Волк и семеро девчат.

Пролог

Последним в моём прикиде были тяжёлые золотые часы на толстенной цепи поверх шёлковой чёрной рубашки. Я не мог с ними расстаться, как и с дорогими перстнями на каждом пальце и браслетами редкого плетения.

Эти побрякушки напоминали мне о моей прежней жизни в Мегатауне, где я был боссом корпорации и управлял всеми филиалами из кабинета на сотом этаже с видами на хрустальные мосты и небоскрёбы великого города. Я был небожителем и передвигался только по верхним слоям, годами не спускаясь на землю. У меня было всё. Шикарная должность, неисчерпаемое количество ресурсов, поддержка великой семьи с тысячелетней историей. Мне принадлежали особняки, коллекции лимитированных шаромобилей и летающий корабль. У меня была самая красивая возлюбленная — лейле, и самая богатая в этой стране жена, брак с которой одобрил Люто Дэчорра.

Но однажды моя прекрасная жизнь полетела кувырком и сложилась как карточный домик. И я ничего не мог предпринять. Лишь смотрел, как рушится всё вокруг меня.

Мой прадед, держащий в руках власть всего рода, как поставил меня однажды управлять корпорацией похоронных бюро, так и отобрал эту должность, низвергнув меня в самые низы.

Нет, естественно, он не выкинул меня умирать в канаву — всё же я был его правнук, к тому же Дэчорра.

За несколько ошибок и подстав конкурентов я оказался здесь, без права посещать Мегатаун в ближайшие три года.

Теперь я живу в Прише, небольшом захолустном городке, граничащем с дремучим лесом.

Владею местным похоронным бюро и квартирой, присоединённой к нему. За окнами у меня иной вид. Унылое кладбище, могилы и склепы жителей побогаче.

Жену, конечно, со мной сразу развели — негоже леди такого высокого статуса прозябать с тем, кто потерял всё. Моя лейле через три дня убежала к другому покровителю, хоть и клялась в вечной любви. Все счета и кредитки заморозили, кроме той, на которую я работаю сам. Я покинул свою прежнюю жизнь в том, в чём был. И начал всё практически с нуля.

Родители попрощались со мной сухо и холодно, дав понять, что не желают видеть, пока я в опале у семьи и разочаровал прадеда.

---

Я посмотрел на себя в зеркало со всех сторон и остался доволен. Идеально выбритый подбородок, оскал белоснежных зубов. На голове волосок к волоску.

Чёрный костюм и в тон ему рубашка. Работа обязывала выглядеть по-готически мрачно и торжественно.

В своей новой жизни теперь я многое делал самостоятельно. Готовил, убирался, стирал и гладил свои вещи, мыл посуду. Никаких специальных приспособлений, прислуги и роботов. Только ручной труд — об этом позаботились люди Люто.

Я ещё раз оценивающе осмотрел весь свой образ и остался доволен. Думаю, мертвецы и те, кто в трауре, оценят мои старания по достоинству.

Чтобы оказаться на рабочем месте, мне нужно было закрыть двери своего жилища, пройти узкий коридор и открыть другую дверь.

Вуаля, я на месте.

Меня встретил сладковатый запах, витавший в воздухе, и я отругал сам себя за то, что пошёл на поводу у вдовы и продержал гроб с её мужем здесь три дня для прощания с дальней роднёй, ехавшей издалека. Я сжёг его ночью, но запах подгнивающей плоти всё ещё витал в воздухе.

В зале было пусто, но волчье зрение выхватило на одном из задних рядов силуэт волка из моей дальней родни. Я не знал его имени — ещё бы, он не был Дэчорра. Максимум Эчорра, а может, даже просто Чорра. Но сейчас он оглядывал меня так, словно я был плесенью в углу его жилища.

— Хуго Ра? — сократил гад мою фамилию, намекая на то, что знает, в каком унизительном положении я оказался.

Он поднялся и вальяжно пошёл по проходу ко мне навстречу. Подойдя ближе, протянул руку для приветствия, но получил от меня игнор.

Я молча ждал продолжения его речи, не ожидая ничего хорошего. Прадед Люто был категоричен. Не существовало возможности загладить вину раньше окончания срока наказания. А значит, вести могли быть плохими либо отвратительными.

— Для вашего бюро поступил важный заказ, — надулся посланник от важности момента, сунув руку в карман брюк. — К вам сегодня поступят важные заказы. Нужно похоронить несколько тел. Вы должны проделать всю полагающуюся вам работу и достойно похоронить тех, кого вам привезут. Их будет шесть.

— Шесть за один раз? Где-то поезд сошёл с монорельса? — удивился я.

— Утечка газа, — окинув меня высокомерным взглядом глупой совы, поведал родич. — В приюте для девочек, который курирует наша семья, произошла утечка газа. Перед происшествием практически все дети уехали в летний лагерь, осталось всего шесть девочек из тех, у кого нет родителей. Они погибли, и мы взяли на себя обязанность проводить их в последний путь достойно. Справитесь?

Я закатил глаза, мечтая плюнуть ему в глаз, но сдержался и почтительно кивнул.

За три месяца работы в бюро, где от начала и до конца приходилось всё делать самому, случай хоронить младше сорока ещё не представлялся. И будь на то моя воля, я бы никогда этого не видел.

Но выбора не было, и я молча принял из рук оборотня документы на упокоенных.

— Что ж... ждём от вас отчёт. И ещё... — он замялся на секунду, но затем мерзко мне улыбнулся. — Если захотите продать свои фамильные украшения, готов предложить вам за них хорошую сумму.

Мерзавец считал себя из бессмертных, раз надумал, что можно говорить мне такой бред. Я подумал, что когда верну свою власть, то найду его и преподам урок жизни.

— У вас ресурса не хватит, — буркнул я и слегка подтолкнул наглеца на выход, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не встряхнуть паршивца как блохастого щенка. Но прадед чётко указал: два года без нареканий, иначе срок удвоится.

---

Через час подъехали катафалки, и хмурые волки моего клана внесли в зал шесть небольших, лакированных гробов.

Во мне напряглась каждая жилка от нахлынувших эмоций, но я держался почтительно, не показывая, насколько взволнован их появлением и всей ситуацией в целом.

---

Тела были уже омыты и переодеты. Я должен был лишь разложить цветы, сделать фото для заказчика и отправить их в печь. Затем собрать пепел в урны и отправить по адресу.

Глава 1. Хуго Дэчорра. Пол года назад.

— Тебе нужно сменить лейле, — подвёл итог Зандер, мой единственный и неповторимый друг детства и юности. — Эта слишком плотоядно смотрит на других мужчин, не стесняясь твоего присутствия.

— Осталось три дня. Я просто не буду продлевать с ней контракт вот и всё, — махнул рукой и равнодушно добавил. — Лейле все абсолютно одинаковые. По началу покладистые и ласковые, затем начинают наглеть, показывать коготки и метить территорию.

Мы наблюдали с высоты девяти метров, как Лафей, моя лейле, потягивается на шезлонге, демонстрируя едва прикрытые купальником прелести рядовому чистильщика бассейна. Наверное, нужно убрать его и приставить к моим водоемам робота. Вон как бедолага глаза вылупил, как бы в воду не рухнул.

— А вот и не все... — возразил мне товарищ. — Недавно я случайно натолкнулся на такую конфетку, уххх ..., можно влюбится на мнсте... Вот только она всех отшивает.

— Так прям и всех? Быть такого не может, — усмехнулся я, зная, что друг — непроходимый бабник и добрую половину ресурса тратит на компенсации по оборванным контрактам с лейле. Он не может жить с одной любовницей дольше одной-двух недель.

— Ты бы видел, как она танцует... Плавно, словно вода в заливе, — закатил он глаза. — А как поёт? Шкура мурашками покрывается. Но самое главное... смотрит так призывно, маняще... а потом отшивает, стерва. Говорит: «Вы мне не подходите», прикинь? И чем это я ей недостаточно хорош?

— Возможно, услышала о твоём непостоянстве? А может, хочет любви?

— Ха, сказанул... любви! У нас, у оборотней? В наших кругах?

— Ну не знаю. Женщины ничего не делают без причины и оснований. Даже глупые и шизанутые. А тут лейле, которая выступает, но не ищет покровителя, — нонсенс. Зачем-то она пошла на арену. Значит что-то всё-таки ищет? Или кого- то.

— Мне кажется, она ждёт истинного... — романтично вздохнул Зандер смншно закатив карте зрачки. – Как и я...

Он с детства был помешан на сказках об истинных парах и искренне в это верил.

Но только не я. Истинные пары остались в легендах, и уже никто не скажет, были ли подобные связи между волками и женщиной по настоящему или это всё миф.

— Ладно, выделю время, схожу посмотрю на ту женщину, что отказала тебе и десятку других достопочтенных оборотней.

***

Она была рыжей.

Стройной, высокой, с милым лицом и умопомрачительными ножками. Но ничего такого уж особенного в первый момент я в ней не увидел.

Девушка прошла мимо окна, за которым находились мы с Зандером, даже не взглянув в нашу сторону. Я проследил, сколько позволял обзор, за виляющей накачанной задницей в облегающем спортивном костюме и только хмыкнул улыбающемуся Зандеру. Высокий хвост бил её по спине от каждого пружинистого шага. Гордая осанка, высоко поднятая голова, словно она плевать хотела на всех богачей этого мира — поведение типичной лейле, такой же, как и тысячи других.

Зандер говорил свежие сплетни связанные с ней, но я слушал вполуха, рассматривая её профиль, когда она остановилась поговорить с вышибалами.

Симпатичная, да. Но не более.

А потом она вышла на сцену.

Сначала я даже не понял, что происходит. Просто женщина встала в центр крутящейся пентограммы, опустила голову, занавесившись волосами от зрительного зала и замерла. Тишина стала такой плотной, что я слышал собственное сердцебиение.

А затем она начала танцевать.

Это нельзя было назвать танцем в привычном смысле. Она двигалась так, словно рассказывалаине простую историю своим телом.

Это был рассказ о чувствах, боли, скорби, страхе и предательстве и мне он был понятен.

Я смотрел и чувствовал, как внутри что-то переворачивается, делая меня другим и немного удивился этому.

В этом танце я узнавал себя и это было поразительно.

Я — Хуго Дэчорра.

Один из пяти возможных преемников Люто Дэчорра,самого могущественного правителя клана оборотней Мегатауна.

Мои родители были баснословно богаты, они управляли фармацевтической корпорацией, но я рос с нянями и воспитателями. Маму я видел на воскресном ужине, а отца — раз в месяц, если повезёт. В десять лет меня отправили в закрытое учебное заведение для детей клана. И там я впервые узнал, что такое дружба — Зандер, пепельный волк из младшей ветви, стал моим братом по духу, хотя по крови мы были дальней роднёй.

Мы оба любили спорт.

Бег, прыжки, единоборства — всё удавалось легко. Но выходить на большую арену мне позволили лишь единожды. Там присутствовал мой великий прадед Люто Дэчорра — глава клана, в котором насчитывалось три сотни оборотней. В тот день я победил и был представлен прадеду лично. Он подарил мне золотые часы ценой в небольшой город и личное благословение, которое стоило ещё дороже.

Потом был университет, управление клиниками, место в совете корпорации. В двадцать пять меня женили на Сусси, дочери банкира и министра в одном лице. Ей было десять. Наши семьи решили, что я должен быть стерильным до её совершеннолетия.

А потом прадед поднял меня на пьедестал, которого не видел даже мой отец. Я стал самым молодым руководителем корпорации всех похоронных бюро страны.

Десять лет я вёл дела и имел все шансы стать наследником Люто. Сусси попросила отсрочки — ей нужно было закончить учёбу в северном полушарии. Я не любил её, но контракт есть контракт. Никаких внебрачных детей. Никаких проблем. Меня устраивала моя жизнь: работа, подчинённые, красивые лейле, которых я менял раз в два года, не привязываясь.

Всё это пронеслось в голове за те несколько минут, пока она танцевала.

А потом она запела.

Голос был низким, грудным, чуть хрипловатым. Она пела о том, как стоит на краю пропасти и смотрит вниз, но не боится упасть — боится, что некому будет поймать. О том, как ветер уносит её имя в никуда. О том, как хочется, чтобы кто-то назвал её по имени и сказал: «Я здесь».

И в этот момент она посмотрела прямо на меня.

В зале сидело не меньше сотни человек. Но я готов был поклясться всем своим состоянием, всеми своими регалиями, что она видит только меня. Что она смотрит мне прямо в душу, в ту её часть, которую я сам никогда никому не показывал.

Глава 2. Хуго Дэчорра. Пять месяцев назад.

Вечером второго дня я едва держал себя в руках от нетерпения. Девушки всё не было. И вот когда я уже собирался вызвать личную гвардию и прочесать весь Мегатаун, система оповестила :

— Господин Хуго, к вам миса Поленто.

— Проводи её в мой кабинет, — еле сдерживая радость, крикнул я.

И быстренько удалился в уборную, чтобы умыться, пригладить шевелюру и оценить внешний вид.

Усмехнулся своему отражению, испытывая небывалое волнение от мысли, что сегодня всю ночь буду наслаждаться новой красоткой.

Лафей ушла со скандалом и требовала компенсацию, но я показал ей истекший контракт и выставил вон. Подарки и вещи, правда, забрать позволил — я ведь жмот, как некоторые оборотни. Она рыдала, валялась в ногах и умоляла оставить на новый срок, но я лишь покачал головой.

Мы не спали последние пару месяцев, и она ни разу не попыталась это изменить. Её конечно устраивала жизнь в моем доме, где четыре этажа занимала спа-зона. Я молчу про всё остальное. Приёмы, магазины, модные курорты. Но мной она интересовалась крайне редко.

Худшая из моих Лейле. И на что только рассчитывала?

Теперь же я ждал другую и предвкушал встречу.

Присев за чёрный рабочий стол, сделал задумчивый вид. Затем сменил позу. Посидел так немного, подумал, что это глупо. Достал бумаги, создавая иллюзию занятости, и успел заскучать. Но вот наконец дверь открылась, и вошла она.

Я медленно встал, не в силах вымолвить ни слова, залипнув от её красоты. Сейчас мне даже казалось, что я вижу от её фигуры некое сияние..

Вот так она действовала на меня, и я ничего не мог с этим поделать.

— Предупреждаю сразу, — без приветствия, низким голосом произнесла она, цокая каблуками, а по мне пронёсся табун мурашек. — Контракт подпишу лишь на полгода. И ещё... мне нужен будет один выходной в месяц: я буду уходить из дома без сопровождения и следящих гаджетов.

— Этого не допустит служба моей безопасности, — развёл я руками.

— Тогда мы с вами зря потеряли время. Поищу более сговорчивого покровителя.

Она развернулась и собралась уходить, но я вылетел из-за стола, перехватив её у двери и крепко сжал в объятиях.

О, она была такой мягкой, солнечно тёплой и пахла по-особенному, так что мне хотелось вылизать её всю, вместе с золотыми босоножками на высоченной шпильке.

— Ты уже моя, не играй со мной, малышка, я опасный серый волк, — прошептал я ей на ухо, лизнув розовую раковину. Она вздрогнула и часто задышала, заставляя меня сжать зубы от накатившего возбуждения. — Контракт на полгода — возможно, но никаких путешествий в одиночку. Только со мной или охраной.

Она облизала свои розовые губы, и до меня донёсся запах её слюны. Это окончательно сорвало с катушек, и я потащил девушку к столу. Она особо не сопротивлялась, да это было бы бесполезно: страсть накрыла моё сознание пеленой. Мне нужно было овладеть ею немедленно.

Повалив красотку на стол, я перевернул её на живот, радуясь, что на ней короткое свободное платье. Трусики вовсе отсутствовали, и я застонал от переизбытка чувств, потираясь пахом о её потрясающую попку. Дальше — как в тумане.

Бешеный ритм, влажные шлепки, совместные стоны и быстрая разрядка. Я не смог сдержаться и вновь кончил в неё, как юнец.

— Второй раз будет дольше, обещаю, — прошептал я ей, покусывая шею.

Она заерзала пыталась вырваться, и я, не стал препятствовать, освободил от своего тела.

Проводил в ванную, а сам пошёл в другую уборную, предварительно закрыв девушку в кабинете на кодовый ключ.

Вернулся успокоенный, но всё ещё голодный.

Она вызывала во мне головокружительное желание, какого я не чувствовал ни к одной женщине.

Когда я откинул дверь, она скромно сидела на подоконнике и смотрела на ночной город.

— Подписывай, — я положил на стол электронный планшет с контрактом и с волнением смотрел, как она вдумчиво читает. Шли минуты, и я занервничал. Вдруг сейчас передумает?

Она вправе уйти до подписания контракта, а если я стану препятствовать, то у неё есть браслет полиции нравов. Закон есть закон, и его нарушать не имею права даже я. Это может стать пятном на волчьей репутации.

Но она подписала, и я мысленно выдохнул с облегчением.

— Как твоё имя? — наконец спросил важное.

— Сей, — тихо произнесла она, коротко взглянула и вновь обратила взор на мегаполис, сияющий в огнях.

Мы почему-то оба оробели, словно не было только что близости между нами.

Я ничего не нашел лучше как вслух произнести имя главного компьютера:

— Энго. Сопроводи мису Поленто в её апартаменты.

В комнате, в стеновой панели, с тихим жужжанием открылся отсек и из него выкатился прозрачный куб на четырёх колёсах. Он воспроизвел приятную мелодию и дивный женский голос:

— Следуйте за мной, миса Полента, я покажу вам ваш новый дом.

Вдогонку я крикнул:

— Приду через час, не вздумай уснуть Сей.

Дверная панель закрылась, отсекая нас друг от друга, и я грузно осел на диван, потирая виски и тряся головой как мокрый пёс.

Ничего не понял...Что со мной творится?

Глава 3. Джоссей . Шесть месяцев назад.

Лейтенанту Джоссей Риш и раньше доводилось участвовать в операциях, где требовалась не столько грубая сила, сколько тонкий расчет и готовность идти по краю. Она всегда справлялась с подобным блестяще. Но эта миссия с самого начала отзывалась в душе предчувствием несправедливости, которую ей придется совершить во имя долга.

— Вам придется с ним спать, лейтенант. — Голос старого полковника был сух и безапелляционен. — Вы готовы на такой шаг, чтобы ослабить сильнейший клан мира? Вы осилите это?

Джоссей лишь коротко кивнула, сцепив зубы так, что на скулах заходили желваки. Полковник выдержал паузу, изучая ее лицо, затем молча бросил на стол небольшой черный прямоугольник. Девушка поймала его и нажала кнопку. А воздухе тут же вспыхнула голограмма.

«Хуго Дэчорра. Оборотень в четвертом поколении. Тридцать пять лет. Женат на Сусси Гарт, но живут раздельно. Мультитриллионер. Директор похоронного концерна в который входит шесть заводов и более трёх сот больших и малых похоронных бюро». — Голос диктора лился ровно, пока перед глазами Джоссей вращалось объемное изображение мужчины. Портрет личности сменялся характеристиками: «Самоуверен, заносчив, амбициозен. Прагматик и манипулятор. Свои интересы ставит выше чужих» Победитель единоборств без правил. Может быть агрессивен и неуправляем.

— А положительные черты у него имеются? — не удержалась от иронии Джоссей, отрывая взгляд от голограммы.

— Это они и были, — усмехнулся полковник. — Остальное вообще полный мрак. Но самое плохое, — он подался вперед, — он мнителен, подозрителен, скрытен и несговорчив. Слабостей почти не имеет. За все годы приблизил лишь одного друга, — Старик помолчал, давая ей осмыслить сказанное. — Поэтому ты станешь его слабостью. Низвергнешь его с пьедестала, и пусть старый Люто ставит после себя кого-нибудь послабее.

— Сделаю все, что в моих силах, — отчеканила она, вскинув руку к виску.

— Вольно. — Полковник вдруг сменил тон на почти отеческий. — Я знаю, справишься. Ты у меня молодец. — Он помедлил. — Только постарайся... не влюбляться, солдат. Оборотни бывают чертовски обаятельными.

Он проводил ее грустным взглядом. Джоссей уходила изучать материалы дела, а он все смотрел ей вслед, вспоминая, как семь лет назад привел её в секретную службу, забрав из центра.

Сортированный армейский центр — страшное место: изматывающие тренировки, модификации, усиления. Она провела в нём восемь лет и не сломалась.

Полковник читал про неё досье и был поражен. Она была продана родителями беженцами в армию когда ей исполнилось тринадцать. В

шестнадцать девочка добровольно отказалась от репродуктивных органов, чтобы в тридцать пять выйти в отставку, и едва выжила после осложнений произведенной операции.

Но она смогла выкарабкалась.

В дальнейшем стала одной из лучших бойцов в академии. Прошла горячие точки и всегда возвращалась невредимой. Имела награды и почести.

В то же время на не была похожа на других. Статная, высокая, красивая — словно принадлежала к иной, более совершенной породе. Могла бы стать актрисой, фотомоделью, но судьба выбрала для неё иной путь.

Полковник вздохнул, думая о своей собственной тридцатилетней дочери, которая жила счастливо в браке, растила внука и перевел взгляд на опустевший дверной проем.

Как всё таки не справедлив и жесток этот мир.

***

Легенду для её задания создали безупречную. Лейтенант Джоссей Риш осталась в управлении, сдав оружие и документы. Когда получила новые, в них значилось:" Сей Вернер, двадцатишестилетняя провинциалка из Аритона, мечтающая о сцене."

Два месяца ушло на то, чтобы «обжить» биографию: мелькать в сомнительных заведениях, устраивать мелкие скандалы, чтобы запомниться, а затем раствориться в толпе.

Потом был Мегатаун, модульный отсек в Нижнем городе, где ей пришлось поселится. Она сняла его тайно даже от сей служб. На следующий день поступила в школа актрис. Занималась вокалом и брала частные уроки экзотических танцев.

Пыталась пробиться в один из театров, разослала по эыиру сотни портфолио и резюме, которые конечно же остались без ответа. Мегатаун- был наполнен красивыми женщинами, а Сейму свои годы уже считалась старовптой для карьеры ветриссы. Но она не расстраивалась, ведь это тоже входило в её план.

Следующим шагом стала регистрация в элитном сервисе по подбору лейле — спутниц для богатых оборотней. Оттуда, подкупив администраторов, она проложила себе путь прямо к касте оборотней. Там она создала себе репутацию «сложной дичи», то завлекая, то отвергая ухажеров.

Ее целью был Зандер — ближайший друг Хуго. Джоссей охотилась за ним методично, шаг за шагом заставляя его думать о ней, а затем — говорить о ней с Хуго.

И все её старания были вознаграждены.

Он явился.

Сидя в гримерке перед выходом, Джоссей не отрываясь смотрела в монитор, транслирующий зал. В первых рядах, за столиками для избранных, восседала элита. Она сразу узнала свою жертву. Он был эффектнее, чем на голограмме. Намного! Живой, хищный, с отличной крепкой фигурой. Излучающий опасную, притягательную силу.

В тот вечер она интуитивно отказалась от ярких нарядов, которые обожали оборотни, выбрав максимально закрытый, но облегающий блестящий костюм. А в последнюю минуту, повинуясь внезапному порыву, сменила трек на импровизацию.

Выйдя на сцену, она встретилась с ним взглядом и проглотила ком.

Иррациональное чувство узнавания кольнуло под ложечкой, хотя рассудок твердил: они чужие. Никогда не виделись, нигде не пересекались.

Музыка заиграла со всех сторон, оглушая и тело послушно начало двигаться.

Она танцевала только для него. Рассказывала пластикой движений о своей выдуманной, но такой похожей на его собственную судьбу. Она ловила его взгляд, пленяла, обещала и дразнила. Он не отводил глаз. Зал исчез, остались только двое. Когда она закончила танец и запела, он не выдержал — двинулся к сцене. Джоссей жестом остановила охрану и сама спустилась к нему, допев припев уже внизу.

Глава 4. Хуго Дэчорра. Месяц назад.

Я изменился.

И изменения были столь разительны, что их не заметить не мог никто — ни коллеги, ни случайные знакомые, ни даже охрана на проходной, привыкшая к моему унылому лицу.

Я стал спокойнее, улыбчивые, терпимее. Исчезла вечная усталость, а внутри словно открыли клапан, из которого вместо привычной апатии хлестала неиссякаемая, пьянящая энергия. Чтобы доказать самому себе масштаб перемен, я в одиночку за десять часов разобрал проект, над которым весь креативный отдел бился последние три месяца, безуспешно пытаясь поймать ускользающее вдохновение.

Я перестал быть кабинетным управляющим. Мне больше не сиделось в кресле, наблюдая за отчетами о работе больших и малых производств. Специфика моего концерна всегда казалась мне унылой, но теперь я захотел прикоснуться к ней лично. На одном из заводов изготавливали деревянные изделия — для того, чтобы достойно, и с почтением, проводить в последний путь человека или оборотня, будь то городской нищий или мегатолстосум, чей вес измеряется центнерами ресурсов.

На другом — шили траурную одежду, смешивали горьковатые ноты поминальной парфюмерии, собирали светодиодные цветы, которые никогда не выгорают от солнца, и прочую ритуальную мелочёвку.

В довершение всего — несколько сотен похоронных бюро и залов поминания, пропитанных чужим горем. И всю эту махину, доставшуюся мне по наследству, я впервые за пять лет правления обошел лично, с инспекцией, чувствуя себя не хозяином, а заинтересованным ревизором.

Я словно летал на крыльях, и единственным моим желанием было скорее возвратиться домой, где в главном холле с тремя фонтанами меня неизменно ждала Сей. Она обожала этот зал — говорила, что журчание воды заглушает городской шум и создает иллюзию горной реки, если закрыть глаза.

Как только я переступал порог, я хватал её в охапку, кружил, уткнувшись носом в её волосы, а она звонко, беззаботно смеялась, запрокидывая голову.

Мы были счастливы.

По крайней мере мне так казалось.

Я тонул в этом чувстве, как в теплом море, не замечая, как отдаляюсь от берегов реальности.

Но через пять месяцев наша пара стала колоть глаза слишком многим.

Первым нарисовался тесть. Старый банкир, привыкший, чтобы его слово было законом, напомнил мне о том, что я женатый человек и ношу два брачных перстня, подтверждающих мой статус. Он застал меня в кабинете, на последних минутах прежде чем я собирался уехать домой.

— О тебе многое говорят, сынок, — начал он, грозно сдвинув седые, кустистые брови, которые когда-то наводили ужас на конкурентов. Возможно, он думал, что сможет напугать и меня. — Ты женат на моей дочери, а сам повсеместно гуляешь с продажной девицей под руку. Это может сказаться на репутации моей девочки и, что куда серьезнее, на репутации моей семьи.

Он был стар, не менее семидесяти, но его взгляд оставался цепким. Я понимал его волнение о будущем наследнике — мои родители волновались о том же самом, но предпочитали молчать, считая ниже своего достоинства вмешиваться в мои дела.

— Но позвольте, — ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Ваша дочь отсутствует много лет. Она не желает исполнять роль хозяйки моего дома. А я, будучи главой концерна, не могу являться на важные приёмы без спутницы. Для этого я подписал контракт с лейле.

— Мне она сказала, что у вас всё нормально в отношениях.

— А у нас всё нормально. Нет отношений — нет проблем. Десять лет я ждал, пока Сусси вырастет. Десять лет! Затем она попросила пять лет о вода от брака, чтобы учиться в академии. А мне на сегодняшний день тридцать пять. Я вообще не уверен, что у меня есть семья. Сусси может вернуться в любой момент и потребовать развод, ведь инициации так и не было.

Тесть пошел багровыми пятнами, его пальцы, унизанные перстнями, сжались в кулаки. Он едва сдерживался от возмущения, и это немного забавляло меня.

— В вашей власти было не пускать её учиться! — рявкнул он. — Это всё глупости и блажь. Задача женщины — быть рядом с мужем и рожать детей. А не прятаться по академиям!

— Именно! — я подался вперед, чувствуя, как во мне закипает злость. — В моей власти было пускать её или не пускать. Я пустил. А вот в вашей власти было не выдавать десятилетнюю девочку замуж за взрослого, незнакомого дядю, чтобы потом не бегать и не следить за похождениями зятя. Но мы выбрали то, что выбрали и оба оасхлебываем последствия. Так что давайте оставим наш разговор и займёмся полезными делами. Я запечатан от не плановых детей, Люто вам может это подтвердить, а значит я верен браку. Остальное вас не касается. Лет через семь, возможно, вы дождётесь внуков. Если доживёте, конечно, — добавил я, глядя на его побелевшие от злости костяшки.

Вторым читать морали вызвался лучший друг. Мы сидели в моем кабинете, и даже привычный коньячный виски не смягчил его тона.

— Ты совсем не скрываешь своего отношения к лейле мой друг,— сказал он, отставляя бокал. — Весь свет Мегатауна мудасит о тебе. Хуго, ты подставляешься. И подставляешь её. Если ты думаешь, что у тебя нет врагов, мечтающих тебя уничтожить, то ты наивен.

Он был прав. Хотя бы в том, что касалось осторожности.

***

Мы с Сей ходили под руку и за руку, переплетая пальцы как юные влюбленные. Целовались так самозабвенно в людных местах, под сотнями камер наблюдения, словно завтра должен был наступить конец света. Забывали о приличиях, статусе и последствиях.

Она одевалась экстравагантно, откровенно, порой нелепо, смешивая цвета и эпохи, но мне нравилось всё, что она делала. Я терял голову... Мы могли напиться до состояния эйфории и гулять по крышам, смеясь и танцуя под луной. Купаться в чужих бассейнах, хотя у меня своих было четыре, и все — с подогревом. Мы занимались сексом везде, где нас настигало желание, и нам это никогда не надоедало. Но главное — мы могли просто лежать, обнявшись, и молча, часами, смотреть друг другу в глаза, читая мысли без слов.

Именно тогда, в одном из таких моментов я вдруг с кристальной ясностью осознал: я хочу от неё детей. Не от законной жены, которая стала для меня лишь юридической формальностью, а от Сей. Моей любовницы по контракту.

Глава 5. Джоссей

— Папулик, твоя пусичка хочет поехать на этот концерт с тобой, а не с кучей охраны. С кем я, по-твоему, буду делиться впечатлениями? С бритыми наголо тупыми головорезами? — Сей надула губки и капризно повела плечом. — Ну передвинь ты этот ужин с послами на другой день, пусть ждут!

— Это исключено, пуся, — отмахнулся Хуго, не отрываясь от электронных документов. — Важные дела, не терпящие отлагательств. Слышала о таком?

— Пф... Я знаю, что если у меня пропадет настроение, то я впаду в депрессию. Может, захочу покончить с собой... — пригрозила она, театрально закатив глаза.

— Перестань, милая, не наводи хандру. Сходим в следующий раз. Захочу — закажу этих ребят, чтобы спели прямо у нас в спальне лично для тебя.

— Что? Как ты можешь такое говорить? А как же дух зала, толпа, лазерное шоу? А лотерея, которая разыгрывается в конце по билетикам? — Она сделала паузу и жалобно добавила: — Пошли, а то я буду плакать.

Ой...

Сей схватилась за правую грудь и замерла, изображая внезапную слабость. Хуго мгновенно подскочил к ней, отбросив документы.

— Что случилось, пусенька? Где болит?

— Сердце... мне кажется, я умираю.

Блузка натянулась, отчетливо выделяя сосок. Мужчина провел по нему пальцем сквозь тонкую ткань.

— Сердце на другой стороне, дрянная девчонка, — усмехнулся он.

И, не теряя времени, запустил руку в ее бюстье, на ходу стягивая с себя одежду и забывая обо всем на свете.

***

Спустя два часа они сидели в одном из самых новых и навороченных летательных аппаратов Мегатауна.

— Пусик зачем с нами охрана, разве мы кого–то боимся? Мы можем хоть раз куда-нибудь сходить как обычные, нормальные люди?

Сей в серебристом платье до колен держала под руку недовольного Хуго и щебетала без умолку, словно глупая нимфетка. Несмотря на это, он всегда внимательно её слушал и тупой не считал. Странной — да, но не глупой. За любой косой взгляд на свою лейле, он готов был наброситься хоть на охранника, хоть на прохожего, да хоть на Зандера.

Сегодня была очередная «годовщина» из тех бесчисленных праздников, которые постоянно придумывала неугомонная Сей. Два месяца совместной жизни. Она купила себе — якобы от его имени — серьги с бриллиантами и билеты на концерт.

— Я тебе рассказывал, что год назад на меня было несколько покушений. Заказчик неясен, исполнителей несколько траз ловили, но те слыхали от дистанционного яда, — терпеливо напомнил Хуго. — Поэтому я вынужден ходить везде с охраной. У оборотней отличный нюх и чуйка. Мои люди всегда начеку.

Сей фыркнула и отвернулась. Она знала о покушениях, это было в досье. Но те вылазки больше походили на попытку запугать босса похоронного бизнеса, чем на реальную угрозу убийства. Уж ей, лейтенанту секретной службы, было ясно как день: профессиональный киллер всегда достигнет цели, если действительно возьмется за работу.

Охранники двигались по периметру: двое впереди, двое сзади и по одному с обеих сторон, зорко обследуя и выискивая в толпе угрозу.

На самом деле Джоссей особо не любила скопище народа. Слишком легко спрятаться врагу и затеряться после нанесения смертельного удара.

Но сегодня она хотела понять, продолжаются ли покушения спустя год. Она была уверена, что сможет среагировать и защитить волка. А еще ей важно было проверить, нет ли утечки информации и «жучков» в доме её покровителя.

Однако концерт прошел спокойно, без происшествий. Толпа веселилась и кричала. Сей вопила громче всех, подначивая Хуго, пока и он не заорал что есть мочи, к изумлению собственных телохранителей. Рядом с ней он становился словно мальчишка, и им обоим это нравилось.

А ещё Сей нравился Хуго Дэчорра.

Да, он был жестким, властным, во многом злым. Но не с ней. С ней — добрым, милым, заботливым. Он баловал её так, как никто за всю её жизнь. Покупал всё что угодно, не жалея средств. Она проверяла его границы, делала нереальные запросы и провокации. Однажды попросила серьги с редчайшим камнем ценой в земельный участок — и он всё равно купил.

По ночаи они любили друг друга так, словно остались последними людьми на земле и от их близости зависела сама жизнь.

Уже через месяц Сей начала предполагать, как сложно ей будет принимать решение и исполнять приказ, которым она уничтожит карьеру и жизнь этого в принципе славного оборотня. А через два она поняла то, чего боялась больше всего: она окончательно и бесповоротно влюбилась.

***

Вот только она никогда не забывала о задании. О том, что вскоре должна была сделать.

И этот день настал.

За пять месяцев Хуго доверял ей настолько, что она могла заходить куда угодно: в кабинет, в офис, заглядывать в сейф, в его голографический планшет. Лейтенант Риш уже знала все пароли и дыры в программе безопасности и передала их на базу. Медленно, но необратимо был запущен новый усовершенствованный вирус. Оставалось только последнее дело: дождаться, когда семейный артефакт силы прийдёт время охранять командк Хуго.

Оборотни из семей Дэчорра и Эчорра хранили этот предмет у себя по три месяца, перевозя его в автоматическом кейсе под охраной. Хуго лично с телохранителями летал за ним в семью своего двоюродного брата. Джоссей была с ним.

Пролетая над торговым центром, она стала капризничать, и Хуго остановил шаролет на крыше. Его Сей натерла туфли, и он, взяв всего одного из телохранителей, побежал купить ей балетки. Девушка осталась с двумя охранниками. Ещё четверо сидели в соседнем летательном аппарате.

Оборотни семьи Дэчорра не ожидали от легкомысленной, глуповатой лейле того, что произошло.

Незаметно из объемной серьги Сей вытащила маленький прибор в виде трубочки и, взяв его в рот, выстрелила в одного, затем резко — в другого. Яд моментально вырубил оборотней, они не успели подать сигнал о нападении. Следующим действием агент Риш через свой браслет заблокировала второй шаролет, полностью обесточив его.

Открыв двери, она выкинула спящих охранников из шаролета и помахала ручкой, зная, что камеры на крыше её зафиксировали. Через минуту она поднялась в небо и исчезла со всех радаров.

Глава 6. Хуго Ра.

Я очнулся от резкого запаха нашатыря. Кто-то поднёс пузырёк к моему носу и, казалось, собирался протаранить им мою ноздрю насквозь. Я чихнул так, что заложило уши, и резко распахнул глаза.

— Осторожно, он приходит в себя! — Голос прозвучал совсем близко. Девочка с фиалковыми глазами склонилась надо мной, вглядываясь в моё лицо. — Его надо срочно развязать, иначе случится что-то плохое.

— Плохое случится, если мы его развяжем. Это оборотень! — возразила другая, помладше. На её лице всё ещё держалась та не по-детски яркая косметика, что делала её похожей на куклу из дешёвого театра ужасов. — Видите, какие у него глаза? Он всех нас порвёт, будет много крови. А потом он нас сожрёт.. одну за другой.

— Глупости. Он не опасен. И скоро поможет нам спастись. Я видела это во сне.– произнесла темноволосая.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла девочка постарше — блондинка, одна из близняшек которую я увидел в гробу самой первой.

— Ала́я, я же сказала: обмотать ему руки скотчем, а вы спеленали его, как колбасу! — возмутилась она.

— Прости, Чиари, нам было очень страшно, — виновато протянула её копия. — Он такой лохматый и бородатый. И он взрослый...

— С вами всё ясно. — Старшая перевела взгляд на остальных, и в её голосе зазвенела командирская нотка. — Времени нет. Нона, раздай всем одежду. Диди, раздай вручи каждой браслеты. Те, что сиреневые надевайте сейчас. Серые после того, как пересечём границу. Силья, мы с тобой идём сжигать гробы. Мужика пока оставьте связанным. Потом его кто нибудь освободит.

— Но тогда он расскажет, что мы живы, — неожиданно подала голос самая маленькая. Ей было от силы лет шесть, но взгляд, которым она окинула меня, вызвал иррациональный озноб. — И нас станут искать. — Она помолчала, а затем добавила ледяным тоном: — Его надо убить и сжечь.

Я замычал сквозь кляп и, напрягшись, ухитрился вытолкнуть его изо рта. Шесть пар глаз уставились на меня с разной степенью страха, любопытства и решимости.

— Предлагаю вам быстро меня развязать, — рявкнул я, — а не то я перевоплощусь в волка, и вам не сдобровать, маленькие засранки!

Девочки с визгом шарахнулись в стороны, попрятались кто куда. Осталась только старшая блондинка — видимо, лидерша этой девчачьей команды.

— Простите, господин, — произнесла она с достоинством, которому позавидовали бы многие взрослые. — Меня зовут Чиари, я старшая сестра. Мы два года планировали побег, и у нас всего один шанс. И у меня есть вот это.

Она вытащила крохотный шприц и молниеносно воткнула его мне в ногу, объясняя.

— Погаситель второй ипостаси. Сутки не сможете оборачиваться. Украла ещё тогда, когда жила в секретной лаборатории. — Она извлекла второй шприц и покрутила перед моим носом. — А это заставит вас забыть о том, что было последние пару дней. Не переживайте, мы сделали для вашего отчёта нужные фото, а гробы сожжём. Никто не должен знать, что мы живы.

Она поднялась и оглядела девочек, которые переодевались прямо при мне, ни капли не стесняясь моего присутствия.

Я открыл рот, чтобы остановить эту нахалку, но в этот момент та, что в крупных очках, отпрянула от окна с отчаянным криком:

— Девочки, тихо! Машины! Едут сюда. Их много!

Чиари, забыв обо всём, кинулась к окну и тут же пригнулась.

— Это за нами, — прошептала Аллая, и самая маленькая вцепилась в её руку, испуганно икая.

— Чёрт, — выругалась Чиари. — Чёрт, чёрт, чёрт! Все за мной, бежим к лесу!

И тут началась стрельба. Настоящая. Автоматные очереди застучали по стенам, не оставляя сомнений: никого в живых оставлять не собираются.

Девочки попадали на пол и поползли в сторону задней двери. Одна из них — та, что предлагала меня отпустить, — подползла ко мне с маленьким ножом в руке. На секунду мне сделалось по-настоящему страшно. Но малышка всего лишь освободила меня от пут и улыбнулась такой улыбкой, что я чуть не схлопотал пулю — потому что на мгновение забыл пригнуться.

Она мне кого-то напоминала. Кого-то близкого и родного. Но сейчас было не до воспоминаний.

Вариантов оставалось два. Либо они пришли за мелкими и убьют всех, включая меня. Либо они пришли за мной и не знают, что девочки живы. При любом раскладе я им предпочтительнее мёртвым. Как же некстати меня парализовали — в волка теперь не превратиться.

— Слушайте меня внимательно, — произнёс я, и в моём голосе, кажется, впервые за последние полгода появились командные нотки. — Если хотите жить, делаете всё, что я говорю. Быстро и без вопросов. Поняли?

Девочки отозвались едва слышными «да», тонущими в свисте пуль.

— А теперь ползком за мной. Вставайте и бегите, как только достигнете вон той двери.

Нам удалось добраться до моей спальни без потерь. Там я нажал кнопку, и с шести углов здания взорвались дымовые шашки, мгновенно окутывая весь периметр чёрным, едким дымом.

Срывая с петель тяжёлую дубовую дверцу шкафа, я швырнул девчонкам стопку полотенец:

— Быстро намочить, приложить к носу и за мной!

Когда я был мальчишкой, мой дед Отаво часто брал меня к себе в поснление и учил военным премудростям. Он был бывшим военным и старым параноиком, но я к нему прислушивался. «Всегда оставляй себе ход к отступлению, Хуго, — говорил он. — Всегда имей план спасения, о котором никто не знает. Даже если ты находишься на вершине мира».

В моем тайнике лежало оружие. Два пистолета, малый автомат, запасные магазины, бронежилет — старый, но надёжный — и ключ-метка от простого автомобиля, спрятанного в заброшенном гараже на окраине леса. Безликий транспорт нищих, зарегистрированныц на подставное лицо. Для того самого дня, когда придётся исчезнуть навсегда, если прадед решит от меня окончательно избавиться. Или придут те, кто несколько лет покушался на мою жизнь.

— Эй, Чиари! — крикнул я, всучивая ей один из пистолетов. — Надеваешь бронежилет. Держишься рядом со мной. Прикрываешь девочек. Осторожно, не попади в своих.

Она лишь сухо кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее уважение.

Глава 7. Хуго Ра

На этот раз я пришел в себя от того, что кто-то нещадно поливал меня холодной водой. Я чувствовал, как струи пробивались мне на шею и грудь, но резко открывать глаза не спешил.

— Что ты делаешь, Нона? Он же спит, — зашептал ангельский голосок одной из разбойниц.

— Джо сказала, надо попытаться его разбудить. Уже скоро обед, — произнесла другая и выплеснула остатки, попав мне в нос и глаза.

Тут я не выдержал: резко сел, отплевываясь, напугав их до визга.

— В чём дело? Что вы орёте? — раздался сдержанный голос Чиари, единственной адекватной из этих деточек.

Она подошла и по-взрослому кивнула мне.

— Вам нельзя резко вставать, господин волк. Пуля задела кость. Джо её вытащила и уколола обезболивающее. Но всё равно вам лучше поберечься.

— Где мы? — спросил я, чувствуя, что модуль не движется, настороженно прислушиваясь к звукам снаружи.

— В лагере автопутешественников. Джо сказала, здесь мы в безопасности и пробудем до утра. Ночью вы сможете перекинуться в волка и излечить рану. Хотите что-нибудь? Воды или поесть?

— Хватит с меня воды, — показал я на мокрую простыню, накрывающую моё тело. — Мне нужна моя рубашка.

Я заглянул под покрывало и сморщился.

— И желательно штаны.

---

Получив одежду, я прошел к выходу из модуля и отодвинул маленькую охранницу в очках от прохода.

Её звали Силья, и она была самая молчаливая из всех. По крайней мере, я её вообще не запомнил со вчерашней перестрелки.

— Дальше вы отправитесь без меня, — буркнул я ей. — Сейчас найду вашу Джо, вытрясу из неё свой артефакт и отправлюсь от вас подальше. Волку с малявками вроде вас не по пути.

Я уже сделал пару шагов, когда услышал её слова.

— До ближайшего населённого пункта сто сорок четыре километра, господин волк. Нет смысла покидать нас сейчас. До ночи ещё далеко, а вы ранены и голодны. Аллая жарит колбаски и овощи на гриле. Хотите?

Я окинул эту пигалицу серьёзным, злым взглядом и клацнул зубами. Мелкая не испугалась, а выпятила челюсть и повторила мой жест. Она была смешная. Худая, светло-рыжая, с конопатым носом и светло-голубыми маленькими глазками. Этакий несуразный подросток. Мне даже стало жаль девчушку. Бегать толпами парни за ней не будут. В отличие от другой, которая укладывается спать, где придётся, а после рассказывает сны и говорит, что они вещие. Я слышал сквозь дрёму, что она трепалась обо мне. Что я стану королём всего Мегатауна и удочерю всех этих малявок.

Даже не знаю, что из её снов глупее или смешнее...

Не знаю, что на меня нашло: я в жизни не занимался благотворительностью и никого никогда не жалел. А здесь вдруг снял перстень с мизинца и отдал этой Силье.

— Возьми, вам может пригодиться в ваших бегах. Он стоит целое состояние, но продавайте его в маленьком городе подальше от столицы, чтобы не опознали мои родичи. Счастливо вам добраться и спрятаться.

И я пошёл искать Сей, чтобы разобраться с этой дрянью.

Мне не нужно было знать, где она. Волчий нюх ко мне уже вернулся, а она, видимо, не стала больше прыскаться спреем, маскирующим запах тела, и я сразу учуял, в какой стороне она находится.

Нет, я, конечно, не собирался её убивать. Смысл? Сделанного не вернёшь. И даже если я верну прадеду артефакт силы, это не изменит моего положения. Я навсегда останусь тем, кого так легко обвела вокруг пальца женщина.

Несмотря ни на что, я не хотел возвращаться в одинокий небоскрёб, где когда-то был так счастлив с Сей. Где у меня была искусственная жизнь.

Не заработанные мною деньги, карьера без лестницы, а как прерогатива.

У меня была жена, которой по факту и не было и брак с которой расторгли в одностороннем порядке.

У меня были родители, которых я не знал, а они не пытались сблизиться со мной.

У меня был друг, которого я сам оттолкнул, чтобы его не погубила мясорубка опалы и наказания, которые коснулись меня.

У меня была любовь всей моей жизни, которая оказалась фикцией и самообманом.

Я провёл черту между тем, как жил, и своим сегодня.

И посчитал, что пусть лучше болезненное настоящее в маленьком похоронном бюро, чем сладкая иллюзия воздушного замка.

---

Она сидела спиной ко мне на бревне, в ста метрах от лагеря. Армейские латы валялись на земле, на ней была лишь облегающая телесного цвета майка.

Я хотел подкрасться и напасть, но она услышала и сказала, не поворачивая головы:

— Ты топаешь, словно у тебя копыта вместо ног.

Я оскалился, пытаясь вызвать в себе как можно больше злости.

— Ты припёрлась в моё бюро, Сей, и снова развалила мою жизнь, лишив последнего дома. Скажи честно, тебе хоть немного жаль?

— Мне очень жаль, Хуго, — не поворачивая головы, отозвалась она. — Прошу у тебя прощения. Простишь?

Она наконец взглянула на меня, и я поразился тому кто сейчас сидит передо мной. По всему выходило, что я совсем не знал этого человека. Даже не догадывался, что лейле по имени Сей может смотреть так сурово. Говорить саркастически сухо. Быть настолько другой.

— Ты у меня кое-что украла, и я намерен вытрясти из тебя мою вещь. Отдашь по хорошему или по плохому?

— Я солдат секретной службы, а ты и артефакт твоей семьи — моё задание. Ничего личного, просто работа. Артефакт у меня сразу изъяли, и где он находится, я не в курсе. Если Люто договорится с нашими, то сможет получить его обратно.

— Вот как, — задумчиво ответил я, окидывая её презрительным взглядом. — Значит, дело не в артефакте, а во мне?

— Моё начальство не пожелало видеть тебя на месте Люто, после его смерти. Посчитали, что с тобой в будущем будет сложно договориться. А убивать, видимо, жалко... вас же так мало осталось, — скривилась она, и я сузил глаза.

Обида обожгла моё сердце. Ведь если честно, я мечтал о встрече с ней все эти месяцы. Ненавидел, представлял, как разорву на части, когда отыщу, уничтожу, вытрясу душу, если поймаю. Но время шло, моё расследование зашло в тупик, а я безумно по ней скучал, оплакивая не потерю всех своих благ, а разбитое сердце.

Глава 8. Хуго Ра.

Я стоял у походной плиты и смотрел на кастрюлю с таким выражением, с каким обычно смотрят на заклятого врага, который только что сжег твой дом и угнал любимый шаромобиль. Белая эмалированная поверхность пузырилась от жара, крышка ходила ходуном, а из-под нее выползали тяжёлые клубы пара, пахнущие подгоревшим молоком и моим тотальным поражением.

— Она опять убегает! — завопила Нонаки, подпрыгивая на месте и отступая от плиты на безопасное расстояние. Её накрашенные ресницы отчаянно хлопали. — Я же говорила, надо было крышку полностью закрывать!

— Крышку закрывают, когда хотят, чтобы она убежала ещё быстрее, — авторитетно заявила Алая. Она стояла в трёх метрах, скрестив руки на груди, и наблюдала за процессом с таким видом, будто смотрела документальный фильм о стихийных бедствиях. – Я видела.

— И что же ты видела? — рявкнул я, пытаясь приподнять кастрюлю за ручку, но обжёг пальцы и выругался так смачно, что Кьяра, стоявшая в углу с задумчивым видом, одобрительно кивнула. Кажется, она мысленно записывала новые выражения для личного словаря.

— Видела как повар за воды добавляла, потому что положила слишком много крупы. Она допустила такую же ошибку как и вы.

— Очень своевременная и полезная информация, — сквозь зубы процедил я. — А сразу не могла сказать? Когда я эту чёртову крупу засыпал?

Каша между тем вела себя как живое существо, одержимое жаждой самоуничтожения. Она поднималась белой пеной, переваливалась через край кастрюли и растекалась по раскалённой плитке, издавая зловещее шипение — будто тысячи крошечных змей выплёвывали свой яд в атмосферу нашего общего безумия.

— Папа, кажется кале плохо и она решила от нас уйти, — серьёзно сказала Кьяра, показывая пальцем на кастрюлю. Её глаза были круглыми и печальными. Мне и самому было плохо и хотелось сбежать в лес, чтобы пережить гастрономическое фиаско.

— Снимай! Снимай кастрюлю! — заорала Чиари, влетая в модуль с аптечкой в руках. Её короткие волосы растрепались, на щеке краснела царапина. — Ты что, не видишь? Она сейчас взорвётся!

— Каша не взрывается! — рявкнул я в ответ, но кастрюлю всё-таки снял.

Поздно. Половина каши уже украшала плиту, землю вокруг и, кажется, мои штаны. Белая липкая масса стекала по ножке стола, сворачивалась на полу неаппетитными лужицами и продолжала тихо шипеть, будто насмехалась над моими кулинарными талантами.

Я смотрел на это месиво и думал о том, что в прошлой жизни мою еду готовили три повара с академическим образованием. Они резали, пассеровали и украшали веточками розмарина, а я лишь снисходительно кивал, пробуя идеально приготовленные изыски. Теперь же я стою в лесу, весь в каше, а шесть малолетних диверсанток дают мне советы, и каждая считает себя великим экспертом.

— Я сразу сказала, что надо было класть крупы столько, сколько указано в рецепте, — высокомерно заявила Силья, складывая худенькие ручки на груди. Я машинально заметил, что перстня на её пальцах нет. Хотя могла бы и носить, такие подтягивались под любой размер.

— И помешивать надо. Постоянно. — продолжила она поправляя на носу крупные очки.

– По часовой стрелке,– добавила Нонаки. — Чтобы духи каши не обижались.

Я с досадой уставился на неё. Она в ответ смотрела на меня своими огромными, подведёнными тушировкой глазами, и в их глубине не было ни капли насмешки. Только абсолютная, почти религиозная убеждённость.

— Ты сейчас серьёзно?

— А вы как думаете? — Нонаки даже бровью не повела. — В приюте всегда повариха помешивала по часовой стрелке. Иначе каша выходила комками.

Я взял ложку, зачерпнул остатки каши из кастрюли и отправил в рот. И тут же скривился, как от зубной боли.

Мне попался мерзкий, пресный комок, который я, не стесняясь, выплюнул прямо на пол. Вкус напоминал размоченный картон в перемешку с глубококим разочарованием.

— Где лазит ваша Джо? Почему готовить и кормить вас должен я? — рявкнул на весь модуль.

Шесть пар глаз удивлённо уставились на меня. В них читалось недоумение, смешанное с лёгким испугом — как у птенцов, на которых вдруг залаяла собака. И мне стало стыдно. Горячая волна поднялась от груди к лицу. Ору тут как психопат. А они же дети. Просто дети, которые даже каши себе нормальной сварить не могут без взрослого.

Внезапно ко мне подбежала малышка Кьяри. Она врезалась мне в ноги с такой силой, что я едва устоял, и обхватила их цепкими, как у маленького осьминога, ручонками.

— Потому что ты наш папочка и никогда нас не бросишь!

Я медленно, стараясь не делать резких движений, отодрал от себя её пальчики. Один за другим, как лепестки с хрупкого цветка. Встал на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и произнёс тихо, но так, чтобы слышали все:

— Я не ваш отец понимаешь? Я вам помог из жалости. И скоро уйду навсегда и позабуду ваши имена. — Я сделал паузу и добавил с нарочитой жестокостью оглядывая остальных. — Я и сейчас их не помню.

Кьяри закрыла глаза, и по её щекам покатились слёзы. А потом она завыла на одной высокой ноте, как сирена, у которой отказала система отключения.

Этот звук ударил по нервам. Во мне шевельнулось тёмное и виноватое чувство, которое я привык называть «совестью», хотя последнее время старательно делал вид, что оно у меня атрофировалось.

— Зачем вы так? — строго спросила Чиари, прижимая к себе рыдающую Кьяру и глядя на меня с холодным укором. Её губы сжались в тонкую линию. — Она маленькая и всех мужчин называет папой. Могли бы просто не обращать на это внимания.

— Что здесь происходит? — в домик вошла Сей с пакетами из супермаркета.

Она замерла на пороге, строго оглядывая сотворённый нами беспорядок: заляпанную кашей кухню, полы и полотенца и рамтроенных девочек.

Не дождавшись внятного ответа, Сей вздохнула так тяжело, будто на её плечи только что положили всю тяжесть этого мира, и принялась командовать.

— Алая и Нонаки — уберите кухню. Силья — помой пол. Диди, уведи Кьяри к реке умыться. Чиари, разбери покупки и накрой стол на улице. — Она перевела взгляд на меня, и в нём не было ни капли жалости, хотя я был самой пострадавшей стороной. — Зачем вы вообще связались с этой кашей? — спросила она сразу у всех, но смотрела почему-то только на меня. — В холодном складу были быстрые обеды. Можно было разогреть и позавтракать без этого представления.