Вождь Цукердая. Последний день столицы

Глава 1. Благословение Повелителя Тьмы

Сайрот стоял посреди бесконечной пустыни. Впереди, сзади, справа, слева – повсюду были барханы горячего сыпучего песка. В небе пылало лирейское солнце, но Сайрот не чувствовал его жар. Он видел, что дул сильный ветер: песчинки то и дело взмывали в воздух с земли и улетали прочь, но он не чувствовал его стремительных порывов.

Сайрот поднял свой взгляд на небо, он смотрел на него, смотрел сквозь него. И за синевой безоблачного неба он видел чистую черноту, абсолютное спокойствие. Он чувствовал там, наверху, присутствие миллиардов существ, миллиардов лиц, которые смотрели на него с улыбкой, тихо зазывая его к себе. Смерть – там он, наконец, найдёт покой.

Он знал, что был достоин покоя. Он сделал много ради Нерфертии, себя, мира. И умер он достойно, сразив при этом второго человека в Цукердае… Он отправится туда, куда отправляются все в конце своего пути. Он захотел оторваться от земли и отправиться прочь, в небо, в космос, в вечную пустоту…

Но что-то держало его, не давало взлететь, словно огромный камень придавил к этой пустыне его невесомое тело. Он чувствовал, что должен был сделать что-то ещё, что-то важное… Устало вздохнув, он пошёл вперёд.

Он шёл, а ветер дул всё сильнее, сдувая прочь песчаные барханы. Под ними он видел тела. Десятки тел, убитых и казнённых цукердайцами. И он знал каждого в лицо: то были погибшие бойцы Воинов Тумана. Погибшие во время обороны убежища. Прекрасно скрытого убежища, которое, по словам Фериды, ни один цукердаец не мог обнаружить. Но обнаружили же…

Тела как будто шевелились. Их глаза были открыты и мёртвым взглядом смотрели на проходящего мимо них Сайрота. Их руки тянулись куда-то вперёд, словно они пытались кого-то достать и задушить. Сайрот не боялся их, так как знал, что их посмертная ярость была обращена вовсе не к нему. Он шёл дальше.

И вот жаркий пустынный ветер сдул ещё один бархан, открыв Сайроту силуэты двух живых. Ферида и Кередикс стояли прямо напротив него, напротив всех погибших. Слёзы катились по лицу девушки, её оранжевые глаза смотрели прямо сквозь Сайрота, сквозь всё вокруг, и вскоре она, превратившись в песок, исчезла. А Кередикс остался.

Маг довольно улыбался, сощурив глаза оглядывая тела вокруг. «Как он смеет улыбаться?», - пронеслась в голове Сайрота мысль, и его словно бы ещё сильнее придавило к земле. Кередикс посмотрел ему в глаза, победно ухмыльнулся, пожал плечами и, как и Ферида, превратившись в песок, исчез. Исчезли и тела. Сайрот вновь стоял один в пустыне.

- Зачем ты мне всё это показываешь, Чёрный Кхаа? Почему просто не дашь мне умереть? Я отказался от твоего дара, чего ещё тебе нужно? – воскликнул Сайрот. Рассудок его не помутился, он отчётливо помнил последние секунды перед своей смертью, как проклятая ящерица открыла амулет прямо перед его умирающими глазами. Другой причины появления этих видений не было.

- Будь моя воля, я бы уже давно перестал мучить тебя, Сайрот, - пески прямо перед ним сформировались в знакомый силуэт, который вскоре обрёл цвета. Шесть ярких фиолетовых глаз с привычным интересом уставились на него: - но, к сожалению, моему и твоему, мне нужны твоё тело, твоя кровь и твоя душа… На какое-то время.

- Но что во мне такого особенного? Почему ты не можешь взять всё это у другого, какого-нибудь фанатика?

- Ты последний оставшийся в живых прямой потомок Недарона Длинной Руки, Второго из трёх нерфертских королей. Для осуществления моего плана мне просто необходим человек с его кровью, - Злобен устало наклонил голову, показав Сайроту свои крупные загнутые рога, расположенные сверху и снизу, - да и к тому же, в тебе проснулась Изначальная магия, что делает тебя ещё более ценным.

Сайрот нахмурился:

- Я не буду марионеткой Чёрного Кхаа. Кто знает, в какую бездну ты заведёшь мир Лир. Тебя ведь заточили не просто так!

Злобен устало вздохнул, сморщился, словно бы эти слова были ему неприятны. Он плавно сдвинулся вперёд, медленно перебирая щупальцами, которые служили ему ногами, и, положив Сайроту свою когтистую руку на плечо, прошептал:

- Как банально. Все считают меня апогеем Тьмы, что существ злее и коварнее меня просто не бывает. Что мне никогда нельзя доверять, и всё, что я несу – это хаос, разрушения и бедствия, - Злобен отстранился от Сайрота, улыбнулся полным острых зубов ртом, - возможно, когда-то это действительно было верно.

Я был создал Акорой как Кхаа Тьмы. Я руководил вселенной как Кхаа Тьмы. Везде, где я когда-то проходил, вспыхивали войны, бушевала стихия, сердца людей становились чернее ночи. Я думал, меня невозможно обмануть, ведь хитрость и обман были в моей природе. Эта-то сущность, эти-то черты моего характера, которые я считал неотъемлемой частью своего естества, и завели меня в текущее прискорбное помещение.

Нашёлся кое-кто, кто был хитрее и коварнее меня, чей разум был куда темнее моего. Он обманул меня, обещав полную свободу, возможность быть кем угодно в мире, который возведу я, единолично. Он обещал мне, в конце концов, покой, неведомый Кхаа. А затем он предал меня, завладев моим разумом, и заставив повернуться против моих братьев, заставив сразиться с Лиреном, и вот теперь я сижу в этом мире, наказанный за то, что не хотел совершать. И всё, что я хочу – это отомстить тому, кто загубил мою жизнь. В этом наши с тобой судьбы похожи.

- Но… Я не хочу никому отомстить….

- Ты просто не знаешь всех деталей, - Злобен как-то странно улыбнулся себе под нос, - Ну так вот, о чём это я? Ах да! Во время моего заточения у меня было полно времени спокойно обдумать всё, что со мной произошло. И я понял, что слаб, и чтобы отомстить, мне надо стать сильнее, хитрее, коварнее…

Глава 2. Побег от смерти

Полная луна сияла в кристально чистом небе, на котором не было видно даже самого маленького облачка. Её серебряный свет лился тихим ручьём на бесконечные пески пустыни вокруг Келераси, города, так сильно повлиявшего на судьбу Сайрота и ставшего ему больше, чем домом. Здания города возвышались вдалеке, света в их окнах практически не было, но зато фасады их прекрасно выделялись из тьмы благодаря сиявшему прекрасному шпилю Нири. Город всё ещё был под пятой жестокого Цукердая, и вряд ли что-то могло теперь это изменить.

Прошло полгода со смерти последнего защитника Келераси. Его бездыханное тело цукердайцы отдали на волю пустыни, выбросив его далеко за город. Тело замели пески, надолго похоронив его в своих тёплых объятьях.

Дул тихий ветер, поднимая с земли одинокие песчинки и заставляя их кружиться в чудесном вальсе под светом полной луны. Этот танец завораживал, и, казалось, что это не простое явление природы, а творение какой-нибудь изящной магии.

Внезапно ветер усилился, сдув все песчинки прочь. Он ревел всё сильнее и сильнее, поднимая целые барханы с земли и унося их куда-то вдаль. Песок уходил и уходил, открыв, в конце концов, захороненное давным-давно под ним тело.

Одежда мертвеца уже давно превратилась в обрывки, и невозможно было представить, чем она была, когда человек был ещё жив. Но тело сохранилось прекрасно. Хорошо сложенный коротко стриженный юноша лежал в песчаной могиле, и, казалось, что он просто спит. Ветер дул всё сильнее и сильнее. Всё пространство вокруг пульсировало, искажалось, извивалось, словно бы противилось тому, что должно было случиться.

Мертвец открыл глаза. Глаза, что были чернее ночи. Довольная улыбка промелькнула на его прежде спокойном лице, он медленно поднялся на ноги, сжал и разжал пальцы рук, внимательно осмотрел их.

- Ты обманул меня, Чёрный Кхаа. Я всё ещё мёртв, - печально прошептал он в пустоту. Тело юноши всё ещё походило на тело мертвеца, оно было бледно, холодно и бесчувственно. Он посмотрел на полную луну, печально вздохнул и побрёл в сторону возвышавшихся домов города.

Сайрот шёл по пустынным улицам города. Вокруг него возвышалась привычная ему современная застройка. На улицах лежал мусор, за домами давно не ухаживали, окна кое-где были даже разбиты. Из зданий на одинокого путника иногда поглядывали любопытные лица: по обрывкам одежды, которые держались на нём на удивление хорошо и формировали даже нечто похожее на грязный бесцветный плащ, было понятно, что перед ними не цукердаец.

Сейчас был комендантский час, и никто, кроме цукердайцев, не имел права появляться на улицах. В остальных же оккупанты имели право стрелять без предупреждения. Поэтому столь отважный или же безбашенный путник вызывал у многих, кто не спал в это время, немалое любопытство. Сайроту же было всё равно.

Вот впереди показался длинный двухэтажный дом, от которого после сильного взрыва остался только каркас. Когда-то это был жилой дом, до того, как цукердайцы отправили его обитателей в лагеря для пленных и устроили в нём склад боеприпасов. Сайрот улыбнулся. Он вспомнил одну из своих первых миссий в составе Воинов Тумана. Как они устраивали диверсию тут, именно в этом здании. Как он вместе с небольшим отрядом отвлекал внимание охраны, а Кередикс активировал магическую взрывчатку внутри. Огонь пожара от этого склада был виден практически по всему городу.

Воспоминание и добровольное проклятие – всё, что сейчас было у Сайрота. Он коснулся обугленной стены и вспомнил лицо Фериды, которое сейчас всплыло перед его мысленным взором во всех деталях. Он согласился на проклятие чтобы отомстить, но того, что он желал больше всего, Злобен не дал. Он больше никогда не сможет быть с ней. Он отомстит и вернётся в мир мёртвых, где его давно уже ждут. Да и сейчас он был лишь ходячим трупом, потому что Кхаа, видимо, посчитал, что так он эффективнее всего справится со своим заданием. Но он всегда будет любить её, и мысль о ней была единственным, что держало его от окончательного становления тем, чем представлял его Злобен – бездушной машиной для выполнения высшей цели…

- Эй, ты! Кто ты такой? Что ты здесь делаешь? Отвечай немедленно, иначе мы откроем огонь!

К Сайроту подходил отряд из дюжины цукердайских воинов. Их оружие было поднято и приведено в боевую готовность, и по их лицам Сайрот понял, что это бывалые солдаты, которые были готовы к любым неожиданностям.

Он повернулся к цукердайцам и демонстративно развёл руки. Сейчас его наглая улыбка скорее напоминала оскал Злобена, чем что-то человеческое. Он видел всю дюжину солдат, видел разум каждого, и понимал, что теперь он может лишь небольшим усилием воли ворваться туда и заставить этих солдат сделать всё, что он пожелает. Мало кто мог сопротивляться силе Чёрного Кхаа. Но почему-то он не хотел применять эту способность раньше времени.

- Ваша жизнь мне безразлична. Но вы ещё можете сберечь её, - сказал Сайрот полным ненависти и издёвки голосом, в котором эхом отдавалась интонация Злобена, - уходите по-тихому, и тогда, может быть, мы сможем решить всё мирно.

- Да кто ты такой? Ладно, ребята, не место здесь этому уроду, - сказал тот, кто, видимо, был командиром отряда, и нажал на курок.

Раздался одиночный выстрел, пуля взвизгнула, описала дугу вокруг Сайрота и ударилась в кучу мусора за ним. Цукердаец стрелял точно. Но подобное оружие не могло ранить Посланника Чёрного Кхаа.

- Это маг! – в голосе командира была слышна паника – шквальный огонь! Сломим его защиту!

Глава 3. Суеверный страх

Сайрот брёл по пустыне уже как два дня, без перерывов на сон, еду, отдых. Теперь, с силой Чёрного Кхаа, ему ничего из этого не было нужно, он был живым оружием и мог идти по пескам дни напролёт. Даже нерфертец, подкреплённый силой Нири, вряд ли выжил бы в таком переходе без еды и сна.
Солнце светило ему в лицо, но ему вовсе не было жарко. Он чувствовал жуткую температуру вокруг, чувствовал, как накалился песок под его босыми ногами, но жар ни капли не вредил ему. Его грязные рваные одежды развевались на жутком ветру, сформировав нечто наподобие рваного плаща. Казалось, ткань на нём держала та же сила, что заставляла его ноги ходить, а руки - двигаться.
Он смотрел прямо на солнце, лучи жгли ему глаза, но он не чувствовал боли. Ещё одни сутки пути, и Сайрот наконец достигнет реки. Его не волновало, возникнут ли у обитателей порта вопросы к его внешности, ведь после встречи с солдатами Цукердая он знал, что сможет вломиться в разум практически любого человека и внушить ему всё, что угодно.
Он думал, поступил ли он правильно, приняв условия Чёрного Кхаа? Тогда он был переполнен ненависти, и решение далось ему очень легко, но сейчас, когда после долгого пути бушевавшие в нём чувства малость угасли, он усомнился в правоте своего поступка. Кто знает, что задумал Злобен, что он хочет сделать его руками? Возможно, приняв это условие, Сайрот обрёк свою страну, Фериду и всё, что было ему дорого, на вечные мучения.
Но сейчас это было уже не важно. Договор с Кхаа не подразумевал обратного пути. Решение принято, и надо было пройти путь до самого конца.
От размышлений Сайрота отвлекли отчаянные крики. Он заметил чуть правее, в отдалении, человека. Он не мог различить деталей, но одно выделялось точно: огромный рюкзак за его плечами. Над человеком что-то блестело в солнечных лучах. Сайрот присмотрелся и узнал очертания: вестники пустыни.
Он был образованным человеком, и, хотя ни разу не встречался с этими хищными птицами вживую, сразу узнал их очертания и повадки. Над путником кружили, готовясь, наконец, сожрать свою добычу, знаменитые лирейские металлические птицы. Именно их длинные острые как кинжалы перья и блестели в лучах полуденного солнца. Птиц было как минимум шесть штук, обычная охотничья стая, составлявшая родителей и окрепших, но неопытных птенцов.
Путник выставил руку вверх, и поток пламени вырвался из его пальцев и поразил ближайшую к нему птицу. Сайрот вздохнул – его заклинание было, несомненно, сильным, но в данном случае бесполезным. Птицы приспособились к жизни под жарким пустынным солнцем и прекрасно переносили высокие температуры. Чтобы огонь подействовал на подобных зверей должным образом, нужно было несколько секунд концентрировать на них поток пламени. У путника на это, видимо, не хватало ни сил, ни смекалки.
Птица грациозно выпорхнула из потока жуткого пламени, взмахнула длинным хвостом, и на путника посыпался град острых металлических перьев. Несколько перьев отразило уже заметно ослабшее защитное поле, но к первой птице присоединились остальные, и вскоре поле треснуло под напором их атак. Сайрот видел, что путника поразило несколькими перьями-кинжалами в грудь и живот, и тот повалился. Хотя для нерфертца с Нири подобные раны вовсе не были смертельными, птицы продолжали кружиться вокруг добычи и было видно, что они вот-вот добьют путника.
Птицы не видели Сайрота. Он мог просто пойти дальше. И сущность Чёрного Кхаа в его душе велела ему сделать это. Но Сайрот считал, что он был не таким, каким хотел видеть его Злобен. И он докажет это – себе и своему новоиспечённому покровителю. Он сделал шаг в сторону боя, вложив в этот шаг толику своей энергии.
В его ушах отдался тихий хлопок, пространство вокруг него на мгновения исказилось, и он уже находился в совершенно другом месте. Под его ногами лежало раненое тело путника. Это был человек средних лет с достаточно большой отчасти седой бородой и большой копной волос. Одет он был просто, без изысков, а за спиной у него находился большой походный рюкзак. Из груди и живота человека торчали четыре издали походивших на кинжалы пера, из ран текла синяя нерфертская кровь.
Птицы взволнованно закружились, толком не понимая, что произошло и как Сайрот оказался прямо под ними. Но вскоре они сообразили, что он нёс угрозу. Одна из птиц, самая крупная, спикировала на него и энергично взмахнула крыльями. Несколько острых как бритва перьев вырвались из её тела и со свистом направились на нерфертца. Тот даже не двинулся. Защита Злобена работала прекрасно: ни одно перо в него не попало и все, в самый последний момент изменив траекторию, вонзились в жаркие пески пустыни. Сайрот улыбнулся: он знал слабые места этих птиц. Их металлическое оперение было крайне уязвимо к атакам чистой магической энергией.
Он вытянул правую руку. Сила, дарованная Злобеном, имела отдалённое сходство с нерфертской магией, но использовалась она интуитивно, одной мыслью и для этого не нужны были слова-ключи. На двух пальцах Сайрота засияли разряды магической энергии, чёрной, как самая тёмная ночь.
Почувствовав, что магия сотворена, Сайрот взмахнул рукой. Из его пальцев вырвалась плеть, состоящая из чёрной энергии, чем-то напоминавшую молнию. Но эта молния не излучала свет, а наоборот – поглощала его. Сайрот взмахнул плетью и ударил ей ближайшую птицу – мгновение спустя та, дёргаясь в агонии, ударилась о песок. Заметив смерть того вестника пустыни, что, вероятно, был вожаком стаи, птицы взмахнули крыльями и направились прочь. Но Сайрот не был намерен отпускать их. Его глаза загорелись жаждой крови.
Его плеть из энергии всё ещё вилась в воздухе. Сайрот взмахнул правой рукой, плеть со скрипом и свистом удлинилась и задёргалась, словно длинная тонкая змея. Она вилась кольцами в воздухе, и эти кольца касались улетавших в панике птиц. Стоило чёрной энергии коснуться зверя, как тот, издавая предсмертный крик, падал наземь. Вскоре последняя птица, дымясь, погрузилась в вечные пески Келебанской пустыни, и Сайрот окончил заклинание. Плеть стала уменьшаться в длине, пока на его пальцах не осталась всего лишь маленькая вспышка энергии, да и та вскоре исчезла.
Сайрот вздохнул. Подобное заклинание стоило ему значительных затрат. Он почувствовал, как пламя энергии Чёрного Кхаа заметно угасло в его теле, и Сайрот упрекнул себя за использование столь затратной магии. Злобен дал ему определённый запас энергии, и эта энергия, в отличие от сил Нири, не восстанавливалась. Если он исчерпает все её запасы раньше времени, жизнь покинет его. Но так или иначе, дело было уже сделано.
Сайрот посмотрел на путника, лежавшего на земле без сознания, печально вздохнул. Надо было как-то ему помочь. Та часть его, что поддалась Злобену, укоряла его за то, что он потратил столько своих сил без какой-либо цели и велела немедленно убираться, но Сайрот поборол в себе эти желания. В огромном рюкзаке спасённого определённо должна быть палатка…
Он, не церемонясь, открыл рюкзак и быстро нашёл то, что искал. Сайрот достал палатку в сложенном виде и потратил какое-то время, чтобы разложить её и укрыть спасённого от жестокого пустынного ветра. Палатка была на удивление хороша, Сайрот отметил, что в ней было даже чуть прохладнее, чем снаружи. Затем он положил тело спасённого на землю и резким движением вытащил из него перья-кинжалы. Остальное сделает Нири, надо было лишь ждать… Сайрот мог уйти сейчас, но почему-то ему хотелось побыть с путником до его выздоровления.
Он улыбнулся, в очередной раз доказав себе, что, хоть и получил проклятье Чёрного Кхаа, ни капли не изменился. Сайрот всё ещё был связан сделкой со Злобеном и должен был выполнить любой приказ Чёрного Кхаа, но он не был сломлен. Того, чего он боялся больше всего, не случилось – он остался прежним. Сайрот вышел из палатки и уставился мёртвыми глазами на солнце, сиявшее высоко в небе.
Яркое жёлтое солнце, дарующее тепло и свет всему Лирею. Осушающее океаны, превращающее леса в пустыни, а пустыни – в леса. Без него не было бы жизни. Но почему-то, когда он смотрел на него, какая-то печаль закрадывалась в его сердце. Он простоял так, словно каменный столб, неживое изваяние, несколько часов. Он не чувствовал времени, а лишь улыбался, купаясь в жарких лучах звезды.
Внезапно он почувствовал движение за своей спиной. Спасённый, наконец, очнулся. Сайрот не стал оборачиваться, благодаря силе Чёрного Кхаа он чувствовал всё, что происходило за его спиной.
Путник привстал, огляделся. Сначала он совершенно не понимал, где оказался, и растерянно вертел головой, глядя во все стороны и пытаясь понять, что произошло. Затем он заметил силуэт Сайрота, стоявшего у входа в палатку. Путник успокоился:
- Так, значит, я всё же живой и меня не сожрали те птицы. Что ж, спасибо тебе, добрый человек!
Сайрот хмыкнул и не стал оборачиваться, лишь бросив через плечо:
- Не нужно благодарности. Мне ничего не стоило разобраться с теми тварями.
- Мне несказанно повезло. Редко встретишь в пустыне человека, желающего тебе помочь. Теперь я твой должник, кем бы ты не был.
- Что привело такого одинокого путника, как ты, в столь дикие земли? – спросил Сайрот, всё так же стоя к спасённому спиной. Своими чёрными глазами он смотрел на яркое солнце, понимая, что они – явный знак его проклятия. Он услышал добродушный смех за своей спиной:
- Я иду в Келераси. Говорят, городу сейчас очень тяжело из-за оккупации. Хотя наступление врагов и удалось приостановить благодаря подступившим к фронту силам подготовленных за время войны боевых магов, городу всё ещё нужна помощь. Жители страдают под пятой жестокого захватчика. И им, как никому другому, необходимо Слово Отваги.
Сайрот не знал, что значило Слово Отваги, но внезапно информация о том, что говорил путник, сама собой хлынула в его голову.
- Ты жрец?
- Да, - ответил путник с гордостью в голосе, - моя цель – нести слово Ёта, Величайшего из Героев, и его словами пробуждать отвагу в сердцах обречённых.
- Ёт… - вздохнул Сайрот. Информация об этом Кхаа сама собой хлынула в его голову, и он, даже толком не осознавая этого, проговорил, - Кхаа отваги, приключений, честной войны, - затем язык его тихо добавил: - безмозглый идеалист.
- Что ты сказал? – удивлённо спросил путник. Сайрот резко пришёл в себя, вздрогнул:
- Да так, ничего особенного. И как ты собираешься пройти мимо цукердайцев?
- Ёт поможет мне, - путник вновь добродушно захохотал. Сайрот тоже улыбнулся, и собрался было покинуть собеседника и продолжить свой путь, как вдруг почувствовал руку на плече:
- А ты выглядишь ещё более странно для путешествия по пустыне. Никаких вещей, и одежда, словно снятая с трупа!
Добродушное лицо спасённого выплыло откуда-то сбоку, их глаза встретились. Лицо жреца исказилось. Глаза его наполнились ужасом, руки задрожали, и он отпрянул:
- Что ты такое?! Чудовище! Вестник Тьмы! – прокричал он в исступлении, его дрожащая рука потянулась к поясу, на котором висел аккуратный длинный кинжал. Он шептал проклятия, в глазах его был виден неописуемый ужас, ноги его согнулись и дрожали, - Проклятый! – всё кричал он.
Сайрот не шелохнулся, а лишь смотрел на него своими чёрными грустными глазами. Чем он это заслужил? Он же наоборот спас этого человека от смерти.
Жрец тем временем дрожащими руками выхватил свой кинжал и направил его на сердце Сайрота.
- Ты – первый, а за тобой последует весь Лирей! – кричал он, продолжая сжимать кинжал в побелевших от напряжения руках, - Я должен остановить тебя, пока ты не уничтожил всех нас! – прокричал он и, выпрямив руки, вонзил кинжал в сердце Сайрота. Тот не шелохнулся, ведь подобная рана не могла никак навредить ему, лишь печально вздохнул.
- Спи, старик, - сказал он, глаза его сверкнули. За мгновение Злобен, послушавшись его, сломил разум жреца, и тот упал наземь без сознания. Затем Сайрот движением руки отправил его спящее тело в палатку, развернулся и медленно побрёл дальше по своему пути.
Внезапно он почувствовал, что идёт не один. Он посмотрел направо: там, рядом с ним, откидывая песок щупальцами, что служили ему ногами, шагал Чёрный Кхаа. Сайрот понимал, что Злобена на самом деле не было там, и тот явился в его разум, чтобы поговорить:
- Печально, что твои чёрные глаза так его напугали. А ведь ты не желал ему никакого зла, даже спас этому бедняге жизнь.
- Чего тебе нужно? Посмеяться?
Злобен улыбнулся про себя, пожал плечами:
- Я сам долго думал над этим. Религия – интересный институт, не находишь? Она предлагает людям простой путь, определяя, что такое добро, а что такое зло, что есть Свет, что Тьма, что правильно, а что нет… Она упрощает всё, и человек перестаёт думать, начиная слепо верить в божественную истину, - Злобен демонстративно потянулся, расправил свои огромные перепончатые крылья:
- Этот человек был жрецом, и он даже принять не мог, что отмеченный Чёрным Кхаа способен на доброе дело. И так будет с каждым, кто встретится тебе. Все будут видеть не тебя, Сайрот, а мою тень, мой взгляд. И никакие твои действия не смогут заставить их подумать по-другому, потому что предрассудки полностью завладели ими. Каждый смертный должен сам решать, что хорошо, а что – плохо, как поступать правильно. Это его дело и только его, и религия отнимает у него это право. Человек не должен полагаться на истины, что были сказаны ему откуда-то свыше, он должен полагаться на то, что видит, чувствует, чтобы полностью понять себя…
Это отличает меня от моих братьев и сестёр. Культа Злобена не существует, а мои храмы являются лишь местом размышлений над природой самого себя. И не потому, что поклоняться Тьме неэтично, а потому, что я не даю никому поклоняться мне. Я даю людям свободу, в отличие от других Кхаа.
- С чего всё это? – удивился Сайрот, - да, я понимаю, что, смотря на меня, они видят тебя. Но всё же ты Кхаа Тьмы, и вполне правдиво то, что ты есть её воплощение.
- Религия и предрассудки оставили след и на тебе, мой дорой друг. Открою тебе маленькую тайну: я – Кхаа Тьмы не потому, что я воплощаю всё злое, что есть в человеке, а потому, что меня заставили им быть, сотворив меня и дав мне силы. Как бы я ни хотел измениться и получить иную, более благоприятную роль, все видят во мне лишь только абсолютное зло.
Меня окружает ненависть, и нет никакой возможности из неё выбраться, разрушить предрассудки. Я был рождён Кхаа Тьмы, и им я и останусь до скончания веков, даже если всеми силами буду пытаться измениться. Поэтому мне ничего не остаётся, как быть тем, чем хотят меня видеть люди, и выполнять свою роль. В этом моя слабость, из-за которой меня и уговорили предать остальных Кхаа, из-за которой я и прозябаю в тюрьме, в этом мире.
Теперь ты разделишь со мной часть моей ноши, Сайрот. Но будь спокоен, твоя жизнь не так длинна, как моя, и вскоре твои страдания закончатся, - Злобен улыбнулся, но в его улыбке была видна не привычная ему издёвка, а какая-то печаль. Затем силуэт Чёрного Кхаа обратился в чёрный пепел, который быстро развеял ветер. Сайрот вздохнул и побрёл дальше по пустыне, размышляя над словами своего покровителя.