Вождь Цукердая. Рождение Вестника Тьмы

Глава 1. Приготовления и планы

Яркое полуденное солнце было в зените, поливая жаром группу солдат в плащах цвета песка. Вокруг переливались сухой желтизной барханы огромной пустыни, что находилась посреди Келебании, самой южной области Нерфертии. С востока дул тёплый ветер, который своими порывами словно бы высушивал дюжину путников, устало бредущих на север. Порывы воздуха поднимали целые тучи песка и бросали их в глаза солдатам, но те продолжали упорно идти вперёд. По их лбам градом катил пот, и яркое пустынное солнце испепеляло их. Казалось, что словно бы вся природа, весь мир вокруг ополчился против дюжины храбрецов. Но всех усилий природы не хватило бы, чтобы сломить боевой дух этих разведчиков.

Сейн Вросрандон вёл свой отряд вперёд, и им оставалось совсем немного до заветной цели. Воды было пока достаточно: Сейн прекрасно рассчитал количество запасов, нужных для их похода.

До основных войск Цукердая была пара дней пути, сейчас они стояли на месте, ожидая, пока разведчики вернутся, а командиры продумают план атаки, план боя, который должен был стать одним из самых крупных с момента начала войны.

Прошёл год с тех пор, как Гордорон Фернон объявил о начале своего похода на Нерфертию. Нерфертцы сражались с несвойственной им храбростью, и поначалу они успешно отбивали первые атаки, пришедшиеся на крупные порты. Нерфертскими воинами-тенями были предприняты попытки покушения на важных чиновников Цукердая, в том числе и на Вождя, некоторые из которых даже увенчались успехом. Но убийц чаще всего ловили и казнили, и воинов-теней, способных незаметно проникнуть в самое сердце Цукердая, становилось всё меньше и меньше. Вскоре покушения практически прекратились – теней было всего около тысячи, и все они теперь понадобились Правителю для помощи на фронте.

Время текло, и главное преимущество Нерфертии – её огромная территория – сыграло против неё. Вождь ударил сразу в нескольких местах по всей Келебании, и, из-за своей малой численности нерфертская армия не смогла отбить все атаки. И туда, где высадка произошла успешно и позиции были закреплены, устремился цукердайский десантный флот, тогда как в других местах атакующим удалось вовремя уйти с минимальными потерями. Так началось победоносное наступление.

Нерфертцы обладали Нири, что давало их воинам небывалую живучесть, они использовали могущество боевых магов, но им недоставало опыта и численности. Вождь объявил мобилизацию, увеличив свою армию в два раза, и это ещё не считая притока добровольцев, от которых на родине не было отбоя. Нерфертцы сражались отчаянно, но на месте каждого павшего солдата Цукердая тут же вставал новый. Нерфертцы же не могли позволить себе такого… Цукердайцы быстро захватили большую часть келебанской береговой линии, и постепенно продвигались вглубь территории врага…

Идти разведчикам становилось всё тяжелее: лучи солнца словно въедались в их тела, прожигая плотную одежду. Но оставалось совсем немного. Они шли вверх, поднимаясь на одну из песчаных возвышенностей, песок сыпался под их ногами, но никто даже не поморщился.

Когда они достигли вершины бархана, Сейн с облегчением выдохнул. Они добрались! Он лёг и аккуратно выглянул за скрывавшую его от посторонних глаз вершину песчаного холма, а затем сказал:

- Мы пришли! Вот она – твердыня Келебании – Келераси, Жемчужина Пустыни!

Солдаты ползком приблизились к нему и остановились, протирая пот со лба и с удивлением разглядывая открывшуюся им картину. Сейн гордился этими воинами, ведь каждого из них он отбирал лично для этого задания. Далеко не каждый мог пройти через то, что прошли они с гордо поднятой головой. В отряде были как и бывалые воины с боевыми шрамами на лицах, которым пришлось повидать очень многое, так и молодые амбициозные бойцы, которым всё ещё только предстояло. Но одно их объединяло: они были готовы в любой момент отдать жизнь за родную страну.

Келераси и вправду впечатлял своей необычной красотой. Прямо перед Сейном пустыня начинала резко опускаться вниз, к огромному лазурному озеру, которое так сильно блестело в лучах яркого пустынного солнца, что слепило разведчиков, но они не отводили глаз. Находясь рядом с этим озером, жители города могли легко забыть о том, что живут посреди пустыни: вокруг воды пестрела жизнью природа. Как будто какой-то шутник закинул кусочек совершенно другого мира в этот однообразный пейзаж: вместо песков повсюду пестрели деревья и цветы, раздавались звуки каких-то животных, которые прятались в бурной растительности.

На небольшом расстоянии от озера высился синий кристаллический шпиль, сиявший в лучах солнца. Вероятно, именно он был причиной появления чудесного озера и жизни в совершенно мёртвой пустыне. Вся его поверхность словно бы была сделана из чистейшего синего стекла, которое окрашивалось всевозможными замысловатыми красками в лучах светила. Там, где-то глубоко под землёй, находились крупнейшие шахты Нири во всей Нерфертии. Вот почему Келераси стал целью номер один для цукердайской армии.

Вокруг кристалла Нири располагался центр города. Прямо под ним возвышалась древняя каменная башня, бывшая по высоте примерно в половину шпиля, что было крайне необычно, судя по древности сооружения. То, как понял Сейн, был дворец губернатора, бывший замок келебанского короля. Над крышей башни гордо реяли нерфертские знамёна.

Вокруг неё была практически столь же старая, что и сама башня, застройка. Крупные двух-трёх этажные особняки богачей выстроились ровными рядами, отходящими от центра города, а чуть в отдалении возвышались уже современные многоэтажные небоскрёбы из стекла и металла, которые переливались в лучах яркого солнца не хуже Нири.

Глава 2. Месть

- Разведка сообщает, что войска Цукердая приближаются к Келераси, – монотонно вещало радио, - по предположениям нерфертского командования войска Вождя собираются атаковать город. Но просим жителей не волноваться и оставаться в своих домах до разрешения конфликта: Келераси хорошо укреплён, и цукердайцам его не взять. На последней встрече с командованием Правитель Нерфертии Ирон Эрдонори обещал, что город не будет сдан, и война закончится у стен Жемчужины Пустыни!

Сайрот слушал радио вполуха. Возможно, он и боялся захватчиков, но его лично война коснулась не так сильно… Он знал о цукердайцах лишь самую общую информацию, и их войска казались ему чем-то далёким, недосягаемым и не представлявшим видимой угрозы. Война повлияла на его жизнь лишь одним: начало учебного года в Академии Магии Келераси перенесли на неопределённый срок, и ему, как преподавателю, предоставили внеплановый отпуск.

И вот сейчас Сайрот Наифанокс, далёкий потомок древних никирских королей, уважаемый преподаватель Академии Магии Келераси, сидел в своём доме, который находился рядом с центром города и был предоставлен ему Академией на время его преподавания, и усердно выводил в небольшом блокноте формулы и слова Магического языка. Хотя Сайрот и был огорчён переносом начала учебного года в академии, он не мог отрицать, что это дало ему повод поработать над магической теорией, которая уже очень долгое время созревала в его голове.

Сайрот многое знал о природе магии, долгое время изучал её и имел немалый практический опыт. В узких кругах было известно, что магическая энергия может реагировать на произнесённые вслух звуки и воплощать заключённый в них смысл, но разные языки тратили разное количество сил. Самым эффективным языком для сотворения магии считался Иммануэсторнос, Магический язык, который создал первый нерфертский маг, Мидаминдон Сваеторексиус, руководствуясь тем странным наречием, на котором велись службы в древних нерфертских храмах.

Но Астиорадокс был уничтожен войсками Бортона Завоевателя, магическая школа, созданная Мидаминдоном, обратилась в прах и практически все его знания и достижения были утеряны. И теперь нерфертские маги лишь шли по следам своего гениального предшественника, расширяя и улучшая сохранившуюся с тех пор лексику Магического языка.

Но Сайрот в своих исследованиях отметил, что использование заклинаний, произнесённых даже на этом таинственном наречии, отнимает у мага лишнюю силу и задумался, а возможно ли творить магию без помощи слов?

Когда он высказал свою теорию своим коллегам, те лишь рассмеялись, но тем не менее Сайрот верил, что то, о чём он говорил, было возможно. Надо было лишь выяснить как…

Сайрот откинулся в кресле. Голова кружилась от нескончаемого потока мыслей. Лучше как следует выспаться, решил он, и продолжить размышления завтрашним утром. Он чувствовал, что находится к истине ближе, чем кто-либо другой.

- Цукердай начал наступление на город. Сегодня, в три часа утра по ближайшим к пустыни укреплениям были нанесены удары артиллерии и бомбардировщиков. Повреждения не так велики, вследствие обстрела девять человек считаются погибшими или пропавшими без вести, около сотни ранены и находятся в процессе восстановления. Ожидается наступление основных войск с севера. Мы стягиваем силы к укреплениям, чтобы подготовиться к атаке… - вещало радио, но его никто не слушал. Из столовой доносились весёлые голоса двух людей и звон посуды.

- А помнишь, Сайрот, как мы взяли фамильный меч, точную копию меча самого Недарона, и игрались с ним во дворе, пока отец места себе не находил, пытаясь понять, где его сокровище!..

- Да, он потом убрал его со стены и повесил под самый потолок, чтобы мы не дотянулись…

Сайрот сидел в столовой вместе со своим братом Долейном. Они выпили неисчислимое количество сока, и всё ещё не могли прервать беседу, которая длилась уже как несколько часов. Долейн жил в Никире, но работа часто заставляла его путешествовать по всей Нерфертии, так что Сайроту порой казалось, что не было в стране такого места, где Долейн не бывал. И вот сейчас, как он сказал, очередная командировка привела его в Келераси, и он не упустил возможность заехать к дорогому брату. Сайрот не видел Долейна с начала войны, им было что обсудить. Про Цукердай ни один, ни другой, как будто бы по незримому согласию, не упоминали.

Но вот Долейн допивая уже десятый стакан сока, внезапно посерьёзнел. Сайрот заметил его напряжение и с вопросом уставился на брата. Тот вздохнул:

- Прости, Сайрот, я тебе немного соврал, чтобы не портить встречу…

- Что такое?

- Я приехал сюда не из-за командировки.

- У тебя отпуск? Знаешь, у меня достаточно большой дом, ты мог бы пожить здесь - Сайрот улыбнулся, но Долейн остался серьёзен. Брат помотал головой и сказал:

- Я записался добровольцем в армию. Меня направили, - он усмехнулся, - так сказать, в самое пекло.

Сайрот подавился соком и долго отплёвывался. Отдышавшись, он воскликнул:

- Долейн, зачем? Там же, если послушать радио, настоящая мясорубка! Я уверен, армия справиться и без нас! Что сделают эти обезьяны с автоматами против наших лучших магов?!

- Если бы ты слушал новости внимательнее, Сайрот, то понял бы, что эти «обезьяны с автоматами» побеждают на всех фронтах, и Правителю как никогда нужна наша помощь, - Долейн посмотрел брату в глаза, - если все будут думать, что армия справится без нас, некому будет пойти в армию…

Глава 3. Сделка

Тьма… Вокруг было только тьма… Сайрот не чувствовал своего тела, всё походило на какой-то кошмарный сон. Он отчётливо помнил последние мгновения до того, как он оказался здесь. Желание отомстить за брата довело его до безумия и заставила подставиться под пулю. Только сейчас, в этой непонятной, абсолютной тьме, Сайрот понял, насколько опрометчиво и глупо он поступил.

Не то что бы он больше не хотел мстить… Горе из-за потери брата всё ещё разъедало его душу, ненависть всё ещё кипела – но разум словно бы пробудился от дрёмы и, наконец, взглянул на произошедшее трезвым взглядом. Что теперь будет с ним?

И что это за тьма? Смерть? Он не мог умереть от одной пули, Нири сберёг бы его… А, может, его уже добили, пока он был без сознания? Вполне возможно. Тут Сайрот понял, как он не хотел умирать! Он был ещё так молод, ему ещё столько предстояло сделать! Так глупо…

Внезапно Сайрот почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он обернулся: шесть огромных фиолетовых огней, глаз какого гигантского, могучего чудища смотрели прямо на него. Узкие зрачки, похожие на вертикальные линии, словно бы метали в него невидимые копья, анализируя и изучая… Сайрот почувствовал холодок – ему было не по себе находиться рядом с чем-то столь могучим.

Внезапно всё померкло – глаза, существо – всё исчезло, пропало, будто бы его и не было. Сайрот вновь оказался в абсолютной, непроницаемой тьме – но ненадолго.

Послышался скрип, какой издают петли старой двери – и впереди появилась щёлка, из которой бил тёплый жёлтый свет. Даже не думая, Сайрот сделал шаг, другой и потянулся к тому месту, где должна была находиться ручка невидимой двери. Он нащупал её – она была деревянной и тёплой. Сайрот потянул – дверь отворилась, и он сам не понял, как оказался внутри.

Его взору открылась помещение, похожее на гостиную какого-то замка. Высокие потолки, стены, сложенные из огромных неотёсанных камней… Жёлтое пламя колебалось в крупных факелах, висевших в прочных железных креплениях; рядом с факелами висели картины – множество разнообразных произведений искусства. И присмотревшись, Сайрот с немалым удивлением обнаружил, что на картинах начертаны сцены из его собственной жизни – от раннего детства и до текущего момента.

В дальнем конце гостиной находился огромный камин, сложенный из таких же неотёсанных крупных камней, что и стены. Пламя в камине горело ярче обычного – Сайрот никогда не был в этом месте, но почему-то был уверен, что туда кто-то подбросил дров. У камина стояли два больших кожаных кресла, повёрнутых к Сайроту спиной. На одном из кресел кто-то сидел – и это явно был не человек – два огромных перепончатых крыла виднелись из-за высокой спинки.

- Проходи, садись, мой друг, нам многое нужно обсудить, - раздался спокойный холодный голос. Сайрот не мог сказать, что с этим голосом конкретно было не так, от одного его звука ему становилось не по себе.

- Где я? – спросил Сайрот. Ноги сами несли его к свободному креслу, и он даже и не пытался сопротивляться.

- В своём разуме, - ответил голос, - мрачноват он у тебя… Для твоего-то возраста.

- Разуме? Я мёртв?

- Без сознания, если тебе интересно. Прямо сейчас цукердайцы тащат твоё с трудом дышащее тело в лагерь пленных. Тебя планируют, когда ты очнёшься, допросить, как и многих других, а также предложить тебе предательство…

Сайрот сел в свое кресло. Его взгляд упал на загадочного собеседника. Он бы ужаснулся – но всё вокруг было столь странно, что ему уже было всё равно. Прямо перед ним на кресле сидело странное жуткое существо – оно было отдалённо похоже на человека двумя руками и общими пропорциями тела, но в то же время его вряд ли можно было назвать так. Вместо ног у существа извивались и скребли по полу маленькими узкими коготками какие-то странные щупальца; за спиной находились два огромных перепончатых крыла. Кожа существа была тёмно-серой, покрытой ровными редкими чешуйками, а голову венчали многочисленные изогнутые рога. Шесть ярких фиолетовых глаз излучали таинственный свет и с интересом наблюдали за Сайротом.

- Кто ты?

- Это не так важно, - существо улыбнулось, показав ряд острых белых зубов, - главное – это то, что у меня есть то, что тебе так нужно. А у тебя есть кое-что, что нужно мне…

Сайрот нахмурился – что вообще происходит? Но что-то тянуло его продолжить задавать вопросы жуткому собеседнику:

- И что же это?

- Я дам тебе возможность. Возможность отомстить за всё. За брата, за страну и за всё, что случится с тобой в будущем.

- В будущем?

- Увидишь, - существо захохотало. Смех его эхом отражался от окружающих стен, и возвращался, усиленный и стократно повторённый. Сайроту внезапно хотелось уйти, сбежать из этого кошмара, но что-то как будто приковало его к креслу, а язык его словно бы обрёл собственный разум и самостоятельно вёл беседу:

- И что взамен?

- Наша сделка будет равноценной. Я честен, и не потребую ничего чрезмерного. Ты станешь моим голосом, моими руками в этом мире – на время, пока у меня не появится возможность действовать самостоятельно.

Сайрот внезапно почувствовал, что власть над языком вновь вернулась к нему. Он вспомнил последние свои мгновения – поступив опрометчиво, поддавшись эмоциям, он чуть не погиб и обрёк себя на мучения. И сделка, которую предлагало это существо, не могла сулить ничего хорошего, и Сайрот это понимал.

Глава 4. Плен

Сайрот пытался вырваться, пытался разорвать железные обручи, прижимавшие его к злосчастному стулу, но всё было бесполезно. Кляп мешал ему творить магию, он не мог двигаться, не мог сопротивляться. Но Сайрот не хотел просто лечь и смириться с грядущим. Это человек, этот молот – он был способен одним ударом лишить его самого дорогого, что только есть у нерфертца – кристалла Нири!

Сайроту хотелось кричать в отчаянии, когда он думал о своей участи. То, что он не сможет творить магию, было лишь одним из последствий. Он же станет простым человеком! Он доживёт в лучшем случае до трёхсот лет и умрёт от старости! Любая рана, любой незначительный порез сможет лишить его жизни!

Солдаты словно бы не обращали внимания на отчаяние своего пленника, и хладнокровно вели его к столу, к месту его казни. Они подвезли стул к самому краю и один из них взмахом руки отстегнул захват, сжимавший шею Сайрота. Второй что есть силы надавил на голову и положил её на стол.

Затем солдаты отыскали покоившийся на шее Сайрота синий кристалл и положили его на стол рядом с головой. Сайрот попытался вновь вырваться, но солдат крепкой хваткой прижимал его голову к холодной металлической поверхности.

Палач поднял свой увесистый молот. Сайрот почувствовал, как его Нири словно бы дрожит в страхе, но вдруг кристалл похолодел. Энергия внутри него успокоилась, перестала виться в магическом вихре, как было до этого… Нири смирился с грозившей ему участью.

Молот объяло красноватое пламя. Всё оружие пылало, языки огня были столь сильными, что касались своими хищными концами стен, потолка комнаты, но никого при этом не обжигали. Страшное заклятие, придуманное давным-давно в Шарнероне начало действовать…

Палач с силой опустил своё оружие на стол. Сайрот почувствовал, как тот задрожал от удара. Раздался жуткий грохот. Боль, страшная боль объяла всё тело Сайрота, словно бы от него с силой отдирали часть его самого… Нири раскололся, а затем разлетелся на множество маленьких осколков, больше напоминавших блестящие пылинки и уже не таивших в себе никакой магической силы.

Боль жутко отдавалось во всём теле, если бы не кляп, Сайрот кричал бы, и кричал бы так, что все вокруг слышали бы его отчаянный вопль. От него оторвали кусочек его самого, то, что было с ним с самого детства, что помогало ему, его самого верного друга и товарища. Что он теперь? Все стремления, мечты, всё – исчезло. Сайрот почувствовал, что жизнь ему была более не нужна…

Он был в сознании, но мысли ему были более не нужны. Всё окутал сплошной мутный тёмный туман. Он помнил что-то отрывками, что-то в общем, совершенно не приметив никакие детали. Он помнил… помнил как его освободили от злосчастного стула, вытащили кляп - видимо, без Нири он больше не представлял никакой опасности. Он не кричал. Он не сопротивлялся. Он ничего не делал, ведь ему было уже всё равно – словно бы всё то, что давало ему волю к жизни, покинуло его разом после удара того молота.

Его вели по коридорам той же базы те же два солдата, изредка подталкивая его своим оружием в спину, чтобы тот шёл быстрее. Затем наконец-то его вывели наружу. Он был где-то в Келераси – это было прекрасно видно по знакомой застройке, но где – Сайроту было всё равно. В небе сияло солнце, чистоту прекрасной синевы не нарушало ничего – там не было ни единого облачка. Прекрасная погода… Но Сайроту было всё равно.

Затем он был в толпе нерфертских пленных… Таких же обречённых как он. В их лицах он видел то же отчаяние, то же безразличие, что вилось сейчас и у него в груди. Повсюду раздавались крики, команды, приказы – Сайрот не вслушивался. Их загоняли в какие-то большие грузовые машины, которые, гудя и кряхтя моторами, медленно двигались по улицам захваченной Жемчужины Пустыни.

Из машины Сайрот видел пейзажи города, ставшего ему родным… Сколько же он пробыл в плену без сознания? Сайрот считал, что не так долго, уж точно не больше недели, но город изменился столь сильно, что, казалось, плен продлился куда дольше. Лучи яркого полуденного солнца освещали просторные дороги и прекрасные дома, возведённые очень и очень давно, но это почему-то не придавало им радостного вида.

Несмотря на погоду, всё выглядело каким-то понурым, покосившимся, усталым. Краски домов словно бы поблекли, широкие улицы выглядели заброшенными и мёртвыми… Вокруг машин не было жителей города, не было случайных прохожих, не было даже бродячих животных – лишь бесконечные отряды цукердайских солдат, маршировавших ровным строем там, где когда-то била ключом мирная жизнь. Кроваво-красные знамёна Цукердая, водружённые на дома, развевались на суровом пустынном ветру, и единственные придавали ярких красок окружающему пейзажу. Но эти краски, эти символы принадлежали войне и боли…

Жители города наверняка сидели по домам, стараясь не высовываться и выходя из своих жилищ лишь при самой крайней необходимости. Цукердайские солдаты могли поймать и арестовать человека за малейший проступок, а попасть к пленным, чьей судьбой практически всегда было лишение Нири, тем или иным способом, никто не хотел. Никто не выступал, никто не сопротивлялся новой власти, пришедшей из-за океана. Страх сжимал людей в своих крепких рукавицах.

Внезапно машина, вёзшая Сайрота по улицам Келераси, резко остановилась. Его и ещё нескольких пленных бросило вперёд; какой-то старик, ехавший вместе с ними, упал. Его пинками подняли на ноги и вместе с остальными пленниками повели прочь из машины.

Они находились на границе города, вдали от озера. Природа, так ярко цветущая рядом с Нири, здесь поникла и частично умерла. Сквозь плодородную почву проступал жёсткий песок. Солнце жутко пекло, всем, включая цукердайских солдат, было неприятно находиться на подобной жаре. Дул сильный жаркий ветер, поднимая с земли песчинки и бросая их в глаза пленникам…