выйти, платье домашнее на себя надела, то, что лучше всего сидело. Волосы поправила и к гостю вышла.

— Обедать будете? — вспомнив, что мне надлежит быть радушной хозяйкой, все же спросила. К счастью, все отказались.

Лешка и мне чай налил, вазочку с вареньем достал, с земляничным, моим любимым. И место мне оставил аккурат напротив Максима Евгеньевича. 

Я за стол села, вот тогда мы с ним взглядами и встретились. Он по мне только мазнул своим, а потом обратно к Лёше голову повернул, что-то обсуждали они автомобильное, не то покрышки, не то стойки. 

Сегодня Ланских вел себя подчеркнуто вежливо и отстраненно. И этим тоже раздражал. 

Не то потому, что я настроилась уже, будто он, мужа моего не стесняясь, продолжит вчерашнее. 

А может, тем, что за мебель меня воспринимал, вроде я и есть тут, а вроде бы меня и нет. 

Словом, бесил жутко. 

Я сахар в чашку себе положила, мешаю, ложка о стенки бьётся. 

Звук неприятный, даже Леша нахмурился, обращая внимание, а Ланских молчал, в мою сторону ноль эмоций. 

— Как Вам у нас?

Черт дёрнул за язык, мне бы молчать, а не получалось. Квартира наша ничем поразить его не могла, ипотечная однушка в типичной новостройке, ремонт делали своими руками. 

Вот эти обои Леша сам клеил, а я краской серой красила.

— У вас хороший вкус, — ему пришлось на меня посмотреть. 

И в глазах я вижу, что интуиция меня не подвела. Не просто так он все это затеял: перевод Лёшкин, в гости зайти. 

Чего добивался Ланских, только понять не могла. В любовь с первого взгляда я не верила, да и какая любовь у такого, как он? Проспорил, что ли, что меня в постель сможет уложить? 

Вопросов пока было больше чем ответов. 

У Леши телефон зазвонил, он на балкон вышел отвечать, дверь за собой прикрывая. 

А мы вдвоем остались. Чай пьем, друг на друга поглядывая, я и на этот раз уступать не намерена была. Не отвернусь. 

И он сдаваться не собирался. Изучает меня, я его. 

Красивый, я уже на корпоративе это отметила. И пухлые губы, на которые я сейчас смотрела, когда он ложку от варенья облизал. Совершенно простой жест, но я смутилась, первой пришлось отвернуться. 

Волнительно мне рядом с ним было, щекотало в животе по-особенному. Как не должно было быть. 

Леша с балкона вышел, не заметил ничего. Не почувствовал напряжение, которое между нами творилось. Может, оно и к лучшему?

Только я все равно себя чувствовала предателем, и когда муж обрадовал, что машину уже смотрели, вздохнула радостно. 

Значит, уедут сейчас. 

Мы поднялись с ним одновременно, вышли в коридор. Он узкий, и пока Леша из гардероба верхнюю одежду доставал, так вышло, что мы с Ланских оказались рядом совсем, лицом к лицу. 

Я вздохнула, и опять соленый запах его парфюма по рецепторам бьёт. Феромонами он, что ли, душится? 

— Спасибо за чай, — фраза банальная, а сказано так интимно, со значением, что у меня волосы на загривке дыбом встали. 

— Всегда пожалуйста, — я от него к стенке отодвинулась, опираясь на нее, руки куда деть, не знаю. 

Максим пальто надел, тоже чёрное. Оно ему шло, на его фоне Леша "Аляске" смотрелся слишком просто.

Вот куплю мужу пальто и ничуть не хуже тебя будет, господин начальник. 

— Всего хорошего, — кивнул он на прощание, муж мне подмигнул, закрывая дверь. 

Мужчины ушли, а я пошла на кухню посуду собирать, искренне надеясь, что больше у себя дома Максима не увижу.

Как бы не так.

Глава 6. Максим

— Я буду на стоянке вас ждать, — жизнерадостное лицо Алексея в окне автомобиля вызывало раздражение. 

Вообще, терпеть мужа Регины оказалось достаточно трудно. Я уже успел пожалеть о решении сделать его своим персональным водителем. 

Слишком много жизни в нем, излишней суеты и желания пообщаться в те моменты, когда мне требовалась тишина. 

А ещё — он был с ней. С Региной. 

Гораздо ближе, чем я. Приходил с работы, лапал своими руками, ложился в кровать, занимался сексом. 

Стоило представить только их вместе, как внутри просыпалась чернота, еле сдерживаемое желание устранить соперника, расчистить дорогу. 

Но не сейчас. Нужно немного потерпеть. Приручить ее к себе. 

А пока, чем больше я наблюдал за этим лопухом, тем сильнее удивлял меня выбор Регины. Как она, со своей внешностью, фигурой, могла выйти замуж за него? Без особых перспектив и ума.

Он был просто никакой. Не слишком догадливый, не особо умный, не богатый. Или ей такой и нужен был?

Об этом я тоже много думал. 

Так или иначе у людских поступков прослеживалась определенная логика, здесь же я ее не видел. Или мне просто не хватало деталей головоломки, чтобы понять мотив Регины. В большую и светлую ее любовь к мужу я верить отказывался. 

— Жди, — сказал водителю, поправляя перчатки. По ступенькам клиники поднялся, здесь меня уже ждали. 

— Доброе утро, Максим Евгеньевич! — администратор расплылась в широкой улыбке, — пройдёмте, Вас уже ждут. 

Она папку со стола взяла, и вперед меня пошла. Халат ягодицы обтягивает, походка плавная, от бедра. Видно, что понравится старалась, но не выходя за границы разумного, а мне неинтересно было. 

Отметил для себя, что девушка красивая — но не Регина. Все не то. 

Мы зашли в кабинет. За столом сидел врач, в светло-зеленой форме, писал что-то сосредоточенно за ноутбуком. 

Клиника дорогая, одна из лучших в России. И врач этот — нейрохирург от бога. 

— Чем порадуете?

Сел напротив, пододвигая стул поудобнее. В чудеса я давно не верил. В возможности денег куда больше, но бывает, что даже они не способны творить чудеса. 

Хирург мои снимки взял. Голова на них смешная, нелепая какая-то, глаза торчат как два шара. 

А где-то сбоку — аневризма. Бомба замедленного действия, которая может рвануть в любой момент. 

Она и похожа на бомбу была, такой же мешочек округлый, с левой стороны головы, почти за глазом. 

— К сожалению, размер резко увеличился, — я слушал равнодушно, не испытывая особого волнения.

Четыре года назад эта новость меня поразила, выбила из колеи. Обследование, чтобы выявить причину частых головных болей. Я вообще никогда к врачам не обращался в своей взрослой жизни. Из болезней — ветрянка в детстве, от которой остались на затылке следы, и ОРЗ. Я считал себя абсолютно здоровым, до тех пор, пока на МРТ не обнаружили аневризму. 

Незнакомое слово, которое ничего за собой не несло. Спросил только — не рак же? Не рак, ну тогда не страшно. 

Как оказалось, все не так. 

— Что дальше?

— С такими размерами операцию уже нельзя откладывать.  

— Вы же знаете, — начал раздражаться, но врач перебил: 

— Знаю, Максим Евгеньевич. Трепанация — это не единственный способ. Есть другие. Гамма-нож. Эндоваскулярное лечение. Поищите, их делают и в России, и зарубежом, кому верите больше. Не тяните только. 

Он ещё что-то говорил, а я по столу пальцами отбивал. Дурацкая привычка. 

Мозги — самое ценное, что у меня есть. Свою голову я никому не дам вскрывать. Стоило только представить себя с распотрашенной башкой, в которой копаются хирурги, как эхом отозвалась головная боль. 

Не позволю.

— Сколько у меня есть времени? 

Врач на меня посмотрел: 

— Может быть день, может — годы. За последнее время она почти в два раза увеличилась. 

Я ничего отвечать не стал, вышел из кабинета, оплатил прием. На пороге клиники остановился. 

Снег шел. Белый, пушистый. Оседал на деревьях шапкой. Новый год скоро, десять дней осталось. Сколько мне осталось — неизвестно. 

Алексей, заметив меня, подъехал ко входу. Я стряхнул с волос снег, садясь позади него. Теперь, когда время стало ещё ценнее, а желание жить острее и ярче, медлить было бы слишком расточительно. 

Я хотел его женщину. И хотел ее прямо сейчас. 

Глава 7

— Регинка, тебя шеф зовёт, — Мила, помощник директора, меня пальцем поманила, — все бросай и беги. 

Мы с девчонками переглянулись, Лидия Ивановна нахмурилась, взирая на меня поверх прямоугольных очков. 

За годы работы здесь ни разу меня к себе Анисимов не звал, нужды не было. В бухгалтерию он заглядывал часто, здоровался со всеми, перекидывался парой фраз и дальше по делам шел. 

А сегодня — позвал. 

Я плечами пожала, надо так надо. Немножко волнительно было, но шла я спокойно: работу делала всегда вовремя и без ошибок, свое дело я знала и любила. Три раза в косяк дверной стукнула, робко спросила:

— Можно? — и в шефовы пенаты заглянула. 

Начальник за столом сидел и карандаши точил. Была у него такая привычка, над которой все потешались, Милка говорила, что в серьезные моменты он карандаши под ноль стачивал. 

А сейчас у него в руках огрызок маленький был, четвертинка карандашная. Тут-то и ёкнуло: ещё ничего плохого не случилось, а предчувствием появилось. 

Нехорошее предчувствие. 

— Звали?

Анисимов губы пожевал, потом кивнул на кресло рядом с его столом. 

Я села аккуратно, спина прямая, ладони на коленях. Разглядывать шефа было не удобно, да и чего я там не видела? Поэтому пялилась на его стол. Из-под клавиатуры уголок визитки торчал, черный, с серебристым течением. Отсюда толком не разобрать, что написано, вот на него я и смотрела. 

— Тут такое дело, — начал Анисимов, а потом застопорился, взял паузу, поднимаясь. "Эк его распирает", — подумала, наблюдая, как он к шкафу с документами отошёл. — В общем, Регина, мы фирму сокращаем. И твою должность.

Новость очень неожиданная, я рот открыла, чтобы возмутиться, да так и осталась. Он за кого меня, за дурочку держит? За прошлый год фирма выросла почти в два раза, штат собирались расширять и ни о каких сокращениях речи не шло. 

Тем более о моем — я все участки вела, и хоть незаменимых людей не существовало, но и сокращать меня смысла не было никакого. 

А на хедхантере до сих пор объявления с нашими новыми вакансиями висят! 

— То есть как это? — вопрос просился другой, нецензурный, еле сдержалась. Анисимов мне в глаза не смотрел. Маялся, оттого злился. 

— Послушай, ты очень хороший сотрудник, к тебе никогда претензий не было… и если бы не эта ситуация… э, — начальник аж крякнул с досады, поняв, что сболтнул лишнего, — в общем, если бы не сокращение наше, тебя бы никто не тронул. А так извини. Не очень радостная весть перед новым годом.

О новом годе я вообще не думала, до слез обидно было. Я работу свою любила и коллектив. И менять ничего не планировала, а такое отношение к себе восприняла как предательство. 

Поморгала, надеясь, что ком в горле пройдет сейчас, и я смогу дальше говорить, а, главное, не расплакаться. В носу, меж тем, предательски щипало. 

— А кто, кого ещё?..

Анисимов поморщился как от зубной боли. Я думала не ответит, так лицо его искривилось, но нет, сказал все же:

— Никого. Пока. 

— То есть только меня? — вот тут уж я не сдержалась, руками всплеснув, — это жуткая несправедливость! Почему именно я?

В другой ситуации я молча ушла бы, наверное, приняв распоряжение начальства как данность. Толку с ними спорить, если они решили уже, и от их решения все зависит? А сегодня нашло что-то. 

Интуиция подсказывала, все не просто так, только я понять ещё не могла, в чем причина. Неужто на мое место кто—то родственника своего присмотрел? Зарплата здесь хорошая. 

— Так, это не обсуждается, — Анисимов по столу ладонями хлопнул даже, клавиатура аж с места сдвинулась, громыхнув. Видать, достала я его, — компенсацию выплатим, все как по закону полагается. Документы у кадровика подпиши, он в курсе. 

А я на стол его смотрела. Визитку видно теперь было замечательно, и фирмы название — тоже."Ланс-Инвест". 

В глазах потемнело, жарко стало, резко, наплывом. Ах ты ж сукин сын! Чтобы понять очевидное много ума не требовалось.

Дальше я начальника слушать не стала. Поднялась, кивнула зачем-то дважды, и пошла на выход. Вроде, Анисимов ещё говорил мне вслед что-то, но я уже не вслушивалась. Толку-то?

Теперь все встало на свои места. Кроме одного: я все ещё не понимала, что за игра со мной ведётся. 

На кой черт это нужно было Ланских? Чтобы унизить меня? За мой отказ наказать? 

В бухгалтерии новость о моем увольнении встретили со слезами. Лидия Ивановна больше всех возмущалась, грозясь пойти к шефу разбираться:

— Сроду большего бреда не слыхала! Какие сокращения, едва-едва успеваем все делать своим составом, нам бы сюда наоборот, ещё одного человека взять. 

— Ну и возьмут скоро, — хмыкнула невесело я. Плакать уже передумала, злилась сильно. На одного, конкретного человека. 

Я обняла главбуха, прижавшись щекой к мягкой вязаной кофте. Она и сама была — вся мягкая, округлая, добрая. И пахло от нее ванилью, сдобно. 

— Лидия Ивановна, не надо ни с кем ругаться. Внезапно, конечно, и в шоке я, но я же не умирать собралась. Будем видеться, созваниваться. 

Меня даже отрабатывать не заставили, подписали все документы, компенсацию выплатили с лихвой. 

Я вещи свои в два больших пакета запихнула, что могла — то здесь оставила на память, раздарила. Набрала Лёшу, стоя в коридоре возле окна — подальше от чужих жалостливых взглядов. 

— Лёш, — позвала жалобно, как только он трубку взял, — а меня уволили… 

— Как? За что?

Ещё мгновение я снова боролась с приступом жалости к себе, а потом вкратце рассказала ему. Официальную версию, свои домыслы при себе оставила. Доказательств у меня, кроме визитки, не было никаких, а про то, что мужа шеф ко мне на корпоративе клеился, сказать не могла. Вот и выходило, вроде, что знаю, откуда руки растут, а подтвердить не могу. 

Лешка меня пожалел, заверил, что все будет хорошо и теперь мы точно не пропадем с его работой новой. 

Глава 8

Руки тряслись так, что заварка разлилась мимо чашки. Я под нос выругалась, схватила бумажные полотенца и столешницу вытирать спешно начала. 

— Тебе помочь? — Лешкин довольный голос знатно меня бесил. И ситуация вся в целом — тоже. Космическая какая-то, только вот смешно мне не было. 

— Спасибо, я сама. 

Чашки на стол перед ними поставила со стуком, посуда жалобно бзынькнула в ответ. Торт нарезала так, будто он лично был виновен во всех моих неприятностях, а я ему мщу теперь. Мой любимый, между прочим, "Графские развалины". Лешка на меня и на нож в руках с опаской посмотрел и примолк, чашку ближе к себе пододвигая. 

А начальник его и вовсе слова не проронил с самого приезда. Молчал, глазами только буравил, да что там, пожирал буквально. Меня от взгляда его — в озноб бросало. Хоть и не нравился он мне ни капли, а не отметить этого странного чувства не могла. 

Муж же не видел ни черта. В былые времена меня это безумно радовало. Некоторые несостыковки в моей биографии его не смущали и вопросов не вызывали, а уж в вопросах эмоций и чувств Леша и вовсе был слеп. 

Я к мужу питала теплые чувства: в конце концов, мы столько лет женаты, без скандалов и недопониманий. Но сегодня его непроницательность исторического максимума достигла в тот момент, когда он с радостью притащил домой Ланских.

Я его только увидела за спиной мужа, маячевшего на лестничной клетке, порыв захлопнуть перед носом дверь едва сдержала. 

— Региш, мы тут решили, что твое увольнение не повод для грусти, поэтому с тортом. И с отличной новостью: у Максима Евгеньевича помощница собирается в декрет.

Тут я чуть не ляпнула: не от него ли? Но снова сдержалась. Вместо это совсем не радушно ответила:

— Я бухгалтер, а не секретарь. Кофе наливать это не ко мне. 

Пауза неловкая возникла, пришлось брать торт из мужниных рук и на кухню идти.

И вот сейчас мы сидели молча, я на чай дула, слишком горячий, и торт ела. Не пропадать же? Тем более вкусный. 

Мужчины к своим тарелкам не прикоснулись, настроение, видимо, я им попортила. Ни за какие коврижки я на работу к Ланских не собиралась и не скрывала это.  

Видно же, что его отказ мой ещё больше распалил. Не привык, решил отыграться, своего добиться. Такие мужчины, как он, богатые и влиятельные, просто так не могут принять свое поражение. Я стала для него увеличением или игрой, не знаю, даже. 

Леша чашку неловко схватил, и на себя кипяток весь вылил, прямо на штанины. Вскочил, я тоже поднялась: 

— Все нормально? 

Но он только руками замахал, краснея от собственной неловкости: 

— Все в порядке, сидите, сидите. Я переодеваться. 

И ушел в ванную комнату, оставляя нас с Максимом наедине.

Я поднялась, за ним отправилась. Муж в комнате переодевался, кожа на ногах там, куда чай горячий попал, покраснела, но выглядело все не так жутко. 

— Региш, иди к гостю обратно, некрасиво, — вытягивая джинсы из шкафа, попросил Алексей. — И пожалуйста, будь добрее к нему. Он вообще-то мой начальник. 

А я в отчаянии наверное, понимая, что без него не хочу на кухню возвращаться, сзади к его спине широкой прижалась и зашептал:

— Леша, он мне не нравится. Не приводи ты его больше к нам. Он же твой босс, что он вообще у нас дома забыл?

От моих слов муж напрягся, я чувствовала, как под ладонями каменеют мышцы. Развернулся, лицо грозное:

— Прекрати. Он, может, единственный человек, кто для нашей семьи безвозмездно помогает. А тебе трудно лицо добрее сделать и промолчать! 

Дальше говорить было бесполезно. Мой наивный муж оказался слишком очарован Ланских, чтобы замечать очевидное.

— Ты прав, — кивнула я, отступая, — так нельзя. Пойду к нашему гостю. 

А он моего появления только и ждал. В черных глазах полыхает что-то темное, обжигающе-острое. Я мимо него к своему стула прошла, край платья задел его руку — зацепился за пальцы, а может, он специально. 

Села, тарелку поближе с тортом подвинула. 

Я ложку в рот, облизываю и на него смотрю. 

— Вкусно? — за губами моими наблюдает. 

— До умопомрачения. Ты чего добиваешься? — отбросив все приличия, я перешла на "ты". — Если секса хочется, это не ко мне.

— Не понимаю, о чем ты, — он отодвигается от стола, чтобы ногу на ногу закинуть. Не мужчина, а хозяин жизни, и на нашей маленькой, уютной кухне он смотрится нелепо и неуместно. 

— Все ты прекрасно понимаешь. И я понимаю, что увольнение мое — твоих рук дело.

У него ни одна мышца на лице не пошевелилась после моих слов, удивительная выдержка.

— И снова не пойму, — усмешку уже трудно скрыть, — я всего лишь сделал доброе дело. 

Наклонилась вперёд, касаясь грудью стола. Я знала, что в таком ракурсе ложбинка особенно видна. Мимолётное движение глаз, Ланских всё-таки посмотрел туда, но потом все равно в глаза мне заглянул.

— Я не знаю, что ты затеял, — начала задушевно, — но забудь. Я тебе не по зубам. 

Его лицо озарила улыбка, почти мальчишеская, лихая.

— Ну, это мы ещё посмотрим, Регина. 

Глава 9

Когда муж уехал отвозить своего начальника, я дверь захлопнула с чувством и села думать, что дальше делать. Вызов я ему, конечно, зря бросила. Может, надо было, наоборот, за ширинку схватить да зашептать со всей страстью, давай, мол, Максим Евгенич, прямо сейчас, пока муж не видит. Если я не ломаюсь, то и смысла нет за мной охотиться.

В том, что он мне теперь житья не даст, я даже не сомневалась. Такие если прицепятся...

Я по квартире прошлась, приглядываясь с тоской. Последние годы моя жизнь меня полностью устраивала. И Лёша оказался хорошим мужем, и работа была спокойная. Мы отдыхать ездили, исправно платили за ипотеку и делали ремонт собственными руками. 

И если… если мне не удастся от назойливого внимания Ланских избавиться, то придется снова переезжать. 

Одного я боялась — Лёша не захочет со мной. А я не смогу остаться. Слишком дорог мне мой покой. 

Но и с пустыми руками снова срываться в бега было глупостью. Значит, нужно уладить все, пока не стало поздно. 

Когда я со стола убрала, муж домой вернулся задумчивый. Я его такого состояния побаивалась — о чем он думает? К каким выводам придет? Если честно, меня вполне устраивало, когда муж не парился ни о чем и не забивал голову свою разными мыслями.

Я на Лешку поглядывала, а он посвистывал, делая вид, что меня не замечает. 

— Лёш, а, Лёш, — позвала я, устраиваясь на его коленях. Футболка, в которой я после ухода гостей по дому разгуливала, на бедрах задралась, обнажая кожу. 

Я одной рукой мужа за шею обняла, второй по лицу погладила, слегка голову в свою сторону поворачивая:

— Ты обижен на что-то?

Он мне глаза посмотрел, но сразу ещё чарам не поддался. Точно, обижен. Тогда я в губы его поцеловала, чуть настойчивее, ногами обвила, устраиваясь поудобнее. На поцелуй он ответил, и мы увлеклись даже, разговоры пришлось отложить. 

Потом уже, когда в кровати вдвоем лежали, переплетя пальцы рук, Лешка начал:

— Я ведь для нас стараюсь. 

Я голову у него на груди положила, рукой по животу провела, слушая. 

— Хочу, чтобы ты как принцесса жила. Ни в чем себе не отказывала. Чтобы зимой не пуховик был, а шуба, не серебро, а золото. А тебе словно не нравится, что я на эту работу вышел. И начальника моего в штыки… Стал бы я просто так возить его к нам в гости! Мне хочется себя с лучшей стороны показать. Не подлизаться, — повысил голос, будто я его обвиняла, — а чтобы шанс получить, чтобы он меня разглядел. 

Мне мужа даже жалко стало в какой-то момент. Он порядочный и добрый, но жуть какой наивный в некоторых вещах был. Как он взгляды Ланских в мою сторону не замечал — загадка. Только и я не спешила ему об этом говорить, и чем дальше от нашей первой с Максимом Евгеньевичем встречи шло время, тем больше терялся смысл в признании. 

— Конечно, я хочу, чтобы мы с тобой хорошо жили, — ни капли не лукавя, призналась я, — ну не лежит у меня душа к твоему начальнику. Ты же можешь общаться с ним без того, чтобы к нам домой его водить? Или на работу меня к вам устраивать. 

— Не пойдешь? 

— Не пойду, — твердо ответила. Лешкина рука, скользившая по изгибам спины, на миг замерла, я уже ждала, что он снова возмущаться начнет. Но муж шумно выдохнул, а потом хмыкнул:

— Ну и правильно. Мне спокойнее будет. 

Больше к этой теме мы не возвращались. Я на следующий день резюме свое обновила и в несколько фирм разослала. А с новой работой мужа и вовсе выходило, что я могла дома сидеть и бытом заниматься какое-то время. 

Словом, о Максиме Евгеньевиче в нашей семье будто забыли на пару дней. Лешка его на обеды больше не звал, помощницу новую нашли, и я искренне надеялась, что интерес Ланских переключится на нее. 

В среду муж уехал в командировку. Я дома в первый раз одна осталась, без него. Решила, что самое время за продуктами сходить. Собралась быстро, до ближайшего рынка добежала: там в первую половину дня всегда можно было свежие продукты купить.

На улице морозно было, но свежо. Солнце слепило ярко, я пожалела, что забыла очки. Шла, щурилась, улыбалась даже: Ланских не объявлялся, и я уверовалась, что его заигрывания перейдут в вялотекущую фазу, а, может, и вовсе сойдут на нет. 

На зелёный свет дорогу перешла, возле школы подростки раскатали до льда дорожку и теперь по ней носились, едва не сшибая прохожих. 

Один такой в меня и влетел, со спины, а я вперёд по инерции полетела. Руки перед собой выставила, внутри все ухнуло, — лишь бы нос да зубы целы остались. 

Но от падения меня спасли. Чужая ладонь уверена схватила за локоть, не давая лицу моему соединиться с жестким льдом. На колени я, все же упала, мне и этого хватило, чтобы ойкнуть. 

— Осторожнее, — я за болью не сразу поняла ещё, кто мне помог. Поднялась, отряхиваясь, бормоча слова благодарности:

— Спасибо, спасибо Вам огромное!

Но прохожий меня не стал слушать, пошел дальше по своим делам. Обернулся, вот тогда я и замерла, боясь пошевелиться даже. Казалось, сейчас заору от страха и брошусь со всех ног от него бежать, пока не поняла, что это не он.

Просто похож на гостя из прошлого. Очень. И лицом, и голосом. Но — другой человек. 

Сердце все ещё колотилось от страха, дыхание сбилось. Я шла долго, без остановки, совсем не соображая, куда, ноги просто несли меня куда подальше. Остановилось, когда от ледяного воздуха лёгкие гореть уже начали. Где я, куда забрела? От рынка и дома совершенно в другую сторону, с одним лишь желанием, чтобы меня с этим человеком разделяло как можно больше метров. 

Домой вернулась обходными путями, оглядываясь. Сама вроде себя уговаривала — брось, тебя теперь не узнают, мы за тысячи километров от родного города. Другая прическа, другая одежда, фамилия — тоже другая.

Ни по фото меня не найти, ни по документам. Но спокойнее не становилось...

Глава 10. Максим

Под конец года навалилось слишком много дел. 

В первую очередь пришлось заняться собственным здоровьем. Этот вопрос я не мог никому доверить, тщательно пряча все документы. Никто не должен знать, что в моей голове постоянно тикает бомба, и любая неблагополучная ситуация может закончиться моей смертью ещё до приезда "скорой". 

Я разослал результаты анализов по нужным клиникам, прошедшим мой придирчивый отбор. 

Я не имел права попасть в абы какие руки, мне нужен лучший в своем деле хирург. Я не мог доверить собственную голову человеку, в котором не был до конца уверен. Только тому специалисту, у которого самый высокий процент успешных операций. Таких набралось четверо: двое в России, один в Германии, четвертый в Израиле. Теперь осталось выбрать ближайшую дату.

Но до этого — до этого я хотел заполучить Регину. Мысль о ней не давала покоя, превращаясь в одержимость. Я ее хотел. До одури. До невменяемости, когда холодная расчетливость сменяется обжигающей волной. 

Это не было мимолётным чувством, как внезапная симпатия, когда двое встречаются взглядами. Здесь все сложнее, тяжелее. Чувственнее.

Когда она попыталась дать мне отпор в своей квартире… Черт, я глаза закрыл, вспоминая ее горящий взгляд, грудь в вырезе, запах головокружительный. Регина сама не поняла, что сопротивляясь, лишь только больше меня распалила. 

Дома мне потребовалось снять напряжение вручную, — стоило только представить ее, как член тут же вставал колом, до болезненного. Пока я не мог получить свое...

Это не была влюбленность, я знал точно. Меня перещелкивало рядом с ней. 

Я не становился лучше, совсем, напротив, Регина освобождала на свободу моих внутренних демонов.

И это было упоительное чувство — позволить своей темной стороне не скрываться.

Я хотел ею обладать. Она была везде, все кругом пропитано ею. 

Занимался ли я своей работой, находился дома, ел, ездил по делам, сдавал анализы — всегда она присутствовала рядом, в параллель.

У меня не было сомнений, что она станет моей, лишь бы только усмирить вопящих без нее демонов. 

И первое, что я сделал — отправил ее мужа в командировку. 

Расчистил дорогу.

Я не собирался сегодня с ней видеться. Но в стороне остаться не смог, темная жажда заставила отодвинуть все прочие дела и засесть в автомобиле возле дома Регины — так, чтобы это не бросалось в глаза из ее окон. Открыл ноутбук, отодвинул сиденье, а сам то и дело бросал взгляд на входную дверь в ее подъезд. 

Через час ожидание было вознаграждено: она вышла, поправила шапку, и пошла. Так близко от моего автомобиля, который я умел заглушить за минуту до. Если бы она повернула голову в мою сторону, то заметила. Но — не повернула, так и пошла дальше. 

А я отправился следом. 

Шел за ней, как маньяк, как одержимый. 

Как Рокфор за сыром *.

Колкий морозный воздух щекотал нос, касался лёгких, щипал за уши. Я без был шапки, натянул капюшон куртки, пряча лицо, спрятал руки в перчатках поглубже в карманы.  

Регина ничего не замечала. 

Даже зимний пуховик не мог обезобразить ее фигуру, походка оставалась такой же лёгкой.  

И так же легко она поскользнулась, руки взлетели вверх, как крылья, я рванул вперёд, хотя не успел бы, лишь только обнаружил себя: между нами оказалось расстояние в добрых два десятка метров и люди, много людей. 

Один из них помог Регине удержаться, поднимая с колен. Я чувствовал раздражение оттого, что чужие руки трогали ее, пусть даже оказывая помощь.

Я стану единственным, кому позволено будет прикасаться к ней. 

Мужчина ушел, Регина поднялась. 

Мне казалось, что с ней все в порядке: упала она не сильно, максимум, это испуг и разбитые колени. Но внезапно Регина удивила: развернулась, резко меняя маршрут, и пошла прямо, на меня. 

Только не видела ничего перед собой, побледнеевшее лицо — белее снега, валившего крупными редкими хлопьями. И взгляд невидящий, такой, точно сейчас ей сам дьявол явился. 

Чего же ты так испугалась, Регина?

Я незаметно отошёл с ее дороги, прячась за прохожими. Мужчина, не давший ей упасть, сейчас стоял и внимательно смотрел ей вслед, до тех пор, пока не заметил, что я за ним наблюдаю. Усмехнулся, а потом пошел дальше. 

Итак, оба они разошлись в разные стороны, а мне предстояло решить, за кем из них последовать. Я точно знал, что сейчас мог заполучить ключ к секретам Регины, которых, неожиданно оказалось больше, чем я думал. 

Колебался я не больше секунды, а потом повернул налево. 

Глава 11. Максим

Нагнать незнакомца не составило труда. А вот остаться незамеченным оказалось гораздо сложнее. 

За Региной я не пошел, никуда она не денется. Успею ещё. Хоть она и была напугана, но утешить ее я все равно не смог. 

А вот покопаться в причинах страха — с удовольствием. Но только осторожно. 

Охотничий интерес гнал меня вперёд. Могло статься, что никакой тайны здесь и вовсе нет: Регина о чем-нибудь вспомнила и заспешила в другую сторону. Или этот тип — ее бывший. Или сотня других версий, каждую из которых можно было бы натянуть на ситуацию, свидетелем которой я стал. 

Но я слишком доверял своей интуиции: все было далеко не так просто. Она действительно испугалась. Жутко. Так, что кровь с лица ушла. 

Мы миновали две улицы, когда мужчина неожиданно свернул в подворотню полуразрушенного дома, прикрытого по фасаду маскировочной сеткой.

То ли почуял за собой слежку, то ли перестраховывался. 

Я выругался: рисковать и приближаться к нему было нельзя. 

Один нечаянный удар, случайное падение — и бомба разорвется. Иногда мне казалось, что я слышу этот звук — как движется время, унося, растаскиваю с собой по минутам отведенный мне срок. Тик-так. Тик-так. 

Конечно, ни в какую подворотню я не полез. Преимущество было не на моей стороне, я хорошо знал наш город, но шастать по заброшкам мне не доводилось. 

Он мог уйти проходными дворами, а мог затаиться среди развалин. Ждать на холоде было глупо, я решил обойти здание по периметру. 

На противоположном конце был выход на тихую улицу, асфальт здесь ремонтировали ещё при царе Горохе, оттого и машины почти не ездили.

Дом смотрел на меня заколоченными оконными проемами, кое-где ещё виднелись осколки стекол. В одном месте доски чуть отошли от окна, снег под этим окном был примят. Я приблизился, разглядывая отпечаток ботинок, размер примерно как мой. Раз незнакомец не попался мне навстречу, то, значит, двигался он в противоположном от меня направлении. 

Разминулись мы буквально на пару минут ,оставался ещё последний шанс его нагнать. 

Я ускорил шаг, бежать не мог, и эти ограничения физических нагрузок сейчас раздражали. Сложно быть мужиком наполовину, когда у тебя есть все, чтобы не осторожничать, но ты вынужден обращаться с собой как с хрустальной вазой, как с хрупким младенцем. 

Отвратительно. 

И все же, когда я достиг конца улицы, дыхание чуть сбилось. 

Незнакомца не было видно. Прозвенел трамвай, приближаясь к перекрёстку, где-то вдали играла новогодняя музыка, а я чувствовал азарт. 

Да, я упустил его. Но по факту — по факту узнал гораздо больше, чем рассчитывал. 

Регина чего-то или кого-то боялась. Их встреча могла быть случайной, но этот мужик в дубленке оказался непростым проходим. И тоже — с секретами, которые я планировал раскрыть в самое ближайшее время. 

Через полчаса я добрался до своего автомобиля. Завел его, пытаясь разглядеть в окнах Регину, чтобы понять, дома она или нет. Но окна были плотно прикрыты шторами, а вспомнив ее сегодняшний испуг, можно было предположить, что она носа из дома не высунет. 

И все же, несмотря на обстоятельства, мне пришлось вернуться на работу. В этом нашлись свои плюсы: покончив с бумажной волокитой и подписью документов, я закрылся в кабинете и начал искать Регину. 

По всем доступным и недоступным базам. 

Алексей много рассказывал о своей жене, впрочем, в его разговорах было мало полезного, лишь искренние восхищения, которые ничего кроме зубного скрежета во мне не вызывали. 

Не мог я считать его своим соперником. Досадным недоразумением. 

По его рассказам я помнил, что Регина приехала в наш город незадолго до их знакомства. Почему она выбрала именно его ( город, не Лёшу, хотя на его счёт вопросов было не меньше), для меня тоже оставалось загадкой. 

 Я знал ее день рождения — двадцать пятое мая. Найти по фамилии и дате рождения Регину труда не составило. Пару фотографий, две из которых на паспорт в четырнадцать и в двадцать лет. Я хмыкнул, скачивая их на рабочий стол, на всякий случай перепроверил ещё раз — других совпадений не было, по документам она выходила только одна. 

Развернул фото на весь экран, вглядываясь в женское лицо. Аккуратные черты, серьезный взгляд, какой обычно бывает на официальных документах.

Даже родинка на лице была, правда не в том месте, над бровью.

Я поднялся, почесав подбородок, хмыкнул, думая, что задачка становится все интереснее и интереснее. 

Ещё раз посмотрел на экран, чтобы отбросить последние сомнения. 

Регина, смотревшая с меня на фото, была совершенно, абсолютно точно другой женщиной. С общими, похожими чертами, симпатичная, но перепутать их было невозможно. 

Кем же тогда была настоящая Регина — и Регина ли? — мне только предстояло узнать. 

Глава 12

Домой я добиралась дворами, то и дело поглядывая по сторонам. Вроде успокоилась, но на каждый подозрительный звук сердце ухало тревожно, а в каждом прохожем мужчине тревожились враги. 

А возле дома я обнаружила ещё один сюрприз. Неприятный, само собой: автомобиль Ланских.

— Тебя только не хватало, — простонала в сердцах. Самого его видно не было, я коснулась капота: двигатель уже успел остыть. 

Надеясь, что он не дожидается меня в подъезде возле квартиры, я вызвала лифт на этаж выше. Спустилась осторожно, поглядывая на свою дверь, площадка оказалась пустой. 

К счастью, никто мне не попался, я смогла спокойно зайти домой, запереться на все замки и сесть на прихожку, не снимая куртки. Последние дни выдались слишком нервными, я расслабила на шее шарф, тяжело вздыхая. 

С момента появления в нашей жизни Ланских кажется, что все пошло по одному месту. Его назойливое внимание досаждало, как бы он не начал копаться там, где не положено. Если с Лёшкой можно было замять неудобные моменты, то Максим Евгеньевич такого шанса мне не оставит. Я куртку на плечики повесила, подобралась к окну, так, чтобы с улицы не видно было моего лица. 

Машина по-прежнему стояла на своем месте, фары не горят. 

Я позвонила Лешке, чтобы только услышать голос мужа. Поговорила с ним о всякой ерунде, пообещала сварить его любимый борщ, погоревала на тему того, что на командировки мы не рассчитывали, особенно сейчас, перед Новым годом. 

— Региш, за них оплата больше, — попытался успокоить супруг, я поморщилась только, благо моего лица он не видел, — купим тебе шубу новую. И телефон, какой хочешь. 

— Да не нужны они мне, я тебя дома видеть хочу, — продолжать не стала, чтобы нервы человеку не мотать, он и так далеко, а тут ещё я ною. 

Заказала продукты на дом, а сама то и дело в окно поглядывала. Фигуру Ланских заметила сразу, и хоть тачку он припарковал так по- дурацки, что отсюда ее было сложно разглядеть, его появление незамеченным не осталось. 

Машину он завел, сел внутрь, а я на него из-за занавески поглядывала. Отсюда лица толком не разглядеть, но казалось, что он смотрит на меня через весь двор и видит. 

Внутри ёкнуло, заныло. Я своей реакции сама смутилась, как ошпаренная от окна отпрыгнула, воду включила на кухне. Перемыла чашки, лишь бы обратно не идти, не пялиться. Вытирала их долго, до скрипучей сухости, потом в шкаф убрала. 

А когда к окну снова бросилась, не выдержав, машины уже не было. 

Уехал. 

А меня накрыло. Я на стул плюхнулась, губы кусала, в окно таращилась на свое отражение. Темнеть уже начало, в соседних окнах свет зажигался, а я долго в сумерках сидела, размышляя. 

И об утреннем инциденте, и о чужом назойливом интересе. 

Тревожный чемодан у меня собран. Можно в любой момент взять и уехать, отложенных денег на первое время бы хватило, если затянуть потуже пояса. От кочевой жизни за последние пять лет я, конечно, отвыкла, но если не останется выбора… 

И уезжать придется без Лёши. От этой мысли тоже горько стало. Я поначалу, когда с ним познакомилась, всерьез не воспринимала. Он казался мне отличным вариантом, чтобы сменить фамилию и документы заодно, и влюбить его в себя труда не составило. Он такой наивный и недалёкий был, без родственников лишних, а главное, не на виду.

 Взамен я стала для идеальной женой, и сама не заметила, как втянулась. За его внимание и заботу хотелось платить благодарностью, меня более чем устраивала такая жизнь, мы даже в ипотеку влезть решили. Все потому, что планы на будущее стали далеко идущими, расслабленными. А теперь...

"Брось, это просто совпадение, — уговаривала я себя, — прохожий просто похож, а меня и вовсе не узнать. Столько лет прошло, столько километров нас разделяют, о той истории давно все забыли". 

Я открыла телефон, порылась, открывая старую почту. В одном из писем — простой снимок, сделанный на старую камеры, качество среднее, но лица разглядеть можно. 

Несколько человек, среди которых две девушки. Одна с забавной челкой, длинные волосы заплетены в десяток косичек. На ней короткие джинсовые шорты и топ, открывающий плоский живот, брови тонкие, а в носу пирсинг. 

У меня до сих пор остался след на этом месте от сережки, хоть я давно уже ее не носила. 

Посмотрела на себя в зеркало — два разных человека, со мной прошлой связи и не найти, не узнать. 

Да и живым никто с этой фотографии больше не числится, никого уже нет. И меня официально, той девушки с косичками, тоже нет. 

Зато есть новая Регина, и я очень надеялась, что никто не помешает мне жить спокойно дальше. 

Но чемодан на всякий случай перепроверила и оставила поближе.

Глава 13. Максим

Она мне снилась.

Регина. 

Обычно мои сны — это провалы. Черная мерная глубина между двумя движениями век — закрыть глаза ночью и открыть утром. 

И сны мне снились очень редко, всегда отпечатываясь на подкорке на долгую память. 

Как сегодняшний. 

В нем я чувствовал неудержимую жажду, жажду обладать Региной. Желание было таким сильными, острым, ненасытным — я и не знал, что способен на подобные чувства. 

Во сне я касался ее тела. Мозг воспринимал сновидение за реальность, и мне всерьез казалось, что я чувствовал шелк ее кожи под своими пальцами. 

Не осталось ни единого неисследованного сантиметра ее тела, гибкого, податливого. Моего. 

От этих сцен жар затапливал изнутри, сжигая. Я лежал в абсолютной темноте, слушал свое учащенное дыхание, а сердце колотилось так, будто положенные мне минуты жизни утекали сквозь пальцы. 

Тик-так. 

Я встал, чуть покачнувшись, нащупал пульт. Шторы раздвинулись по сторонам, пропуская в комнату зимнее утро, темное, холодное и тяжёлое. 

Нужно было сходить в душ, чтобы избавиться от наваждения. Голова все ещё кружилась, ещё один нездоровый симптом последних месяцев. Аневризма старалась, чтобы я помнил о ней: возможно, именно эта наполненная моей кровью полость за левым глазом должна была стать той единственной, о ком я думал бы свои последние дни. 

До встречи с Региной. 

Ванная с огромной душевой была черного цвета. Непрактично, но в моем доме преобладал этот цвет, во всех его оттенках. 

Я нажал несколько кнопок, включая поток прохладной воды. 

Париться нельзя. И спортом заниматься. И сексом — тоже. Замечательная жизнь.

Но тело требовало свое, болезненное возбуждение заставило задуматься о мастурбации, но я лишь поморщился. 

Не то. 

Я не хотел жалких копий, моя рука никогда не сможет заменить женщину, которую я так вожделел. 

После душа я прошел на кухню, обнаженный и мокрый. Полотенце так и осталось висеть неиспользованным. Прохладный воздух холодил поясницу и лопатки, с волос стекали прохладные капли. Достал из холодильника упаковку сока: от чая и кофе тоже пришлось отказаться. 

Слишком много было самоограничений в последнее время. 

И на фоне этих рамок мне казалось, я не жил. Плавал а своем собственном вакууме, заторможенный и замороженный, избегая любого давления извне. До тех пор, пока на корпоративе не заметил Регину.

Искра, буря. Безумие — так, кажется?

От холодного сока сводило зубы. Я осушил бокал в три глотка, сполоснул стакан и наклонился вперед, опираясь на стол. 

Я знал, что снова не поеду на работу, опять вернусь к ее подъезду и буду торчать там, как влюбленный идиот. 

Меня тянуло туда со страшной силой. Часть ночи я провел в поисках ответов на свои вопросы, но пока ещё не стал ближе к тайнам Регины ни на грамм. Это тоже злило.

Через час я снова был на исходной позиции; в темных ее окнах медленно мигали огни гирлянды, неяркие, домашние, уютные. 

Мне хотелось оказаться с ней рядом. Лечь в теплую постель, согретую женским телом, прижаться к ней, ощущая ее запах. 

Но пока это недоступно. 

Щурюсь: левый глаз видит хуже. Я прикладываю к закрытому веку пальцы, и мне кажется, что под их подушечками скрывается не глазное яблоко, прикрытое тонкой кожей, а аневризма. И стоит надавить сильнее, как она бах! — и растечется моей кровью, окрашивая мир вокруг алым. 

Возможно, поэтому я пропустил появление Регины. Она дернула дверь автомобиля за ручку с моей стороны, в незастегнутой, но запахнутой куртке. На лице не было макияжа, чистая, умытая кожа. Ноздри раздувались от гнева, брови сурово нахмурены, кажется, ещё немного и начнет меня душить. Но такой она мне нравилась ещё больше. 

Я опустил стекло, убирая между нами последний барьер. 

— Чего ты… вы, — сбилась она, но тут же начала заново, — вы чего здесь торчите, под окнами моими? Что за представление?

Я понял, что сидеть вот так не могу. Распахнул дверь, оттесняя ее чуть в сторону. На улице ветер, колючий, порывистый, снег в лицо бросал, но Регина морщилась только. Я протянул руку, натягивая капюшон на ее голову. Она не испугалась, не пошевелилась даже, когда мои пальцы задели кожу женских скул. 

Ей ничего, а меня током пронзило в который раз, разрядом от башки вдоль всего тело по позвоночнику. 

Рядом с ней башню сносило. Мозг вообще отказывался соображать, напрочь, только инстинкты, только демоны, которые диктовали, что надо делать и как себя вести. 

Дико. Как животное. Ещё не поздно затолкать ее в автомобиль и увезти к себе. 

А потом раздеть и долго трахатать, так, чтобы она кончала, выкрикивая мое имя. От этих фантазий в паху заныло, в джинсах стало тесно. 

Я сейчас всерьез просчитывал, как долго смогу прятать Регину в своей квартире. Да хоть вечность! 

Только вечности у меня не было. 

— Я тебя хочу, — невпопад, игнорируя все, что она возмущённо говорила мне, не забывая при этом тыкать пальцем в грудь. 

Само совершенство. 

Регина задохнулась, возмущённо:

— Я замужем!

Но разве можно идти со штампом в паспорте, пытаясь остановить цунами? Да срать я хотел на этого Алешеньку. Возможно, физически он смог бы составить мне конкуренцию, особенно сейчас, когда я забросил все занятия и тренировки. 

Но, благо, у меня были сотни других способов вывести его с поля игры, не допуская открытой стычки. 

И сейчас я сделал то, о чем давно мечтал. Схватил Регину за куртку, потянул на себя и впился в губы. 

Они прохладные, но такие сочные, дыхание со вкусом мятной зубной пасты. 

Я ее к себе прижал, одной рукой нашаривая грудь под распахнувшимся пуховиков, через тонкий слой одежды, которой не успел разглядеть. Зато чувствовал горошины сосков, твердые, упругие, и мне хотелось их втянуть в рот, провести языком. 

Она кулаками мне по груди стучала, но я отметил — сопротивлялась слабо. 

Глава 14.

Я полыхала. 

От макушки до мизинцев, и этот огонь внутри меня был густо замешан на гневе и похоти. Чужой, той, в которую меня только что без позволения окунули. 

Я боялась Ланских: его странное поведение, на грани безумия, побуждало сбежать, и не только из-под света дурацкого фонаря, что светил над нашими головами. 

Мне все милее становилась идея сменить город, и хоть я досыта нахлебалась бродяжной жизни, рядом с ним, с Максимом Евгеньевичем, было невыносимо вовсе. Не разделим мы с ним город по-хорошему, слишком тесно будет. 

В его темных глазах мне мерещился лихорадочный, нездоровый блеск. Так не ведут себя нормальные люди — караулить с утра меня, сидя в машине возле подъезда, будто у Ланских дел других не было. Будто свет на мне клином сошёлся. 

Я как только авто его на том же месте увидела, напялила на себя первые попавшиеся вещи и, поддавшись порыву, побежала на улицу. Даже лифта дожидаться не стала. 

Пока неслась, перепрыгивая через ступеньки, столько фраз прокрутила, которые ему скажу, чтобы понял, наконец и отстал, а он вместо этого взял и полез мне под юбку.

Я растерялась поначалу. Никто со мной так никогда не обращался, я не знала, как реагировать. 

Но цейтнот длился недолго, я сама не поняла, как влепила ему оплеуху. Ладонь от нее все ещё жгло. 

Его щека расцветала алым. 

Я слишком сосредоточилась на своих ощущениях, на угрозах написать заявление. О, я в это верила. 

Не в то, что полиция меня защитит, в этом как раз никаких сомнений не оставалось: понадейся я тогда на правоохранительные органы, стала бы шестым трупом в том деле.  

А вот накатать на него заявление я была готова. Чтобы напугать, показать, что пойду вперёд до победного. 

Что снесу этого самодовольного кретина со своего пути, что не все ему позволено только потому, что Ланских богат и успешен. 

Но его последняя фраза застала врасплох. Я будто натолкнулась на невидимый кулак: бах! И воздух вышибает из лёгких, и ни вздоха сделать, ни двинуться. 

Нужно было держать лицо, один бог только знает, как я пыталась заставить мускулы замереть, не выдавая мой страх.

Но не смогла, сфальшивила где-то. Ланских так пристально смотрел на меня, что все равно бы нашел подтверждения своим словам.

Только это не значило, что я проиграла или поддалась, ну уж нет. 

— Да ты больной, — фыркнула и развернувшись на каблуках, пошла к подъезду. Бежала почти, ноги скользили по снегу, спина была как деревянная, все мышцы сковало. Я ожидала, что Ланских рванет следом, продолжит препарирование, но он неожиданно отступил. 

Меня так и порывало обернуться, чтобы узнать, смотрит вслед или нет. Как в той песне старой, что крутилась сейчас в голове. Думать о чем угодно, лишь бы не о том, что ему обо мне известно.

Я приложила "таблетку" домофона к замку, открыла подъездную дверь и тут же захлопнула ее за собой, не оставляя и малейшего шанса, если вдруг кто-то был за спиной. В лифте свет мигал, пахло сигаретами — опять кто-то из соседей затянулся прямо на выходе из квартиры, но ехала я одна. 

Точнее, наедине со своими мыслями, и мне было тошно и тесно. В квартире лучше не стало. Я обуви не снимая прошла к окну: не уехал. Стоял, прислонившись к капоту автомобиля, в свете фонаря. А сверху снег падал, и казалось, что Ланских в большом новогоднем шарике — тряхни, и закружит искусственная метель, оседая на праздничные домики и фигурку. 

Я свет не включала. 

Вернулась обратно в прихожую, вытащила ручку чемодана, проверила как колесики крутятся. Отлично крутились. 

Хоть сейчас выходи из дома и драпай, пока не поздно. Пока Ланских не раскопал то, что знать ему не было никакой нужды. 

"— Я знаю, что ты живёшь под чужим именем, Регина", — повторила его слова. Что ещё он знал? Какие доказательства были? 

Мое настоящее имя он вряд ли смог бы найти, я давно в живых не числилась. Возможно, именно это дало мне шанс продержаться так долго — пока разбирались, кто на самом деле умер, я успела уехать так далеко, что дальше след терялся. Или нет…

Черт, черт, черт! Знала бы, к чему все приведет, не пошла на этот дурацкий корпоратив. Сидела бы у себя дома, телик смотрела. 

Куртку снять я себя все же заставила. Юбку стянула, осталась в кофте и колготках. Забралась на диван, обнимая ноги. Что же делать-то? Не отдаваться же Ланских, в самом деле. Секс по принуждению — это совсем не то, о чем я мечтала. 

От следующей мысли мне и вовсе не по себе стало. Врать самой себе я не любила, а правда признавать не всегда приятно выходило. Например, что прикосновения Ланских хоть и были совершенно неожиданными и наглыми, но… не противными. Да, так. В другой ситуации, возможно — но только возможно! — мне бы даже могло понравиться. И сам он тоже. 

— Да твою ж мать! — простонала я, окончательно запутавшись в своих эмоциях, и затылком пару раз об спинку дивана стукнулась, выбивая дурь из головы. 

Это совершенно никуда не годилось. Что за размышления такие идиотские? Как и вся ситуация в целом. 

Я снова прошла к окну. Навязчивое, раздражающее желание выглянуть, увидеть, все ещё на месте он или уехал. 

Автомобиля не было. Я оглядела весь двор, к стеклу прижавшись лицом, чтобы увеличить угол обзора. 

А потом опять чертыхнулась.

Ну и пусть катится, этот Максим Евгеньевич.

Глава 15.

Борщ получился наваристый: Леша ел, ложку за ложкой наворачивая, а я сидела напротив него, подперев щеку кулаком. Он после командировки сразу домой приехал. Обнимал меня, точно сто лет не виделись, в лицо заглядывал. 

А я улыбалась. 

О сегодняшнем визите Ланских — ни слова ему, все молчком. И о вчерашнем происшествии — тоже. 

— Вкусно? — он головой только кивнул, продолжая сосредоточенно жевать. Я хлеб ему ещё подложила, чайник греться поставила и обратно присела. 

— А тебе обязательно в командировку снова уезжать? — за свое принялась. Подтолкнула к нему сметану в плошке, с сытым мужем легче договариваться, — Новый год уже на носу. 

— Не переживай, — пожал он плечами, — я тридцатого обратно вернусь.

Я вздохнула только. Зуб даю, это Ланских инициатива, мужа моего подальше держать. Чай мы пили, обсуждая его поездку, настроение у Лёши было радостное. Со стола вместе убрали, я посуду мыть принялась, а муж на кухне сидеть остался. 

Я тарелки намылила, воду включила, чтобы ополоснуть, а Лешка вдруг спросил так, вроде и не ко мне обращаюсь:

— Чемодан в другом месте лежал, вроде. 

Хорошо, что я в стенку смотрела. Первую тарелку в сторону отложила, обернулась полубоком:

— Вещи перебирала. А что?

— Да так, — протянул задумчиво, опять вроде на меня не смотря, — я решил, может, собралась куда.

Сердце предательски екнуло. 

Иногда бывало с ним такое. Догадки внезапные, странные выводы. Странные, но правильные. 

По большей части Леша, если уж быть откровенной, особым умом не отличался. Но в такие моменты я понимала, что слишком его недооценивала.

— Да куда ж я поеду, — вытирая руки полотенцем, улыбнулась. Он смотрел на меня задумчиво, — разве что за тобой по городам и весям. Как жена декабриста.

— Не, не поедешь, — качнул головой, — не про тебя эта история. 

Я подошла к мужу, обнимая, подбородком в его макушку упёрлась. А он вздохнул и прижал меня к себе поближе. 

Идиллия. 

В такие моменты казалось, что я живу правильно и счастливо. Что вот такой он мой — идеальный мир, на кухне, где пахнет борщом и пампушками с чесноком. За окном вьюжит, а у нас тепло и уютно. 

Но я была бы неискренней сама с собой, если бы не призналась — все это не моя жизнь, а лишь мимикрия под обычных людей. Да, и в ней можно быть счастливой, но это совсем не то, о чем я мечтала. 

Жить под чужим паспортом, не загадывать наперед, бояться заводить детей, даже думать о них. 

Дети — это привязанность. Как бы хорошо я не относилась к Лёше, в случае, когда вопрос о моей жизни станет ребром, я смогу уехать. С трудом, но смогу. А с ребенком все это усложнится в тысячу раз, поэтому, как бы не заводил о детях речь Леша, я всячески с этой темы съезжала. 

От моих объятий муж растаял и больше не вздыхал задумчиво, а потом и вовсе отвлекся на выполнение супружеского долга. Я и возражать не стала, когда подхватив меня на руки, в комнату понес. 

Мы на диване легли, я снизу, Леша сверху накрыл. Губ коснулся, я глаза закрыла, а в самый ответственный момент о Ланских вдруг вспомнила. 

Лицо его, так близко, глаза, которые раздевали взглядом, жар, исходящий от рук. Он пальцами своими почти коснулся тогда ведь меня, до самых потаённых мест, и от этого воспоминания снова заполыхало все тело. 

К стыду своему, меня касался муж, но представляла я другого. И от этих фантазий не на шутку распалялась, заводило меня. Лешка думал — соскучилась, а я двигалась под ним с немым отчаянием, желая только одного, чтобы разрядка случилась быстрее. 

Ещё несколько движений, и с губ сорвался крик, я почти дугой выгнулась, а потом без сил опустилась на место. 

Оргазм оказался куда сильнее обычного. Я глаз так и не открыла, чтобы не смотреть на мужа, стыдно было, но телу — телу все понравилось. 

На следующий день Лешка опять уехал с утра пораньше, на этот раз уже почти до самого нового года. Я изворчалась вся, пока вещи ему складывала. Вроде его повысили, сделали личным шофером Ланских, а он вдруг внезапно — в командировки. 

Начальник-то на месте остаётся, во дворе меня караулит. Пока Леша был дома, Максим Евгеньевич не объявлялся. 

Не хотелось, видимо, в морду получить. 

Когда за мужем дверь захлопнулась, я привычно в окно выглянула. Один уехал, второй не приехал. 

Усмехнулась даже своим мыслям, о вчерашнем сексе старалась не думать. Это всего лишь фантазии, никакая не измена. Я иногда Бреда Питта представляла, но жить с ним не мечтала же. 

Нужно было из дома выйти, но я побаивалась. Та ситуация… Я боялась снова увидеть того мужчину, который поймал меня от падения. Увидеть и понять, что это не совпадение, узнать в нем свое прошлое. 

Утешала себя эти дни: будь это действительно он, просто так бы меня не отпустил. Может, шею не сразу свернул на глазах у десятка прохожих, но пошёл бы следом или попытался выследить ещё как-то. 

"А вдруг ему это не надо? Вдруг он и так знает, где ты живёшь?"

Мелькнула мысль и ушла, а страх остался. Я дверь входную подергала, замки проверяя. Дом казался безопасной крепостью только в присутствии мужа. 

Но я решительности набралась, натянула шапку пониже, до самых бровей, вокруг лица шарф намотала и вышла из дома.

Глава 16. Максим

Сутки, прошедшие с визита к Регине , дались мне тяжело. 

Я разрывался между необходимостью решать рабочие вопросы, которых под конец года накопилось слишком много, и желанием узнать больше о Регине. 

Но ещё больше — был измучен приступами головной боли, накрывшей меня к вечеру. 

Она была уже привычной, эта боль. Всегда где-то рядом, готовая в любой неподходящий момент напасть исподтишка. Резко, внезапно. 

Я не смирился с ней, просто был готов к тому, что скоро сожмет железными тисками, мысли станут густыми, клейкими и неразборчивыми. 

Я надеялся только на одно: что в ближайшие дни мне не станет хуже. Что этот тонкий мешок в сосудах останется цел до тех пор, пока я не попаду на операционный стол. 

Дата была уже назначена. С учётом всех праздников самое раннее, на что меня смогли записать, — одиннадцатое января. Раньше — никак, даже за огромные деньги, обещанные клинике и врачу лично. Немецкие специалисты остались для меня неподкупны.

Я купил билеты, предупредил заместителя, что мои зимние каникулы плавно перейдут в двухнедельный отпуск. Взял с запасом — как мне пообещали, клинику я смогу покинуть на собственных ногах уже на следующий день. 

Это казалось чем-то невероятным, избавиться от аневризмы. Перестать чувствовать себя больным и ограниченным длинным списком запретов. 

Осталось только дотянуть жалких две недели. Четырнадцать дней, триста сорок часов до вылета, двадцать тысяч четыреста минут. 

В минутах кажется, что это не такая большая цифра, тик-так, и одна прошла, вторая, третья.  

Но мне столько всего успеть нужно было, а я лежал в своей квартире в темной тишине. Левый глаз снова почти ничего не видел. Под рукой — таблетки разрешённые, бутылка минералки, телефон. Если станет хуже, придётся сдаваться в местную больницу. 

Больше всего я боялся не смерти, нет. Я боялся, что спасая меня, так поковыряться в мозгах, что я останусь живым. Просто существовать как личность перестану. 

И все это время, что я не мог встать с кровати, я думал о Регине. Я так и не приблизился к разгадке ее тайны, ее нынешние фотографии не помогли найти сходство с кем-то из социальных сетей. 

Зацепка могла крыться в документах человека, под чьим обличием она скрывалась, а ещё — ещё можно было выйти на след через того незнакомца. 

Жаль, что я упустил его тогда. Сейчас разобраться в истории было бы гораздо проще. 

Меня тянуло к ней со страшной силой. Сидеть во дворе, где с одной стороны автомобиль подпирают мусорные баки, зато с другой — видно ее окна. 

Наблюдать за ней, но ещё лучше оказаться снова рядом, утолить мучительную тягу, коснувшись губ поцелуем. 

Я не мог объяснить, почему Регина стала для меня такой особенной, почему меня клинило на ней, точно маньяка. 

Это был дурман. 

И он убивал меня куда сильнее, чем аневризма. 

Мысли о ней заставили действовать. Я оставил Регину одну, без мужа и собственного присмотра, и в свете последних событий это было слишком опрометчиво. 

Интуиция подсказывала, что ее нельзя оставлять одну. Сбежит. 

Либо недавний визитер объявится опять. 

Я уже был готов вернуть назад ее Алешеньку, отправить домой караулить свою жену, но в последний момент передумал. Был вариант проще. 

Я с трудом сел, превозмогая боль; казалось, что в голову ввинчиваются тысячи раскаленных прутьев, пронизывая каждый квадратный сантиметр. 

Не сейчас, как же это все не вовремя! Холодная минералка стекла в пустой желудок, теперь она казалась живительной влагой. Я дождался, пока тошнота отступит, нашарил рукой телефон. Свет экрана бил по зрительным нервам, резал глаза.

— Твою мать, — прошипел, пытаясь прочитать в телефонной книге имя нужного контакта. Глаза слезились, беспомощность и уязвимость настолько выводили из себя, что мне рычать хотелось и крушить все вокруг. Совершенно несвойственное мне проявление эмоций. 

Но я чувствовал, что даже такое простое движение отнимает слишком много энергии. По спине лился пот холодными каплями, на лбу вышла испарина. 

Наконец, я додумался включить голосовое управление:

— Вызови Токтарова.

У меня не было друзей, я считал это лишним. Тем более, обращаться к ним с просьбами никогда не стал.

Зато были в моем окружении люди, готовые за деньги выполнить любые поручения,а, главное, держать язык за зубами. Именно такие мне и нужны. 

— Привет, — поздоровался, услышав короткое приветствие, сказанное резким мужским голосом, — у меня к тебе есть дело… 

Глава 17

Снега выпало за ночь — по колено. 

Я из подъезда вышла, с опаской по сторонам оглянулась. Никто не поджидал, во дворе вообще ни души, только дворник уныло лопатой махал. Снега было много, а он — один, оттого двигался дворник неторопливо, то и дело замирая с устремленным вдаль взглядом. 

Я тоже с ним вдаль поглядела, а потом поняла, что дальше возле подъезда топтаться смысла нет. Побрела вперед, по протоптанным дорожкам на троллейбусную остановку.

Нужный троллейбус ждать пришлось недолго, я запрыгнула внутрь, уселась возле окна. В салоне было тепло, поручни украсили блестящей мишурой, кондуктор нацепила красный колпак, только лицо ее все равно оставалось хмурым и непраздничным. Я расплатилась, покрутила головой, оттягивая ворот водолазки. Кроме меня пассажиров — человек семь, не больше, на остановке зашла только я. 

Дальше я пересаживалась ещё дважды, но про себя усмехнулась — если за мной на автомобиле едут, труда не составит двигаться в тепле следом и от души забавляться моим умением запутывать следы.

До первого пункта в своем маршруте я добралась спустя час. Зашла в банк, отряхнув налипнувший к сапогам снег, и заняла очередь в кассу. 

Если придется удирать, но картой я пользоваться не смогу. По ней отследить меня будет проще простого, наличка в этом плане куда удобнее. 

За последние годы я собрала хорошую сумму, и хоть мне совершенно не хотелось тратить ее на побег, выбора не было. Я оттягивала неизбежное, но решение уже приняла. Просто сознаться было страшно, себе в первую очередь. И боялась я не только того случайного незнакомца, интерес Ланских был куда хуже. С его средствами покопаться в моей биографии раз плюнуть, а уж что он там нароет… 

В кассе мне выдали пухлую пачку купюр, я старательно запихнула их во внутренний карман куртки, застегнулась на все молнии, и пошла дальше. 

Мужчину я заметила уже после банка. Мы шли по оживленной пешеходной улице, здесь людей было больше — везде магазины, народ скупал к новому году все подряд. Витрины были украшены так красиво, что возле каждой можно было останавливаться и фотографироваться. Возле одной я и застыла, разглядывая собственное отражение.  

На краткий миг встретилась взглядом с незнакомцем, совершенно случайно. Он тут же отвернулся и сделал вид, что я ему совсем неинтересна, я тоже на нем внимание не заострила. 

Но когда во второй раз я заметила его в магазине, в пяти кварталах от банка, стало не по себе. Опять чистая случайность, большие стеклянные окна супермаркета были тонированы, я подошла к одному из них вплотную, выбирая краску для волос темного цвета. 

А он — тут как тут, стоял на улице, почти напротив окна, пряча ладонью от ветра огонек зажигалки. 

Внутри стянуло все тугой струной, значит, чутье и вправду не подвело. Меня преследовали. 

Только откуда появился этот неизвестный мужчина, — вопрос открытый. Его лицо мне было совершенно незнакомо, может, он заметил, что я крупную сумму в банке снимала? Таких топтунов во все времена было предостаточно. 

В любом случае, нужно драпать. Я заказала такси, стоя в очереди на кассу. Пока расплачивалась, по сторонам снова поглядывала, но преследователь внутрь так и не зашёл. 

Когда я на улицу вышла, нужного автомобиля не было, хотя приложение показывало, что водитель меня ждёт. Выругалась нецензурно, позвонила ему, чтобы узнать, где таксист припарковался.

— Возле магазина не проехать, застрянем, — ответил он, — обойдите сбоку, я там жду на аварийках. 

Мне было страшно. Очень. 

Так бы шмыгнула сразу в автомобиль и поминай, как звали, но из-за непогоды и таксиста весь мой план полетел коту под хвост. 

И мужика этого, преследователя, видно не было. Лучше бы он тут, на людях, появился, а теперь ожидай в любой момент со спины…

Я сумку к груди поближе прижала, нащупала в ней прохладный бок металлического баллончика. Как бы не нажать нечаянно. 

Свернула в подворотню, до машины совсем недалеко. Здесь между двух домов узкий проход был, заваленный снегом, и ни одного, мать вашу, ни одного человека. Я уже видела яркий задний бампер такси, ускорила шаг, но на всякий случай обернулась. 

А он шел следом. 

Расстояние было небольшое, когда он успел так приблизиться? Голова опущена, руки в карманах, капюшон натянут так, что лица не видно, но одежду я запомнила. 

Страшно, жуть, адреналин в крови играл. Кричать смысла не было, добежать до такси — успею ли? По снегу не набегаться.

В общем, я сделала то, что должна была. Достала баллончик из сумки, расстояние между нами как раз стало подходящим, и нажала, закрывая свободной рукой лицо. 

Стрелял он струёй, и судя по воплям, я чётко попала туда, куда нужно. Мне было жутко, я пятилась, разглядывая, как он за глаза держится и орет, а потом развернулась и рванула к такси. 

Никогда раньше я так быстро не бегала по сугробпм. 

Под ребрами стучало, в ушах — тоже, на какой -то момент мне показалось, что я оглохла. Дернула заднюю дверь машины, даже не разбираясь, мое это такси или нет, и с силой захлопнула за собой:

— Там ко мне мужик пристать хотел! Гоните! — почти выкрикнула, ошарашив водителя. Он на меня смотрел через зеркало заднего вида, а я — в ту подворотню, откуда только что вылетела. Мне казалось, он побежит сейчас за мной, этот мужчина, и завалится в автомобиль. 

А таксист, как назло, бесконечно медленно все делал: пристёгивался, заводил двигатель, с места отъезжал. Один плюс — заблокировал все двери, а я благополучно вниз по сидению стекла, чтобы головы моей видно не было. 

Так себе маскировка, раз уж тут никаких других машин, кроме нашей не было, но я физически не могла оставаться в прежней позе, у всех на виду. 

На секунду подумалось — может, прямо отсюда и на вокзал? Без вещей, только с деньгами. Автобусом можно уехать, паспорт не светить. 

Но, все же, я решила, что сначала нужно домой. 

Глава 18

Я попросила такси остановиться недалеко от дома. 

Можно было сразу нырнуть в подъезд, но я решила осмотреться. Вдруг и не стоит домой заходить, а чесать сразу, пока не поздно…

Наверное, это было самым правильным решением, но не могла я так просто, не могла. 

Не только в вещах было дело. В Лёше в основном. Стоило представить, что он вернется домой тридцатого, а меня нет. За день до Нового года…

При мыслях о муже защемило в сердце. Я когда решалась за него выйти, и не думала, что так привыкну. Мне нужно было просто фамилию поменять и паспорт. Чтобы не слоняться уже по белу свету, когда от разных городов, ставших на одно «лицо» становилось тошно. И теперь эта тошнота снова подкатывала, стоило лишь подумать, что опять — бежать. Но выбора не осталось, рассказать я ему тоже ничего не могла. 

Ладно, разберемся.

— Вот тут высадите, — обратилась к водителю, рассчиталась с ним и вышла на улицу. 

Руки прятала в карманах куртки, все ещё сжимая баллончик газовый. Казалось, только отпущу на секунду, как он сразу же пригодится. Лицо незнакомца я запомнила уж точно на веки вечные и надеялась, что он не окажется здесь быстрее меня. 

Такой вариант я тоже допускала. 

Во дворе за время моего отсутствия ничего не изменилось. Все тот же дворник с лопатой, продвинулся вперёд на несколько подъездов. Дети снеговика лепили, машина мимо проехала, кто-то из соседей, номера примелькавшиеся. 

С виду — спокойно все абсолютно, а тревожно. Я баллончик ещё сильнее сжала, он не холодный уже, от рук моих согрелся. 

Двести метров последних самыми тяжёлыми оказались, прежде чем в подъезд войти, я снова озираться начала. 

Дернула ручку, широко распахнула подъездную дверь, ещё с мгновение — другое стояла так, пока глаза не привыкли к полумраку. Шагнула в него с опаской, баллончик наготове, только руку протяни. В таком узком пространстве пользоваться им равно было самоубийству, но других защитных средств я не держала. 

Что есть то есть. 

Лифт гудел, больше никаких звуков. Я нажала на кнопку вызова, оглядела пролет между первым и вторым, где находились почтовые ящики, пусто. Я отошла на пару ступеней, чтобы в тот момент, когда откроется лифт, оказаться вне поля зрения.

Кабинка замерла на первом этаже, дверцы шумно разошлись в разные стороны. Тишина стояла абсолютная, я затаила дыхание, вглядываясь в прямоугольник света на полу. 

Никого. 

Я успела скатиться вниз, прежде чем дверцы снова захлопнулись, просунула ногу, а потом спешно нажала на кнопку этажа, выше своего на два, не на один. 

Чужая лестничная площадка была незнакомой и не очень приятной, дом не новый и жители уже успели подгадить ремонт. Синие стены в маркерных надписях, в жестяной банке, приделанной к перилам, окурки. 

Пахло сигаретами.

Я старалась идти мягко, почти касаясь спиной стен, но пуховик, как назло, шуршал своей синтетической тканью на каждом шагу. Жаль, что я не догадалась сразу ее снять, сейчас уже поздно, только шуму наделаю лишнего. 

И сердце билось так громко, и я думала, что меня всенепременно должны услышать из-за него. Один шаг, второй, третий. Миновала один этаж и остановилась, вся обращаясь вслух. 

Рука, сжимавшая баллончик, вспотела, во рту пересохло. Я осторожно перенесла вес с одной ноги на другую, заглядывая вниз через перила лестницы. 

Сейчас как увижу, что кто-нибудь смотрит на меня в ответ…

Но там никого не было. Я выдохнула, но радоваться ещё рано.

Вставила ключ в замок, осторожно его поворачивая. Бесшумно все равно не выйдет, но резкое звуки били по нервам, я и заорать готова была в любой момент, ей-богу. 

Замок поддался привычно туго, я переступила порог квартиры, не спеша закрываться, одна нога здесь, одна — все ещё в подъезде. 

На первый взгляд дома меня никто не поджидал, насколько я могла видеть. От облегчения все силы меня покинули, я на банкетку присела. 

Что дальше делать? И дома страшно, и за пределами квартиры тоже. Жаль, я не могу трансгрессировать прямо на вокзал. А ещё лучше — на южный берег, под пальму. 

Куртку стянула, повесила ее на крючок, посмотрела на себя в зеркало и замерла. В отражении, за спиной чемодан.

Я его точно здесь не оставляла. И снова липкий страх, от которого волосы на затылке дыбом поднимались.

Все в квартире было так и одновременно не так, как я оставляла. Вещи сдвинуты чуть-чуть, газеты из почтового ящика — видимо, их рассыпали, а потом сложили, пытаясь придать форму аккуратной стопки, но не так, как это делал Леша.

Дверной коврик, даже он слегка сдвинут в сторону, не по плитке на полу. 

Я прошла на кухню, в ванную, везде следы того, что здесь были люди, чужие. 

Дом окончательно перестал быть надёжной крепостью.

Я посмотрела в глазок, площадка была пустая. Схватила чемодан, куртку, тянуть дальше уже некуда. 

Записок никаких оставлять не стала, только ключи бросила вместе с мобильником на тумбочку. Вместе со всеми фотографиями, сообщениями от мужа, вместе со всем, что у нас было за пять лет. 

Прости, пожалуйста, мой хороший. 

Ты такого не заслужил совсем. 

Слез не было, плакать я не умела. Вышла, развернулась, чтобы дверь закрыть на защёлку, поудобнее чемодан перехватила.

И из-за переживаний только в последний момент заметила, как за спиной мелькнуло что-то неясное.

Резкий захват, и на лицо, закрывая рот и нос, опустилась большая ладонь в кожаной перчатке. 

Глава 19. Максим

— Не кричи, — шепнул Регине на ухо, — кивни, если не будешь, и я отпущу.

Отпускать не хотелось. Ее тело, даже укутанное в огромный пуховик, возбуждало. Я прижимал ее к себе, ощущая эрекцию. К счастью, головная боль поддалась таблеткам, и теперь я мог чувствовать что-то ещё, кроме нее. Например, вожделение. 

Рядом с Региной становилось тяжело управлять собственными мыслями. Хотелось отдаться власти демонов, втолкнуть ее в квартиру, задрать пуховик, стянуть джинсы… Так, стоп, это не очередные фантазии, в которых я мог творить с ней все, что вздумается. 

Это реальность, пусть и кажущаяся ненастоящей. Слишком сладко мне было. 

 Я дождался, когда Регина кивнет в знак согласия головой, и только после убрал ладонь от ее рта. Теперь, надеюсь, она не станет кричать на весь подъезд. 

Регина развернулась, и мы оказались лицом к лицу. Так близко, в полутьме подъезда. Мне хотелось коснуться ее лица, нежной кожи щек, но я оставался неподвижным, дышал только глубоко, словно пытался запомнить запах ее духов. Удивительно, но она выбрала крепкий аромат, почти мужской или унисекс, я в этом не сильно разбирался. Но ей он удивительно шел. При всей своей внешней хрупкости, тонкокостности, она не была слабой. Напротив, я чувствовал ее внутреннюю силу, и этот контраст заводил ещё больше. 

Она смотрела на меня, гневно сверкая глазами, готовая, несмотря на свое обещание, начать громко возмущаться. До того, как она откроет рот, оставались мгновения, но я опередил Регину:

— В твоей квартире были люди, — я знал это доподлинно, — внизу нас ждут. Уходить будем через крышу. Сейчас, молча и быстро. 

Мне удалось ее сбить с толку. Она всё-таки приоткрыла рот, но ничего не сказала. Повела шеей, пытаясь заглянуть мне через плечо, потом перевела взгляд на чемодан, ручку которого сжимал до белизны в пальцах. Они контрастировали с темным пластиком, тонкие, аккуратные пальцы. 

Я прятал свои в перчатках. 

— Идём, — я перехватил из ее рук чемодан, целую секунду мы касались друг друга, пока Регина не отдернула ладонь. Я сделал шаг к лестнице, стараясь издавать как можно меньше звуков, а она так и осталась стоять. — Второй раз предлагать помощь не буду. 

Она все ещё колебалась. Я не стал ее подталкивать дальше, за меня принять решение помог заработавший лифт. Он остановился на нашем этаже, и Регине хватило доли секунд, прежде чем дверцы распахнутся, выпуская пассажира. 

Мы бросились к лестнице, в последнее мгновение прячась из поля зрения человека внизу. Мы не двигались, я закрывал собой Регину, готовый стоять так вечность. Раздались шаги, негромкий звук от ключей на связке. Кто-то открыл дверь. 

Чужую.

— Сосед, — облегчённо вздохнула Регина. 

— В этот раз повезло. Они видели, как ты входила в подъезд, у нас немного времени. 

Это подействовало. Из ее глаз исчезло сомнение, на смену ему пришло решительное выражение. Регина обошла меня и стала первой подниматься наверх. 

Пешком мы преодолели несколько пролетов; все это время в подъезде стояла тишина, изредка нарушаемая звуками, долетавшими с улицы. Когда мы остановились возле входа на технический этаж, забранного решеткой, она обернулась ко мне:

— Здесь закрыто на засов.  

Амбарный замок соединял дужки двери, и на первый взгляд казалось, что дальше не пройти. Но только на первый. 

Я бесшумно опустил чемодан, чуть повернул замок и осторожно потянул решетчатую дверь на себя, одновременно приподнимая ее наверх. 

Она тихо скрипнула.

— Прошу, — кивнул Регине, приглашая ее пройти. 

— Кто ты, черт побери, такой? — пробормотала она, пристально глядя мне в глаза, а я пожал плечами:

— Черный плащ. Ну-ка, от винта. 

Она тихо фыркнула, качая головой. Я закрыл дверь, водрузив замок на прежнее место, надеясь, что в случае чего, это сможет ввести преследователей в заблуждение. 

Техэтаж объединял несколько подъездов, мы молча прошли его насквозь. Над головой и под ногами проходили трубы коммуникаций, гудела вытяжка. 

— Оставим чемодан здесь, позже я за ним заеду, — предложил, указывая на небольшое углубление в стене. Чемодан успел порядком надоесть, чтобы не шуметь, его приходилось тащить в руках, а на выходе он привлечет к себе лишнее внимание. 

— Нет, — резко ответила Регина, — я без него никуда. 

— Что там такого ценного, шмотки?

Она промолчала, но судя по решительному настрою, чемодан придется переть и дальше. 

Через пару минут мы оказались в соседнем подъезде. Я проделал все те же манипуляции с замком, на лифте мы спустились на первый этаж. 

— Машина припаркована за углом. Сейчас я подгоню ее поближе.

— Они видели меня в этой одежде, — с сомнением сказала она, — могут засечь. 

Я снял с себя пальто и набросил ей прямо поверх куртки. Оно было ей большим, но отлично прятало под собой пуховик. 

— Я посигналю.

Взял чемодан, выходя на улицу. Машина была припаркована рядом, уже заведённая. Холод забрался под тонкий свитер, но я его почти не замечал. Внутри все огнем горело от того, что сейчас я привезу к себе Регину. 

Сел за руль, проморгался немного, дожидаясь, когда зрение восстановится. Нужно успеть доехать, пока боль не лишила меня способности соображать и двигаться. 

Осмотрел двор, подъезжая к подъезду. В дальнем конце темный джип, из приоткрытого окна тонкой струйкой вверх поднимался дым, но за тонированным стеклом водителя не разглядеть. 

Я остановился, коротко просигналил. Регина тут же выскочила из подъезда, запрыгнула на заднее сидение и с силой дверью хлопнула. 

— Это было совсем не обязательно, — попенял ее, и она смущённо ответила:

— Извини. Нервы. 

Я плавно тронулся, а затем разогнался. Со двора мы выезжали на приличной скорости; когда моя машина сравнялась с джипом, я коротко кивнул, глядя перед собой. 

Все вышло так, как я и планировал. Регина поверила. 

Глава 20

Страху я натерпелась — словами не передать. 

Когда Ланских мне рот закрыл, я думала, умру прямо там. И на кой мне этот чемодан сдался, надо было прямо из магазина на вокзал валить! 

А потом, когда поняла, что это Максим, вскипела за секунду. Меньше всего я ожидала увидеть его, но ещё меньше — что он придет мне на выручку…

Я до последнего сомневалась, идти за ним или нет. Что ему вообще от меня надо, зачем он во все это влезает, что ему известно? Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Но из всех возможных зол Максим оказался самым знакомым. 

Наверное, поэтому я и согласилась. В одиночку мне было бы гораздо сложнее. И страшнее — тоже. 

Казалось, что Ланских готов ко всему. С какой лёгкостью он открыл замок на техэтаж, точно только тем и занимался, что по чердакам в моем доме гонял. 

Хотя, в свете последних событий, я бы этому не удивилась. 

А вот теперь я ехала на заднем сидении его машины. Лёжа. Поглядывала в окно на верхушки деревьев, голые ветки с темными кляксами вороньих гнезд. Снег с деревьев подтаял и осыпался, город снова казался монохромным. 

— Куда мы едем? — я долго вопрос этот не задавала, до тех пор, пока мы не выехали за черту города.

— Ко мне, — это были его первые слова за всю поездку. Он будто вообще обо мне позабыл, потерял интерес. И это тоже странным казалось. Там, в подъезде, в глазах Максима сияло что-то темное, пугающее. Хотелось отодвинуться, увеличить между нами расстояние. 

— Ты можешь оставить меня где-нибудь на остановке. Дальше я сама. 

Не то, чтобы после теплого салона дорого автомобиля меня так и тянуло оказаться на холоде в ожидании межрейсового автобуса. Но и Ланских пугал. А как лучше — я не знала. 

— Глупости, — ответил он спокойно, — мы едем по середине трассы. Отсюда — один автобус до города, ближайшая остановка через несколько километров. 

— А если я не хочу ехать к тебе? — набравшись нахальства, спросила я, принимая вертикальное положение. Лёжа спорить не очень удобно. Максим посмотрел на меня через зеркало заднего вида, а я от его изучающего взгляда мурашками покрылась вся с ног до головы. В салоне тепло было, работала печка, я все ещё была в пуховике и пальто Ланских, а все равно зябко поежилась после его слов:

— Я никогда не сделаю тебе плохо. 

Максим снова переключил внимание на дорогу, а я отвернулась к окну. От его признания не по себе стало. Такие слова простые — а пробирает до самого основания. 

Вскоре мы въехали в коттеджный поселок. На въезде стояла будка охраны, шлагбаум поднялся автоматически, стоило нам к нему подъехать. 

Домов было не так много, зато какие: поражающие своей роскошью и размерами невысокие заборы, одинаковые для всех, а за ними богатая и сытая жизнь. 

Зависти по этому поводу я не испытывала. С интересом разглядывала коттеджи, гадая, какой из них принадлежал Ланских. 

И не угадала. 

Его дом выделялся среди прочих: он был темно-серого цвета, с большими окнами на лицевой стороне. Дорожки, ведущие к крыльцу, были расчищены до плитки. Ворота гаража открылись, вспыхнул свет, и мы въехали внутрь. 

— Располагайся, — Макс вышел из авто, открыл багажник, чтобы достать чемодан. А я первой пошла, не дожидаясь его. Открыла дверь, ведущую из гаража в дом, и отправилась осматриваться. 

Первое, на что обратила внимание — теплый пол. Тепло согревало ноги, мне хотелось скинуть одежду и пройтись по согретому дереву босиком. 

Гостиная, объединенная с кухней, оказалась очень просторной, второго этажа над этой частью дома не было. За большими окнами со вторым светом виднелся участок, заваленный снегом, посредине — огромная ель. 

Я подошла к окну, прижалась к нему лбом, стекло оказалось теплым. Вообще, несмотря на то, что весь интерьер был в темных тонах, дом Ланских выглядел довольно уютным. Чувствовалось, что хозяин подошёл к его обстановке с любовью. 

— Ты постоянно живёшь здесь? — я обратилась к Максиму. Он наливал воду в электрический чайник, стоя ко мне спиной. 

— Нет, обычно я городской квартире или в офисе. 

— Живёшь — в офисе? — удивилась я. Может, ослышалась?

— Да, — кивнул он, обернувшись, — чтобы сэкономить время на дороге. 

Сейчас он опирался на барную стойку и выглядел расслабленным и немного уставшим. Черная водолазка с высоким горлом оттеняла его темные глаза. 

Я в очередной раз подумала, что Ланских красивый. 

Красивый и очень странный. 

— Долго я пробуду здесь? 

Он снова пожал плечами:

— Сколько понадобится. 

— Муж потеряет меня, — я подошла к нему ближе, уселась на высокий стул. Теперь мы были друг напротив друга. 

— Он не сможет приехать домой в ближайшее время, — от ответа Ланских мне стало не по себе. Мог он что-нибудь сделать с Лёшкой? — Но ты сможешь общаться с ним по телефону. Для твоей же безопасности лучше не говорить, что ты сейчас живёшь со мной. 

Последняя фразу резала слух. Не у меня — а со мной. 

— Я не живу с тобой, — поправила, но он так на меня посмотрел… Щёлкнул чайник, но никто из нас не сдвинулся с места. Мы продолжили сидеть, разглядывая друг друга, все так же молча. 

Страшно было, не по себе было… А ещё влекло к нему, к этому странному человеку. Что в его душе творилось, неизвестно, но казалось, в глаза Ланских черти пляшут. Мне бы отойти, отодвинуться подальше, только когда он потянулся вперёд, чтобы поцеловать меня, я губы свои подставила и закрыла, наконец, глаза.