Воин и Бард

Воин и Бард №1

Тяжело дыша, человек, облачённый в латные доспехи с ног до головы, бросал взгляды то туда, то сюда, как-будто пытаясь что-то найти. К его счастью искать было нечего. Всë, что могло представлять собой угрозу уже давно мертво или обездвижено.

Ни одна из сотни мелких околочеловеческих фигур с уродливыми лицами и в ободранном тряпье вместо одежды не стояла на ногах. Каждый из них лежал. Каждый второй не дышал. Паладину в окровавленном доспехе ещё предстояло оборвать жизнь оставшимся зеленокожим мерзостям.

Но это могло подождать.

— Господин Паладин, что-то не так?

Девушка в лëгкой одежде, будто на пикнике подняла бровь, держа в руках свою лютню и искренне не понимая, почему воин смотрит на неë. Она не могла видеть его лица через шлем, но немой вопрос в его взгляде было невозможно не разглядеть.

Паладин не ответил.

— Господин Паладин, всë в порядке. Ни один из этих гоблинов не проснётся ещё как минимум полчаса. У вас есть время перевести дух.

Фигура в доспехах отвернулась и ещё раз осмотрела поле боя. На этот раз не для того, чтобы ещё раз оценить обстановку, а просто обдумать ситуацию.

____________________________________________

Всë, чего он хотел, это заработать немного репутации в ближайшем городке, прогнав кучку гоблинов, угрожающих местным мирным жителям. Мало того, что гоблинов оказалось в трое больше, чем было обещано, так они ещё и успели вызвать подкрепление и уже через несколько минут вокруг воина столпились десятки мерзких фигур, практически сотня.

Хуже уже быть не могло.

Но всегда есть ещё более худший вариант развития событий, каким бы ужасным ни казался нынешний.

Несмотря на свои доспехи, которые так и кричали о святости человека под ними, воин никогда не был глубоковерующим человеком. Он даже немного презирал каждого из богов. Поэтому если бы он просто убежал, его бы не загрыла совесть. Он о ней и не вспомнил бы. Кому какое дело до такой бесполезной штуки, как совесть?

Но вот кому было дело, так это девушке-барду, которая как назло проходила мимо. Не заметить сотню орущих, смердящих и просто уродливых карликов было сложно. А если учесть, что полдюжины из них вовсе не были карликами и могли сойти за очень уродливого, невысокого молодого человека, хоть и с зелëной кожей, пройти мимо и не взглянуть на фигуру в доспехах было действительно невозможно. Бард, видимо, была того же мнения. Она, ни сказав ни слова, вбежала в закрывающееся кольцо из мелких тварей и прямо на ходу начала играть какую-то мелодию на своей лютне.

Мелодия была даже не одной из тех, которые дают какое-то усиление союзникам или налаживающее проклятие на противника. Это была просто ободряющая баллада, которую слышал каждый человек, которому посчастливилось побывать вне своего дома на хоть сколько-то оживлëнной площади. Такие песни распевали там чуть ли не круглосуточно. Каждый человек в городе знал наизусть несколько таких. И вот одну особенно запоминающуюся, приевшуюся сейчас играла девушка.

Конечно же 'паладин' не мог сбежать в такой ситуации. Просто потому что, пока он в шоке смотрел на безрассудную девушку, его окружили. Бежать было некуда. А если бы и было, то бедная девушка явно не смогла бы скрыться от толпы грязных тварей. Конечно, этот воин своей честью не славился, но быть косвенно причастным к смерти этой девчонки, всё равно, не хотелось.

Так и вышло, что пока бард играла на своей лютне самые разные мелодии, некоторые из которых всë-таки оказались небесполезными, воин кружился вокруг неë и рубил ублюдков. Какова было удача, что они просто ринулись в сторону людей спотыкаясь друг о друга. Если бы среди них оказался хотя бы один представитель выше Хобгоблина по Классу, то рыцарю с бардом пришлось бы несладко. Обычно кто-то на уровне Гоблина-Шамана уже мог руководить своими менее развитыми собратьями.

И всё же легко не было. Пока меч паладина крушил череп одного гоблина, другой уже готовился прыгнуть на девушку. Лишь благодаря какой-то странной мелодии, которую играл бард, воину удалось успеть рубануть по твари, когда та уже была в нескольких сантиметрах от голени девушки. Видимо эта конкретная мелодия увеличивала скорость, физические характеристики или что-то в этом роде.

Битва продолжалась в безостановочном темпе ещё несколько мгновений, пока мерзость несколько выше, но всё ещё такая же уродливая как обычный гоблин не приблизилась к людям. Хобгоблин был сильнее обычного гоблина. У этого даже была дубина в качестве оружия.

Рыцарь всё ещё мог бы нанести один точечный удар по жизненно важной точке мерзости и избавиться от него так же легко, как и от всех остальных ублюдков, но он опоздал. Мелодия сменилась и то, что она давала тоже исчезло, а вместе с этим и увеличенная скорость воина. Гнилой кусок дерева уже опускался на голову беззащитного барда, когда воин ринулся в сторону зеленокожего.

К счастью, бард была не так уж и беззащитна. Она заметила Хобгоблина намного раньше и заблокировала дубину своей лютней. Дерево, из которого была изготовлена лютня оказалось крепче, чем гнилой кусок древесины, которым орудовал большой гоблин и дубина просто разлетелась в щепки. Мнгновения ошеломления, которому подвергся Хобгоблин, хватило, чтобы рыцарь успел воткнуть меч в грудь твари и пнуть его в толпу надвигающихся мерзостей.

После этого ритм битвы был нарушен, но бард каким-то чудом не пропустила ни ноты в своей песне. Даже в момент столкновения с Хобгоблином она не остановилась и начала мастерски играть новую песню. Сейчас она плавно переходила к ещё одной мелодии. Странно успокаивающей и медленной.

Рыцарю это нисколько не помешало. Он даже больше не обращал внимания на смену фонового шума, так как был слишком поглощён тем, чтобы сохранить жизнь себе и внезапной спутнице. Однако через несколько секунд твари начали замедляться. Они всё больше спотыкались о собственные ноги и о своих собратьев. Казалось, что они засыпают на ходу.

Даже крики, которые, вероятно, были боевым кличем зеленокожих мерзостей, начали затихать и произноситься почти с неохотой. Они всё ещё были, но уже в радиусе пары-тройки метров гоблины были странно молчаливы. С каждой секундой область, в которой не рождались новые, режущие уши, возгласы, становилась всё больше.