Волчья кровь

1

Он легко взобрался на высокую часовую башню с огромным циферблатом. Ночь была темной: небо густо заволокло тучами – ни звезд, ни луны, а до рассвета еще пара часов. Лучшее время, когда стражники дожидаются скорой смены, так что они становятся сонными, менее внимательными, менее подозрительными. «Работа становится рутинной. Каждый раз, как по накатанной: пришел, осмотрелся, через пару дней оставил знак, через три сделал дело – и готово. Даже скучно», – мелькнула у наемника самодовольная мысль.

Но он слукавил: скучно ему не было, он разве что не дрожал от предвкушения и нетерпения. Разные были заказы, но Король! Это вызов с какой стороны ни взгляни: столько разного рода охраны в столице – просто тьма, а убивать придется прямо в замке, потому как Король в последние годы совсем его не покидает. И замок на острове посреди реки, хотя и соединен с городом каменным мостом, но на нем всегда стража… И как выбраться потом из города? Так многое нужно предусмотреть и так многое может пойти не по плану! Сперва он даже подумал, не стоит ли отказаться на этот раз от знака, который он оставлял каждой своей жертве, как бы бесстрашно и дерзко бросая ей прямо в лицо: «Я здесь, и я иду за тобой». Но если не оставить знак, как тогда все узнают, что именно Черная смерть убил Короля?

– Какая-то блажь. Это обязательно? – спросил заказчик в их первую встречу, с трудом состоявшуюся в одном из брошенных домов за границами города. – Для чего их предупреждать? Они ведь лучше подготовятся к твоему приходу. Нынешний начальник стражи весь город держит...

– Подобное я слышу почти всегда. Однако все свои заказы выполнил, – перебил Черная смерть.

– Можно ведь и не рисоваться. Просто выполнить заказ без мишуры, – проворчал заказчик из темноты, скрывавшей его лицо.

– Можно нанять кого-то другого, – усмехнулся наемник. – Я так работаю, смиритесь. Или расходимся.

– У начальника стражи в арсенале есть лазутчицы – по-видимому, ваши же бандитки из Лагеря воров, потому что методы у них схожие. Из-за них другие не справлялись с задачей.

– То есть справиться могу только я? – подытожил наемник. – Не поднять ли цену?

– Можешь и поднять, но тогда два условия, – с закипающим раздражением ответил заказчик. – Сумму сверху оговоренного получишь после, а не до. Второе: уберешь и лазутчиц тоже.

– Считаете, выйдут на вас после смерти Короля?

– Тебе нужны мои мотивы или мои деньги?

Ему не понравился заказчик. Они все, конечно, были малоприятными людьми, но этот не понравился как-то особо, хотя для этого не было никаких очевидных причин. Черная смерть еще не решил окончательно, стоит ли выполнять вторую часть заказа, но склонялся к отказу: возни много, а гарантий добиться потом денег, конечно же, нет. Да и сумма, которую он уже получил за Короля, и так была выше всех ожиданий.

Он вышел на тонкий карниз часов, и вся столица предстала перед ним, сверкая в ночи огнями фонарей. Неподалеку черной зубастой скалой возвышался замок. Налетел порыв ветра, Черная смерть слегка покачнулся и удержался за гигантскую стрелку давным-давно остановившихся часов. Наемник достал кожаный мешочек, высыпал на руку в черной перчатке прозрачный порошок и растер его по циферблату: светлая поверхность вмиг потемнела, черное пятно быстро ширилось, словно живое. Он повторил это еще несколько раз, пока чернота не расползлась до середины циферблата.

Черная смерть тихо спустился по стене башни, мягко спрыгнул на крышу прилегающего дома и оглядел безлюдную городскую площадь. Пара стражников уже пересекли ее и заходили в один из темных переулков.

«Закончу с площадью и дальше – в замок».

2

Волчья кровь присела на корточки, чтобы разглядеть рисунок на мостовой – черный угловатый символ посреди городской площади. Она поскребла ногтем жирную блестящую краску, но та не поддалась, твердая и крепкая, будто застывшее стекло. Редкая вещь, дорогая. Быстро стереть не получится, так что через час весь город будет стоять на ушах, переваривая новость.

– Это же Черная смерть, да?

Прямо на рисунок бесцеремонно встал мальчишка, грязный и одетый в серое рванье. Определенно бродяжка, хотя засушенная стрекоза, приколотая к его дырявой шапке, давно лишилась всех крыльев и напоминала теперь жирную гусеницу.

– Выходит, Король уже труп, да?

Он во все глаза пялился на Волчью кровь: похоже, ему впервые довелось поглазеть на лазутчицу в упор при свете дня. Черные длинные волосы, немного влажные сейчас из-за густого утреннего тумана, рассыпались по ее спине и плечам. Темно-коричневая куртка и штаны, клинок на поясе – словно она явилась сюда прямиком из Лагеря воров. Но, конечно же, всецело взгляд мальчишки был прикован к ее лицу: за кроваво-красными замысловатыми узорами, покрывающими лоб, щеки, нос и подбородок, он, как и все, пытался угадать хоть малейшую знакомую черту. Напрасно, краска не позволит ничего узнать или запомнить. Серые глаза, черные волосы, средний рост, никаких особых примет – половина столичных девушек и женщин подойдет под это скудное описание.

– Считаешь, мы с ним не справимся? Обидно, Елхо, – Волчья кровь широко улыбнулась: она узнала бродяжку, который на днях сочинял для нее и Грозы потрясающе запутанную и лживую историю, когда они пришли в приют вытряхнуть из него украденное письмо.

Тогда Елхо едва шевелил языком и жмурился от страха, а теперь беззастенчиво фыркнул:

– Я слышал, что его жертвы сами мрут от страха. Как с таким справиться?

Волчья кровь лишь покачала головой. Бродяжка пересказывал нелепые слухи о наемнике. Якобы тот нарочно запугивает своих жертв до смерти, так что не все из них доживают до третьего дня с момента появления знака. Пустая рыночная болтовня. Известно, что он действительно ждет три дня, а в это время изощренно пугает жертву, похоже, просто играя с ней и утирая тем самым нос ее защитникам. Но затем убийца всегда является лично, чтобы закончить дело, и как правило, ножом, никто сам замертво от страха, конечно, еще ни разу не падал.

Лазутчица встала и с досадой пнула подвернувшийся камень. Он с плеском упал в ближайшую лужу, серую из-за отраженного свинцового неба. Она злилась, ведь и нескольких дней тишины не прошло с последней их работы, как вот, опять. А она даже не может вспомнить, кто именно был неделю назад – очередной вор? Контрабандист? Фальшивомонетчик? Нет, кажется, та история произошла ближе к началу лета... Их было так много за последние полгода, что голова идет кругом.

«Этот Лагерь с цепи сорвался, что ли? Как они вообще пролазят сюда?! Каждый день – каждый! – протрясать город до основания, чтобы что?! Чтобы под носом проскользнула очередная падаль! Да еще и с такой помпой!» Волчья кровь хмуро глянула на башню с часами: черное пятно на светлом циферблате не давало разглядеть замершие стрелки. И часы, и площадь как на ладони лежали перед замком, отделенным от них мостом через широкую протоку. Идеально для такой дерзкой показухи: самое охраняемое место столицы из тех, что доступны и каждому жителю города, и любому приезжему. Пощечина королевской страже у всех на глазах.

– На рынке уже говорят, что… – начал было Елхо, но его взгляд упал на кого-то позади лазутчицы, глаза от ужаса расширились, лицо побелело, и он вдруг пустился наутек.

Волчья кровь, даже не оборачиваясь, догадалась и по лицу мальчишки, и по быстрым, уверенным шагам позади, что это Гроза.

– Разве мы не торопимся в замок? – спросила она.

Сжимая в руке лук, свой вечный спутник, Гроза проводила тяжелым взглядом убегающего мальчишку, пока тот не скрылся в переулке, и Волчья кровь внутренне сжалась, ожидая, что молчаливый упрек подруги может теперь достаться и ей, хотя на это и нет никаких причин.

Гроза, будто старшая сестра, вечно настороже, постоянно бдит, готовая наказать за малейшее нарушение. Почти во всем идеальной ей нетрудно было найти, за что зацепиться и отчитать Волчью кровь. Выше ростом, крепче в плечах, тверже в походке, сильнее физически и непоколебимее духовно – безупречная наставница и карающая богиня в одном лице. Вот и сейчас она строго и прозорливо вперилась в Волчью кровь глазами еще более темными, чем обычно, из-за черных узоров, густо покрывающих лицо Грозы.

– Торопимся в замок? А разве что-то случилось? – нервно усмехнулась Волчья кровь в бесполезной попытке смягчить подругу и продолжила уже серьезнее: – Сказали тут все сперва осмотреть, в замок идти запретили. Забрали Кобру объясниться с Королем. Велели ждать указаний…

– Чего-о-о? – протянула Гроза. – А ему надо что-то объяснять? И так все ясно!

– А что ясно? Что Черная смерть пришел? – Волчья кровь не сдерживала едкий тон. – Ну это да, а вот за кем пришел? Неизвестно же еще!

– В смысле – за кем? А что знак наемника повернут именно к окнам Короля, это так, просто из уважения к его величеству?! – Гроза начинала злиться и повышать голос, так что Волчья кровь жестом осадила ее: на площади прибавилось народу, люди ручейком текли из улиц и проулков в сторону рынка.

– В замке любят не замечать очевидного. И этот случай не исключение.

– Хорошее начало, – пробормотала Гроза, искоса взглянув на уродливую громадину королевского дворца. – Похоже, у Кобры сейчас идет весьма трудный разговор.

3

Толстые, серые пальцы старого Короля, украшенные массивными перстнями, барабанили по подлокотнику деревянного стула. Другой рукой он нервно теребил свою седую бороду, скрывавшую три подбородка и толстую шею. А стеклянными глазами смотрел куда-то за спину Королевской кобры, застывшей перед ним в тягостном ожидании.

– И что теперь? – его резкий скрипучий голос разорвал затянувшееся молчание.

Девушка смахнула с лица, раскрашенного синими узорами, легкую прядь черных волос и, тяжело вздохнув, взглянула на Короля.

– Черная смерть – многим известный наемник. Поэтому ни для кого не секрет, что, оставив такой знак, он…

– …приходит через три дня за своей жертвой! – нервно отмахнулся Король. – Знаю! Слышал! Но почему все думают, что он пришел именно за мной? Во дворце много вельмож, мои дочери, их мужья… Откуда уверенность, что жертва – я?

Казалось, он пытался обвинить Королевскую кобру во всем случившемся. Обвинить и покарать. Но даже он должен понимать, что это ничем не поможет. «А что, – мысль холодком пробежалась по спине Королевской кобры, – если он уже совсем ничего не понимает?»

– Я почти уверена в этом. Если вы жертва, то сегодня мы наверняка найдем еще какой-то знак, указывающий именно на вас… Ну, или на кого-то другого, – нахмурившись, добавила Кобра под свирепым взглядом Короля.

– И когда же вы соизволите начать поиски этого знака?! И где?! – гневно произнес Король, и в его лице промелькнуло нечто безумное, отчаянное.

Он тяжело, с кряхтением поднялся со стула и шагнул к лазутчице.

– Скорее всего, он будет в ваших комнатах, в вашей спальне… Я пока не знаю, нас не пустили… – со злой досадой выдохнула Кобра, сверкнув исподлобья золотисто-зелеными глазами, но Король перебил ее.

– А кто знает? Кто должен это знать?! – он пришел в ярость и метался по залу, задыхаясь после каждого слова и шага. – Ваша работа! Ваша, Королевская кобра! Искать, ловить, истреблять наемников, даже помысливших пересечь границу столицы! А вы не просто упустили Черную смерть! Вы… Вы… Он смог добраться до площади! Что ему стоило проникнуть во дворец и убить меня?!

Королевская кобра молчала и даже не пыталась смотреть на Короля, а разглядывала замысловатый узор трещин на каменном полу – ей не впервые случилось стать свидетельницей подобной сцены. «Если он сейчас доистерится до удара, придется ли искать новую работу? Или новая Королева позволит остаться?» – она сковырнула носком сапога отколовшийся кусочек серого мрамора.

– Ваши жизни теперь висят на волоске! Если наемник совершит на меня покушение, я казню вас без всякого суда! И убивать вас будут мучительно долго!

«То есть вы рассчитываете остаться в живых, если мы не поймаем Черную смерть?» –подумала Королевская кобра, отчего насмешливая улыбка предательски скользнула по ее лицу. Она настороженно бросила беглый взгляд на Короля, не заметил ли: шутка отличная, но вряд ли он способен ее сейчас оценить.

«Ах да! Ваша стража… Да, да, конечно! Она же несомненно защитит вас от покушения наемника…» – улыбка, полная ядовитого сарказма, снова скользнула по губам девушки и тут же исчезла.

– Не поймаете Черную смерть за эти три дня – пощады от меня не ждите!

Тяжело дыша, Король, измотанный своей же вспышкой, рухнул на стул и взглянул на Кобру.

И увидел, как в мгновение ока ее лицо исказил неописуемый ужас. Тут же что-то больно обожгло его руку, а спину обдало страшным жаром. Король быстро оглянулся.

Поблизости не было ни свечи, ни факела, ни камина. Ни единой искры. Но подол королевской мантии вспыхнул, и за пару секунд огонь пробежал до плеч Короля, стремясь перекинуться и на рукава его рубашки, и на седые волосы, и на бороду. В ужасе он закричал и метнулся в сторону, безумно, отчаянно, как дикий зверь. От этого мантия вспыхнула еще ярче, и огонь охватил волосы Короля. Его крик из крика ужаса превратился в вопль нечеловеческой боли. Он грузно упал и стал кататься по полу в попытке стряхнуть огонь, но бесполезно: пламя быстро и жадно пожирало одежду, волосы, кожу.

Кобра сдернула тяжелое покрывало со стула и кинулась Королю на помощь. В зал с криками ворвались слуги и стражники; воздух наполнился удушливым зловонием гари, жженых волос и кожи. Поверх общей суматохи и испуганного гама звериный и истошный вой Короля продолжал разрывать уши, пока вдруг не стих ужасающе внезапно.

4

– Как ты это допустила?! Ты ведь была рядом! – не удержалась Волчья кровь от гневного замечания, пока они бежали по лестнице в комнаты королевской семьи на последних этажах замка.

– Самого наемника там точно не было, – спокойно ответила Кобра, поглощенная размышлениями. – Как удалось? Думаю, какой-то алхимический фокус…

– Давайте об этом не здесь, – прервала ее Гроза, крепче сжимая в руке лук. – Лучше решим, с чего начать. Мне кажется, если наемник не дурак, то в замке его уже нет.

– Поищем следы в зале для приемов. Риндан велел все обыскать сверху донизу, боится, что он мог оставить еще что-то для Короля, какие-то ловушки… Но мне кажется, это терпит: Король все равно не встанет с постели в ближайшие несколько недель, а в его покоях сейчас толпа охраны.

– Он так плох? – Волчья кровь от злости стиснула зубы, чтобы не вывалить на Кобру всю свою несправедливую, как все же она понимала, ярость.

– Ужасно плох, – лазутчица произнесла это тихо, почти одними губами, потому что они вошли в длинный общий зал, откуда множество дверей вели в разные уголки замка, а на стенах между широкими окнами висели картины: огромные пейзажи, небольшие портреты, исторические сюжеты. Зал необычно пустовал, словно обитатели замка в ужасе попрятались по углам, но лазутчицам это было на руку. Два этажа отделяли их от зала для приемов, где с пола еще, наверняка, не успели стереть кровь Короля и сажу от его сгоревшей мантии.

Волчья кровь быстро осмотрелась и попыталась вспомнить, когда в последний раз их троих допускали сюда? Кажется, еще лежал снег. Ей почему-то запомнилось, что тогда в этом зале за первым разноцветным окном, всегда притягивающим ее взгляд глуповатым изъяном в рисунке витража, на карнизе белел пушистый снег. Когда начальник королевской стражи вдруг объявил им о запрете входить во дворец.

Она и сейчас непроизвольно глянула в это окно: из открытых настежь створок виднелся далеко внизу просторный двор, где нашлось место как для множества аляповатых построек, жмущихся по отдаленным уголкам, так и для роскошного, изящного сада, провожающего гостя от моста и стен прямо к главному входу в замок. Самые верхушки деревьев в саду уже подернулись первой желтизной. Кто-то беспокойно переговаривался там, внизу, но слов было не разобрать. Наверняка, все разговоры сейчас только об одном.

– Осмотрись тут, он не мог здесь не пройти, – скомандовала Кобра. – Мы пойдем в зал и покои…

Шум огромных крыльев перебил ее: через открытое окно в зал ворвался ястреб и, сделав круг, сел на руку Грозы, слегка задев крылом щеку отпрянувшей Кобры.

– Давно не виделись, Грим, – Гроза любовно погладила ястреба, не отрывая от него восхищенных глаз.

– Что толку от птицы, которая прилетает, когда сама захочет? – неодобрительно проворчала Кобра.

Гроза не удостоила ее вниманием и пересадила ястреба на другую руку, нежно поглаживая по спине, но он не мог усидеть на месте: огненно-карие глаза метались, а крылья вздрагивали, будто птица вот-вот расправит их и взлетит. Несколько раз Грим беспокойно крикнул куда-то наверх, во мрак, расстелившийся под потолком, несмотря на огромные окна, сквозь которые в зал лился тусклый солнечный свет, повторяя на каменном полу рисунок витража.

– Что там такое, Грим? Голубь? – слабо улыбнулась Волчья кровь и погладила птицу, пытаясь утихомирить беспокойного ястреба, крутившего головой по сторонам в попытке что-то или кого-то отыскать.

– Наверное, мышь упустил… – не успела Кобра это сказать, как Грим вдруг расправил огромные крылья и с пронзительным криком бросился наверх. Гроза и Волчья кровь отпрянули от вспорхнувшей птицы, и между ними пролетел черный нож, со звоном ударившись о каменный пол: нападавший, похоже, целился в ястреба.

Быстрая черная тень, взявшаяся не пойми откуда, повалила Волчью кровь на пол ударом в грудь. Ей показалось, что из легких выбили весь воздух, а вздохнуть снова теперь просто физически невозможно. Но сквозь боль и страх запаниковавшего на мгновение тела, разум холодно напомнил, что бывало и хуже, и, раз она еще жива, а не убита, то надо вставать. Оправиться, отдышаться еще секунду и вставать. Тем более, что Кобра дала ей отсрочку: она кинулась с ножом на наемника, но, получив мощный отпор, сделала быструю подсечку, надеясь затем отскочить и отдать наемника на растерзание Грозе.

Но тот, падая на пол у окна, утянул за собой Кобру, подмял под себя и ударом в висок оглушил. Гроза бросила на пол свой лук, но не успела занести над наемником клинок, как он снова вскочил на ноги: весь в черном, даже лицо наполовину скрывала черная ткань маски, наполовину – тень от капюшона черной куртки. Быстрый, как молния, черный демон, а не человек. Он увернулся от удара Грозы, схватил девушку за плечи и швырнул в поднимавшуюся на ноги Королевскую кобру, которая едва успела поднять с пола лук Грозы и наложить стрелу. И обе лазутчицы, разбив окно и прокатившись по крутому скату крыши, полетели в бурлящую желто-серую реку.

Гроза и Кобра разом погрузились в холодную воду. Вмиг промокшая одежда отяжелела и сковала движения, но им удалось вынырнуть и выбраться на узкую песчаную отмель у стен замка. Тяжело дыша, они упали без сил на песок и высохший ил. Над их головами поднимались каменные стены, а высоко наверху виднелись окна зала, где осталась Волчья кровь. На растущем неподалеку прямо из стены дохлом деревце уже сидел Грим, внимательно наблюдая за ними и изредка беспокойно вскрикивая.

Несколько мгновений тяжелого молчания сменились истерическим хохотом Королевской кобры.

– Он чуть не убил нас, – мрачно заметила Гроза. – Его предшественники вели себя скромнее.

– Если бы мы выпали в окно с той стороны или со стороны двора, нас бы отскребали от мостовой… – задыхаясь от смеха и заливаясь слезами, пролепетала Королевская кобра.

Гроза встала, ощупала предплечье и зашипела от боли.

– Вставай, надо вызволять Волчью кровь!

5

Волчья кровь, не помня себя, бросилась к окну. «Что если они разбились?! Что если…» От испуга в лицо, казалось, впились иглы, а жар сжигал щеки и уши. Она уже готова была вскочить на подоконник, несмотря на трясущиеся ноги, как услышала далеко внизу голоса. «Живы!» Тревога мгновенно разомкнула пасть и отпустила. Тогда лазутчица наконец опомнилась и обернулась к наемнику, удивляясь, почему тот не использовал момент – ведь она только что так опрометчиво повернулась к нему спиной.

Но он стоял поодаль, легкомысленно безмятежный, будто теперь, когда она осталась одна, наемник больше не чувствовал никакой опасности и лишь пристально разглядывал ее. Волчьей крови вдруг стало не по себе. Он по-прежнему был безоружен, и его молчаливое бездействие сбивало лазутчицу с толку: никто из этих отбросов обычно так себя не ведет.

«Выходит, он просто самонадеянный недоумок… Значит, одолеть его можно!» Она обнажила клинок с витыми красными узорами на лезвии и сделала первый осторожный шаг к наемнику, как вдруг грубый и смутно знакомый голос прибил ее ноги к полу неожиданным вопросом:

– Это ты Волчья кровь?

Ледяное предчувствие сковало каждую мышцу в ее теле, не давая ни двинуться, ни сказать хоть слово.

– Это действительно ты! – неожиданно удивился наемник, и в его голосе прозвучали нотки хищной веселости. – А ведь я почти уже забыл про тебя. На этот раз хватит духу напасть? Или опять коленки дрожат?

Волчья кровь нахмурилась, пока память лихорадочно перебирала всех, кого лазутчица встречала за последние годы на службе Королю… Но, бездна, как будто за его черной маской и капюшоном можно разглядеть хоть что-то! Никакой зацепки, ничего. «Выродок обознался или попросту врет!»

– Несешь чушь, мы никогда не встречались, – ответила осмелевшая Волчья кровь. – Либо ты не Черная смерть, а лишь выдаешь себя за него. А если так, то лучше просто…

– Ты забыла, Волчья кровь, кто дал тебе твое имя?

Усмешка Черной смерти заставила ее отшатнуться. Слабость и дрожь пошли по телу, и сильнейший страх, какого она давно не ощущала, овладел ей. «Невозможно! Это просто не может быть он!» – кричало что-то внутри, но голос разума безжалостно отвечал резонным: «Почему?». Ведь тогда она тоже не видела его лица.

– Может, ты и ту ночь забыла? Неблагодарно! Он бы обиделся.

Она не смогла ответить на его укол из-за кома, подкатившего к горлу. На глаза навернулись предательские слезы и, не дав ей ни единой секунды, чтобы их сдержать, покатились по щекам прямо по кроваво-красным узорам.

– Времени прошло порядочно, а слезки так и текут? – незамысловатые издевки Черной смерти все равно били по самому больному.

– Я убью тебя, – прошипела Волчья кровь, однако совершенно не чувствуя в себе сил даже просто пошевельнуться: страх, хоть и смешивался со жгучей яростью из-за его едких слов, все равно неумолимо перерождался в парализующий ужас. – Я отомщу…

– Быстро мы шагнули к таким низменным вещам. Я подозревал, что высокая мораль тебе будет не по зубам, хотя он так старался сделать из тебя человека, – язвительно усмехнулся Черная смерть, но затем, секунду помедлив, вдруг посерьезнел: – Волчья кровь, знаешь, если ты сейчас отступишь, я, пожалуй, не трону тебя, как и тогда… Если не нападешь первая и дашь мне уйти. Маленькая трусиха.

Волчья кровь проглотила наживку и в ярости бросилась на Черную смерть, почти ничего не видя перед собой от злости и слез, а он просто увернулся, отступая легкими, почти беззаботными шагами, по-прежнему не обнажая своего оружия, словно для него все это была лишь веселая игра.

Которая все же быстро ему наскучила. И Черная смерть, улучив момент, перехватил Волчью кровь за руку, с силой вырвал у нее клинок, выкручивая пальцы, и швырнул на пол. Она задохнулась от ужаса – и перед ним, и перед собственной слабостью, беспомощностью, которая совершенно лишила ее воли к сопротивлению. Рука наемника железной хваткой сдавливала запястье до пронзительной боли. Еще немного, и тонкие кости с противным хрустом сломаются под его пальцами.

Волчья кровь попыталась освободиться, но от ее слабого рывка Черная смерть даже не покачнулся, а лишь сильнее сжал пальцы. Он проделал все это так непринужденно и властно, так легко и страшно, что ее тело, казалось, расплавилось и растеклось перед ним в покорную, податливую жижу.

Под его насмешливым и кровожадным взором – в точности тем же, что и тогда! – из ее рук ушла привычная сила, ноги стали ватными и подогнулись, а все внутри замерло так, как замирает, не дыша, жертва лесного зверя, надеясь неподвижностью и бездыханностью сойти за мертвую. Он возвышался над ней нечеловечески бесконечным и всесильным черным ужасом, не позволяющим даже подумать о сопротивлении. И Волчья кровь ясно поняла, что Черной смерти больше не нужно ничего делать – ни наносить удары, ни обнажать оружие: еще секунда этого осязаемого кошмара, и она сама упадет здесь замертво прямо к его ногам.

Но вдруг в соседних коридорах послышались тяжелые шаги и голоса. Казалось, из каждого уголка замка сбегается королевская стража и вот-вот волной хлынет в общий зал. С нескрываемой досадой наемник отшвырнул Волчью кровь и тут же легкой тенью выскользнул в открытое окно. А девушка бессильно осела на пол, бесшумно всхлипывая и сотрясаясь от крупной дрожи.

– Где он?! – вбегая в зал и яростно озираясь вокруг, прорычала мокрая до нитки Гроза.

Следом показалась Королевская кобра и шумная толпа стражников, но Волчья кровь никого и ничего не замечала. Секундное облегчение, что Черная смерть ушел, оставив ее в живых, почти мгновенно сменилось непрестанной звенящей в голове тревогой: он может снова вернуться в любой момент. Полузабытый ночной кошмар – он существует, он рядом!

– Где наемник? Ты не ранена? – мягко спросила Кобра и опустилась на колени перед Волчьей кровью.

– Ушел, – глухо отозвалась та, невольно и с опаской взглянув на окно.

Несколько стражников через него уже выбрались на крышу и осматривались по сторонам в тщетных поисках наемника.

6

Черная душная ночь, и лишь одна тонкая свеча догорает на окне. А в каждом темном углу дома, под потолком и за дверью ей мерещатся неясные, мелькающие тени.

– Что бы ни случилось, ты не сдвинешься с этого места и ни слова не скажешь тому, кто придет сюда! Даже пальцем его не коснешься! Обещай! – приказал он стальным голосом, нависая над ней и больно стискивая рукой ее еще по-детски хрупкое плечо.

Почему? Кто или что могло так напугать ее всегда самоуверенного, неизменно непоколебимого, бесстрашного отца? Отца… Вообще-то, он злился, когда она называла его так, но она все равно упрямо продолжала. Про себя, конечно. Как бы настойчиво протискивалась ему под руку, исподволь, как приставучая, ластящаяся собачонка. Присваивала себе всеми способами его скупую, требовательную любовь, которую обычно каплями получала за особые заслуги. Может, и сейчас это очередная проверка ее послушности? Или ее смелости?

Она внимательнее вгляделась в его лицо, изуродованное старым, синеватым шрамом, по форме подозрительно напоминающим ладонь и пальцы, словно потусторонняя, ядовитая рука когда-то давно прожгла на коже чудовищную рану. Но по его каменному лицу, как обычно, ничего нельзя было прочитать. Однако если это просто уловка, чтобы проверить ее, то почему его голос едва заметно дрогнул, а воздух вокруг густеет от паники?..

– Бездна! Где ты витаешь?! – он грубо встряхнул ее. – Обещай! Немедленно!

– Не могу! Кто это? Кто придет сюда? А если вы будете драться…

Его страх вдруг перекинулся на нее, вцепился клещами, и слезы сами собой потекли по щекам, стиснули горло.

– Не смей реветь! Краска потечет!

Несколько минут назад он ворвался в дом, рывком выдернул ее из-за стола, где она перебирала сухие травы – она больно ударилась локтем об угол, так что рука противно онемела, – и принялся лихорадочно шарить на полке с лекарствами и травами, даже не замечая, как случайно смахнул несколько банок на пол, и те с грохотом разбились. Наконец, нашел жестяную коробку с алой краской редкого растения, с которым еще ни разу не позволял ей работать, зачерпнул оттуда, как густой мед, щедрую порцию краски и покрыл ее лицо неровными мазками. От изумления в первую секунду она лишилась дара речи и могла только стоять покорным истуканом.

Теперь краска смешалась со слезами, отчего немного щипало кожу, и стекала по шее редкими теплыми каплями.

– Ты должна мне пообещать, что ты ничего не сделаешь этому человеку. Что бы ни случилось!

– Нет... – еле прошептала она упрямо, но под его яростным и отчаянным взором, переборов себя, все же проговорила срывающимся голосом: «Обещаю».

Он едва подошел к входной двери, чтобы выйти наружу, как вдруг от тени в дальнем углу отделилась фигура – юноши в черных одеждах, с черной повязкой на лице и ножом в руке.

– А ноги у тебя еще быстрые, Звездный волк, не ожидал, что так скоро обернешься, – тихо сказал незнакомец, но за его напускным спокойствием отчетливо слышались нетерпение и неприязнь.

– Решим это между собой! Она не должна пострадать! Ведь ты детей не трогаешь, верно? – с нажимом произнес Звездный волк, указывая на нее. – Ты же не такой…

Он вдруг осекся, и незнакомец усмехнулся:

– Ее жизнь в ее руках. Я не стану трогать, если она не нападет первой, – он наконец, словно заметил только сейчас, взглянул на нее со странным, почти хищным интересом.

А она могла смотреть лишь на Звездного волка, боясь даже вскользь обратить глаза на незнакомца. Объятую ужасом не столько от вида незнакомца – таких она уже повидала немало, – а от удивительной, странной потерянности отца, ее всю затрясло.

– Ты пришел отомстить, так что тянешь? – вдруг разъярился Звездный волк, проследив за взглядом юноши, и выхватил из ножен, висевших на стене, свой меч, так неудачно подвернувшийся ему под руку.

Она внутренне сжалась и с горечью подумала, как не к месту такое оружие в тесной комнате, насколько выгоднее теперь расклад для незнакомца с его ножом! И для него это тоже было очевидно: незнакомец, легко уклонившись от атаки Звездного волка, молниеносно нырнул ему за спину.

Ее подмывало броситься на помощь, но окаменевшее тело не слушалось. Что так ее сковало – обещание Звездному волку или животный ужас, затопивший каждую ее клеточку и не дающий даже свободно вздохнуть? Она изо всех сил вжалась в холодную стену, ища в ней несуществующую защиту.

Звездный волк успел сделать всего несколько тяжелых, чудовищно медленных выпадов, как юноша выбил меч из его рук. Впервые она видела, что кто-то сделал это так быстро и легко, будто Волк сегодня был совсем не тот. Она в ужасе зажала рот руками, чтобы не вскрикнуть при виде того, как он падает на колени и с жутким хрипом хватается за грудь: незнакомец успел ножом рассечь его от плеча до живота. Невозможно! Это обман, сейчас, вот-вот Звездный волк сделает ловкий, обманный выпад, и черному конец!

Но даже собрав всю волю и стиснув зубы, Звездный волк нашел в себе силы разве что поднять на незнакомца глаза. А юноша медленно поднял с пола меч и, мгновение помедлив, нацелил острие прямо в грудь Волка.

– «Бей врага в самое сердце». Так ты мне напутствовал тогда, выродок?! – срывающимся голосом прошипел юноша, задыхаясь от злобы; от его наигранного хладнокровия не осталось и следа.

– Только моя болтливость и спасла тебе жизнь, воровской недоносок!

Звездный волк по-звериному оскалился и плюнул под ноги незнакомцу. И одним сильным тяжелым ударом меча тот пробил грудь Волка насквозь. В его изумленных глазах яркими искрами сверкнула жизнь, и тут же угасла. Но юноше этого оказалось недостаточно: он неловко попытался вонзить меч еще глубже, до самой рукояти. Не удалось – мертвое тело осело и грузно упало на пол в страшной, неестественно изогнутой позе.

Она громко всхлипнула, но пошевелиться все равно не смогла. А меж тем лужа багровой горячей крови уже медленно подбиралась от тела Звездного волка к ее ногам. Юноша потер глаза – на мгновение ей показалось, что вытер слезы, – глубоко и судорожно вздохнул. Волна стыда захлестнула ее, когда боль и ужас произошедшего внезапно затмил страх, что теперь настанет ее очередь, что незнакомец вспомнит о ней, обернется и…

7

Волчья кровь невидящим взглядом смотрела в окно на пустую, черную улицу. Другое окно, другой дом, другая улица, но время от времени отголоски все равно терзают память, когда она сидит вот так и смотрит в ночную темноту. Зачем она снова вспоминает то, что была бы рада забыть? Прошло лет пять, а в голове одна и та же картина, та же непроходящая боль и стыд от беспомощности, бесполезности. Черная смерть. Теперь того безымянного юношу из далекой кровавой ночи зовут Черная смерть.

– Айрин!

Волчья кровь, словно очнувшись от тяжелого сна, встрепенулась и поспешила в комнату Кобры. Это было крохотное помещение, сплошь уставленное столиками и тумбочками, в свою очередь забитыми книгами, заставленными пробирками и пузырьками с жидкостями и порошками. Именно поэтому ее комната находилась в самой глубине дома, куда никакой гость или посетитель травниц даже случайно не заглянет.

Для соседей они строили из себя сестер-травниц, иногда пропадающих по несколько дней то в лесу на сборе ягод и трав, то на ярмарках в ближайших городах. Убедительности добавляли и посетители из числа их немногочисленных знакомых, и постоянная доставка трав и снадобий – непременно посреди белого дня, неспешно и на глазах у всех – для городской лекарки или для нескольких постоянных клиентов среди столичных богачей. На виду у всей столицы они, безликие, похожие на всех и ни на кого, ничем особым неприметные, свободно ходили по тем же улицам, по которым вечером шныряли в своем диком боевом раскрасе уже лазутчицы, выскользнувшие из дома травниц через потайной ход в подвалах и запутанных переходах.

Сестры-травницы мало с кем общались, но с любым были приветливы. Носили опрятные, но залатанные платья, заплетали черные волосы в косы и иногда прятали их под платками, отчего становились похожи друг на друга еще сильнее. Постоянно в работе, все время чем-то заняты, отчего ни с кем не остановятся и не поболтают ни на рынке, ни на площади, даже лишний раз глаз не поднимут. Соседи считали, что болезненная скромность травниц – результат бегства много лет назад в столицу из какого-то прибрежного города на севере, подвергшегося страшной атаке пиратов, когда те вырезали и украли почти треть жителей. Это вызывало к травницам то жалостливое участие, которое заставляет людей держаться на почтительно коротком расстоянии, достаточном, чтобы беречь душевное равновесие, но одновременно и не отчуждать.

Лазутчицы же напротив знали каждую собаку в столице. А каждая собака знала их и предпочитала прятаться, когда они проходят мимо, ведь если ты хоть чем-то можешь пригодиться лазутчицам, то они без раздумий используют тебя, а отказаться почти невозможно – служба у Короля давала им такую привилегию. Если они хотели, то невидимыми передвигались по городу по переулкам и крышам. А если же нет, то их было видно и слышно еще издалека – раскрашенные в красный, синий и черный лица, непристойно распущенные черные волосы, темные куртки и штаны, высокие сапоги, оружие всех мастей, огромный, злобный ястреб и часто напоказ громкие, непристойные ругательства – все это заставляло непосвященных осуждающе пыхтеть и вспоминать всевозможные слухи о Лагере воров. Однако жители столицы были наслышаны о том, как лазутчицы за последние годы предотвратили несколько краж у высших столичных семей, изгнали из города неисчислимое множество воров помельче, а главное – предотвратили несколько покушений на Короля. И все же эти заслуги для большинства не значили ничего, и они испытывали чаще скрытое пренебрежение, но и иногда и открытое отвращение.

Было ли это отвращение, навеянное кажущимися связями лазутчиц с Лагерем воров или вызванное нарушением ими всех строгих норм приличия, бытующих в столице, – доподлинно неизвестно. «Но совершенно точно, что больше нас и Лагеря вместе взятых тут ненавидят только алхимию», – пришло в голову Айрин, как только она вошла в комнату подруги.

Королевская кобра стояла перед раскрытой на столе большой, потрепанной книгой с толстыми пожелтевшими страницами и восторженными глазами смотрела на собственное запястье, объятое голубо-синим пламенем, будто факел.

– Здорово, правда?! – воскликнула Кобра.

– Ты горишь!

– А, глупости! – пламя на руке Королевской кобры стало быстро гаснуть и всего через мгновение погасло совсем.

– Это видимость, не огонь: тускло светит, не греет и ничего не может сжечь. Он совершенно безопасен.

– Тогда какой от него толк?

– Но ведь Черная смерть не знает, что он безвреден, – ответила Кобра, задумчиво потирая руки, грязные от сажи.

– Ты хочешь напугать его этими фокусами? – удивилась Айрин, разглядывая обложку книги. – «Практическая магия»? Бииль, ты серьезно? На ведьминском костре тебя сожгут вполне настоящим огнем.

– Какой-то идиот заменил обложку. Это алхимия, а не магия. Так что я не ведьма, – проворчала Бииль и забрала у Айрин книгу, чтобы спрятать в своем сундуке.

– Скажешь то же стражникам, когда потащат в застенки? Разве не похожая история привела тебя ко мне?

Бииль отвернулась, демонстративно выискивая что-то на столе со склянками и даже не собираясь отвечать на вопрос. «Не стоило начинать», – с запоздалой досадой подумала Айрин и попыталась вернуть разговор в безопасное русло:

– Что ты хочешь с его помощью сделать? С этим огнем?

– Напугать, запутать, обмануть Черную смерть! Загнать в ловушку!

– Какую?

– Пока не знаю! – вспыхнула Бииль. – Считаешь, легко так быстро все продумать? Я нашла вещь, которая поможет нам сделать ловушку, хотя мои опыты прервали поиски Черной смерти в замке – и до сих пор прерывают. По-моему, я отлично справляюсь, я молодец! Вот сейчас пойду снова в замок опять искать ловушки наемника, которых там нет, и тоже справлюсь блестяще!

Звякнули банки, грубо брошенные обратно на полку, а Бииль стремительно направилась к выходу.

– Погоди, я пойду с тобой, все равно Гроза не сможет…

– Не надо, сходи к оружейнику – лук Грозы утонул. Ей, конечно, рука все равно не позволит им воспользоваться, но добыть новый – дело пяти минут.