Вождь Цукердая. Цена свободы

Глава 1. Приём

Яркое утреннее солнце плавно поднималась над пиками древних Гормофонских гор, вершины которых были покрыты мягким снегом, тихо блестевшем в лучах пылающей звезды. Между вековыми горными вершинами расположился великий город, один из самых древних на всём Лирее. Гормофон был твердыней планеты и столицей великого государства, словам Вождя которого не могла перечить никакая другая держава.

На горном плато, плотно прижавшись друг к другу, стояли многоэтажные здания, между которыми пролегал запутанный лабиринт узеньких улиц. Лишь немногим уступая небоскребам в высоте, город окружал каменный защитный периметр. Его стенам была не одна тысяча лет, и на протяжении всего этого времени они постоянно перестраивались и совершенствовались. Вдоль всего периметра, на равном расстоянии друг от друга, стояли орудия, готовые в любой момент открыть огонь по любому противнику, который вознамерится угрожать городу. Отряды солдат, держащих оружие на изготовку, всегда были рядом с орудиями. Цукердай сейчас ни с кем не воевал, но был готов начать войну в любой момент по приказу Вождя. Все страны Лирея дрожали перед его мощью.

Посреди столицы на горном возвышении раскинулся замок Вождя. Огромное каменное строение было возведено ещё раньше защитных городских стен и поражало своей парадностью, торжественностью и в тоже время неприступностью. Резиденция Вождя была отдельной крепостью внутри крепости, но в то же время поражала своей молчаливой и гордой красотой. Замок занимал самую высокую точку города и смотрел бойницами центральной башни, словно гордый орёл, на поднимающееся вдалеке солнце. Каждая из семи башен замка имела свое военное предназначение, но на Лирее ходили легенды, что на шпилях трёх из них висели черепа предателей, нанёсших сильный удар Цукердаю в тот или иной момент его продолжительной истории, а четыре еще ждали своего часа...

Гормофон ещё только начинал просыпаться, и пока улицы города не были сильно оживлены. Но первые машины уже начинали двигаться по крупным магистралям, первые пешеходы выходили из своих домов, направляясь каждый по своим делам. В городе одновременно сочетались ночной покой и дневная суета, и ничто из этого не могло пока выделиться на фоне другого.

Тира потянулась, смотря на восходящее над городом солнце. Еще немного полежала в постели, затем тихо встала и подошла к окну поближе. Она посмотрела вниз, на одну из немногих парадных улиц города. Контингент людей, шедших перед окном, обычно менялся с течением времени суток. Утром шли простые рабочие, которые не хотели тратить свой скудный заработок на общественный транспорт, или те, которым просто было недалеко идти до места работы. Днём же на улице появлялись разного рода туристы, приехавшие в Гормофон поглазеть на немногие достопримечательности: население столицы постоянно увеличивалось, а горное плато - нет, поэтому правительство вынуждено было сносить старые дома и строить новые, более высокие и вместительные, так что культурных объектов в городе было немного, но туристы приезжали всё равно. Вечером же на этой улице медленно прогуливались люди достаточно высокого достатка, желая освежиться и посмотреть на одно из самых красивых мест города.

Жить на такой улице, причём в своем, а не многоквартирном доме, было большой привилегией. Ни за какие деньги нельзя было такого добиться. Но отец Тиры, Крин Ард, был известным цукердайским командующим, участвовавшим во многих войнах, в том числе и во всеми известной Операции в Сирионе, во время которой войска Цукердая наголову разбили армию сирионского короля и поставили на престол его брата-пацифиста, который тут же начал полную демилитаризацию страны. Семья Тиры была достаточно известна в обществе, и за многие заслуги отец и был одарён этим домом лично Вождём.

Но сейчас улица за окнами выглядела достаточно пустынно. Все люди были дома. На фабриках был выходной. Даже военным в этот день давались некоторые поблажки по службе. Сегодня был великий праздник - день битвы в пристани Кинфар.

Когда-то давно Цукердай был раздроблен на множество маленьких государств, каждое из которых возглавлял свой «малый» вождь. Они вечно воевали друг с другом, и кровь лилась без конца и края. Такой образ жизни устраивал цукердайцев.

Но однажды к родным берегам подошли военные корабли Великой Диренской Республики, и всё изменилось. Цукердаю была уготована роль очередной заморской колонии... Диренская Республика зародилась на небольшом острове посреди океана, и с самого своего появления желала расширить свои границы и найти свободное пространство для заселения. Строились огромные корабли, которые, полные колонистов и солдат, отправлялись в далёкие неизведанные земли. Диренцы первыми открыли секрет пороха и научились изготавливать огнестрельное оружие, тогда как остальные народы Лирея еще долго сражались только ножами, мечами и копьями.

Республика стремительно расширялась, поглотив почти пустынные земли Бак-бака, Шарнерона и Кусадоры. Вскоре диренцы, понимая своё технологическое превосходство, решили распространить своё влияние и на другие, густо заселенные территории: Нерфертию, Сириону и Цукердай. Нерфертия и Сириона выстояли во многом благодаря своим залежам Нири и магии. У Цукердая же магии не было никогда, и потому сейчас диренцы рассчитывали на лёгкую победу.

Поначалу всё соответствовало их планам. Враждовавшие между собой вожди не могли ничего противопоставить организованным завоевателям, и войска Республики за несколько месяцев дошли до Гормофона, столицы и самого процветающего города Цукердая. Тогда и был созван Первый Совет, который организовал первый Ритуальный Поединок. Лидеры всех оставшихся племён сразились друг с другом в смертельном бою, и тот, кто одолел остальных, был признан единственным Вождем и стал единолично править всем Цукердаем. Так страна окрепла, а племена объединились перед лицом общего опасного врага.

Глава 2. Фернон

Слова Вождя, сопровождаемые гулким эхом, разнеслись по залу. Все, затаив дыхание, смотрели на Гордорона.

И вдруг гробовая тишина вокруг взорвалась радостным гамом и звоном. Гости разом осушили свои бокалы. Тира сидела, ошеломлённая, переводя взгляд от Гордорона, который самодовольно смотрел на ликование зала, иногда чуть кивая кому-то в приветствии, на истекающее кровью тело официанта…

- За Цукердай! - раздавались крики, эхом повторяя последние слова Вождя. Вскоре в зале установился невообразимый гам, и «весёлая пирушка» возобновилась, как будто она и не прерывалась. Казалось, про бедного официанта все и забыли. Одна только Тира застыла неподвижно, не в силах ни отвернуться, ни спрятаться от этого ужаса…

Придворный маг Ваелин Трин осушил свой бокал чуть позже остальных. Он бросил взгляд на официанта и горестно вздохнул, но вскоре с его лица пропала и эта печальная нотка.

Тира сидела в оцепенении. Руки её дрожали. Она тяжело дышала и даже не чувствовала мокрого бального платья и боли от порезов на руке. Внезапно из этого состояния её вырвал властный голос Вождя:

- Я вижу, из-за этого ничтожества, - Гордорон пренебрежительно фыркнул, - ты серьёзно пострадала. Позволь оказать тебе посильную помощь.

Тира с секунду молчала, пытаясь успокоиться. Она было начала что-то отвечать, но затем увидела взволнованное лицо отца, который всё это время не отрывал от неё глаз. Шок потихоньку проходил, и девушка уже могла здраво думать и поняла, что отказ тут совсем не уместен. Но после пережитого Гордорон предстал перед ней противным, бесчеловечным и твердолобым воякой, и она замолчала, лишь с трудом выдавив из себя утвердительный кивок. Это вполне устроило Вождя:

- Я думаю, вся эта знать повеселится и без меня. Предлагаю пройти в мой кабинет, где прислуга приведёт тебя в должный вид…

Он протянул руку. Тира сделала вид, что не заметила этого жеста, и резким движением повернулась к отцу. В его лице она увидела какую-то радость… Или ей просто показалось?

Вождь с непониманием посмотрел на неё, перевел взгляд на отца, затем положил руку на ножны своего меча и направился обратно вдоль стола, бросив через плечо:

- Следуй за мной.

И Тира пошла за Вождём. Люди вокруг словно не замечали её, весело беседуя между собой и произнося тосты. Неужели этот ужасный случай так легко забылся?

Вот она прошла мимо трона, рядом с которым продолжал нести свою церемониальную службу парадный расчёт. Девушка ещё раз оглядела знамя рода Фернонов, висевшее над троном, вздохнула и решительным подошла к большой деревянной двери, не уступавшей входной по размерам.

Когда Вождь приблизился к массивным створкам, окованным черненым металлом, они сразу отворились. Два солдата с шевронами личной охраны полностью распахнули дверь и немедленно отступили в стороны, давая им проход и замерев в салюте. Вождь коротким жестом пригласил её внутрь.

Тира оказалось в просторной комнате, скорее зале, который, вероятнее всего, и был «кабинетом» Вождя. Хотя он и уступал по размерам и торжественности залу приемов, он был под стать своему хозяину. Помпезный и одновременно угрюмый, он освещался лишь большими факелами, пламя которых отбрасывало мерцающие блики на стены, а также светом из нескольких окон-бойниц. Вокруг царил полумрак, в котором отчетливо выделялись ряды знамён с гербом Фернонов, занимавших всё пространство вдоль стен, и рабочий стол с разбросанными на нем бумагами, над котором нависала громадная люстра. Напротив стола стоял длинный диван, на него и указал Гордорон нерешительно остановившейся Тире.

Вождь направился к своему креслу, еще раз кивнув при этом в сторону дивана, и сказал:

- Устраивайся поудобнее, я позову прислугу.

Тира присела на самый край. Она немного растерянно продолжала оглядывать комнату. Гордорон же сел на своё рабочее место и проговорил куда-то в пустоту, положив руку на стол:

- Прислугу сюда.

Затем он задумчиво посмотрел сквозь Тиру и ухмыльнулся:

- Вышло достаточно неприятно. Но твой обидчик уже поплатился за свою оплошность, - и Вождь внезапно захохотал. Его смех эхом разнёсся по кабинету. Тире стало совсем неприятно и неуютно, но она твердо решила не показывать вида и промолчала в ответ. Гордорон тем временем продолжал:

- А ты у нас молчаливая… И как же тебя звать-то?

- Тира Ард, - ответила девушка холодно и тихо. Сама манера общения Вождя вызывала у нее сейчас приступы отвращения... Но Гордорон, казалось, не замечал этого и оставался наигранно весёлым и добродушным.

- Где поживаешь?

- Тут, в Гормофоне, с отцом, - проговорила Тира. Для неё было удивительно, что Вождь не помнит, что лично пожаловал своему генералу, её отцу, дом в столице. Но она решила не обращать на это внимания.

- С отцом значит… А мать что?

- Умерла сразу после моего рождения. От болезни, - Тира не хотела говорить о матери, но было понятно, что если не отвечать на вопросы Вождя, он воспримет это за оскорбление… Гордорон улыбнулся. Что же такого забавного он нашёл в её словах?

- Настоящие цукердайские девушки должны быть воспитаны воинами. Или твой отец не воин? - последняя фраза Вождя прозвучала с оттенком издёвки.

Глава 3. Повод

Утро. Пора идти на завтрак, Гордорон педантичен и не терпит любых отклонений от установленных правил. За дверью ждут приставленные к ней слуги. Хорошо ещё, что здесь, в спальне, она может оставаться наедине сама с собой… А впрочем, стоит просто кашлянуть... Ей внезапно вспомнился недавняя встреча с придворным магом, и она улыбнулась в душе.

Её комната находилась в другом конце центральной башни и, чтобы попасть в столовую, нужно было пройти витиеватым коридором, который она за прошедшую неделю изучила вдоль и поперек. Стены, сложенные из огромных каменных блоков, большие факела, бросавшие таинственные блики на всё вокруг. У каждой двери установлены доспехи, сжимающие в «руках» либо оружие, либо знамёна с гербом семьи Фернонов.

На удалении, стараясь казаться «незаметной», следовала прислуга. Слуги постоянно находились рядом, стараясь угодить всеми возможными способами, выполняя приказ Гордорона. Поначалу это было достаточно непривычно, дома обслуживающий персонал был далеко не таким назойливым. Но уже через несколько дней Тира привыкла, и стала получать удовольствие от подобного внимания. Лёгкая улыбка засияла на её лице, когда сзади раздался тихий вежливый голос:

- Может быть Вам будет угодно на завтрак чего-нибудь ещё в дополнение к Вашим обычным пожеланиям?

Тира остановилась и ответила не оборачиваясь, немного покачав головой:

- Нет, ничего. Достаточно каши и чая с каким-нибудь десертом. А хотя… Добавьте в кашу фруктов, кусочки яблок в глазури вчера были очень вкусны...

Слуга кивнул и поспешил вперёд, чтобы сообщить повару о новом пожелании Тиры. Всё-таки, решила Тира, пока ей, наверное, нравится здесь. Всё самое лучшее, что было в Цукердае, а возможно и на всем Лирее, было в её распоряжении. Любой прихоти старались угодить, и в тоже время никто не беспокоил, когда она желала отдохнуть.

Единственной проблемой был Вождь. Произошедшие события ещё не стерлись в памяти девушки и чувство неприязни, порой даже отвращения невольно возникало при взгляде на Гордорона Фернона. Он часто проводил с ней время, ему, похоже, её общество нравилось, но дальше разговоров на нейтральные, обычно совсем непонятные темы дело не заходило... Она видела Гордорона и за завтраком, и за обедом и ужином, а также когда у него выдавалось свободное время в течении дня.

И всё-таки ничего похожего на то, что произошло на первом приёме, больше не повторялось, и она начала потихоньку привыкать к манере поведения Гордорона. Однако Тира, радуясь возможности пожить в замке, в глубине души всё больше и больше боялась тех мотивов, которые побудили Вождя пригласить её «погостить».

Стражник открыл дверь перед ней, пропуская в небольшую столовую, в которой Вождь обычно завтракал и обедал, когда в замке никто не гостил. Небольшой стол был уже накрыт согласно её недавно высказанным пожеланиям, а на большом кресле напротив входа уже сидел Гордорон.

Тира быстрым шагом прошла вдоль стола и присела по правую руку от Вождя. Он ухмыльнулся и внимательно оглядел Тиру с ног до головы, как бы оценивая. Тира вздрогнула - таким странным и непонятным взглядом он встречал её каждое утро. А затем, как обычно произнёс:

- Доброе утро, Тира. Как спалось?

- Прекрасно, как всегда, - бросила Тира в ответ, начиная трапезу. Вождь устроился поудобнее:

- Есть замечания, пожелания?

- Всё отлично, - Тира отложила ложку, ожидая продолжения разговора.

Гордорон же принялся за трапезу, и проговорил сквозь зубы, отправив в рот кусок отбивной с кровью:

- Я вижу, тебе нравится у меня в гостях.

Тира, не отрывая глаз от еды, ответила:

- Как может не нравится в замке самого Вождя. Прочим просто не позволяется жить лучше.

Гордорон усмехнулся, затем, прожевав, продолжил:

- Я уже рассказывал тебе о Ритуальном Поединке? Ох, было время! Ха, да те, кто явился на поединок, просто не умели сражаться! А многие говорили ещё, что я слишком молод, что мне не хватает мудрости!

- Рассказывали, и не один раз, - Гордорон рассказывал эту историю через день. У Тиры складывалось такое ощущение, что Гордорон завидует Вождям прошлого, что у него и не было других «подвигов», кроме, разве что, убийства слуг. Отец рассказывал, что все крупные конфликты, в которых участвовала их страна, были до правления Гордорона, во времена его отца или деда. И теперь установился прочный мир между всеми странами Лирея. Главный противник Цукердая, Диренская Колониальная Республика, погрязла в своих внутренних проблемах после отделения Шарнерона. Сириона же была полностью демилитаризована после вторжения Цукердайской армии и не представляла ровно никакой угрозы. А с Нерфертией у Цукердая был давний союз, который ничто не могло разрушить, по крайней мере в ближайшее время.

Голос Вождя отвлёк Тиру от размышлений:

- Ну хорошо… Хочу тебя предупредить - сегодня прибывает мой старший брат, Кронон. И ты будешь представлена ему.

- Старший? - спросила Тира. Она не особо вникала в семейное древо Фернонов. Почему же тогда Гордорон на престоле? Вождь усмехнулся, увидев на лице Тиры недоумение:

- Да, старший. По праву рождения престол должен был достаться ему, но у него слишком буйная душа. У Вождя больше канцелярской работы, чем кажется на первый взгляд, а Кронон хотел постоянно быть на поле боя. И он отказался от престола в мою пользу. Теперь он самый известный командующий Цукердая, войска которого отличаются особой свирепостью. Я даже не помню, какое у него звание... - Вождь издал смешок, - я по сравнению с ним ещё белый и пушистый.