Волчица

Пролог

Нас называют по-разному. Но никто из них неправ… Маги называют нас способными – способными к магии… Наша сила в мысли. Это роднит нас с так называемыми мыслителями… Наша мысль, обладая умыслом, направляется волей… Итак, мы – умышленники.

Сила мысли: теория и практика. Магистр Зогран Курк. Глава 1.

Я опаздывала к ужину, поэтому почти бегом спускалась по главной лестнице. Леди Го̍сбик непременно накажет меня за опоздание. Она любит пунктуальность, кроме того «порядочная леди не должна бегать ни при каких обстоятельствах». Я улыбнулась: она скажет это своим любимым, поучительным, тоном.

Спустившись на первый этаж, бросилась в левое крыло, где находилась столовая. Но мне лучше зайти через боковую дверь, а не через парадную, и тогда, возможно старая графиня не заметит меня, и я не лишусь своего ужина. Остановившись перед нужной дверью, пару раз глубоко вдохнула, чтобы успокоить свое сердцебиение. Оправила юбку платья и быстро вошла.

– Что ж господа, желаю вам приятного времяпрепровождения, – услышала я голос леди Госбик, закрывая за собою дверь. Случайно поймала ее взгляд. Никогда прежде не видела ее такой довольной. Графиня, заметив меня, улыбнулась еще шире и закрыла двустворчатую дверь в столовую.

Мое внимание привлек звук отодвигающихся стульев. И только сейчас я посмотрела в сторону стола. Все девушки стояли перед своими стульями, но никто не садился. А семеро мужчин, судя по одежде, они – аристократы и все они где-то одного возраста – около сорока, встали из-за стола и начали обходить его.

Стоп!

Мужчины? Семеро? Откуда? Что здесь происходит?

Эльсет, высокая девушка в светло-голубом платье, с темными кудрями, собранных в пучок, вскрикнула, когда один из мужчин, самый высокий, схватил ее за руку и прижал к себе. Она дала ему пощечину, а он швырнул ее на пол. Двое подошли к Арике, маленькой и хрупкой девушке.

– Ну что ты, – сказал один из них ей, улыбаясь, и провел пальцем по ее руке – от плеча к кисти. Он был ниже всех ростом. – Мы ничего плохого не сделаем.

– Только поиграем с тобой, – добавил другой, плотоядно улыбаясь и подходя к ней с другой стороны.

Еще двое аристократов, имевших сходство в лице, подошли к Мариде и Рите. А где еще двое? Их же было семеро?

– У нас тут еще одна красавица, – раздался за спиной мужской голос.

Я обернулась и увидела мужчину с крупным телосложением и небольшим брюшком. Он так смачно облизал свои губы, что меня передернуло от отвращения. Заметив мою гримасу, аристократ удивленно поднял левую бровь.

– Тебе не нравится, – спросил он. – Не нравится, что с тобой будет играть граф де Жоркоф?

Тут закричала Арика, и я обернулась на ее крик. То, что увидела, заставило замереть меня от ужаса. Арика стояла полностью обнаженная, а те двое негромко смеялись. Уроды! Кто-то дернул меня за руку, и я повернулась к нему. Это был все тот же граф де Ж-жж… В общем не важно, как его звали. Больше всего меня беспокоил его раздевающий взгляд. Сердце бешено колотилось, и казалось, готовилось выпрыгнуть из груди. В ушах шумела кровь.

Он все еще держал меня за руку. Я попыталась вырвать ее, но граф лишь ухмыльнулся и дернул меня на себя, затем обнял и раскрытым ртом прижался к моим губам. Его рот был слишком слюнявым. От мужчины разило алкоголем. Отвернула голову и прервала тошнотворное действо. Уперев ладони в его грудь, я постаралась освободиться из его объятий. Но ему казалось все было ни по чем. Насильник лишь довольно хохотнул и швырнул меня от себя. Я больно ударилась головой о стену и бедрами о небольшую тумбочку.

В это время аристократ подошел ко мне и прижался своими бедрами к моим. Я было двинулась влево, чтобы выскользнуть, но мужчина дал мне пощечину с такой силой, что у меня зазвенело в ушах и потемнело в глазах. Слышала, как кричали другие девушки, но сама молчала. Страх и ужас сковывали меня своими крепкими цепями.

Граф рванул лиф моего платья вниз и прижался лицом к моей груди. Это было омерзительно, что все мышцы моего тела сжались от отвращения. Я обхватила ладонями его голову и оторвала ее от своей груди. Замахнулась коленом, чтобы ударить его в пах, но он еще раз ударил меня по лицу. Снова звон в ушах. Черные точки перед глазами. Мужчина уже задрал подол платья и расстегивал свои штаны.

Все? Это конец? Нет!

Я стала беспорядочно размахивать руками и бить его, но он лишь поймал мои руки, поднял их над моей головой. Насильник крепко держал их одной рукой, что я не могла их высвободить, а другой продолжил расстегивать штаны. Затем услышала треск ткани – мои панталоны порвали. Я отвернула голову и зажмурилась в ожидании самого ужасного момента. Глаза защипало от слез.

Далион.

Я хотела снова увидеть его. Мы же договорились, что после окончания благородного института вернусь к нему, и мы будем вместе… Но сейчас я не могу ничего сделать. Разве после этого смогу ли я смотреть ему в глаза?

Ненавижу слезы! Ненавижу графа! Он никогда не увидит моих слез! Ненавижу до смерти! Смерть! Да, лишь смерть – вот, что он увидит в моих глазах! Одну лишь смерть!

Повернула голову и зло посмотрела ему в глаза.

«–Тебя ждет смерть, негодяй!», – пришла на ум мне мысль.

И я представила, как он умирает. Вот мужчина раздувался, и мне видно через верхний слой его кожи, как крошечные сосудики в его теле лопались и расползались. Видела даже струйки крови, вытекавшие из глаз, ушей и трещин в его теле. Затем он лопнул, как воздушный шарик. Громкий хлопок, и я ощутила его теплую кровь на своем лице, теле. Звук разлетевшихся по комнате ошметков его тела. Глухой стук от падения его останков на пол. О, да! Именно этого я жаждала больше всего. Я хотела, чтобы он сдох именно так. Прямо сейчас!

Лишь на мгновение закрыла глаза и вновь открыла их. И увидела, как его лицо покраснело, а его тело стало раздуваться. Граф отпустил меня. Казалось, что его глаза сейчас выскачут из орбит. Несостоявшийся насильник что-то прокричал, но я не обратила внимания на это, потому что мое внимание приковали тонкие струйки крови на теле аристократа. Они и, правда, стекали из глаз, ушей и трещин в его теле, оставляя ярко-алые дорожки на коже. Мужчина закашлял красной слюной. Из его рта двумя толчками выплеснулась темно-бордовая кровь, залившая его роскошный костюм.

Часть 1 Падение Глава 1 Ранение

Время и место смерти неважны.

Ко всем безжалостная и беспощадная она.

70 лет спустя

6357 год

Одиннадцатый день Страдника

Я осторожно выглянула из-за куста. Убедившись, что меня никто не видит, приподнялась повыше. Перед моим взором раскинулся небольшой военный лагерь. Вот уже два дня наблюдала за ним, поэтому кое-что уже успела подметить. Через пять метров стояли дозорные. Их сменяли каждый час. Кроме этих караульных семь отрядов патрулировали местность вокруг лагеря, но по какой схеме они двигались, мне так и не удалось понять. Почти все эти два дня я действовала осторожно, чтобы не попасться, приближалась к лагерю лишь на некоторое время, запутывала следы.

Солдаты нетерпеливо переминались и все чаще оглядывались в надежде, что совсем скоро их сменят. Они устали, потеряли бдительность, значит, лучшего времени для того, чтобы пробраться в стан врага мне не найти.

Лагерь был хитро разбит: от леса его отделяла поляна, раскинувшаяся на сто метров. Ах да, надо учесть сторожевые вышки, где находились лучники, стрелявшие на расстояние ста сорока метров – при условии, что с ними нет магов, стихийников и других владеющих силой, которые могли улучшить дальность и меткость стрельбы. Охраны много, значит, владеющих силой немало. Действовать следовало осмотрительно.

Мне нужно было пробраться в этот лагерь. Всего три недели назад, когда я проходила недалеко от этого места, здесь не было никаких следов солдат или магов. Теперь же здесь стоял лагерь. В мою задачу входило узнать, что это за лагерь и с какой целью его возвели. Вот поэтому-то я должна попасть в него и, по возможности, найти палатку командира, чтобы порыться в его документах.

Я спряталась в ста пятидесяти метрах от главного входа в лагерь. Мое внимание привлек хорошо вооруженный конный отряд. Окинув его взглядом, видящим силу, насчитала восемь сильных магов, определив их по окружающему темно-синему свечению. Один из них был связан и перекинут через седло. Пленник. Я достала из своей вещь-сумки подзорную трубу и внимательнее рассмотрела отряд.

Он состоял из пятнадцати человек: семь магов и восемь воинов. На всех них была броня, соответствующая их положению. На магах были надеты темно-синие балахоны, а под ними виднелись зачарованные доспехи. На воинах – такие же доспехи темно-синего цвета. Это означало только одно: данный отряд охотиться на магов. И этот пленник – их добыча, а мне нужно узнать о планах противника, поэтому я остановила свой взгляд на пленном маге. На рукаве его левой руки была нашивка в виде черепа, надетого на меч. Смертник.

Разве такое возможно: маг – смертник? Я слышала, что где-то на севере был один такой, но он слишком стар, чтобы участвовать в подобных операциях и, более того, этот старик – слабый маг, а от этого мужчины исходила огромная мощь – вокруг него было самое яркое и интенсивное свечение. Снова посмотрела в трубу и пристальнее оглядела пленника. Он повернул голову, и я увидела на его левой щеке татуировку: она была такой же, как и рисунок на нашивке.

Я провела ладонью по своей татуировке, изображавшей то же самое, на левой щеке. Подделать подобное невозможно. Добровольно поставить себе такое клеймо никто не согласился бы. Даже ради забавы. Разве что… приговоренные к смертной казне. У них есть только два пути – смерть или жизнь с позорной меткой, которая низвергнет тебя в беспросветную бездну, где будешь влачить жалкое существование.

Смертник – не человек и не зверь. Он – мясо, которое бросали туда, куда угодно хозяину. Мы всегда шли первыми: расчищали дорогу регулярным войскам от ловушек, простых и магических. Более талантливые и везучие из нас разведывали о планах противника или следили за его передвижениями. Потом докладывали об этом своим Надзирателям, получавшим награды за наши успехи.

Почти одна треть смертников умирала в первый же год, оставшиеся погибали в течение десяти лет. Лишь немногие становились старожилами, прожив лагере около двадцати лет. Их были единицы, и то, благодаря крови предков-долгожителей, они могли прожить дольше всех. Но и им не всегда везло так, как мне.

Если ты возвращался с «прогулки», то ты – везунчик. Все смертники жили одним днем. Никто не знал, что с ними случится в следующей «прогулке», поэтому в лагерях смертников всегда царили пьянки, драки, разврат и ужас в сердцах. Отметники старались урвать еще один глоток мнимой свободы у жизни. И над всем этим довлело презрение людей всех сословий. Даже нищий, живший под мостом и питавшийся объедками с помойки, и тот нас проклинал и обходил стороной.

Подобное отношение к смертникам неудивительно. Ведь смертники – это убийцы, воры, маньяки, проститутки. И чтобы удержать все это сборище негодяев и мерзавцев нас клеймили. Знак в виде черепа, надетого на меч, ставился на левую щеку. У метки были свои свойства. Она привязывалась ко всеми жизненно-важным органам и функциям тела смертника.

С помощью этой татуировки Надзиратели контролировали смертников: они знали местонахождение всех отступников, отслеживая их на зачарованной карте. Если смертник не подчинялся приказам, то Надзиратель отдавал приказ и преступнику причинялась физическая боль через это клеймо. Настоящая боль наступала позже. Через несколько часов тело охватывали судороги и не отпускали около двух дней, а может и дольше. Зависело от того, как долго Надзиратель пытал смертника. Если же тебя поймали в плен, это отображалось на карте, то отдавался приказ, и клеймо уничтожало отметника. Метка запускала механизм саморазрушения – тело преступника взрывалось. Ужасающее зрелище.

Мое внимание привлек пленный маг, и я снова посмотрела в подзорную трубу. Пленник пошевелился, а затем резко поднял голову и посмотрел точно на меня. Словно знал, где меня искать. Я замерла, затаив даже дыхание, но взгляда не отводила. Да, я испугалась, но не его взгляда, а того, что этим взглядом он мог меня выдать. Но маг лишь едва заметно кивнул мне и разорвал свои путы, бросился в лес, в противоположную от меня сторону, а за ним и весь отряд. Одно мгновение я была удивлена его поведением, однако шум, поднявшийся в лагере, отвлек меня от раздумий и вернул к выполнению главной задачи, поэтому быстро переключила свое внимание на лагерь и его охрану.

Глава 2 Расставание

Тот, кто смотрит на то, что покидает,

может никогда больше это не увидеть.

Поверье длаков

Двадцать шестой день Страдника

Солнышко весело играло своими лучиками и обогревало мое тело. Клеймо стало немного пощипывать. Да, уже пора идти к Надзирателю и докладывать о моей прогулке. Но для начала я надела чистые вещи, не хотелось бы, чтобы в лагере пронюхали о моем ранении. Прошло пятнадцать дней с тех пор, как его получила. Я находилась в километре от пограничной крепости. Это было укромное местечко, окруженное деревьями, валунами и кустами, и оно отлично подходило для купальни, потому что здесь была небольшая заводь, а еще немного дальше лежало русло небольшой речки. И никто кроме меня сюда не приходил.

Да, я отвоевала это место. А если точнее, то оно перешло ко мне по наследству, если это так можно назвать. Когда-то это место мои старые друзья обустроили. Друзья ушли, ушли навсегда. В то время я была не в лучшей форме, и заводь прибрала к рукам другая группа смертников. Оправившись после смерти длаков, я действительно вернула эту заводь в свое владение. Для этого мне пришлось хорошенько всех избить, и теперь сюда никто не приходит кроме меня. Кроме того, когда я находилась у заводи, то обычно оставляла знаки, что я тут. И если кто-то сюда заглядывал, пока я купалась, то ему ой как потом не здоровилось.

Одевшись и перекинув ремень вещь-сумки через плечо, я направилась к крепости, потому что наш Надзиратель обосновался там, в полном комфорте. Но мне грех жаловаться. Ко мне он относился хорошо, насколько это возможно относиться к смертнику. Ведь я всегда приходила со сведениями и иногда, как сейчас, например, приносила документы врага.

Идя по знакомой широкой дороге, мне встретился обоз. Возглавлял его Дрэг. Среднего роста мужчина, с темно-каштановыми волосами, средних лет, добрый такой и вежливый, однако эти черты характера не мешали ему быть хитрым пронырой. Он тоже был смертником, но в отличие от меня, он использовал свое имя, а не номер или прозвище. Его тоже можно было отнести к старикам – вот уже двадцать лет он тут жил.

– Доброго дня тебе, Волкика, – поприветствовал меня Дрэг, остановившись. Остановился и обоз, который сопровождало еще человек семь смертников, среди них я заметила несколько новичков.

– Привет. Идешь к месту зимовки? – я спросила его, кивнув в сторону нагруженного обоза.

– Да, – ответил он, усмехнувшись. – Вот только этого не хватит и на месяц. Придется поохотиться, а то этой зимой вряд ли удастся прожить.

Я понимающе улыбнулась и кивнула в знак согласия. Места зимовки были своего рода сторожевыми пунктами. Если враг решался вести какие-нибудь действия, то такой отряд разделялся на две группы: одна отправляется с сообщением о начале активности противника в данном районе, а другой следит за его действиями. Поэтому так важно тщательно замаскировать эти места, чтобы их было невозможно обнаружить, и чтобы не разрушить эту маскировку, нельзя покидать землянку. Так что зимовка для смертников означает медленную и мучительную смерть от голода и холода. Потому-то опытные зимовщики запасались дровами и едой. А если нарушить целостность местной фауны – следы от топора, сапог – любая мелочь способна выдать врагу местонахождение сторожевого пункта.

– Там это, свежее мясо привели, – сказал Дрэг. – Отъявленные подонки, а еще среди них есть несколько профессиональных убийц.

– Вижу, – буркнула в ответ, кивая в сторону новеньких. Это ж надо было, чтобы их сегодня привели. Я так устала, а теперь и поспать не удастся нормально. Главное, чтобы никто не приставал к Жанит, иначе убью. Я посмотрела на Дрэга: его глаза бегали, он нервно облизывал губы. – Что-то еще?

– Ты там будь поосторожнее, – он посмотрел на меня с беспокойством.

– Свежее мясо для меня не проблема, – заметила я ему. – Это тебе следует быть внимательнее. Пятнадцать дней назад за Разломом я видела ограла. На рожон не лезь. Сразу беги, так, по крайней мере, больше шансов остаться в живых.

– Маги в лагере, – наконец-то он выдал важную информацию.

Вообще-то среди смертников существовало негласное правило обмена информацией. Всем известные новости раскрывали сразу, а вот странное, необычное и важное придерживали до конца, а могли и вовсе не рассказать, если сочли, что та информация, предоставленная тобой, не нужна. У нас было принято рассказывать новости по степени важности. При этом самые хитрые смотрелит на реакцию слушателя, и если видели, что информацию, которую они сообщили, оказалась для тебя полезной, то про остальное умалчивали. Со мной подобные фокусы не прокатывали. Я здесь сторожила – знала все правила, уловки. Меня этим не удивить. Я лишь хмыкнула и приподняла правую бровь. Своего рода знак, что для меня это уже не новость.

– Они смертники, – немного помявшись, как бы раздумывая говорить или нет, сообщил смертник. А вот это уже интересно. Но ему не стоит об этом знать.

– Ладно, до встречи. Удачи тебе, – отвернувшись от него, устало пробубнила я, направляясь к крепости.

– Я еще загляну в лагерь несколько раз до зимовки, – крикнул он мне вдогонку.

Он надеялся, что я буду снабжать его информацией? Не строй иллюзий. Я никогда не была ничьим информатором. И не стану этого делать и в будущем. Я разведчик и информацию добывала ценой собственной жизни, поэтому она дорогого стоила, а лагерные интрижки меня не заботили. Главное, чтобы ко мне не лезли. И к Жанит. Но это очень забавно: маги – смертники. И в нашем лагере. Когда они сюда пришли? Вероятно, после моего ухода, иначе я уже знала бы об этом.

Я увидела того мага-смертника через восемнадцать дней после выхода. До Разлома идти дней пятнадцать, а если бежать, то в два раза быстрее. Целью моей разведки и был тот лагерь, а точнее проверка той информации, предоставленной Надзирателю группой смертников. Они утверждали, что видели вражеские отряды, довольно большие и хорошо вооруженные. У меня были сутки на пересечение Разлома по веревочному мосту, а в течение еще двух дней искала возможность проникнуть в лагерь, чтобы узнать о его планах. Тогда-то мне и помог маг.

Глава 3 Академия

Душа на небо снизу смотрит,

Где в облаках расположился рай.

Печаль и боль её уносят

В безотрадный, скорбный рай.

Гудим, бродячий гусляр (О.Б. «Душа»)

Тридцатый день Серпеня

Проснулась оттого, что солнечные зайчики вовсю резвились в комнате на чердаке заброшенного корпуса общежития. Поднявшись, я первым делом открыла окно, чтобы проветрить комнату. Задержалась у него, залюбовавшись прекрасным видом на начинающийся в пределах академии лес, предстающим перед моим взором. Утренний ветерок нежно ласкал кожу и весело шумел густой листвой деревьев. Быстро одевшись, я выбежала на разминку. И для начала решила пробежать вокруг территории академии, которая отнюдь не была маленькой.

Прошел уже целый месяц с того момента, как я прибыла сюда. В день приезда маги провели меня в академию, заставив надеть на голову капюшон и скрыть свое клеймо. После они поселили меня в дальнем общежитии, наложив зачарованный кусок ткани на татуировку – теперь метки отступника не было видно, и ушли, так ничего не рассказав. Теперь никто не скажет, что я смертник. Но зачем все это? Для чего все эти трудности? Самое многое, на что я могу сгодиться, так это быть живой мишенью для студентов академии, стать игрушкой для битья и оттачивания различных магических заклинаний. Я никак не могла уразуметь, что должна делать. А пока у меня было свободное время, вспоминала систему тренировок Волопаса и начала заниматься по ней. Конечно, это не лучшее занятие, но делать просто нечего было.

По мере приближения к главному учебному корпусу и главному общежитию становилось все оживленнее: то тут, то там появлялись студенты с чемоданами, носильщиками или просто их сундуки с вещами парили вслед за ними в воздухе. Некоторых из них провожали родители. Вокруг царила атмосфера веселья и радостного возбуждения. Не стоило пока попадаться раньше времени на глаза, поэтому развернувшись, я направилась обратно к своему пристанищу. Едва завидев заброшенное общежитие, в поле моего зрения попали те двое магов. Перейдя на шаг, я неторопливо подошла к ним.

– Ты идешь с нами, тварь, – сказал один из них – тот, что был постарше, а другой лишь с омерзением посмотрел на меня.

Хорошо, что я никогда не оставляла свои вещи в незнакомых местах и всегда их носила с собой в вещь-сумке. Про себя лишь ухмыльнулась – им же не удалось меня застать врасплох. Возникло предчувствие, что сегодня мне наконец-то расскажут, в чем заключалось мое задание.

Солнце уже стояло высоко, а я все еще не позавтракала. Судя по нетерпению моих провожатых, поесть мне не удастся, скорее всего, до вечера. И поделать ничего не я не могла. Как назло, прошли мимо кухни и столовой. Желудок недовольно заурчал, но мне придется потерпеть. Маги вели меня по крытым коридорам, служившим переходами между всеми зданиями, кроме заброшенного общежития, к главному корпусу, в котором, как я поняла, располагались все учебные аудитории и кабинет ректора. Весь преподавательский состав жил в соседнем здании, присоединенном слева к учебному корпусу с помощью крытого коридора, там же жил и глава академии. Основное студенческое общежитие располагалось справа от учебного корпуса, в который можно было попасть, пройдя по коридорам и главный зал, который находился в центре всех зданий.

Маги то и дело останавливались, чтобы поговорить со своими знакомыми или студентами. Я держалась от них поодаль, не приближаясь слишком близко, чтобы не подслушивать их болтовню, а то мало ли, что им могло в голову забрести – никому не нравится получать лишние тумаки. Иногда моих провожатых останавливали преподаватели, которых легко можно отличить от студентов по простым нашивкам – «С» были у студентов, а «П» - у преподавателей, и по цвету мантий: у студентов – черные, а у преподавателей – темно-синие. Все останавливающиеся время от времени разглядывали меня, но большим любопытством, конечно же, выделялись студенты, ведь мой наряд привлекал к себе ненужное внимание, даже со снятыми нашивками смертника, но на мне была та же одежда, которую подарила Жанит – простые штаны, куртка да сапоги на шнуровке. Может все это, потому что одежда была мужского покроя, а я женщина? Не стоило заморачиваться, ведь это не бал.

За всю дорогу маги ко мне так ни разу больше не обратились, да и разговаривать нам было не о чем. Вскоре мы вошли в учебный корпус, который также именовали главным. Меня поразили в первую очередь огромные холлы с высокими потолками, которые освещались зачарованными лучинами, собранными в причудливые фигуры, и по обе стороны располагались высокие деревянные двустворчатые двери, украшенные резьбой тонкой работы и ведущие, по-видимому, в учебные аудитории. Мы поднялись по широкой каменной лестнице, ведущей на второй этаж. Ее перила иллюстрировали знаменитые сражения магов-выпускников этой академии. Об этом мне давно рассказывал Волопас – он здесь когда-то работал, пока не убил предшественника действующего ректора за проведение на студентах опытов, основанных на темной магии. Однако подробностей длак не поведал.

Поднявшись на второй этаж, маги повернули в левое крыло и, дойдя до последней двери, расположенной в конце холла, остановились. Они одарили меня презрительными и недовольными взглядами, открыли дверь и зашли. Я последовала за ними.

Это был огромный кабинет с тремя огромными стрельчатыми окнами, расположенными напротив входа в него и декорированными тяжелыми бархатными шторами синего цвета. У стен, где не было окон, стояли книжные шкафы высотой до самого потолка. Рядом с центральным окном стоял массивный стол из темного дерева, за которым сидел, наверняка, ректор. Все остальное пространство кабинета было заполнено небольшими удобными софами и креслами, также сделанные из темного дерева и синего цвета. Между ними уютно устроились небольшие столики, сервированные чайными чашками и многоярусными тарелками со сладостями наверху и фруктами внизу. Комната была заполнена магами, которые, судя по нашивкам и мантиям, были преподавателями.

Глава 4 Город прошлого

Если хочешь что-то вспомнить, поезжай в Ринвер.

Там ты вспомнишь даже то, что хотел бы забыть.

Поговорка

Я очень давно не была в столь оживленных местах. Вот уже полчаса я шла по шумным улицам Ринвера, города, который славился тем, что в нём расположены и лучшая академия для магов королевства Гинер, и лучшие оружейные и ювелирные мастерские. Вот почему тут так много людей.

Я была очень удивлена, когда ректор отпустил меня на весь день в город, едва взглянув на меня. Мне показалось, что он был занят своими проблемами, поэтому меня так легко выпустили в город, но Збышек всё же предупредил меня о том, чтобы я вела себя тихо и не совала свой нос, куда не следует, и, завершив свои дела, быстро вернулась обратно.

Академия примыкала к городу через небольшую площадь, в середине которой располагался красивый фонтан, брызгающий разноцветной водой. По истине красивое зрелище. Никаких ограждений или стен вокруг академии не было. Учебное здание выходило прямо на площадь, получившую название Академической. Да и вокруг самого города не было никаких стен. Это было странно, но как объяснял Волопас, этому городу не нужны стены, ведь здесь живут самые сильные маги королевства, которые преподают в академии, а они лучше любых стен могут защитить город.

Закрыв глаза, я остановилась на мгновение, вдыхая запахи большого города и прислушиваясь к его звукам. Повернув голову влево, я почуяла легкий аромат ванили и свежеиспеченного хлеба – обязательно сюда вернусь, не смогу устоять перед булкой хлеба с поджаристой корочкой. Я проглотила слюну и повернула голову вправо – я уловила приятное благоухание роз и… ландышей – они ведь цветут весной, хотя я могу спутать их аромат с другими цветами. Я так давно не держала в руках цветы, наслаждаясь их красотой и запахом.

Внезапно меня толкнули в правое плечо, я застонала от боли, гнев начал набирать силу для ответного удара, как, открыв глаза, я увидела миловидную женщину с сединой в волосах, ниже меня ростом, но с глазами цветом яркого неба. Она улыбалась мне. Улыбалась не только губами, но и глазами и душой. Женщина светилась счастьем.

– Извините, – поклонившись, не переставая улыбаться, произнесла она приятным мелодичным голосом. – Просто неудобно нести сумку, – добавила женщина, кидая свой взгляд на большую сумку, которую взвалила себе на спину. Если бы она не обратила моего внимания на неё, я бы не заметила сумку.

– Это вы меня простите, – тихо произнесла я, сутуля плечи и наклоняя голову, ожидая наказания. – Нечего стоят на дороге у других.

– Ничего страшного, – бодрым голосом отозвалась женщина, похлопав меня по левому плечу. – Не надо так печалиться, – участливо заглядывая в мои глаза, продолжила она. Её взгляд дарил тепло. – Ты ж никого не убила, – бросила она напоследок, уходя.

Меня словно молнией ударило. Я убийца. За мной море крови. Я смертник, так почему же эта женщина так искренне мне улыбалась? Я подняла левую руку, чтобы погладить клеймо на левой щеке, и остановилась на полпути… Мне же залепили клеймо! И теперь его никто не видит! Я могу вести себя как обычный житель города. И в меня никто не кинет камня.

Из размышлений меня вывела поднявшаяся толкотня и усилившийся шум. Я огляделась вокруг. Почти все люди спешили вперед, к Широкой улице. Поддавшись толпе, я последовала за людьми. Дойдя к пересечению улиц, толпа остановилась, но улюлюканье не прекратилось, а лишь усилилось. Отовсюду слышались гневные крики, проклинающие и унижающие… Смертников.

Приподнявшись на носочки, я увидела колонну смертников, которую вели Надзиратели. В смертников кидали гнилые фрукты и овощи. Я увидела, что кто-то из толпы кинул камень в колонну и сшиб с ног девушку с клеймом не старше двадцати лет, из-за чего вся колонна остановилась. В толпе раздались крики похвалы.

Я перевела взгляд с толпы на смертницу. На мгновенье наши взгляды встретились. В её глаза открыто читались безнадежность и отчаяние, затопившие всё её существо. Её взгляд молил о чудесном спасении. Её губы в страхе задергались, и из глаз брызнули слезы. В ответ моё сердце забилось чаще. В этой девушке я узнала саму себя семьдесят лет назад. Я была такой же, как и она – напуганной, забитой, ничего не понимающей, беспомощной и горько проклинающей свою злую судьбу. Ещё секунда и она стала извиваться в пыли и кричать. Скорее всего, Надзиратель решил развлечь толпу, которая в благодарность зашумела ещё громче.

– Все люди боятся смерти, – раздался тихий голос справа от меня. Я повернула голову. Рядом со мной стояла сгорбленная старушка в старом заплатанном платье с накинутым на плечи выцветшим шерстяным платком.

– Поэтому их так все ненавидят, потому что они уже один раз смогли выиграть бой у смерти, – продолжила она свои рассуждения надрывающимся голосом, а из её глаз текли слёзы ручьём. – При этом все предпочитают забыть о том, что они уходят на границы, чтобы послужить стране. А ведь там всегда идёт война. Получается, что они наши защитники. Разве стыдно выбрать такой путь, – она посмотрела мне прямо в глаза.

Мои глаза расширились от удивления – на меня смотрели глаза Ратибора. Тот же цвет и то же выражение. Старшие длаки всегда подшучивали над Ратибором, называя его маменькиным сыночком. Он был редким красавцем, однако я не могу сказать, что его красота была женской. Но сейчас на меня смотрело состарившееся лицо Ратибора. От шока я потеряла дар речи.

– А сейчас в смертники отправляют даже тех, кто не убивал, – воскликнула женщина, обливаясь горючими слезами. – Ах, сыночек мой, – женщина подняла серо-голубые глаза к небу. – Как же я хотела бы, чтобы ты стал смертником!

Женщина сняла платок с плеч и спрятала в нём свое мокрое от слёз лицо, заглушая рыдания. Она медленно опустилась на колени, продолжая рыдать. Я почувствовала, как защипало глаза. Я заметила, что никто не обращает внимания на старушку, на то, как она убивается по своему сыну. Но помочь я ей ничем не могу. Её сын стал смертником, но он уже умер. Не думаю, что Ратибор обрадовался бы, скажи я правду его матери. Но как я могу ее утешить? У меня же ничего же нет.