Волк и две красные шапочки

Пролог.

Я чувствую, как разливается тепло
Все тоньше стены, потолок моей тюрьмы
Я уже стала забывать, что есть весна
После долгой зимы

Твое сиянье ярче с каждым днем
Я лежу под снегом все еще
Мне никогда не растопить этого льда
Надо мной

Вот моя рука
Вытащи меня отсюда
Вот моя рука
Из-подо льда

Я слышу, люди ходят надо мной
Хрустит под их ногами тихо тонкий наст
Как скоро этот снег обрушится водой
На меня, на меня

Твое дыханье ближе каждый миг
Я ощущаю его на своем лице
За эти месяцы луч солнца ни один
Не проник

Твое дыханье ближе каждый миг
Ты не забыл, ты не забыл один

(с) Светотень "Из -подо льда"

1. Алиса Добрынина

Палец медленно давил на поршень шприца, посылая в глатеус максимум порцию препарата. Обычно, витамины вводят медленно, потому что укол этот сам по себе очень болезненен, но с этим пациентом я не церемонилась. Самодовольный, напыщенный, немного слащавый, он, пользуясь своей шикарной, надо сказать, внешностью, за несколько дней в нашем госпитале, перетрахал половину персонала. А теперь катил свои яйца ко мне. Не на ту напал, как говорится.

-Все, Вукович, свободен,- прижала ватку к месту укола свободной рукой. Вторая была по самую подмышку упакована в гипс. Фамилия необычная. Иностранец, что ли? Какого лешего он тогда забыл у нас в госпитале?

Натянув штанину одной рукой обратно на свою крепкую жопу, обернулся ко мне, сверкнув синими глазищами:

-А чего как больно-то?

-Это витамины. И ваше счастье, что это не антибиотики,- я не смотрела на него, потому что ставила в листе отметку об инъекции.

-А зачем мне антибиотики?- удивился тот

-Не за чем, поэтому и колю витамины.- глянула на часы. Через 10 минут можно домой, как раз по пути зайду в магазин и заберу Олю из детского садика.

-Вукович, все, идите уже.

-А может мне скучно одному в палате?- в наглую уселся на стул, поморщившись от боли в уколотой ягодице. Так тебе и надо.

-Вам скучно,а мне нет.- огрызаюсь я,- муж дома ждет.

-Подождет, ничего с ним не случится,- ухмыляется так, что на щеках ямочки появляются.

-Вукович...- шиплю я,- вы меня задерживаете.

-Все-все,- поднял он руку ладонью вперед, обозначая капитуляцию.- Я лишь хотел поднять вам настроение, а то весь день смурная какая то.- он поднялся во весь свой почти двухметровый рост,- извините.

За ним захлопывается дверь, а я начинаю потихоньку собираться.

Мне всегда нравилось помогать людям, поэтому вопрос о выборе профессии не стоял в принципе. Медицина была моим призванием. С самого детства я лечила все игрушки и всех кукол. И после 11го класса поступила в медколледж. Потом была работа на скорой помощи. Там было весело. Но, забеременев, а потом и родив, я не смогла бы работать в таком темпе дальше. Очередь на садик двигалась очень медленно, Оленька была всегда дома, соответственно, и я вместе с ней. Помочь нам было некому, кушать то хотелось иногда. Как то в разговоре обмолвилась о своих проблемах своей заведующей. Тетка она была понимающая, поэтому созвонилась со своим старым другом, главврачем нашего госпиталя, и меня взяли туда на полставки. Оленьку в это время я оставляла или с соседкой, или же нанимала нянечку. После 2х месяцев, и после получения первой зарплаты стало полегче с деньгами. Да и главный врач немного подсобил, и мою малявочку взяли в детский садик, который был недалеко от работы. Жить стало легче.

Мужа не было. Всем интересующиммся говорила, что родила для себя. А по правде.. Оля получилась случайно. От случайной связи. Узнав о своем положении, обратилась к родителям, ища поддержки. Но ее там не оказалось. Они в один голос заявили, что если принесла в подоле, то теперь сама обязана расхлебать. Ну я и расхлебала. Аборт делать не стала. Просто собрала свои пожитки и сняла комнатенку, подальше от родителей. Вообще хотелось уехать в другой город, но что то удержало. В итоге, сейчас у меня прекрасная дочь четырехлетка, смышленая блондинка с красивыми зелеными глазами. Ребенок на столько добрый, что готов делиться последним. Мое солнышко.

Конечно, я могла бы устроить свою жизнь, ведь мне сейчас всего то 25 лет, и я частенько ловлю на себе мужские взгляды, но всегда останавливает осознание того, что у меня растет дочка. Мало ли уродов сейчас на свете? Поэтому на фиг всех мужиков. А с разрядкой помогает продукция секс-шопа.

Попрощавшись с коллегами, вышла на крыльцо нашего корпуса и с наслаждением закурила. Осень радовала бабьим летом. К крыльцу подъехал старый форд, за рулем сидела бойкая старушенция, а рядом сидела немного полноватая девушка, с короткой стрижкой, которая вышла и замерла у машины. Странно, сегодня вроде никого не выписывали, насколько я знаю.

-Милош, прости меня, братан.- мужской грубый, немного рокочущий бас сзади заставил подпрыгнуть от неожиданности, и обернувшись, увидела этого противного Вуковича в компании широкоплечего, бритого налысо, мужика, который жал здоровую руку серба обеими руками.

-Кир, мы уже решили все,- хлопнул тот лысого по плечу,- Все замято. Ты погорячился, я был не прав, все такое.

Лысый майор крепко обнял Милоша, и обернувшись, замер на крыльце. Вукович, проводив взглядом, рассмеялся.

Этого лысого к нам доставили в паре с противным Вуковичем. Только если на надоедливом наглеце не было живого места, то лысый был просто в глубокой безсознанке. Нас, кстати, к лысому не подпускали не на шаг. У дверей его палаты стояла охрана в виде 4х архаровцев с автоматами. По госпиталю полз слушок, что лысый- важная шишка из министерства обороны. Но, судя по тому, что я сейчас наблюдаю- он коллега, ну или друг Вуковича.

-Хватит стоять как истукан, майор! -это так зычно крикнула старушка, вылезая из за руля форда.- Иди уже обними!

И лысый майор, от поступи которого, казалось, ступени бетонного крыльца расходятся трещинами и вот – вот начнут крошиться, пулей слетел к машине. То, что случилось дальше, заставило меня подавиться дымом.

2. Милош Вукович

Боже, как же меня бесила эта мелкая пигалица. Ростом мне по грудь, а самомнения хватит на кучку моделей! Надо отдать должное, выглядит она на все сто. Заткнет за пояс любую модельку. А уж если откроет свой ротик... языкастая рыжеволосая чертовка.

Нет, женщин у меня было много, очень много. И вот такая мелочь пузатая, как правило, вызывала только одно желание- накормить. Маленького роста, примерно мне по подмышку, рыжая, словно белка, вся в конопушках, с ярко-зелеными глазами. Ну и тощая, как щепка... хотел поболтать с ней сегодня вечером в неформальной обстановке, покормить, хотя бы. А она меня отшила, как щенка. Еще и Кира сегодня выписали. Сегодня будет скучно. Когда меня отпустят домой- неизвестно. Кир, не смотря на неполный оборот, меня поломал не хило. Если честно, то я пересрался. А кто б не пе6ресрался, когда напротив стоит огроменный, больше 3х метров, оборотень медведь, который не контролирует свою вторую часть. Чисто дикий зверь. И этого зверя тебе надо как то скрутить, чтобы его могла вырубить наша Баба яга уколом своего зелья. Так вот. Когда он ударом лапы переломал моей человеческой тушкой деревья, я понял, что в слабом теле человека я ему не помеха, и перекинулся. Как оказалось, в теле волка я тоже для него пушинка. Когда он сдавил своими лапищами мою голову, думал мне конец. Я слышал, как трещали кости. Но наша Бабка-ежка смогла к нему подкрасться и уколоть. А потом эта тяжеловесная тушка свалилась на меня.. Как потом она мне сказала- ты рожден в рубахе, серый волчара. Поблагодари бога, что ты жив.

И я благодарил.

Меня воспитал монах в горном ските. Подобрал меня мальцом в лесу. Родители или погибли, или бежали, когда начался конфликт сербов и албанцев. Воспитывал меня отец по христиански. Не убий, неукради, вот это вот все. А в 10 лет я впервые перекинулся. Отец рассказывал потом, что испугался тогда. Он готов был убить меня, как нечисть, но не смог. Ведь он воспитывал меня, как своего сына. И принялся за меня еще рьянее. Обучал меня всему, что знал, рассказывал про мирную жизнь, про военное дело. Тренировал мое тело и мой дух. А когда мне исполнилось 18- почтенный старец отошел в мир иной. Скит остался без жителей. Его нательный крест я забрал себе и носил не снимая. Что самое удивительное, даже во время оборота гайтан, на котором висел его простой деревянный крест, не рвался, в отличие от моего личного, который приходилось менять после каждого оборота.

Я ушел в Россию, зная, по словам своего отца, что там тоже православные, что там примут. И да, приняли. В Сербии оставаться мне было не вариант. А в России обо мне знал один батюшка, с которым мой отец во Христе поддерживал связь. К нему я и направился. Он же меня определил в спец отдел. Там я и познакомился с Кирилом- парнем, который с помощью зельев удерживал от оборота своего Бера. И вот недавно он впервые обернулся. Было пиздец как страшно.

Я и Кир- действуцющие оперативники спецотдела по борьбе с нечистью. Он главный в наше паре. Потому что мозговитый. Я же- мышцы и нюх. Зелья Нины сделали из майора человека во всех смыслах слова. Ни нюха, ни слуха, ни зрения. Все только человеческое. И как он справится со своим внезапно проснувшимся вторым я- неизвестно. Сейчас Нина увезла его подальше от людей, вместе с его возлюбленной. Вот завидую белой завистью. Не каждому оборотню дается такое счастье, как встретить свою пару. Фу бля, это слово придумано в женских влажных романах. Мы же зовем их — Луна. Это слово идет еще оттуда, когда оборотни перекидывались только при полной Луне. В общем, эта девочка, которая так вот волтузила по морде охреневшего Кирилла- его Луна. Она поможет ему справиться с бером. Настоящая Вторая половина нашего брата может обуздать. Но она же и является его слабостью -полностью отключается мозг и инстинкты самосохранения. А с другой стороны- она его счастье. И это радует. Я это понял еще тогда, когда майор сел ко мне в машину. От него явно пахло самкой. Его самкой. И стал его троллить. В итоге это все вылилось в его оборот, в котором меня ощутимо порвали. Если б не помощь Нины, и если б не моя регенерация врожденная, то мне б пришел пиздец. С последствиями пиздеца я справился в госпитале. Ну, почти справился. Осталась только сломанная в 4х местах рука- и все,сука, спиральным переломом, - и пару ребер. Но это дело одной ночи. А пока я относительно свободен от службы, можно развлечься с медсестричками... Их специально что ли набирают таких? У одной сиськи зачетные. У второй жопа как орех, у третьей- глаза шикарные, оленьи. Работы непочатый край. На сегодня есть еще как минимум двое, у которых я побываю в гостях.

Но почему то настроения на постельные дела не было от слова совсем. Может, старею, а может, так повлиял Кир со своей пирожковой королевой. Наверное, воспользуюсь советом языкастой язвы и зависну в интернете. Почитаю что нибудь, посмотрю. Не плохая девчонка, эта язва. Только уж больно тоща. Будто не кормят ее, или просто на диете?. Хотя куда уж больше худеть. Никогда не понимал, почему и так худые девчонки еще больше мечтают избавиться от далеко не лишних килограммов. Конечно, на вкус и цвет, как говорится. Но это уже борщ. Тонкая, звонкая и прозрачная. Совсем ее муж за ней не смотрит.

Хотя что то говорило мне о том, что мужа нет и в помине.

3. Алиса Добрынина

А на следующий день неугомонного серба выписывают. С утра шатается по отделению, прощаясь с персоналом. Со всеми тепло обнимается, целует руки смущающимся и краснеющим, как школьницы, санитаркам. Меня удостаивает лишь короткого кивка и единого слова: "Пока." Да нет уж, прощайте и больше к нам не попадайте. А потом мне позвонила воспитательница и сказала, что Оленька разбила нос. Срываюсь с работы, благо заведующая отпускает без разговоров, и лечу на остановку. Денег на такси нет. Почему маршрутки нет так долго??? Моя маленькая обезьянка, потерпи, сейчас мама приедет!

Рядом останавливается темно-синий внедорожник, стекло опускается, и слышу голос серба:

- Садись, подкину, - на мой взгляд закатывает глаза. - Да блин, я видел, как ты летела! Значит, что-то случилось. Садись уже, я не укушу!

Выхода нет. Залезаю на переднее сидение и пристегиваюсь.

- Куда? - спрашивает деловито.

Называю адрес, а он сноровисто забивает в навигатор.

- Детский садик? - удивленно смотрит на меня.

- Да, дочка упала, разбила нос.

Огромная машина с визгом срывается с места. Судорожно вцепляюсь в ручку двери и инстинктивно упираюсь ногами в пол. Псих!

Тормозит у ворот садика. И идет за мной. Молчит. Я молчу тоже. Сейчас не до разговоров.

Оля сидит с одной из нянечек, которая заботливо гладит ее по светлым волосикам. Личико у дочки зареванное, но глазки уже сухие. Завидев меня, снова начинает реветь. Беру на руки, прижимаю к себе. Маленькая моя, все хорошо.

- Подпишите, пожалуйста, - появляется заведующая и тянет мне какую-то бумажку. Игнорирую ее. Но не Милош. Краем глаза вижу, как он забирает бумагу, широкой спиной загораживая нас от директрисы. Читает. И словно взрывается:

- Вы совсем тут охренели? Что значит: "не имеете претензий"??? - и переходит на громкий шепот. Чтобы не пугать Олю, видимо. Что-то гневно втолковывает директрисе. До меня лишь доносятся обрывки фраз, что-то о спецотделе каком-то, о том, что директрисе наступил пиздец. Ведь пострадал его ребенок. Чего, блять???

- Если вы хотите проблем, то они у вас будут! - почти рычал он на директрису, потрясая бумажкой.

Отрываюсь от успокоившейся дочки, смотрю на недавнего своего пациента. Стоит весь такой гламурно-брутальный, будто стал выше и шире, хотя куда уж больше-то, и с плохо скрываемой яростью смотрит на заведующую. Нависает над ней, словно утес. Трогаю его за локоть. Резко оборачивается ко мне, в синих глазах ярость стихает, как только видит Оленьку. Обернувшись назад, говорит громко:

- Еще раз такое повторится - и я не буду так вежлив. До свидания! - берет меня под руку, гладит широкой ладонью дочку по головке, и ведет к выходу. Молча сажает нас с Ольгой на заднее сиденье, и, присев у открытой дверцы на корточки, улыбается дочке:

- Привет! Я Милош!

- Милаш? - переспрашивает она.

- Пусть буду Милаш, - соглашается и снова улыбается, - а ты, маленькая принцесса?

- Я не плинцесса! - дуется Оля. - Я Ольга!

- О, прощу прощения, - мужчина шутливо кланяется, - а знаешь, Ольга, давным-давно жила великая княгиня. Ее тоже звали Ольга. И там, где я родился, ее очень любят. Как-нибудь расскажу тебе, почему, договорились? - дочка серьезно кивает. - А сейчас мы немного покатаемся. Княжна же не боится докторов?

- Нет! - гордо вскидывается малявка, - у меня мама доктол!

- Правда? - делает удивленные глаза Вукович, - Что ж, тогда поехали туда, где работает мама маленькой княжны, - подмигивает сначала Ольге, потом мне. И везет нас в госпиталь.

Едем тихо, медленно и аккуратно. Везет нас так, будто мы хрустальные. За что я ему безмерно благодарна. Не такой уж он и противный. Не каждый может покорить сердце моей маленькой Оли. К незнакомцам, а особенно к мужчинам, она всегда относится настороженно. А тут, гляди-ка, улыбается ему.

Ловлю в зеркале заднего вида взгляд Милоша. Шепчу одними губами «Спасибо», в ответ лишь серьезно и коротко кивает, и снова сосредотачивается на дороге.

- Что я должна буду вам за помощь?

- Тебе.

- Что?

- Тебе, а не вам, - поправляет меня, выруливая на парковку перед госпиталем, - достаточно номера телефона и одного свидания.

Да бляяя...

4. Милош Вукович

Нет, эта рыжая малявка не язва. Она ежик. При виде меня всегда покрывается колючками. И смешно пыхтит, когда злится. Решил ее игнорировать. Но не удержался, когда она рыжим вихрем пронеслась мимо меня на остановку, с белым, словно мел, лицом. Понял, что что-то случилось. Предложил подвезти. На удивление, сразу же согласилась. Узнав, куда ехать, - удивился. У Ежика есть ребенок? А по фигурке и не скажешь.

Дочка у Ежика, в отличие от рыжей мамы, была беленькой. Вот не вру, волосики беленькие-беленькие. Я уж подумал, что девочка - альбинос. Но нет. Глазищи огромные, зеленые. Мамины.

Пока Ежик ощупывала дочку, отсек от них заведующую, наглую, как танк, которая пыталась подсунуть под подпись заявление об отсутствии претензий к садику за произошедшее.

Перехватываю ее руку, вчитываюсь в бумажку.

- Что вы себе позволяете? - взвизгивает тетка.

- Слушать сюда. Я - капитан спецотдела, - машу корочками, - и сейчас тут пострадал мой ребенок, - меня понесло, - и ваше, сука, счастье, если все обойдется только кровотечением! Если нет - то вам пиздец. Я ясно выразился?

Кто-то трогает за локоть, и я резко разворачиваюсь всем корпусом, готовый к атаке. Но это всего лишь Ежик с дочкой на руках. Беру себя в руки. Глубоко вдыхаю и выдыхаю. В полоборота бросаю заведующей напоминание, и увожу девчонок к машине.

Ежик молчит, а дочка ее смотрит заинтересованно и настороженно. Сажусь на корточки, представляюсь мелкой, она смешно коверкает мое имя, смеюсь и увлекаю дочку небольшим рассказом о Княгине Ольге. Малявке нравится. Спокойно едем обратно в госпиталь. Не тащить же ребенка в травмпункт, когда рядом госпиталь, где работает ее мама? Там хоть обследуют нормально.

Ежик спрашивает, что она мне должна за помощь. За что? За то, что отвез? Совсем дурная, что ли? Решил воспользоваться ситуацией, и требую взамен номер телефона и свидание. Вспыхивает, смущается, но соглашается.

Всю дорогу украдкой разглядываю девчонок на заднем сидении. Семейная идиллия, мать его. Мне такого не дано, не суждено. Киру, и тому повезло, встретил свою пирожковую королеву. А моей Луны, похоже, не существует в природе. За все время тут, в России, ни одна из моих девушек не была принята моим волком, ни на одной не хотелось поставить метку, чтобы все знали, что самка - моя. Иногда, когда одиночество становилось совсем невыносимым, сваливал в лес, оборачивался и носился до стертых лап. Всегда помогало. Другим, и самым приятным способом, были девушки. О, какие попадались девчонки! Но душа и волк не лежали ни к одной. Я внаглую пользовался своей внешностью. Даже наша Нина ржала, сравнивая меня с героями обложек любовных романов. Ну а что делать, если мне повезло с внешностью? Не всем же, как Коновалову, отпугивать от себя? Но он, хоть и выглядит, как маньяк-убийца из фильмов ужасов, в душе - плюшевый медведь. Постоянный страх спонтанного оборота сделал свое дело. Закрылся, никого близко не подпускал. Пока его Варвара не прошлась катком по всей его защите. Когда вспомнил, как трещал мой череп в огромных лапах Берсерка, меня аж передернуло. Было жуть как страшно. Они же, когда в обороте, себя совершенно не контролируют! Друг, враг, старик или ребенок перед ним в этот момент - им все равно. Слава господу, меня пронесло и я даже остался со всеми конечностями. Зато благодаря Киру, сегодня помог Ежику и ее маленькой княжне. Не бывает плохих ситуаций. Надо лишь смотреть на них под правильным углом.

Кстати. А я ведь так и не узнал, как Ежика зовут. А она, между прочим, видела мою задницу!

**

Предлагаю отвезти девчонок до дома. Ежик, естественно, начинает отказываться. Не сильно интересуюсь ее мнением, забираю уснувшую Ольгу, укладываю на заднее сидение и накрываю пледом, который всегда лежал на всякий пожарный в багажнике. Ежик снова громко засопела, но все же уселась рядом с дочкой.

- Адрес?

И называет мой адрес! Только подъезд соседний. Вот это сюрприз! Как же я проглядел такое чудо, да прям под самым носом?

- Недавно переехали? - спрашиваю как можно невиннее.

- Да, - кивает Ежик, - месяц назад. Да вот, похоже, снова надо будет искать квартиру.

- Чего такое? - удивляюсь я. Район у нас хороший, двор спокойный, соседи нормальные.

- Да сосед придурошный попался.

- Буянит? - вспоминаю всех жильцов ее подъезда. Там нет вроде буйных, - поговорить с ним?

- А смысл?

- Чтоб не хулиганил больше.

- Тогда разбей ему музыкальный центр! - вдруг говорит она, - Задолбал музыку слушать громко, мудак из-под сарая! - витиевато ругается.

- Придумаем чего-нибудь, - делаю в уме заметку не включать музыку громко. Да-да, тот самый «мудак из-под сарая» - я.

Остановившись у ее подъезда, здороваюсь с бабушками на лавочке. Помогаю выбраться Ежику, но она игнорирует мою протянутую руку. Хмыкаю и беру все еще спящую Ольгу на руки.

- Веди, - киваю Ежику на подъезд.

Сопит, но ведет. Второй этаж. Налево. И правда. Мое логово как раз через стенку от ее квартиры.

Квартирка небольшая, но уютная. Прохожу в дальнюю комнату, укладываю Ольгу в кроватку. Сопит почти так же, как мама, но не просыпается. Устала, малявка.

Ежик стоит за спиной, пристально за мной наблюдая. Я явно ей не нравлюсь.

Визуал

Милош Вукович

Визуал

Алиса Добрынина