Волчья книга. Том Ii. Амарант

ЧАСТЬ I. Глава 1. Где тисы стелют мрак суровый

Но разве кто-то в это поверит?

Если сама представить не могу…

Как босиком по оплавленному снегу,

Бежать, ногами путь измерив,

Страдая, плача, но вперёд!

И где-то там, мой верный и живой пилот,

Разгонит до предела самолёт,

Чтоб увезти на самый на край света,

Где навсегда отныне лето…

Первое чувство — вкус гари во рту. Потом холод да по нервам льдом бьёт, сжигая остальное белым полотном. Не чувствую пальцев, только невыносимую боль в плечах, суставы горят огнём, любое движение вызывает острый приступ агонии, нестерпимой, яркой как вспышки на солнце. Задыхаюсь от боли, и чем больше просыпаюсь, тем сильнее моя боль. Ногами не касаюсь земли и из-за этого не могу остановиться, меня дёргает из стороны в сторону, руки жжёт, голова свисает вниз, всё, что вижу, это снег, стоптанный белый снег. А значит проснулась в аду.

Сознание приходит урывками, воспоминания пятнами, осознание — нехваткой воздуха. Я помню как бежала, проваливаясь в сугробы, помню как от холода немели кости, но страх гнал вперёд да без разбора. Просто не могла остановиться. Что-то бросилось на меня, я уткнулась носом в снег. Затем развернуло, лицом к себе, но всё что успела увидеть, это рыжие точки на фоне деревьев. А потом меня швырнуло в сторону и пришла тьма.

Когда понимаю, что случилось, хочется вновь потерять сознание. Исчезнуть! Это не может быть правдой. Я не могла оказаться здесь!

Но факты безобразны — меня подвесили за запястья к толстой ветке дерева, чуть поодаль виднеются небольшие палатки из грубой ткани, явно самодельные. Горят костры, а в воздухе стоит непередаваемый аромат поджаренного мяса. Это место похоже на лагерь, временное пристанище, окружённое густым, заснеженным лесом.

Они похожи на людей. Разговаривают, смеются, шутят и спорят. Только двигаются слишком плавно, слишком хищно. Даже Кай похож на человека больше чем они. Их глаза постоянно наполнены звериным огнём, а когда они открывают рот видны острые клыки. Вместо ногтей на руках — когти. Длинные лохмы, кустистые брови, небольшие бороды — все волки, которых знаю, следят за своей внешностью, но они…

«Дикие», — пришло осознание и я покрылась холодным потом.

Заметив, что пленница очнулась, один из них что-то крикнул и все взгляды сосредоточились на мне. Переговариваясь, несколько волков окружили со всех сторон и рыжеволосый громко задал вопрос… Проблема в том, что я ничего не поняла из его слов. Набор шипящих и рычащих звуков, даже отдалённо не напоминающих русский язык.

— Я вас не понимаю, — отвечаю тихо, мне едва-едва удалось открыть рот — от холода сводило зубы. — Пожалуйста, отпустите меня…

— Пжарста! — передразнил он, сверкнув зелёными глазами, а затем ткнул в подмышку, вызвав острую боль и мой сдавленный крик. Рассмеявшись, он обернулся и что-то сказал новым подошедшим, особенно выделив слово «Райво».

Это слово прошлось по волкам и скрылось среди палаток. Вскоре на поляну вышел чернобровый волк. Высокий, широкий в плечах, с массивной квадратной челюстью, ярчайшими красными глазами и злобной ухмылкой на губах. От него парило как от печки, воздух вокруг полуобнажённого тела дрожал, а все окружающие его волки склоняли головы, почти с наслаждением провожая взглядом.

В руках мужчина держал завёрнутый в тряпку кусок мяса, от которого ещё поднимался пар. Во рту моментально собрались слюни и я сглотнула от голода, жадно уставившись на еду.

— Пжарста! — заявил рыжий, когда подошёл чернобровый, а затем добавил несколько слов на своём языке.

— СССР! — с непонятной гордостью заявил чёрный волк, с предвкушением рассматривая меня. Под моим пристальным взглядом, откусил мясо, заглатывая и почти не пережёвывая. А затем просто сказал:

— Хочешь?

Затравленно посмотрев на него, смогла только кивнуть. Стоявшие позади волки рассмеялись, заговорив между собой. Вожак щёлкнул пальцами и один из них, выпустив когти, перерубил верёвку. Я рухнула в снег и не смогла подняться. Не смогла подать голос, только тихо-тихо заскулила, не в силах пошевелиться. Конечности затекли до такой степени, что просто их не чувствовала. А вместо колючего холода, меня щипало злое пламя. Сюрреалистичные огненные вихри — это то, что видела за спутанными прядями волос.

— Так не пойдёт, — раздался голос сверху и меня резко подхватили с земли.

Я оказалась нос к носу с этим черным гигантом и то, что увидела, не понравилось. В его глазах не было доброты или сострадания, как не было и похоти. Нет. Единственное, что видела в них, — голод.

Вокруг звучали голоса, громкие разговоры, смех, но я не смотрела по сторонам, боясь даже пошевелиться, пока он нёс меня. В его объятиях, как рядом с печкой, невыносимо жарко. Но жар этот — иссушал. Он отнёс к костру, усадил на поваленное бревно, покрытое какой-то тканью, а затем набросил на плечи накидку из мягкой серой шкуры, сунул в руки деревянную тарелку с мясом и чашку с дымящимся пряным напитком.

— Ешь, — приказал чернобровый, садясь рядом.

Чуть поодаль разместились остальные волки, с жадностью набросившиеся на еду. Этот костёр горел прямо в центре стойбища, в котором кипела жизнь. Здесь были женщины и даже дети! Они занимались повседневными делами, но при этом неотрывно наблюдали за нами, что-то очень тихо обсуждая между собой. Именно они разделывали туши животных. Кажется, это были кабаны. Огромные, больше метра в холке, кабаны. Я таких никогда не видела.

Глава 2. Агаты с отблеском металла

Выживание — упрямая наука.

Чуть в сторону шагнёшь и ускользнёт.

Ты — не сдавайся, будь лучше сукой…

Что выстоит наперекор всему.

Пробуждение вялое, сонное, тяжёлое и невероятно тёплое. Как будто в бане. Всё липкое и потное. Приоткрыв глаза, вижу нечёткий женский силуэт на фоне небольшого окна, остальное утопает в темноте. Пытаюсь приподнять руку, но не могу, пульсирующая боль прошлась от запястья до шеи и я оставила попытки. В горле совсем пересохло, как в пустыне, даже жжёт от сухости. Я тяжело вздыхаю и полностью открываю глаза.

Обстановка бедная. Грубая деревянная мебель. Никаких украшений, картин или занавесок. Кровать, рядом тумбочка, несколько табуреток, кресло, шкаф, комод, маленькое зеркало и стол. Ничего больше нет. Скромное помещение. Соображаю туго, но понимаю, что здесь нет электричества. В комнате с правой стороны выступает каменная кладка, судя по всему, это печка. От неё отапливается комната. На тумбочке использованные свечи, в стенах вставлены подсвечники с стеклянными крышками. Интересно выглядело дневное освещение. Напротив единственного окна на стене висело зеркало под небольшим углом. Рядом с окном на стене висел блестящий металлический круглый поднос. Точно такой же напротив него. Всё вместе давало чуть больше света.

Заметив, что я проснулась, ко мне подошла молодая девушка, стоявшая у окна. Она присела на табуретку, внимательно изучая моё лицо и давая мне время привыкнуть к ней.

Красавица. Первое что приходит на ум. Короткие чёрные волосы, выразительный изгиб густых бровей. Грубый мужской стиль в одежде подчёркивал мягкость черт лица. Полные тёмные губы, родинка на подбородке, яркие насыщенные зелёные глаза, небольшой нос. Она двигалась плавно и уверенно. Хозяйка положения. Чувствовалось, что она привыкла командовать и отдавать приказы. Упрямый взгляд и вызов в каждом движении. Сильная и чертовски привлекательная девушка. От неё сложно оторвать взгляд.

— Ты проснулась, — сухо заговорила она. — Повезло. Ты везучая. Дважды выжить после столкновения с дикими, это сильно. Тебя запомнят, человек.

В её голосе сильный акцент, но говорит правильно, вызывая вопрос: где она учила язык?

— Где я? — голос похож на воронье карканье.

Девушка взяла со столика небольшой кувшин и чашку, наполнила водой и поднесла к губам, помогая приподняться в постели. Несколько глотков чистейшей мягкой воды и уже чувствую себя намного лучше.

— Северный замок, пределы вечного леса, — отвечает она. — Мой отец спас тебя от волка по имени Райво. Повезло, что он почувствовал на тебе знак другого волка. Иначе проще было бы добить, чем пытаться спасти. Ты пролежала без сознания две недели. Я рада, что ты идёшь на поправку.

Вновь попытавшись пошевелить правой рукой, заметила плотные бинты.

— Не могу пошевелить…

— Он почти перекусил запястье. Хорошо, что не началось заражение. Наш врач заштопал все раны, но восстановление зависит только от тебя. В столице смогли бы сделать больше. Но здесь не столица, — она говорила сухо и безэмоционально, просто констатировала факты, наблюдая как я перевариваю её слова. — Скорее всего, ты навсегда останешься калекой. Райво нанёс глубокую рану на внутреннюю часть бедра левой ноги. Не думаю, что ты сможешь бегать.

В подтверждении её слов, сразу застонала, пытаясь пошевелить ногой. Хорошо, что чувствовала её. Каждый пальчик, нога не парализована. С рукой дела обстояли куда хуже. Откликался только большой палец. Согнуть или подвинуть — нет, слишком сильная боль.

— Мне нужно вернуться домой, — осторожно высказала просьбу. «Дома мне помогут. Здесь просто не умеют проводить хирургические операции.»

— Это невозможно в ближайшие… полгода, — девушка запнулась, видимо считая в уме. Она чисто говорила по-русски, хоть иногда и путала окончания, да и акцент жуткий. Но её речь в разы лучше слов Райво. — Но об этом будешь говорить с отцом, когда он вернётся. Они нашли лагерь диких, поэтому его не будет несколько дней.

— Спасибо, — поблагодарила её, опускаясь обратно на подушку. Даже это простое движение вызвало острый приступ мигрени и я закрыла глаза.

— На тебе метка беты. Кто он? — внезапно спросила она, когда я почти погрузилась в сон.

Я напряглась. Мне не хватало времени, чтобы обдумать что и как говорить. Всё, что знала, это то, что Кай связан с королём Демьяном. Арман служит этому же королю. Лико… тоже? Боже, я совсем ничего не знаю! Совсем!

— Это земли Демьяна? — спрашиваю очень осторожно.

— Интересно, — воскликнула она. — Чьи же ещё они могут быть? Земли других королей защищены неприступным горным хребтом и северным морем. Только Демьяновы страдают от нападений из вечных лесов. Ты ничего не знаешь об этом мире, верно?

— Мой… возлюбленный носит имя Лико. Я, он и волк с именем Арман планировали сформировать триаду, когда меня обманом завели в лес. Оттуда я как-то попала сюда, — отвечаю максимально расплывчато, не сводя с неё взгляда.

Услышав имя Арман, она оживилась. Это имя ей знакомо.

— Когда вернётся отец, ты расскажешь ему всё. И он решит, что с тобой делать, — заключила она, после недолгих размышлений. — Пока отдыхай. Позже вернусь с врачом, который осмотрит тебя и вынесет вердикт. Как знать, может это временная передышка и впереди тебя ждёт смерть.

Глава 3. В твоих глазах застывший страх

В этот вечер — я пьяна.

До краёв полна чаша моя

Не разбить бы бокал о стены

Не призвав на печаль бе́ды.

Да не выпить бы мне вина,

Коль душа моя тобою больна…

Я привыкла. Человек такая сволочь — ко всему привыкает.

Странно, но сложнее всего оказалось свыкнуться с отсутствием времени. С остальным смириться было легче. Невкусная еда, запахи, отсутствие нормального тепла, чужие люди и не люди, сложный язык, горшок под кроватью, тряпки вместо прокладок, грубая одежда. Нет шампуня, бальзама, ополаскивателя, бритвы, кремов, косметики, красивого нижнего белья. Зубной пасты тоже нет. Вместо неё какой-то горький ополаскиватель, а зубная щётка из свиной шерсти, жёсткая. Комфорт не в приоритете, пришлось адаптироваться.

Две недели мне не снились кошмары. Две недели нормально высыпалась, питалась, гуляла, слушала рассказы Лидии и изредка Хельги, учила язык и порядки этого замка. Я была в безопасности. Никто не смотрел на меня будто я красивый кусок мяса. По правде сказать, я почти никого и не видела. Брат Вельямина, Ахлик с женой отсутствовали, они отправились в гости к соседям и вернутся только через неделю (ведь одна только дорога занимает восемь дней при хорошей погоде). Дельмир, глава городской стражи, редко попадался на глаза, сейчас в замке шла активная подготовка к зиме, поэтому ему и другим управляющим приходилось быть в трёх, а то и в четырёх местах одновременно.

Две недели. Плюс неделя до этого. Почти месяц спокойствия и тишины. Нарушились они вполне брутально.

В тот день, мы с Лидией спустились на самый нижний уровень города. На каждой прогулке мы чуть-чуть увеличивали дистанцию, чтобы быстрее привыкала к трости. Костыли ушли в прошлое — так им и надо.

Я не думала, что так подружусь с этой немного наивной девушкой Лидией, но с ней было легко. Рыжее солнышко с чересчур бледной кожей и ясными голубыми глазами. Она прямая и худая, как палка, повсюду острые углы — лисий нос, раскосые глаза, тонкие пальцы и совсем тонкие губы. Все эмоции — напоказ, по-другому не умеет. Любопытная как кошка и такая же скорая.

В этом мире год длиннее почти на сто дней. Из-за этого сложно считать возраст, поэтому, когда она говорила, что ей четырнадцать, я понимала, что ей почти восемнадцать.

Погода ясная, холодная, удивительно освежающая. Воздухом в этом мире можно напиться допьяна. Как и водой. Чистый экстаз, никогда не пробовала ничего подобного. Но всё равно это не перебивало тоску по дому. И по семье.

— Представь, у тебя в руках маленькая коробочка, в которую помещаются все книги мира, вся музыка, картины и многое что ещё. Через неё ты можешь разговаривать почти с кем угодно и видеть собеседника в ней! Можно писать то, что видишь вокруг. Можно делать… снимок? Идеальную копию того, что есть вокруг.

— Что такое копия? — неожиданно спросила она.

Я пыталась говорить простыми словами, всё-таки мой язык здесь почти не знали, а их язык я понимала и того меньше. Хотя уже могла говорить совсем простые слова и предложения. Здесь нет школы изучения «иностранного» языка, поэтому приходилось запоминать и вбивать в голову всё, что говорили. Лидия не умела писать, а просить кан-семью помочь изучить их язык — увольте. Я и так слишком многим им обязана.

— Идентичный предмет, — видя, что она не понимает, добавляю: — один в один такой же.

— А-аа! — она улыбнулась, затем наморщила лоб, вспоминая. — Ольга называла это фотографией.

— Верно! — воскликнула я, радуясь неизвестной мне просветительнице. — А кто такая Ольга?

— Жена Вельямина, — девушка ссутулилась и опустила глаза.

Какое-то время шли молча.

— Как она погибла?

— Кан-альфа не любит, когда об этом говорят, — девушка поджала губы и отрицательно покачала головой. — Лэри Елена, расскажите ещё что-нибудь о вашем мире! Что такое… смартфоны, — она потешно вытянула слово, — я поняла! И не поняла, — Лидия смешно улыбнулась. — Ольга говорила, что вы отправляете людей на небо!

Я рассмеялась, понимая, как двояко звучит эта фраза.

— В космос отправляем. На орбиту. И на луну! — я показала пальцем на светло-голубой ободок в безоблачном небе. — И дальше скоро отправим. А когда-нибудь построим поселения на других планетах, — звучит наивно, но я люблю мечтать.

— Ольга тоже красиво говорила о будущем. Только потом грустила много — её страна исчезла, — Лидия вздохнула. — Я не хочу быть в исчезнувшей стране!

— Поверь, мы тоже, — я не родилась в девяностые, но мне хватило всего того, что рассказывали взрослые дяди и тёти. — В моём мире много хорошего и много плохого, как и везде. Есть справедливость и несправедливость, добро и зло. Твой мир тоже не идеален.

— Мне нравится мой мир, — она сказала эту фразу на своём языке и выжидательно уставилась на меня, дожидаясь, когда переведу на свой.

Мы неспешно затерялись среди складских построек, в этот, по морозному свежий день, сложно по-настоящему заблудиться. А здесь довольно тихо и безлюдно. Только слышно, как неподалёку кудахчет курица. Меня это забавляло — столько похожих животных. Интересно как это произошло? Почему здесь есть курицы, лошади, свиньи и даже волки! Обычные серые волки и не менее обычные «кабыздохи» (что такое породистый пёс, здесь не знали. Может бегать и охотиться на дичь — значит будет жить). Также узнавала многие предметы быта, деревья, да и среди растений наверняка окажется много знакомых. Сама природа — почти точная копия моего мира. Почему так?

Глава 4. Ни тоски, ни любви, ни печали

Сердце взрывается болью огнём.

Небо над нами дотла мы сожжём!

Чтобы другие не видели света,

Чтобы никто не предал завета.

Холоден день, холодна ночь.

Ничто не в силах нам помочь.

Когда отец и дочь немного сбавили обороты и увидели, что я всё ещё в комнате, меня вежливо попросили удалиться. Ванну принять, подготовиться к обеду. Ещё раз приняв благодарность за помощь, удалилась из комнаты, осторожно наступая на разнывшуюся ногу. За мной последовал один из охранников — новый приказ кан-альфы.

В разговоре было предложено переправить меня к соседям, но Вельямин отклонил это предложение. Опасность снаружи не ниже опасности внутри, а мой организм попросту не готов к длительному путешествию.

Охранника звали Тали́к. Но про себя я называла его Толиком. Немного воспоминаний о доме мне не помешало бы. Внешне он походил на этакий шкафчик, имя ему очень шло. Короткий ёжик волос, карие глаза и заразительная улыбка. Одновременно мог быть и весёлом, и серьёзным. К своему заданию отнёсся с юмором, сразу обозвав себя нянькой. Однако был достаточно предупредительным, чтобы помочь мне дойти до моей комнаты, по пути рассказав забавную историю про охоту на кабанов. В заключении выдал несколько незамысловатых инструкций:

— Я или мой сменщик всегда будем рядом за дверью. Если что — кричи. Предупреждай обо всём, что кажется странным или неправильным. Даже если это глупо. Лучше перебдеть, не так ли? — он подмигнул, а затем добавил, — и никогда не заходи в комнату раньше меня!

Его правила напомнили о прошлом. Не думала, что у меня когда-нибудь появится телохранитель!

И как оказалось вовремя.

Зайдя в комнату, Талик нашёл на моей постели прямо на подушке кровавое сердце. Позже выясниться, что оно принадлежало мёртвому мальчишке.

* * *

Пять дней напряжения, перекрёстных допросов и вопросов. Ничего. На фоне стресса разыгрался дикий аппетит. Я и раньше любила много поесть, но теперь это было что-то с чем-то. А какие сны снились! Все о еде.

Куриные рулетики, бефстроганов, фрикасе из свинины, гуляш из говядины, жюльен с курицей и грибами, отбивные из свинины в духовке, в сметанной заливке с горчицей и сыром… словом мясо было в приоритете. Как же я соскучилась по нормальной еде! Даже не так. По еде, приготовленной на нормальной кухне! Здесь только по нечастым праздникам готовили что-то необычное. В остальное время — жареное мясо и молочные продукты, сушёные ягоды, каши из круп, супы… но всё на вкус пресное. Не так, как дома. И это пробуждало воспоминания о домашней еде…

Одно утешало — здесь в избытке было малиновое варенье. Его любила Хельга, поэтому на зиму запасали в огромных количествах. Хоть какая-то сладость.

На шестой день вернулись Брона и Ахлик. Они давно уже вместе, но пока не планирую искать альфу в свою семью, просто наслаждаясь обществом друг друга. Интересная пара. Как свет и тьма, он — чёрный, похожий на брата, только ниже ростом, она — блондинка с почти белоснежным цветом волос, заплетённых в тугую, спускающуюся до пояса, косу, увенчанную небольшим ободком на лбу. Высокая девушка с пышной грудью и крутыми бёдрами. Наверное, в честь таких называют корабли. Брона похожа на валькирию из времён викингов. Ахлик уступал ей в выразительности, но то, как они смотрели друг на друга, говорило, что это их не волнует.

Они с вежливым любопытством поприветствовали меня, но быстро уединились с Вельямином в его кабинете. Судя по их виду, поездка прошла не слишком удачно.

Я была внизу, в гостиной, корпела над бумагой, под присмотром Хельги, которая решила немного обучить грамоте. По её словам, Арман рано или поздно вернётся домой и если я решусь стать частью триады, то меня ждёт этот мир. И нужно быть к этому готовой.

Разумеется, я не была настроена её словами, но чем больше я знаю об этом мире, тем больше у меня шансов вернуться домой. Я не могла полностью довериться им, зная, какие грехи кроются за моей безобидной внешностью.

— Смотри, эта точка стоит не здесь, а тут. Видишь? По кругу, вот именно такого размера.

Она медленно выводила круглые символы означающие: дом, семья, любовь и счастье. В библиотеке хранится несколько азбук, по которым учатся молодые волки и скоро начнутся занятия в местной школе, так что возможно я присоединюсь к ним. Меня радовал тот факт, что я не потеряла любовь к знаниям. Я чувствовала себя живой, хоть и не на своём месте.

Мы склонились над письменным столом, а позади в небольшом камине весело трещал огонь, создавая дополнительное тепло в комнате — ночью ударили морозы, покрыв новым слоем инея поверхность окон.

— Голова скоро взорвётся! — проворчала негромко, отодвигая бумагу от себя и сладко потягиваясь. — Сколько мы уже здесь сидим?

— Не так долго, как тебе кажется, — спокойно отвечает она, пододвигая всё обратно. — А у нас не так много времени. Я не могу сидеть с тобой целыми днями, а сейчас ты и для школы не готова!

— Да знаю, знаю, — досадливо поморщившись, я принялась повторять символы на бумаге, но вскоре вновь прервалась. — Слушай, а о чём тогда говорил твой отец?

Глава 5. Полночь, сжалься надо мной

Я выживаю как могу. От боли больше не бегу.

Не прячу крик. И страхом не умоюсь.

Ведь я боец! Наполню сердце злостью!

Воинственно я буду биться.

Но с одиночеством… мне не смириться?

Такое чувство, будто в горло вставили острые спицы. Малейшее движение головой отражается уколами внутри трахеи. Как будто повстречалась с королевой шипов.

Надо мной трудится Михо, аккуратно, но на живую, штопая следы от когтей. Новые шрамы прямо поверх следа от укуса Лико. Я всё слабее и слабее чувствую его. Нас разделяют не горы и не моря, а миры. Я застряла посреди снежной пустыни на краю чужого мира среди чужаков и убийц. Моя жизнь висит на волоске и я не знаю, в чём причина. За Эльзой кто-то стоит. Райво знал, что я буду там. И здесь, под защитой стен, его сородич пытается довершить начатое и убить меня. Такая настойчивость… почему?

— Хорошие новости и плохие.

Я уплыла в свои мысли, поэтому начало фразы прослушала. Кроме Михо в кабинете находился Вельямин и Хельга. Супружескую чету выставили, а Дельмир носом роет замок, пытаясь понять куда делся убийца. Его руки должны пахнуть кровью, поэтому он надеялся быстро найти дикого зверя.

— Хорошая новость — убийца не задел сонную артерию и ярёмную вену. Вопрос буквально в сантиметре. Ты везучая. Плохая — ближайшие дней десять — обет молчания. Не напрягай связки, тишина и покой. Не будь я уверен в том, что ты быстро восстановишься, это заняло бы несколько лет. Так что повторюсь — ты везучая, — заканчивая штопать, Михо отошёл в сторону за стерильными бинтами, чтобы обвязать ими горло.

Новость о молчании показалось насмешкой. Мне и так приходилось непросто — их знание моего языка не идеально, как и моё их. А теперь что? Как описать нападавшего? Как общаться всё это время?!

Запоздавшая реакция на нападение подкралась незаметно. Мне не хватало воздуха. Я почти задыхалась, прижимая руки к груди и отчаянно пытаясь сделать полный вдох. Бинты сдавливали шею в тисках, а каждый вдох добавлял агонии. Я соскользнула с больничной койки, чуть не упав, уронив с тумбочки спиртовую настойку. Раздался острый звон и резкий запах вырвался на волю. В голове зашумело, хриплые вдохи/выдохи усиливались на одной высокой ноте, грозясь окончательно забрать кислород. Перед глазами уже темнело, в ушах почти звенело, когда мощные руки обхватили за плечи и встряхнули как куклу. Изумруды вспахали тьму, проникнув прямо внутрь и вытащив из панической атаки на свежий воздух. В комнате зимний холод — кто-то настежь открыл окна.

Я попыталась поблагодарить Вельямина за помощь, но смогла только печально улыбнуться.

— Елена, вы сможете сейчас записать всё, что видели и слышали? — негромко попросил он и я медленно закивала. — Михо, вы закончили?

Врач, уже с прообразами веника и совка, собирал осколки, что-то бурча под нос. Услышав альфу, закивал головой. Возле проёма стояла Хельга, в её руках — небольшой окровавленный коготь, который она задумчиво вертела в руках. Как же не хватает криминалистов! Уж они бы быстро нашли дикого — анализ крови, отпечатки пальцев, ДНК — и вуаля! Здесь же опирались на нюх, что не могло радовать. Всякого волка можно обмануть. Уж я-то знаю.

На выходе из медицинского крыла встретился Дельмир. Он ничего не нашёл. Теперь вся надежда на мои скупые воспоминания.

— А ты крепкий орешек, не так ли? — с прищуром заявил матёрый волк, слегка щёлкнув зубами. — Можешь за себя постоять!

Я выставила большой палец и довольно искривила лицо, утвердительно качая головой.

— Так держать! Буду ждать твоих показаний, — улыбнулся он. Кажется, этот волчара не так уж плох, как казалось.

На удивление, Вель выставил дочь из кабинета, вызвав недовольство с её стороны. Приватная беседа. Как интересно.

Передо мной бумага и ручка и стакан воды, которым пока не могу воспользоваться. Вельямин сидит напротив, о чём-то раздумывая, уставившись в никуда. Он кажется очень одиноким, этот высокий мужчина, кан-альфа, лэрд дальнего предела. Он холоден, но это лишь видимость. В его глазах столько тепла и участия, как мягкое одеяло в ненастный день. Рядом с ним тревоги уходят, а печаль рассеивается. Словно наконец-то вернулась домой.

Протянув исписанный лист, замерла в ожидании, пока он медленно вчитывался в текст. Там он не найдёт ничего полезного, ведь я почти ничего не видела, кроме жёлтых глаз и острых клыков. Зверь не принял полноценную форму, замер на перепутье. В темноте этого хватило, чтобы не смогла опознать и дать нормальную ориентировку.

— Жёлтые глаза распространены, — устало констатировал Вельямин. — Я передам твои слова Дельмиру.

Виновато улыбнулась и пожала плечами, показывая, что сожалею.

— От лица моей семьи, приношу извинения за это событие, — заговорил он официальным тоном. — Пятно позора — мы не смогли уберечь вас, — он опустил глаза на сложенные в замок руки. — Я не смог уберечь вас.

Замотав головой, принялась строчить на бумаге послание: «Вы ни в чём не виноваты. Это я приношу с собой одни лишь беды».

— Елена, не говорите так, — сразу возразил мужчина, разрывая бумагу на куски. — Это история моей семьи, вы лишь случайная жертва.

Глава 6. Ты ступишь шаг — увидишь саван белый

За тобой ходит демон по пятам,

Взглядом алкает нежный стан,

Острыми когтями треплет душу,

Твоим страхом упиваясь по ночам.

Обернись — он рядом. Здесь.

И желаний у него — не счесть!

Ахлик непроницаем как скала. Не угадать, о чём думает, так пристально глядя на меня. В этой продуваемой башенке мы одни, а он не торопится. Только смотрит. И молчит.

— Я не помню, — отвечаю скупо.

— Интересно. К тебе вернулся голос, — констатировал мужчина. Он сел на корточки и как-то криво улыбнулся. Будто перед ним нечто маленькое и несущественное. Даже не так. «И прибить — жалко, и оставлять так нельзя». — Что же мы будем с тобой делать?

— Мне холодно, — я и правда дрожала от холода. Но ещё сильнее от голода. Живот сводило, а медный привкус на губах уже не отталкивал, а привлекал. Непроизвольно облизнулась и от этого он дёрнулся.

Резко поднявшись, отшатнулся, будто увидел гадюку, но ответил учтиво:

— Тогда пора спускаться вниз. Как это будет по-вашему… Променад закончился, — он перешёл на русский с сильнейшим акцентом. — Какой дурной язык. Только Ольга говорила на нём мелодично.

— Рада за неё, — отвечаю скупо, вставая с его помощью на ноги.

Ахлик резко притянул к себе, прошипев на ухо:

— Ты никогда не заменишь её, поняла? Даже не пытайся соблазнить его. Я всё вижу по твоим глазам. Твоя история — бред. Я узнаю, кто ты такая и как оказалась в том лесу, — он больно держал за локоть, оставляя синяки.

Вырвавшись, заговорила зло:

— Больно надо застрять в этом захолустье! Убийцы, волки, тухлая еда и бесконечная зима! Не думай, что в восторге от того дерьма, что вы льёте мне в уши каждый день! Я по горло сыта этим замком и как только представится возможность — свалю отсюда как можно быстрее! — говорила медленно и по-русски, чтобы он почувствовал дискомфорт, ведь его обвинения как соль на раны — мерзко и противно.

— Мы поняли друг друга, — сухо отвечает он, закрываясь в панцире из холодной волчьей учтивости и безразличия. Только глаза всё ещё выдавали его подозрительность.

С якобы джентельменской заботливостью, взял под локоть и повёл по винтовой лестнице вниз. Может голос и вернулся ко мне необычайно быстро, но хромота и боль в запястье никуда не делись. Спускаясь, Ахлик рассказал, что случилось. Это было так непринуждённо, что почти потеряла сознание, как только поняла его слова. Голод и холод сыграли в этом немалую роль.

Дело в том, что когда я не спустилась к завтраку, Вельямин послал проверить.

Охранник Толик, стоявший во второй половине ночи возле моей комнаты, пропал без вести. А Лидия… её тело нашли разорванным в моей постели. Выпотрошенная как рыбёшка. И заботливо прикрытая одеялом, из-за чего поначалу казалось, что она просто спит. Это было несколько часов назад, Ахлику повезло найти меня первым.

Внизу нас ожидал доктор. Он как будто знал, что меня найдут именно в этой, удалённой части замка, в башне с видом на долину. Мужчина выглядел препаршиво — бескровно с запавшими глазами, почти чёрный от душевной боли.

Что за чёртов день! Как только Ахлик и Брона вернулись, всё как будто взорвалось! Попытка убийства, барабаны, потом… смерть Лидии и моё… похищение? Исчезновение? Что случилось ночью и почему я ничего не помню?

— Почему ты жива? — вопрос прозвучал неожиданно. Михо смотрел с неприязнью, взглядом обвиняя во всех бедах. — Как ты могла выжить?

Его слова сбили с толку и я смогла только лепетать как ребёнок:

— Я не знаю, не знаю.

Не чувствуя поддержки Ахлика, отступала к стене от надвигающегося разозлённого моим видом Михо. Его глаза заблестели. Он был в ярости и сам не похож на себя.

— Раз за разом — сухая из воды! Может ты не человек? Может ты дикая и залезла к нам, путая и убивая? Ты убила Лиду?! Ты убила того паренька?! Отвечай! — почти кричал он, даже не думая останавливаться.

От ненависти он толкнул в стену и со всей силой ударил рядом с лицом, почти рыча от ярости. Кулаком выбил каменную крошку, порезавшую мою щеку. Пыль попала в глаза и они моментально заслезились. Зажмурившись, вжалась в стенку, ожидая нового удара, но позади раздался громкий окрик:

— Довольно!

Вельямин подоспел вовремя. Его появление моментально придало сил, будто один только вид этого мужчины влил в меня сто грамм адреналина.

— Нет! — крикнула отошедшему в сторону Михо. — Слышишь меня?! Я не убивала их! Я не убийца и уж точно не дикая! И прежде чем кидаться подобными обвинениями, подумай трижды откуда у меня все эти шрамы на теле! На лице, на шее, на талии, бёдрах, запястье! Откуда им взяться? Единственное, что отличает от остальных людей — я умею выживать! — последние слова прокричала во всё горло и моментально закашлялась от несильной боли. Связки не успели до конца восстановиться, поэтому зашлась в горьком приступе, согнувшись пополам.

— Узнаю слова Армана, — мелодичный голос Броны немного разрядил обстановку. И вновь зарядил, когда она добавила: — Михо, не сожалей. Речь идёт о человечке. Ещё нарожают. А для траха найдёшь себе ещё кого-нибудь. Их тут полный замок!