Волки выбирают пряности

Букет 1. Предвестник перемен

Я устало прислонилась к стволу сосны и на миг прикрыла глаза. Шла седьмая ночь, которую мне предстояло коротать под открытым звёздным небом. Денег не хватало даже на еду, так что о комнате на постоялом дворе не приходилось и мечтать.

Стоило подумать о еде, как желудок тут же заурчал, напомнив, что я ничего не ела больше суток. Летом проще – можно было бы собрать ягод и хоть как-то утолить голод. А сейчас, в середине марта, природа только начинала просыпаться.  В городах снег почти сошёл, но в лесу по-прежнему правила зима.

Колючий северный ветер пробирался под одежду и заставлял кутаться в шерстяную, затёртую до дыр шаль. Холодно. И ноги промокли – старые сапожки совсем прохудились.

Пытаясь согреть окоченевшие пальцы, я посмотрела вниз – туда, где простирался небольшой, окутанный вечерними сумерками, городок. Отсюда, с холма, он виделся как на ладони. Пестрящий вишнёвыми черепичными крышами и окружённый высокой каменной стеной. Город, названный в честь выращиваемой в его окрестностях специи.

Тамаринд.

Семь лет прошло с тех пор, как я видела его в последний раз.

Всего семь лет…а, кажется, это было в какой-то прошлой жизни.

Поправив перекинутую через плечо холщёвую сумку, я стала спускаться вниз. Мои жалкие пожитки составляла фляжка с водой, расчёска, щётка и зубной порошок. Вот и всё, с чем пришлось бежать из ненавистного дома. Хорошо, сумела взять хотя бы это. А ещё лучше, что в первое время всё-таки удавалось снимать ночлег. Какой-никакой душ и жёсткая постель лучше ледяной речной воды и подстилки из еловых веток.

До чего я дожила? Сама себе напоминаю уличную бродяжку. Хотя…почему напоминаю? Наверное, теперь я она и есть.

Спускаясь вниз, я постоянно поскальзывалась на мокром снеге.  Замёрзшие ноги отказывались слушаться, а мысли о еде и тепле становились всё более навязчивыми.

Идти до города по главной дороге не стала. Вместо того чтобы двигаться напрямик, я выбрала окольный путь, лежащий через маленький пролесок.

То, что привратники не пустят меня в Тамаринд, не вызывало никаких сомнений. То, что сдадут турьерам – тоже. А всё из-за документов, по которым с лёгкостью можно понять, что я преступила закон.

Иногда кажется, что к нам – выпускникам приютов, относятся не лучше, чем к двуликим. Человек, живший на попечении государства, после выпуска обязан отработать два года. Вариантов работы не так много, и не сказать, что каждый из них плох. Кому-то везло больше, кому-то меньше, а ко мне судьба оказалась особенно «благосклонна» - настолько, что выдержки хватило всего на полгода. Место прислуги в доме зажиточного торговца можно было бы считать вполне сносным, если бы не личность этого самого торговца.

Мерзкий тип. Красноречивые взгляды. Недвусмысленные намёки.

И это при том, что жить предполагалось в его же доме. Даже не знаю, почему не сбежала ещё в первый рабочий день. Наверное, просто боялась и надеялась, что всё обойдётся.

Не обошлось.

Когда пару недель назад этот полупьяный увалень среди ночи ввалился в мою комнату, выбора не осталось. Просто огрела его по голове стоящей рядом вазой. До сих пор помню полный непонимания взгляд и распластавшееся на полу тело. Убедившись, что дух из этого самого тела никуда не делся, и на запястье бьётся пульс, я сделала то, что должна была сделать уже давно. Сбежала. Наспех побросала в сумку всё необходимое, прихватила документы и покинула дом. Повезло, что экономка была полуглухой, и даже устроенный шум её не разбудил.

Как выбиралась из города – отдельная история. Наверное, просто повезло.

Сейчас, идя по скользкой дороге, я вспоминала эти события и невольно вздрагивала. До сих пор не получалось отделаться от ощущения, что меня преследуют. Наверняка, очухавшись, бывший работодатель обратился к турьерам.

Вскоре я приблизилась к городской стене. Не выходя из пролеска, посмотрела на главные врата и обнаружила, что у них скопилась очередь. Кто-то пришёл пешком, кто-то подъехал на повозках.

Неожиданно позади раздался стук лошадиных копыт и поскрипывание телеги. Только я успела спрятаться в тени деревьев, как послышались недовольные голоса.

-Опять ни черта не продали! – в первом слышалась досада. – Да чтоб я ещё хоть раз поехал торговать в область!

-Ты каждый раз так говоришь, - хмыкнул второй, - и всё равно мотаешься туда раз в месяц. И нечего ныть, мы сбыли почти половину! Всё-то тебе мало…

Голоса принадлежали ремесленникам. Судя по всему, первый мужчина  возмущался напрасно. Из-под грязной ткани выглядывали немногочисленные резные ложки, аккуратно сложенные глиняные горшки и расписные тарелки. Телега, действительно, была полупустой.

Пока уставшая лошадь тащила её к городским вратам, в моей голове созревала идея. Вот он – шанс попасть в Тамаринд! Не воспользуюсь сейчас, неизвестно, когда ещё появится такая возможность.

Как только ремесленники заняли последнее место в очереди, я решилась. Уже стемнело, и это обстоятельство играло в мою пользу.

-Приблизиться, залезть в телегу, накрыться тряпьём и надеяться на чудо, - мысленно повторила план действий и двинулась вперёд.

Букет 2. Красный перец и собственное море

С утра город предстал в совершенно ином свете. Лучи утреннего солнца разогнали серость и наполнили мир красками. Воздух был свежим и прохладным, в нём улавливались первые нотки весны.

Люблю это время. Всегда с нетерпением жду второй половины марта и апрель. В эти месяцы внутри просыпается маленький человечек, который ждёт чудес и верит, что они обязательно случатся. Он пробуждается вместе с природой и пробивается наружу, словно робкий зелёный росток.

Не знаю, было ли дело во внезапном потеплении или в том, что я, наконец, отдохнула, но чувствовала себя значительно лучше. Руки больше не мёрзли, и я с удовольствием подставляла лицо весенним солнечным лучам.

А небо такое высокое и прозрачное…акварельное.

Тамаринд только-только начинал просыпаться. На улицы выползали горожане, спешащие по своим делам, торговцы занимали места за прилавками. Недремлющие турьеры совершали первый обход.

Стараясь не попадаться им на глаза, я двинулась в сторону Южной площади.

В душе соперничали противоречивые чувства. С одной стороны невероятно сильно хотелось увидеть «Белый пион». А с другой – так же сильно не хотелось.

Мысль о том, что сейчас магазинчик, которым когда-то владела наша семья, принадлежит кому-то другому, вызывала тупую боль. Вдруг новый хозяин изменил интерьер? Или, хуже того, – название? Хотя, судя по словам Рады, название осталось прежним. Хоть какой-то плюс.

Магазинчик всегда значил для меня очень много. Это было не просто место, где родители зарабатывали продажей цветов. Светлый, уютный и родной – он являлся настоящим домом. Мама всегда любила цветы. Некоторые из них выращивала сама, сама же создавала красивые композиции. Я вечно путалась под ногами и просила дать какое-нибудь задание. Обычно мама улыбалась, сажала рядом с собой, и мы вместе составляли букеты. А по вечерам собирались дома, размещались в гостиной и папа что-нибудь читал. Обязательно вслух. Мама убаюкивала моего годовалого братишку, а я с интересом слушала звучащие рассказы.

Но даже этот съёмный домик не был нам так дорог, как цветочный магазин. До сих пор помню, как родители постоянно пытались в нём что-то улучшить и переделать. Мама обходила все местные лавки в поисках идеального декора – каждой мелочи уделялось особое внимание.

Эти воспоминания были самыми светлыми. Я боялась увидеть, что место, с которым они связаны, и где я родилась, сейчас может выглядеть совершенно иначе.

Южная площадь была довольно большой – самой крупной в городе. Центральной. Здесь располагалось множество магазинов, значительная часть которых была построена недавно. Как я и предполагала, в городе многое изменилось.

Оказавшись на площади, неспешно побрела по тротуару, осматриваясь по сторонам. От витрин отражался солнечный свет, и казалось, что они ярко горят. Как и многочисленные, разлитые под ногами лужи. Старую парикмахерскую отреставрировали, и теперь она выглядела как сошедшая с картинки. Та же участь постигла и магазин канцелярии. А вот продуктовый закрыли.

Я прошла ещё немного вперёд, и вскоре взгляд зацепился за новенькую вывеску. Если память не изменяла, раньше на этом месте было пусто. Теперь здесь находилось аккуратное двухэтажное здание с белым балкончиком и небольшой летней террасой. Судя по названию на вывеске – кафе.

«Сладости и пряности».

Интересно…и стильно.

Окна были завешаны белыми простынями, и посмотреть, что твориться внутри, не представлялось возможным. Судя по всему, здесь всё ещё вёлся ремонт, и пока кафе не работало.

До «Белого Пиона» осталось пройти всего ничего. Глубоко вдохнув, я собрала волю в кулак и решительно зашагала вперёд. Намерено не смотрела на магазин вплоть до того момента, пока не оказалась прямо перед ним.

Стоило поднять глаза на знакомое здание, выкрашенное в бледно-голубой цвет, как сердце забилось чаще. У крыльца стояла пара клумб, покрытых коркой серого снега…раньше там цвели пионы. У входа – подвесная корзина со «спящим» цветком. Всё тот же медный колокольчик, висящий на двери, и те же белые перилла лестницы.

Я тронула их кончиками пальцев и медленно поднялась по ступенькам. Оказавшись на крыльце, коснулась дверной ручки и замерла. Горло стало шершавым, руки слегла подрагивали.

Мне давно не приходилось так волноваться. Даже когда пробиралась в город, не испытывала подобного. Страх, перемешанный с волнением и щемящим чувством ностальгии. А ещё обидой – на судьбу. Не исчезни родители семь лет назад, моя жизнь сложилась бы совершенно иначе. И я не стояла бы сейчас, одетая в жалкие обноски, испуганная и безнадёжно одинокая.

Негромко скрипнув, дверь пропустила меня внутрь.

Нежные пастельные тона, высокий потолок, светлый паркет, пара кресел, стоящих у окна – то, что отметила первым. Следующее – цветы. Стоило войти, как на меня обрушился восхитительный запах. Свежий, сладкий, пряный, нежный – здесь присутствовал целый спектр ароматов.

Вазы заменили на новые. Букеты в основном составляли дорогие розы, которые доставляли из соседней области: с длинными стеблями, аккуратными листочками и крупными бутонами.

Любимые мамины картины тоже исчезли. Вместо них повесили какие-то натюрморты.

В целом сделанных изменений было достаточно, чтобы превратить милый уютный магазинчик в напыщенно-дорогой. Хотя этих самых изменений было не так много, они сразу бросились в глаза. В тоже время я чувствовала, что настоящий дух этого места, хранящий старые воспоминания, всё ещё находился здесь. Скромный и застенчивый, он словно притаился и лишь на время уступил место роскоши.

-Ты что здесь делаешь? – внезапно вывел меня из задумчивости резкий голос. – Бродяжкам в этом магазине не место!

Из-за прилавка мне навстречу вышла женщина лет пятидесяти на вид. Чопорная и сухая. На худощавой фигуре сидело идеально подогнанное платье…кажется, сшитое на заказ в престижной мастерской. Чуть тронутые сединой волосы были собраны в тугой пучок – так, что не выбивалось не единой пряди.

Букет 3. Аихризон и сон из прошлого

 После того, как я закончила рассказ, дед почесал лысину, громко отхлебнул уже остывший чай и выдохнул:

-Да-а…дела-а…

-Совершенно не знаю, что делать, - добавила после недолгого молчания. – Мало того, что проблема с документами, так теперь ещё и местные турьеры меня разыскивают.

Сторож согласно кивнул:

-В город соваться нельзя – это точно. Сразу найдут.

Он поднялся с места и, прикинув что-то в уме, решительно заявил:

-Вот что, оставайся-ка ты здесь.

-Здесь? – растерявшись, удивлённо переспросила я.

-Представлю тебя как свою…скажем, внучатую племянницу. Скажу, погостить приехала. У нас тут через пару недель событие значимое намечается. Вовсю идёт подготовка, рук не хватает. Так что можем и тебя к делу пристроить. С заведующей нашей договорюсь – она хоть с виду сварливая, но вообще баба хорошая.

Все-то у него хорошие. Вот уж действительно – мы видим в окружающих ровно то, что представляем из себя сами. Плохому человеку и остальные отвратительными кажутся.

Передо мной забрезжил лучик надежды.

-А как же документы? – уточнила, боясь поверить в собственное счастье.

-А что документы? – в свою очередь удивился сторож. – Сказал же, договорюсь. Официально тебя на работу устраивать не будем, а если кто спросит – сразу говори, что моя внучка…тьфу! Внучатая племянница, то есть!

Не откладывая дела в долгий ящик, дед Ивар повёл меня к заведующей. Судя по тому, как уверено он держался, персонал в приюте относился к пожилому сторожу с уважением. Что было в некотором смысле удивительно.

Велев мне подождать в холле, дед поднялся по лестнице, и вскоре я услышала, как на втором этаже хлопнула дверь. Насколько я могла судить, сейчас мы находились в учебном корпусе, где располагались классы и кабинет директора. К нему примыкала столовая, а чуть особняком стоял корпус жилой. В целом внутренняя обстановка здания вполне соответствовала внешней. Хотя и не блистала роскошью убранства, выглядела довольно опрятно. Никаких обшарпанных стен и прогнившего пола, как было в том месте, где я провела семь лет своей жизни.

Несмотря на то, что в интерьере главенствовал минимализм, атмосферу можно было назвать приятной. Никогда не думала, что скажу подобное о приюте, но это действительно так.

Потолок высокий и светлый, паркет новый, устлан длинной ковровой дорожкой. Светильники на стенах не магические, а простые. Оно и понятно – магия вообще дорого стоит. Торговцы в своих лавках такие цены заламывают, что позволить себе это удовольствие могут только очень обеспеченные семьи. Чтобы снабдить подобным освещением весь приют, понадобится целое состояние.

Я присела на стоящую у окна скамейку и внезапно ощутила ужасное головокружение. Грудь сдавило, и стало ужасно трудно дышать.

Только не сейчас…

Судорожно вцепившись в край скамьи, постаралась дышать ровно, но, как и всегда в таких случаях, не получалось. На глаза навернулись слёзы, сердце замедлило биение. Нет, это было не из-за голода или измождения, и я знала, что терпеть придётся несколько минут.

При всей выносливости и отличном здоровье, подобные приступы преследовали меня столько, сколько себя помнила. И не только меня – неоднократно видела, как мама или папа в одно мгновение менялись в лице и, едва перебирая ногами, шли в комнату и запирались. Наверное, не хотели, чтобы я видела их такими. А если подобное случалось со мной, то старались успокоить и не отходили ни на шаг.

Должно быть, это какая-то семейная болезнь, передавшаяся по наследству – так думала я, пока до меня не дошло, что в таком случае, болен должен быть кто-то один. Либо папа, либо мама.

Впрочем, другого объяснения всё равно не было. При регулярном медицинском осмотре в приюте лекари не выявляли ничего странного и в один голос твердили, что я счастливый обладатель невероятно крепкого здоровья.

Слабость усиливалась, и хотя я не видела себя со стороны, была уверена, что лицо походит на белое полотно. Тяжесть внутри становилась всё ощутимее – казалось, что меня сдавили стальными тисками, и сейчас они стремительно сжимаются.

Терпела молча. Давно научилась переносить боль. К счастью, такие приступы случались не чаще раза в месяц, а если везло – и того реже.

Стараясь дышать глубоко и медленно, я скорчилась на скамье и смотрела в пол. В одну точку. Не шевелясь.

Постепенно меня отпускало. Головокружение проходило, а мои воображаемые орудия пыток разжимались, позволяя вздохнуть более свободно.

Как раз в тот момент, когда до полного избавления осталось совсем чуть-чуть, рядом со мной раздался негромкий детский голосок:

-Вам плохо?

Подняв голову и с трудом сфокусировав взгляд, я увидела перед собой маленького ангелочка. И, говоря «ангелочка», ничуть не преувеличиваю. С белыми кудряшками, нежным овалом лица и большими глазами, он очень сильно походил на этих мифических небожителей.

Мальчик смотрел настороженно и в то же время участливо. Казалось, подтверди я сейчас, что мне плохо, он немедленно принялся бы помогать, или звать кого-нибудь на помощь.

Приступ почти прошёл, и чтобы зря не пугать ребёнка, я вымучено улыбнулась:

-Спасибо, всё в порядке. Я просто присела отдохнуть.

Ангелочек недоверчиво на меня покосился и заметил:

-Вы такая бледная…может, принести воды?

-Не стоит…

-Мне не сложно! – тут же оборвал меня мальчик и уже на бегу добавил. – Я сейчас!

Вернулся он быстро и с обещанной водой. Клацнув зубами по стеклу, я сделала несколько глотков и почувствовала себя гораздо лучше. На ближайший месяц мучения закончены.

Думая о том, что в последнее время уже в который раз получаю помощь и благодарю, улыбнулась – теперь уже искренне и приветливо.

Букет 4. Ваниль и теплые лучи

Пахло здесь приятно. Если не ошибаюсь, анисом и корицей. А ещё ванилином – от творожных запеканок, томящихся в духовке. Кухня была достаточно просторной, и на ней орудовало пять поваров. В белых передниках и таких же белых высоких колпаках, они казались светлыми пятнами на фоне сдержанного серого интерьера. Пара цветочных композиций явно пришлась бы здесь кстати.

Кроме работников, на кухне больше никого не наблюдалось. Не зная, к кому обратиться, я сделала несколько шажков и, замерев в нерешительности, продолжила осматриваться по сторонам. Повара мой приход проигнорировали и даже не подняли глаз от разделочных досок.

И что делать? Просто сказать: «Хочу есть, дайте мне мой ужин»?

-Тильда, опять забыла сковороду с плиты снять? – внезапно прозвучал приятный мужской голос.

В следующее мгновение откуда-то из недр кухни вышел ещё один повар – судя по виду, шеф. Приблизившись к молодой пухленькой работнице, он опустил руку ей на плечо и покачал головой.

-Дорогая, ну кто так делает?

Толстушка вмиг покраснела, став похожей на лежащие неподалёку помидоры.

-Сколько раз повторять: следи за временем, - мягко укорил её шеф, собственноручно убирая сковороду с огня.

Пока он давал указания подчинённым, я пользовалась моментом и беззастенчиво его разглядывала. Понимала, что повара бывают разными, но таких, как он, ещё не видела. В нашем приюте все как один были пожилого, или, в крайнем случае, среднего возраста. Шеф-повар так и вовсе славилась повышенной сварливостью, и кухню со столовой чуть ли не каждый день сотрясали её раздражённые вопли.

Этот же отличался не только вежливостью, но и был довольно молодым. На вид не дала бы больше двадцати пяти. С соломенными, слегка вьющимися волосами, ультрамариновым оттенком глаз и приятными чертами лица, он походил на взрослую копию «ангелочка». Белая униформа ему невероятно шла, да и он сам на кухне явно чувствовал себя как рыба в воде. Стремительно ходил от одного работника к другому, на ходу проверял содержимое многочисленных кастрюль и ловко добавлял недостающие приправы.

В какой-то момент местный кулинарный гуру отвлёкся и, наконец, заметил моё присутствие.

-Так-так, - протянул он, в одну секунду умудрившись изучить меня с ног до головы, -  и что за неземное видение к нам пожаловало?

В следующее мгновение повар уже стоял около меня и сверкал обаятельной улыбкой. Не дожидаясь ответа, начал строить предположения:

-Прекрасная незнакомка из старшей группы? Или мой новый помощник? А, может, вы гостья из другого измерения, случайно забредшая в нашу скучную реальность?

Я не удержалась от ответной улыбки:

-Всего лишь человек, умирающий от голода.

Стоило это произнести, как он обратился к Тильде с требованием немедленно сообразить вкусный ужин. Затем предложил взять его под руку и подвёл к стоящему в углу столику. Отодвинул стул, одарил очередным комплиментом и заставил мою самооценку вынырнуть из небытия. Должна признать, слышать похвалу в свой адрес было очень приятно. Уже и забыла, какого это – чувствовать себя красивой.

 -Рэй к вашим услугам, - присев напротив, представился повар. – А как зовут мою прелестную гостью?

Снова улыбнувшись, ответила:

-Юта, если под «прелестной гостей» вы подразумеваете меня.

Вскоре к столику подошла Тильда, небрежно опустившая передо мной тарелку с картофельным пюре и котлетой. После она недовольно поджала губы и, бросив быстрый взгляд на непосредственное начальство, гордо удалилась.

-Одна кожа да кости, - удалось различить негромкое бормотание, когда она заняла своё место у плиты.

-Тильдочка, а ты не завидуй, – беззлобно усмехнулся Рэй. – Не всем же обладать такими вкусными формами, как у тебя.

Ответа толстушки я не расслышала. Мысли сконцентрировались на стоящей передо мной еде, а всё остальное разом отошло на второй план. Не заботясь о чужом мнении, я с непередаваемым удовольствием принялась за ужин. Непритязательное блюдо показалось самым вкусным из всего, что мне доводилось пробовать. Хотя, пожалуй, таким же невероятным вкусом обладали и бутерброды, съеденные в сторожке деда Ивара. Никакие деликатесы не сравнятся.

Не прошло и пяти минут, как тарелка опустела. Заметив это, Рэй любезно предложил мне творожную запеканку – ту самую, дразнящую ароматом ванилина, и зелёный чай. И как только угадал мои предпочтения? Зелёный чай просто обожаю. А вот с чёрным отношения почему-то не заладились. Впрочем, мне ли привередничать?

-Очаровательная, очаровательная Юта, - неотрывно за мной наблюдая, выдохнул шеф-повар. – Так откуда же вы всё-таки спустились на нашу грешную кухню?

 Проглотив кусочек запеканки, я негромко фыркнула – определение «грешная кухня» прозвучало забавно. Вот только, знай он о том, откуда и главное – как я сюда попала, вряд ли бы разговаривал со мной столь любезно.

-Я новая уборщица, - ответила, подняв на него взгляд.

-Внучка деда Ивара? – неожиданно уточнила Тильда.

-Внучатая племянница! – не дав мне ответить, одновременно поправили остальные повара.

Оставалось только удивляться тому, насколько быстро в приюте расползаются слухи. В общем-то, оно и неудивительно – кухня как раз то место, куда всегда стекаются сплетни. Кому не доводилось хотя бы раз обсуждать последние новости за чашечкой горячего чая?

-Совершенно верно. Я внучатая племянница местного сторожа.

Находясь в обществе здешних работников, даже не заметила, как пролетело время. Кусочек неба, виднеющийся за окном, окрасился в прощальные тона заката. С каждым днём темнело всё позже, и это не могло не радовать. Мне всегда казалось, что чем дольше день, тем светлее жизнь. Весной всегда хочется дышать глубоко, смотреть высоко и мечтать о прекрасном. Даже если ты – выпускница приюта с мутным прошлым, зыбким настоящим и совершенно неопределённым будущим.

Букет 5. Вербена и первый взгляд

После уроков, как и договаривались, мы с Тимом вместе пошли обедать. На уборку кабинета много времени не потребовалось, так что успели как раз в срок.

Ангелочек ожидал, что мы отправимся непосредственно в столовую, но я повела его прямо на кухню. Визиту ребёнка никто особо не удивился, и только Тильда недовольно что-то пробурчала. Хотя, вероятно, это относилось не к Тиму, а скорее ко мне.

Сегодня на обед подавали фасолевый суп – сытный и очень вкусный. Пока мы ели, я заметила, что с утра на кухне кое-что изменилось. Сейчас здесь царила особая суета: повара работали быстрее обычного, на плитах кипело множество кастрюль, а, судя по дорогим продуктам на столах, планировалось приготовление каких-то особенных блюд.

Выяснить, в чём дело, не составило труда. Как раз в разгар обеда на кухню пожаловали две уже знакомые уборщицы. И на этот раз они удивили, присев со мной за один столик.

-Стина, - представилась та, что заходила отдать мне график. – А это, - она кивнула на свою подругу, - Лия.

-Юта, - незамедлительно представилась в ответ. – Приятно познакомиться.

Не сказала бы, что последнее утверждение – чистая правда, но иногда можно и приврать. Обе девушки оказались очень разговорчивыми и во время обеда болтали без умолку. От них я и узнала, почему кругом царит такой переполох. Я не ошиблась, когда предположила, что у этого приюта есть состоятельный покровитель. Выяснилось, что им является не много не мало – сам мэр Тамаринда. Это к его приезду, планируемому через пару недель, начали готовиться уже сейчас. Администрация носилась с документами, повара делали пробы новых блюд, а нам, уборщикам, поручили отчистить всё до блеска. Одним словом, турьера Весборта собирались встретить при полном параде.

Всё бы ничего, и это мероприятие могло бы совершенно меня не беспокоить, если бы не одно «но».

Турьера Весборта.

Турьера!

Встреча с одним из служащих магов, да ещё и являющимся последней инстанцией в городе, была мне совершенно ни к чему. Конечно, вряд ли господину мэру будет дело до какой-то уборщицы, но возможно всякое. Поэтому во время его визита лучше сидеть у себя в комнате и никуда не высовываться. Думаю, заведующая посоветует мне сделать то же самое, если, конечно, к этому моменту не вышвырнет из приюта. Сегодня я умудрилась попасться директрисе на глаза целых два раза. Насколько успела заметить, рабочего персонала здесь не так уж и много, так что наверняка она знает всех в лицо.

-С тобой всё нормально? – настороженно на меня посмотрев, спросила Лия. – Ты как-то побледнела…

-Всё хорошо, - заверила я и, тут же поднявшись с места, протянула руку Тиму. – Нам пора.

Возвращаться в комнату мальчик явно не испытывал большого желания, поэтому я пригласила его к себе. Ангелочек разместился за столом и принялся за домашнее задание, которое выполнял под моим чутким контролем. Тим оказался ребёнком не только милым, но и смышлёным, так что с уроками справились быстро. Во время небольших пауз я пыталась вывести его на разговор об Эрике. Но стоило упомянуть о брате, как Тим замыкался и мгновенно сникал.

-Ты не должен позволять себя обижать, - я предприняла очередную попытку его убедить. – Никто не сможет тебя унизить, если ты сам этого не захочешь. Нужно уметь давать отпор, понимаешь? Иначе нельзя.

Ангелочек понимал, утвердительно кивал, но, судя по взгляду, применять знание на практике не собирался. Такой уж характер, и ничего с этим не поделаешь. Сложно поставить себя должным образом, но ещё сложнее изменить ситуацию. Когда все привыкли видеть тебя одним, совсем непросто заставить их воспринимать тебя по-другому.

Дни летели один за другим, и я совершенно не замечала, как уходит время. Меня подключили к активной работе, и теперь о драгоценных свободных минутах приходилось только мечтать. Мы с Лией и Стиной наводили порядок во всех корпусах приюта. Если на закуску нам досталось отмывание стен, полов и вытирание пыли, то мытьё окон приберегли на десерт. Для этих целей нам выдали средство, от которого сильно пощипывала кожа. Спасали только перчатки. Хорошо, что мои руки уже давно привыкли к разного рода работе, иначе пришлось бы несладко.

Госпожа Глорисс была очень довольна моей активностью и даже выдала небольшую оплату. Сказать, что я была изумлена, это не сказать ровным счётом ничего. Но от денег отказываться не стала, и теперь была обладательницей пусть и небольшой, но кругленькой суммы. Пригодится.

Я подозревала, что такая щедрость со стороны заведующей была вызвана настойчивостью деда Ивара. Как-то он завёл разговор о том, что мне не подобает надрываться только лишь за еду и крышу над головой, и пообещал переговорить с госпожой Глорисс.

Видимо, обещание сторож сдержал.

Я отряхнула выпачканные в землю руки и поднялась с колен. Посмотрела на плоды своих трудов, и по моему лицу расползлась довольная улыбка. Да, теперь я работала ещё и в саду, но это было в удовольствие и исключительно по собственной инициативе. Пару дней назад господин Микар купил вербену, и сейчас я посадила её у входа в учебный корпус. Снег почти сошёл, последние заморозки сдались, и пришло время этих солнцелюбивых цветов. Отчистив пару неприглядных клумб и удалив из них старые сухие стебли, я «поселила» вербену туда. Следуя маленькому любимому ритуалу, не забыла пожелать ей процветания – в прямом смысле.

Дело осталось лишь за поливом, и я вошла в корпус, чтобы набрать воды. В это время была перемена, и по коридорам носилась куча детворы. Среди них я заметила приятелей Эрика, которые отчего-то косились в мою сторону и ехидно ухмылялись. Это мне совершенно не понравилось, и в душе зародилось нехорошее предчувствие. В последний раз я видела такую ухмылку на лице самого Эрика, когда он умудрился притащить в класс кучу грязи, и мне пришлось её убрать.

Букет 6. Подарок для взломщика

Весь следующий день я ходила взвинченной и чувствовала себя, как на иголках. Несколько раз даже порывалась передумать и отказаться от затеи, которая, возможно, была глупой, но всё-таки не стала. Раз решила – надо действовать. А раз обстоятельства складываются таким удачным образом, значит, действовать надо вдвойне!

-Давненько ты ко мне не захаживала, - проворчал дед Ивар, когда я заглянула в сторожку.

Протянув ему переданный Рэем обед, виновато улыбнулась:

-Из-за предстоящего мероприятия времени совсем нет. Сегодня заставили даже на чердаке прибираться.

-Госпожа Глорисс у нас дамочка ответственная, - хмыкнул сторож, нетерпеливо разворачивая свёрток с мясным пирогом. – Всех строит. А тут такая важная птица приезжает…Да, порядок должен быть везде!

Когда дед Ивар пообедал и вновь занял свой пост, я осталась в сторожке. Намеревалась сидеть здесь до тех пор, пока директриса не уедет. В её отсутствии я хотела убедиться лично и пока ждала, с трудом держала эмоции под контролем. Нервы давали о себе знать, и я непрестанно теребила длинную шпильку, которой в моём плане отводилась ключевая роль.

Главный риск состоял в том, что я не была до конца уверена в отсутствии на кабинете магической охраны. Если на помещение была наложена печать, то моё вторжение могли заметить.

Директриса вышла из приюта около трёх часов. Облачённая в длинное тёмно-вишнёвое платье и изящную шляпку, она степенно направилась к воротам, у которых уже стоял экипаж. Глядя на неё, я в очередной раз подумала, что госпожа Ниаль – женщина красивая и явно знающая себе цену. Рядом с такими как она, невольно начинаешь чувствовать себя неуверенно и замечаешь в собственной внешности кучу недостатков.

Когда повозка, в которую села директриса, скрылась из виду, я вышла из сторожки и неспешно направилась к учебному корпусу. Прямо сейчас лезть в кабинет не собиралась и планировала дождаться того момента, когда закончатся все уроки. Сегодня у меня как раз стояла вторая смена в этом корпусе, и я убирала классы с особой медлительностью и тщательностью. Жаль, что легальный вход в директорский кабинет мне был заказан.

Ожидание превратилось в невыносимую пытку. Хотелось высунуться в окно, поймать солнце и насильно опустить его за горизонт. Как назло, именно сегодня обнаружилось несколько шкодников, которых оставили после уроков. Из-за этого по коридору то и дело прогуливался один из учителей, не давая мне осуществить задуманное.

Второй этаж опустел, лишь когда на небо легли золотые краски. Вечер выдался очень красивым и солнечно-тёплым. Лёгкие лучи проникали сквозь окна и мягкими пятнышками ложились на парты, пол и стены.

А ещё блики подрагивали на двери, у которой я стояла. В очередной раз осмотревшись по сторонам, наконец, решилась и осторожно сунула шпильку в замочную скважину.

С открытием всё обстояло не так просто, как я предполагала, и пришлось немого повозиться. Пока пыталась отпереть дверь, чувствовала себя взломщиком со стажем в дополнение к воришке хлеба и картёжнику. Знал бы дед Ивар, кого в приют впустил!

Подумав так, я фыркнула, подавляя нервный смех, и в этот миг замок неожиданно щёлкнул. Глубоко вздохнув, аккуратно приоткрыла дверь и быстро прошмыгнула внутрь.

Кабинет оказался довольно просторным и обставленным со вкусом. Бегло пробежавшись по нему взглядом, я отметила три письменных стола, два шкафа и одну тумбочку. Эти места, где, предположительно, могла храниться документация, интересовали в первую очередь. Не тратя драгоценного времени, я приблизилась к первому шкафу, попутно заметив, что на одной из секций также висит небольшой замочек.

Решив, что раз его повесили, значит, там, определённо, хранится что-то важное, я снова взялась за шпильку. При этом несколько раз оборачивалась в сторону входа, боясь, что в любой момент кто-нибудь может войти. Изнутри кабинет не запирался, и мне пришлось всего лишь плотно прикрыть дверь.

-Ну давай же, - негромко пробормотала себе под нос спустя минуту безуспешных попыток взломать замок.

Когда и по прошествии пяти ничего не вышло, я временно оставила эту секцию в покое и принялась обшаривать остальные. Подрагивающими от волнения руками выдвигала ящички, обыскивала полки и шуршала бумагами в тумбочке. Судя по тому, что мне попадались только квитанции, книги и разного рода договора, дела воспитанников хранились как раз в той самой секции.

Не желая сдаваться, я собралась вновь к ней вернуться, как вдруг за дверью раздался негромкий шорох, и в следующее мгновение она отворилась.

Среагировать успело только сердце, которое вмиг болезненно сжалось, а после замерло. Я так и осталась стоять, склонившись к замку со шпилькой и понимая, что мне конец.

В кабинет вошёл Эрик. Это было до того неожиданно, что я не сумела сдержать изумлённого вздоха. Не до конца веря себе, смотрела на то, как брат тихо прикрывает за собой дверь и на цыпочках пробирается ко мне.

-Ты что здесь делаешь? – эмоционально шепнула я, не сводя с него недоумённого взгляда.

-После уроков заставили с парт надписи отмывать, - так же шёпотом отозвался Эрик. – А когда собрался уходить, увидел тебя.

Вот проныра! Я ведь была уверена, что поблизости никого нет…

Теперь задача усложнялась. При взгляде на братца становилось понятно, что просто так он отсюда не уйдёт. И как, в таком случае, смотреть его дело? Как объяснить, зачем оно мне понадобилось?

-А ты сама-то что здесь забыла? – неожиданно спросил Эрик и, заметив висящий на секции замок, деловито осведомился. – Не получается?

Не дав мне ответить, он приблизился и, бесцеремонно ухватившись за шпильку, потребовал:

-Дай-ка сюда…

Я сильно сомневалась, что он сумет её правильно применить, но братец вновь удивил. Ловко вставив шпильку в замочную скважину, он сделал несколько оборотов, и – о чудо! – дверца открылась.

Букет 7. Чудеса армерии и вереска

На следующее утро я проснулась рано и на кухню пришла одной из первых. Повара двигались несколько заторможено, непрестанно зевали и впервые за всё время походили на сонных мух. Исключение составлял Рэй, который выглядел бодрым и не уставал их подгонять.

Видимо, на всех сказывалось напряжение, вызванное приближением приезда высокопоставленного лица. Хотя, как мне кажется, поварам по этому поводу волноваться вообще не стоило. Можно подумать, мэр от приюта ожидает изысков, присущих дорогим ресторациям.

Я заняла место за полюбившимся столиком, и Рэй тут же поставил передо мной свежеиспечённые блинчики с черничным вареньем.

-Твоя еда, как всегда, изумительна, - искренне похвалила я, попробовав предложенный завтрак.

-Так же, как и ты, - не упустил возможности ответить комплиментом шеф-повар и без перехода поинтересовался. – Как настроение этим прекрасным весенним утром?

-Отличное.

И это была чистая правда. Проснувшись, я почувствовала лёгкость в душе и мыслях. Наверное, это было вызвано сдвигами в отношениях с Эриком и яркими солнечными лучами, заглянувшими ко мне в комнату. Хорошо проснуться от ласкающего лицо солнца. Оно – такой естественный, приятный и совсем не раздражающий будильник.

-Ну что, внучка, к деду сегодня заглянешь? – улыбнувшись, осведомился Рэй.

-Внучатая племянница! – привычно поправили повара, не отрываясь от своих занятий.

Только я хотела ответить согласием, как Тильда неожиданно громыхнула крышкой от кастрюли и раздражённо произнесла:

-Да какая она ему родственница? Неужели в это и, правда, кто-то верит? Все мы прекрасно знаем, что она официально не трудоустроена и только дед Ивар с госпожой Глорисс непонятно почему её прикрывают!

-Тильда! – отдёрнул её Рэй, в голосе которого впервые прозвучали стальные нотки. – Прекращай болтать и займись делом.

Хотя благодаря заступничеству шеф-повара нападок в мой адрес больше не было, неприятный осадок всё равно остался. Вплоть до этого момента я искренне надеялась, что никто не знает о том, какое положение в приюте я занимаю. Хотя, наверное, было глупо предполагать, что никому не известно об истинном положении вещей. Утаить что-то в не таком уж большом коллективе достаточно сложно.

Ближе к концу завтрака, когда я собралась уходить, на кухню внезапно ворвалась Стина. Именно ворвалась! Запыхавшаяся и разлохмаченная, она сотрясала в воздухе свежей газетой и сверкала возбуждёнными глазами.

-Еле-еле первой у почтальона перехватила! – довольно воскликнула она. – Слышали последнюю новость? Хотя, о чём это я…конечно, ещё не слышали! Не поверите, что вчера случилось!

Сонные мухи, то есть повара, вмиг подобрались, навострили уши и даже взбодрились. Узнать новость одними из первых они были явно не прочь. Даже я заинтересовалась – что могло случиться настолько важного?

Потомив нас несколькими секундами молчания, Стина торжественно объявила:

-Прошлым вечером было официально объявлено о выздоровлении престолонаследника! Племянник короля, наконец, исцелился, и все лекари называют его выздоровление настоящим чудом!

Говоря это, Стина ожидала бурной реакции и, в общем-то, её ожидания оправдались. Новость оказалась по-настоящему грандиозной, и все были потрясены. Я тоже удивилась, хотя бурных восторгов по этому поводу не испытала. К своему стыду, политикой, да и вообще масштабными проблемами королевства никогда особо не интересовалась. Как-то не до того было. Но, тем не менее, о неизлечимой болезни престолонаследника слышала.

История правящей королевской семьи была трагичной. Четверо принцев слегли один за другим ещё в юношеском возрасте, а после скончались. Королева не пережила такого удара и вскоре отправилась следом за ними. Последним претендентом на трон оставался племянник короля, и некоторое время все считали, что страшная и странная болезнь его не коснулась. Но около семи лет назад внезапно занемог и он. В отличие от двоюродных братьев, сгоревших всего за год, он держался гораздо дольше. Придворные лекари тщетно пытались его исцелить, и в итоге все, как один сдавались. Говорили, что здесь медицина бессильна. То же касалось и магов, делающих попытки победить неизвестную болезнь.

Некоторое время всё держалось втайне, но буквально пару лет назад информация просочилась в народ. С тех пор каждая уличная собака знала о том, что творится в замке. Тогда верхушки сильно опасались переворота, и жесткие меры в городах были усилены. На патрули отправлялось всё больше и больше турьеров, на высокие должности назначались только хорошо проверенные люди и маги. К счастью, а, для кого-то к сожалению, смены власти так и не произошло.

 -Информация точная? – усомнился Рэй. – Не очередная выдумка газетчиков?

Стина  в возмущении на него посмотрела и, уперев руки в бока, объявила:

-Можешь поверить, самая что ни на есть точная! Публикация сделана в «Столичном вестнике»!

-Значит, не выдумка, - задумчиво протянул Рэй. – Даже не верится, что такое возможно.

-Феномен, - довольная произведённым эффектом, Стина улыбнулась и прошествовала к столику.

Сегодня ей предстояло работать во вторую смену, так что она могла позволить себе задержаться на кухне, обсуждая последние новости. А вот мне пришлось уйти – уже и так опаздывала.

Когда уходила, специально бросила быстрый взгляд на Тильду и убедилась в том, что на Стину она реагирует довольно прохладно. Однозначно не так резко, как на меня. В связи с этим в мыслях возникло предположение, которое казалось таким же невероятным, как выздоровление престолонаследника. Может, это именно Тильда дважды раскопала вербену, мне назло? Если так, то это в высшей степени странно. Такое поведение присуще младшим школьникам, но никак не взрослой девушке. Хотя, учитывая то, что никаких доказательств нет, лучше лишний раз себя не накручивать и вообще об этом не думать. Пытаться убеждать повариху в том, что между нами с Рэем ничего нет, я тоже не собиралась. Пускай  варится в собственном соку, раз ей так угодно. А у меня и других забот хватает.

Букет 8. Несладкие сюрпризы

-Юта, поторопись! – набегу крикнула Стина, направляясь в актовый зал. – И скажи деду Ивару, чтобы принёс ещё пару стульев!

Сегодняшний день начался очень рано – чуть ли не ночью, если можно так выразиться. Уже с полпятого утра все стояли на ушах, несмотря на то, что приезд мэра ожидался лишь в три дня. Событие было важным не только для обитателей приюта, но и для газетчиков. Они не могли оставить такое событие без внимания и уже толпились у ворот, вооружённые блокнотами и ручками.

Насколько я успела узнать, нынешний мэр Тамаринда был личностью довольно замкнутой, появлялся только на самых важных городских мероприятиях и никогда не давал интервью о своей личной жизни. Максимум, на что могли рассчитывать работники жёлтой прессы – это пояснения, касающиеся политики и жизни города. Тем не менее, маленький провинциальный городок полнился слухами, и все горожане точно знали, что турьер Весборт предпочитает есть на обед, где проводит досуг и с кем и когда крутит романы. Недавно на тему последнего Лия со Стиной прочитали мне целую лекцию. Даже смешно – как будто больше обсудить нечего.

По их словам, мэр, при всей его закрытости и показной холодности – большой любитель красивых женщин. Меняет их, как перчатки, но при этом умудряется сохранять видимость честного и крайне порядочного человека.

Неудивительно, что сегодня, когда он должен был приехать в приют, большая половина женского персонала наряжалась как на королевский бал. Та же Стина надела лучшее платье, дешёвые, но броские серьги и кольё. Всё это вместе со шваброй, которой она с утра натирала до блеска пол, смотрелось довольно комично. Так посчитала и заведующая, которая, увидев наряд Стины, тут же отправила её переодеваться. А ещё смывать боевой раскрас, на который та потратила несколько часов. Бедняжка, ради этого она поднялась ещё раньше, чем все остальные.

-Дед Ивар, нужны ещё два стула, - заглянув в сторожку, сообщила я. – Отнесите, пожалуйста, в актовый зал.

Сторож кивнул и поспешил выполнить поручение, а я отправилась на кухню. Сегодня там тоже было жарко – причём в прямом смысле слова. Кастрюли и сковороды пыхтели, выбрасывая клубы белого пара, в печи и духовых шкафах полыхал огонь.

-Я могу чем-то помочь? – спросила, подойдя к колдующему над тортом Рэю.

-Хорошо, что заглянула, - не глядя на меня, отозвался тот. – Будь добра, отнеси эти блюда в столовую. Госпожа Глорисс попросила расставить закуски, но мы ничего не успеваем.

Надо сказать, столовую украсили очень красиво, и мы с Лией и Стиной сыграли в этом не последнюю роль. Всё тем же ранним утром в приют доставили живые цветы, из которых мы собрали букеты. Не требовалось долго думать, чтобы понять, у какого магазина они были куплены. Стоило увидеть роскошные розы, как внутри разрослась тупая боль.

«Белый пион»…

Кроме того, в главном зале готовился специальный концерт, на котором должны были выступать и Тим, и, как ни странно, Эрик. Братец обладал отличной памятью и, несмотря на репутацию хулигана, довольно неплохо учился. Ему поручили выучить и рассказать значительного объёма отрывок из произведения великого классика. Я лично контролировала этот процесс и теперь могла с уверенностью сказать: Эрик справился.

Наши отношения становились всё лучше, и я замечала, что постепенно зарабатываю в его глазах авторитет. Чем дальше, тем больше склонялась к мысли, что в ближайшее время нужно рассказать ему о нашем родстве. Вот переживу визит турьера Весборта и непременно посвящу брата с семейные тайны.

-Юта, не зависай! – вывела меня из задумчивости заглянувшая в столовую Лия. – Осталось всего полчаса, а у нас ни черта не готово! Госпожа Ниаль рвёт и мечет!

Директриса? Серьёзно? Никогда не видела, чтобы эта женщина выходила из себя.

Когда до приезда осталось менее четверти часа и все приготовления были окончены, я поднялась к себе в комнату. Как и планировала ранее, собиралась провести в ней весь сегодняшний день. Вряд ли кому-то понадобиться моё присутствие, да и вообще находиться внизу и встречать высокопоставленных гостей я вовсе не обязана.

Приблизившись к комнате, я заметила, что дверь слегка приоткрыта. В недоумении войдя внутрь, обнаружила Тильду, самозабвенно роющуюся в моей сумке. От такой наглости я на некоторое время опешила и даже не сразу нашла, что сказать. Повариха моего прихода не заметила и, найдя то, что искала, принялась тщательно это изучать.

«Этим» являлись документы, которые сейчас оказались у неё в руках.

-Ты что здесь делаешь? – спросила я, отойдя от первого шока. – По какому праву роешься в моих вещах?!

Моему возмущению не было предела. Немыслимая наглость! Вопроса, откуда она взяла ключ, не возникло. Наверняка воспользовалась дублем, позаимствованным на вахте.

Стремительно подойдя к Тильде, я буквально вырвала документы у неё из рук, но было поздно. Страничка, на которой они были открыты, говорила лучше всяких слов.

-Значит, ты сама из приюта, - ничуть не смутившись, недобро усмехнулась повариха. – Ещё и контракт не отработала…да, внучатая племянница? И совпадение ли, что у вас с Эриком Риортом одинаковые фамилии?

Хотя меня сковал ужас, внешне ничем этого не выдала и, глядя ей прямо в глаза, твёрдо произнесла:

-Это тебя не касается.

Тильда смерила меня ответным взглядом.

-Ты права, меня не касается. А вот что скажет госпожа Глорисс, когда узнает, кого они со сторожем пригрели в приюте? Или лучше рассказать обо всём директрисе? А, может, сразу обратиться к нашему высокопоставленному турьеру?

Она откровенно упивалась той властью, которую получила в этот момент. Стоя неподвижно и с непроницаемым выражением лица, мысленно я лихорадочно пыталась отыскать выход из создавшейся ситуации.

Букет 9. Гром и анемоны

Если бы кто-то спросил, как я добралась до комнаты, ответа на этот вопрос у меня бы не нашлось. Опомнилась, лишь когда закрыла за собой дверь и, прислонившись к ней спиной, медленно сползла на пол. То обстоятельство, что преследующим меня турьером оказался мэр, было настолько же неожиданным, насколько ужасающим. Последующий разговор только подлил масла в огонь, и теперь меня била мелкая дрожь.

С минуту просидев на полу, я резко поднялась и стремительно приблизилась к тумбочке. Поочерёдно открывая ящички, доставала из них свои немногочисленные вещи и наспех бросала в сумку. Пока есть хотя бы малейшая вероятность того, что мэр что-то заподозрил, оставаться здесь нельзя. Он ведь понял, что маску я надела не просто так. В концерте не участвовала, волка не изображала, и это не могло его не насторожить. Вряд ли проницательный и опытный турьер поверил в глупость о внешности. Уйду прямо сейчас, а перед этим попрошу деда Ивара встретиться завтра утром. Если к тому времени всё будет спокойно, и турьер Весборт не станет спрашивать, куда я пропала, вернусь обратно. А если всё-таки станет…лучше подумаю об этом после.

Когда сумка была собрана и перекинута через плечо, внезапно раздался стук в дверь. Я нервно вздрогнула и тут же себя отдёрнула – такими темпами скоро буду шарахаться от каждого шороха.

Идя открывать, ожидала увидеть на пороге побежавшего за мной Эрика, Тима, или в крайнем случае Тильду, решившую возобновить разговор. Но мои ожидания не оправдались, и стоило двери отвориться, как я не сдержала прерывистого вздоха и инстинктивно попятилась назад.

-Всё-таки не ошибся, - усмехнулся мэр, переступая порог комнаты. – Юта, значит?

Я не могла оторваться от его глаз и отвести взгляд. Просто не могла. Продолжая пятиться, смотрела на него, как смотрит несчастная загипнотизированная обезьянка на голодного питона.

Турьер терпеливо ждал, пока я не упёрлась в подоконник. Вот и всё. На этот раз в окно не выпрыгнешь.

Словно не замечая моего состояния, мэр, как ни в чём не бывало, присел на кровать и сцепил в замок руки. Повисла тишина, наполненная физически ощутимым напряжением, исходящим от меня. Нежеланный гость был абсолютно спокоен.

Я перевела взгляд на освободившийся проход и только собралась сорваться с места, как турьер всё так же спокойно произнёс:

-Очень не советую.

Впечатлённая скрытой угрозой, осталась стоять на месте. Пауза затягивалась, нервы грозились сдать окончательно, и, в конце концов, я не выдержала.

-Тогда на рынке я не воровала хлеб! Всего лишь хотела посмотреть, а торговец поднял шум и привлёк внимание турьеров! У вас нет никакого основания меня преследовать и задерживать!

Мэр иронично приподнял бровь.

-Разве я говорил о задержании?

В отличие от него, мне было совершенно не смешно. И такой вопрос окончательно поставил меня в тупик.

-Предположим, я даже готов забыть о совершённом на меня нападении, - продолжил турьер.

Я не смогла сдержаться:

-То есть, горсть перца вы считаете оружием?

Если б не взгляд, улыбку мэра можно было бы принять за дружелюбную.

-Полагаю, раз вы оказались в ситуации, где были вынуждены «всего лишь смотреть на хлеб», этому способствовали какие-то причины. Тот факт, что в приюте вы официально не трудоустроены, так же подталкивает к определённым выводам.

-Как вы…

-Как я узнал, что вы здесь не работаете? – мэр в очередной раз усмехнулся. – Не стоит меня недооценивать. Как покровитель этого заведения, в каждый свой приезд я лично просматриваю досье работников. Сегодня вас в их списке не было.

Неожиданно для меня, он поднялся с места и, приблизившись вплотную, потребовал:

-Позвольте взглянуть на ваши документы.

Хотя предложение было построено как просьба, тон сказанного выражал именно требование. Приказ, которому волей неволей пришлось подчиниться. Мне не оставалось ничего другого, кроме как достать из сумки изрядно помятую карточку, протянуть её турьеру и ожидать приговора. Мысленно я уже лежала на холодном полу, считала кирпичики на стенах и заводила знакомства среди крыс.

После изучения документов мэр посмотрел на меня как-то по-новому.

-Всё интереснее и интереснее, - задумчиво проговорил он, всматриваясь мне в лицо. – Вы обладаете такой же выдающейся памятью, как и брат?

Я в очередной раз удивилась:

-Как вы…

-Как я узнал, что Эрик носит ту же фамилию, что и вы? Госпожа Риорт, я ведь говорил – не стоит меня недооценивать.

Мгновенно переменившись, он стал жёстким и серьёзным. Полагаю, с таким видом турьеры и разоблачают преступников. В который раз я невольно причисляю себя к последним? Ещё немного, и действительно поверю, что таковой и являюсь.

-Итак, ближе к делу. Я просто жажду услышать подробности вашей истории. Для вас же лучше, если я узнаю их из первых уст. И, что не менее важно, – поверю и проникнусь.

Я едва сдержала готовое было сорваться замечание о том, что слова «турьер» и «проникнусь» в одном предложении несовместимы.

-Присаживайтесь, - он кивнул на табурет с видом полноправного хозяина этой комнаты. Хотя, в общем-то, учитывая его связь с этим приютом, в некотором смысле так оно и было. – Я вас внимательно слушаю.

Во мне словно что-то переключилось. Будто кто-то нажал на невидимую кнопку, разом убрав все чувства и оставив лишь возможность рационального мышления. Хуже стать уже не могло, поэтому я рассказала всё, как есть. Без лишних эмоций и по факту. Начала пропажей родителей семь лет назад и закончила историей с хлебом. Осветила моменты с отработкой в доме торговца и вынужденное бегство. Умолчала только об услышанном в детстве разговоре с Хильдом, приютивших меня ичши и присланном Эрику подарке. Впрочем, скрывать последнее не имело никакого смысла. Раз уж мэр нами заинтересовался, наверняка вскоре об этом узнает.

Букет 10. Секреты старых страниц

Вскоре после ухода лекаря меня пришли навестить мальчишки. Оба! Одновременно! Глядя на то, как Эрик с Тимом входят в палату, я едва ли поверила своим глазам. Они выглядели спокойными, дружелюбно настроенными, и хотя в манерах ангелочка всё ещё скользила робость, страха больше не было. Эрика он явно не опасался, а брат, судя по всему, не пытался его задеть.

Чудеса, да и только. Даже не надеялась, что поведение Эрика изменится настолько.

-Хорошо тебе, лежишь тут! – вместо приветствия проворчал брат, с размаху плюхнувшись на стул. – А нам сегодня две проверочных устроили! Нелюди и…

-Эрик, давай договоримся, что при мне ты выражаться не будешь, - мягко оборвала его пламенную речь. – И не только при мне. Помнишь, что сказал турьер Весборт? Если будешь стараться, обязательно много достигнешь в жизни. А чтобы это произошло, нужно вести себя соответственно.

Закатив глаза, Эрик демонстративно фыркнул. Тим в это время аккуратно присел на краешек кровати и с застенчивой улыбкой протянул мне ветку мимозы, которую до этого прятал за спиной.

-Спасибо, - искренне поблагодарила я, принимая цветы, напоминающие солнце.

-Это от нас двоих! – тут же встрял брат. – Мне, между прочим, здорово за них влетело! От садовника пришлось улепётывать…

Представив, как  господин Микар гонится за шустрым мальчишкой, набедокурившем на его клумбе, я засмеялась. В следующее мгновение брат достал коробочку миниатюрных шашек – ту самую, что была в посылке – и предложил сыграть. Хорошо, не додумался принести сюда карты.

Так мы провели несколько часов. В палате кроме нас никого не было, а медсестра заглянула лишь один раз. Убедившись, что не происходит ничего запрещённого, тут же удалилась по своим делам.

Когда яркий дневной свет сменился рассеянным вечерним, я занервничала. То и дело ловила себя на том, что не слежу за ходом игры и отвечаю невпопад. А всё из-за осознания того, что наступил момент, когда необходимо серьёзно поговорить с Эриком. Я знала, что если не решусь сейчас, то буду откладывать этот разговор ещё не раз. Такое при сложившихся обстоятельствах было непозволительно.

Когда дети собрались уходить, я попросила брата задержаться. Дождавшись, пока Тим уйдёт, и его шаги стихнут, поднялась с кровати и выглянула в коридор.

-Ты чего? Тебе нельзя вставать! – с негодованием воскликнул Эрик.

-И это говоришь мне ты? – я не сдержала смешка. – Уж кто бы говорил о нарушении правил.

Тоже мне, нашли больную. За день безделья накопилось столько энергии, что просто не представляла, как сумею заснуть. Однозначно придётся мучиться бессонницей и вести пересчёт ночных баранов.

 Убедившись, что поблизости нет никого, кто бы мог нас услышать, я медленно подошла к окну. Устремив взгляд на золотое небо и ватные облака, тронутые розоватыми красками, напряжённо замерла. Сделала глубокий вдох и размеренный выдох, пытаясь успокоиться. Конечно, знала, что это будет волнительно, но реальность превзошла все ожидания.

Собравшись с мыслями, я надела воображаемую маску спокойствия и развернулась к Эрику. Брат сидел на кровати и лениво переставлял шашки, играя сам с собой. Сейчас он выглядел милым и где-то даже беззащитным. Если бы не была знакома с его характером, приняла бы этого ребёнка за того самого ангелочка…хотя – нет. Даже учитывая золотящиеся при свете волосы и задумчивые зелёные глаза, он всё равно не похож на это мифическое создание. Зато, действительно, похож на папу…очень.

-Эрик, - присев рядом, я положила руки на колени и сцепила их в замок. – Ты знаешь что-нибудь о… своей семье?

Брат моментально напрягся и, не отрывая взгляда от шахматной доски, буркнул:

-Не знаю. Это же не я, а ты мою карточку читала.

-Хочешь узнать, что там написано? – осторожно спросила, недюжинным усилием сохраняя ровность голоса.

-Не хочу! – Эрик внезапно поднял на меня полыхающие гневом глаза. – Ничего не хочу знать о тех, кто меня предал!

Такой реакции я не ожидала.

-С чего ты взял, что родители тебя предали? – мне даже не потребовалось изображать удивление. – Могло ведь случиться всякое…

-Всякое, - состроив гримасу, передразнил брат. – Шанс один из ста! В остальных случаях детей бросают!

Моё удивление усилилось. Было несколько странно слышать такие слова от мальчика восьми лет. Конечно, дети в приюте всегда быстрее взрослеют и начинают задумываться о важных вещах, но…всё равно странно. Такая уверенность, перерастающая в неприкрытую злобу, где-то даже пугала.

-А если я скажу, что у тебя есть сестра? – не став больше ходить вокруг да около, задала главный вопрос. – И её так же, как и тебя, отправили в приют. Здесь на тот момент не нашлось для неё места, и девочку распределили в другой город.

А вот такого поворота не ожидал уже Эрик. Он воззрился на меня с неподдельным изумлением и даже приоткрыл рот.

-Ты…ты прочитала это в моём деле? – с запинкой уточнил он, словно боясь поверить.

В его голосе звучала и надежда, и страх, и недоверие, и ещё столько всего, что меня буквально захлестнуло эмоциями. Если мне было невероятно трудно семь лет назад, то каково же пришлось ему –  с раннего детства не знающему, что такое любящая семья и настоящая забота?

-Да, прочитала, - я ответила полуправдой. – И мне известно, где твоя сестра находится сейчас. Если хочешь, можно даже устроить вашу встречу.

На лице не дрогнул ни единый мускул, в то время как ногти с силой впились в ладони. Возникшая боль была ничем в сравнении с ураганом, бушующим внутри. Казалось, что я нырнула в холодную прорубь, и только от ответа Эрика зависит – вынырну, или нет.

Что если сестра ему не нужна, так же как и родители? Что если…

Букет 11. Радостные птицы и зелёный чай

Проснулась я от негромкого, но настойчивого стука. Смешно, но в это время мне снились какие-то птицы, и подумалось, что рядом стучит настырный дятел.

Когда сползла с кровати и, с трудом разлепив глаза, открыла дверь, обнаружилось, что «дятлом» являлся дед Ивар.

Увидев его, я удивилась и, как следствие, – проснулась.

-Только что к приюту подходил турьер, - произнёс он, протягивая мне запечатанный конверт. – Просил передать тебе лично в руки.

Взяв письмо, рассеянно поблагодарила сторожа, и тот сразу поспешил вернуться к своим непосредственным обязанностям. Тихо прикрыв за ним дверь, я вскрыла конверт и с опаской изучила содержимое. Даже не сомневалась, что адресантом является мэр, и это не сулило мне ничего хорошего.

В своих предположениях я не ошиблась – внизу листа стояла подпись турьера Весборта. В письме он сообщал, что сегодня хочет пригласить меня на прогулку по городу и просит в час дня ждать его у ворот. Ну, как просит…судя по формулировке – настаивает. А, судя по моему положению, его приглашение вполне можно трактовать как приказ.

Я ожидала, что в ближайшее время он даст о себе знать, но…прогулка? Было неясно, чего мэр добивается и чего от меня хочет. Точнее, некоторые предположения были, но я искренне надеялась, что ошибаюсь на этот счёт.

До обозначенного времени чувствовала себя, как на иголках. Хорошо, что сегодня был выходной, и я могла не входить из комнаты. Спустилась вниз, только чтобы позавтракать и не заставлять Рэя беспокоиться.  

Я стояла перед зеркалом, в последний раз критически осматривая свою внешность. И рассматривала её вовсе не из-за желания быть красивой. Напротив, несколько часов потратила на то, чтобы выглядеть скромно, сдержанно и при этом уверенно. И если в одежде особого выбора не было, то с причёской я перепробовала разные варианты. В итоге остановилась на строгом пучке, собранном на затылке.

Также прорепетировала взгляд и выражение лица, какое собиралась сохранять в присутствии мэра. Результат меня вполне устроил. В глубине души теплилась надежда на порядочность турьера Весборта и его понимание. Хотелось верить, что он войдёт в моё положение и если не окажет помощь, то, по крайней мере, избавит от преследования своих подчинённых. В тоже время я понимала, что если бы мэр хотел, то сделал бы это ещё в тот момент, когда обо всём от меня узнал. С другой стороны – возможно, ему просто требовалось время, чтобы всё обдумать.

Как бы то ни было, пока с ним не встречусь – не узнаю.

Сегодня я планировала разыскать Эрика, и теперь поводов для этого стало ещё больше. Возможность того, что после встречи с мэром в приют могу не вернуться, я не исключала. А значит, необходимо прямо сейчас объясниться с братом и, наконец, окончательно всё прояснить в наших отношениях.

Я боялась, что не застану его в комнате – так оно и оказалась. Мальчишки, живущие по соседству с Эриком, сообщили, что он находится на заднем дворе и попутно поинтересовались, отчего я не заглядываю к ним поиграть в карты. Действительно, что это я? Надо будет наверстать упущенное и продолжить взращивать поколение шулеров.

Когда я шла на задний двор, до назначенного мэром времени оставалось полтора часа. Не так уж и много для тех, кому предстоит обсудить целую жизнь.

За приютом располагалась небольшая детская площадка, которую представляли подвешенные под деревом качели и деревянная горка. Обведя взглядом двор, Эрика я не обнаружила. Продолжая осматриваться по сторонам, прошла вперёд по утоптанной песчаной дорожке, слегка размытой от ночного дождя. В какой-то момент внезапно проснулась интуиция, подсказавшая посмотреть вверх. Я запрокинула голову и, прищурившись от яркого солнца, заметила брата, сидящего высоко на старом клёне.

Он не сводил с меня пристального взгляда, и лицо его было не по-детски серьёзным. Эрик прислонился спиной к могучему стволу и вертел в руках самодельную рогатку, при помощи которой обычно распугивал птиц.

Перед тем как прийти сюда, я мысленно несколько раз повторяла то, что скажу. Но сейчас язык словно закостенел, а все заготовленные слова вмиг упорхнули, как те самые пташки.

-Что надо? – прищурившись, совсем недружелюбно осведомился брат.

 Не так я рисовала в воображении начало этого разговора.

Поняв, что спуститься Эрик не соизволит, а разговаривать, смотря на него снизу вверх – не лучшая идея, я наплевала на время, которое потратила, совершенствуя внешний вид, и принялась забираться на дерево. Стоило ухватиться за нижние ветки и подтянуться, как во взгляде Эрика промелькнуло изумление. Что, братишка, не ожидал? Да, твоя сестра не только в карты играет, но ещё и лазает не хуже мальчишек.

Не сосчитать, сколько раз забиралась на высокую яблоню, росшую близ приюта. Мы с парой приятелей даже соорудили на ней что-то вроде шалаша, где бессовестно отсиживались во время прогула уроков.

Поравнявшись с Эриком, я села на соседнюю ветку и отряхнула руки от приставших крупинок коры. То же сделала и с форменным платьем, а затем испытывающе посмотрела на брата. Оправдываться мне было не в чем, и я терпеливо ждала, пока Эрик что-нибудь скажет. В конце концов, я ни в чём перед ним не виновата и пострадала не меньше, чем он сам. 

-Что надо? – насуплено повторил Эрик, по-видимому, растерявший весь словарный запас.

-Ты мне ничего не хочешь сказать? – в свою очередь спросила я, слегка приподняв бровь. – Совсем?

Он не ответил, но и взгляда не отвёл. Глядя на брата, я видела, что он находится в смятении, хотя тщательно пытается это скрыть за хмуростью и безразличием. Не знает, как теперь себя вести и что говорить. Мне были понятны его чувства – сама в некоторой степени испытывала нечто подобное.

Сложно подобрать слова, когда душа и сердце стремятся навстречу родному человеку, но разумом понимаешь, что вы совершенно друг друга не знаете. Как подобрать ключик к тому, с кем знакома всего несколько недель? Как суметь выразить, что чувствуешь, при этом не отпугнув ребёнка, привыкшего прятать всё глубоко в себе?

Букет 12. Магические цветы

Ещё не войдя в жилой корпус, я слышала доносящиеся из него крики. Среди множества голосов явственнее остальных слышался один – звонкий и хорошо знакомый. Ускорившись, я на всех парах влетела в холл и обнаружила, что у лестницы столпилась куча народу. Воспитательницы пытались оттащить друг от друга двух дерущихся мальчишек, а толпа зевак в виде детей громко улюлюкала и восторженно что-то выкрикивала.

-Эрик! – я подбежала ближе и едва не получила локтём от не заметившей меня воспитательницы.

Брат сцепился с беззубым – тем самым мальчуганом, что приглашал меня играть в карты, и ни в какую не хотел его отпускать. Новенькая одежда превратилась в разорванное нечто, под глазом Эрика уже наливался синяк, а зубов у беззубого, похоже, стало ещё меньше.  

-Эрик! – крикнула я уже громче, пытаясь за него ухватиться.

Услышав мой голос, он резко замер и в тот же миг получил в челюсть от прыткого противника.

-Сейчас же прекратите! – взвизгнула воспитательница, которой, наконец, удалось оттащить Эрика в сторону. Едва они с беззубым оказались на безопасном расстоянии, принялась его отчитывать. – Сколько это будет продолжаться?! Довольно мы все терпели твои выходки! Сейчас же поговорю с директрисой, и тебя отсюда вышвырнут! Будешь жить на улице и побираться вместе с ичши!

-Прекратите на него орать! – в этот момент я даже не задумывалась над тем, что многим моё поведение может показаться странным.

Оттолкнув ошарашенную воспитательницу в сторону, я присела перед Эриком и спокойно спросила:

-Что случилось?

Он поджал губы и ничего не ответил. Лишь тяжёлое дыхание и сжатые кулаки выдавали обуревающий его гнев.

-Да ты кто такая?! – опомнилась воспитательница, буквально задыхаясь от возмущения. Казалось, только присутствие детей не давало ей полностью сорваться. – Твоя обязанность мыть полы, вот этим и занимайся!

В настоящий момент её выпады меня не трогали. Гораздо больше волновал Эрик, продолжающий упорно молчать и смотреть в никуда ненавидящим взглядом.

Неожиданно поблизости прозвучал тонкий, но хорошо слышимый голосок:

-Он не виноват.

Взгляды всех присутствующих обратились в сторону подошедшего к нам с братом Тима.

Ангелочек остановился и в наступившей тишине уже громче повторил:

-Эрик ни в чём не виноват. Тоби начал меня задирать, а он просто заступился.

Напрягшись, я вспомнила, что Тоби звали беззубого. Он в этот момент находился в крепкой хватке дородной воспитательницы и вид имел довольно жалкий. Весь боевой запал вдруг испарился, и мальчишка сдулся.

-Меня не интересует, кто это начал, - сухо проговорила воспитательница, переводя взгляд с одного на другого. – Предупреждаю в последний раз – если подобное повториться, обычным наказанием не отделаетесь!

Следующие слова адресовались мне:

-Раз уж ты так печёшься о Риорте, проводи его вместе с «другом» в лазарет. И учтите, – она снова обратилась к провинившимся, – эту ночь вы оба проведёте в тёмных комнатах. Тебя, Тим, это не касается.

Просить себя дважды я не заставила и, взяв обоих мальчишек за руки, повела в сторону выхода. Перед тем как выйти, услышала очередные крики с призывом расходиться. Поняв, что бесплатное представление окончено, дети разбрелись кто куда, попутно обсуждая случившееся.

До лазарета мы шли молча, и подумалось, что скоро у лекаря выработается на меня аллергия. Слишком часто в последние дни нам доводится пересекаться. Отчитывать брата я не собиралась – более того, испытывала гордость. Да, решать конфликты лучше посредством диалога, но вступиться за слабого – это вовсе не плохо.

Увидев украшения в виде фингалов и разбитых губ, медсестра тяжело вздохнула и рассадила пострадавших по табуретам. Я стояла у двери, наблюдая, как она накладывает им примочки и обрабатывает раны резко пахнущим средством. Эрик и Тоби периодически бросали друг на друга испепеляющие взгляды, но чем дальше, тем больше это становилось показным. Вскоре они оба окончательно успокоились, и заговорить им мешало только упрямство.

Глядя на Эрика, я раздумывала над тем, что ночь ему предстоит несладкая. Тёмные комнаты имелись и в том приюте, куда определили меня. Проще говоря, это обыкновенные чуланы, где нет ни окон, ни ламп. Только абсолютная темнота и одиночество. Зимой – даже холод. Мне самой тоже доводилось там бывать. Однажды наша группа решила сорвать урок, и мы притащили в класс банку с пауками и дождевыми червями. Перед этим пришлось знатно поднапрячься, чтобы насобирать их достаточное количество. Когда учительница вошла в класс и обнаружила на своём столе выпущенных насекомых, то обвинила во всём почему-то меня. Наверное, из-за того, что, слыша её визг, я смеялась громче всех. Да и стояла рядом.

Никогда не забуду, как оказалась в абсолютной темноте, отрезанная от внешнего мира. Это случилось через год после того, как пропали родители, и мои страхи были сильны. Я тряслась, засыпала на холодном полу, видела кошмары, просыпалась – перед глазами стоял мрак. Всё повторялось по кругу, и самое ужасное состояло в незнании того, сколько прошло времени. Казалось – вечность.

Про меня забыли. Наутро в приют приехала какая-то проверка, и я провела в чулане целые сутки. Когда вечером воспитательница внезапно обо мне вспомнила, все пришли в ужас. Сама не помню, но рассказывали, что я бредила и крепко сжимала в руке фамильную брошь. А ещё бормотала что-то бессвязное о белом свете, горах и полёте.

-Пойдём! – вывел меня из задумчивости Эрик, подёргав за рукав.

Я усмехнулась, заметив, что они с Тоби сплошь украшены пластырем. Кстати, этот атрибут медицины тоже родом с «той стороны». Говорят, в последнее время там вообще закупают много лекарств и перевозят к нам. Техника больше в нашем мире не приживается, а вот подобные вещи – легко.

Букет 13. Эстрагон, браслет и монетка

Пауза затягивалась, а я продолжала неподвижно стоять на месте и молчать. Не могла ни отвести взгляд, ни заставить себя заговорить. Нельзя сказать, что это стало для меня большой неожиданностью – в глубине души я предполагала нечто подобное. Но всё равно к такому повороту оказалась не готова.

-Меня нельзя получить только потому, что вам хочется, - справившись с собой, ответила недрогнувшим голосом. – Вынуждена разочаровать.

Мэр неспешно поднялся с места и так же неспешно приблизился. Воздух наэлектризовался от напряжения, комната сделалась слишком маленькой для нас двоих.  Мне с трудом удалось не отшатнуться и ничем не выдать желания сейчас же сбежать. Но быстрый взгляд на дверь всё-таки бросила – присматривая пути к отступлению.

-Ответ неверный, госпожа Риорт, - по лицу Весборта скользнула самоуверенная улыбка. – Советую не принимать поспешных решений, однажды это уже вышло вам боком.

Оставив иронично-формальное обращение, он продолжил:

-Я навёл справки о твоём бывшем работодателе. Уважаемый человек, как ты и говорила. Крепко стоит на ногах, состояние нажил исключительно честным путём. Друзья, соседи, да и просто горожане характеризуют его как добропорядочного человека. И тут вдруг громкие обвинения от девчонки из приюта. Которая, к тому же, сбежала, нанеся ему физический ущерб. Ситуация ясна?

-Более чем, - внутри разгорался пожар злости, но голос звучал холодно. – Должна признать, я была о вас лучшего мнения.

Весборт укоризненно покачал головой.

-Ты снова не дослушала. Я дам тебе всё – оправдание с документальным подтверждением, деньги и хороший дом. Возможность неограниченного общения с братом. Эрик тоже ни в чём не будет нуждаться. Через некоторое время ты даже сможешь забрать его из приюта. Подумай, Юта, от чего отказываешься.

Он приподнял меня за подбородок и последнюю фразу выдохнул прямо в губы.

Я была удивлена настолько, что даже забыла о собственной злости. Мне было бы понятно, предложи он лишь восстановление документов и какое-никакое содержание. Но дом и лучшая жизнь для Эрика?

«У всего есть цена, Юта», - внезапно вспомнилось высказывание заботящейся обо мне воспитательницы. – «Когда-нибудь ты узнаешь и свою».

Едва допустив мысль, что могу согласиться, я тут же себя отдёрнула. Верх одержала гордость, которая всегда являлась главной чертой моего характера. Да ни за что!

-Я не стану вашей любовницей, - твёрдо произнесла, глядя в самоуверенные глаза.

Весборт двинулся вперёд, вынудив меня отступать до тех пор, пока не уперлась спиной в стену.

Он медленно намотал на указательный палец прядь моих волос и, усмехнувшись, переспросил:

-Любовницей? Разве я говорил об этом? Нет, Юта, ты слишком ценна. Я предлагаю стать моей женой.

Земля ушла из-под ног, и опора в виде стены пришлась как раз кстати.

Что?

Я ослышалась?

Воспользовавшись моим замешательством, Весборт сократил между нами расстояние, и в следующий миг я ощутила вкус его губ. Была до того ошарашена всем происходящим, что даже не сразу попыталась его оттолкнуть. В поцелуе сквозила властность, настойчивость, желание подчинить своей воле. Губы обжигали. Пальцы скользнули вниз по открытой шее и, замерев на сумасшедше бьющейся жилке, слегка надавили. Запах дорогого парфюма с древесным оттенком заполнил сознание, впитался в кровь и заставил что-то внутри натужно завибрировать.

Вынырнув из неожиданно нахлынувших ощущений, я напряглась и выставила вперёд руки. Почувствовав сопротивление, Весборт резко отстранился и, перехватив мои запястья, всмотрелся в лицо блестящими глазами.

-Ты согласишься, Юта, - в его голосе не было ни капли сомнения.

В голове не осталось ни одной здравой мысли, и я не понимала уже вообще ничего. Если мэр этим поцелуем хотел окончательно сбить меня с толку, то ему это прекрасно удалось.

Неожиданно Весборт отстранился и на несколько мгновений прикрыл глаза. Простоял так несколько секунд, а когда открыл – его глаза выражали спокойствие и привычную иронию.

-До скорой встречи, госпожа Риорт, - бросил он напоследок и скрылся за дверью.

Его внезапный уход стал завершением творящегося безумия.

На ватных ногах я подошла к кровати и, присев, глубоко вдохнула. Задержала дыхание и после того, как медленно выдохнула, неподвижно просидела несколько долгих минут.

Затем попробовала собраться.

Если это не сон, то я вообще ничего не понимаю в этой жизни.

С какой стати мэру делать мне предложение? Да, меня с уверенностью можно назвать привлекательной, но ведь это не повод связывать себя узами брака! Он – мэр, богатый и знатный маг, а кто в сравнении с ним я? Такой мезальянс чистой воды нелепость! И он не может этого не понимать.

Если предположить, что испытывает ко мне настолько сильное влечение и симпатию, почему не предложить стать любовницей? Такое поведение было бы подлым, но, по крайней мере, понятным и логичным.

В то, что мэр готов идти на поводу у чувств, даже не имеющих отношения к любви, я не верила. Либо его действия снова были игрой, либо в его предложении был какой-то подвох.

Я склонялась к варианту второму.

Как он там сказал? Я – слишком ценна?

И как это понимать?

Внутри всё кипело, комната по-прежнему казалась тесной,  и я вышла в коридор, намереваясь немного проветриться. Незаметно для себя спустилась вниз и вскоре оказалась перед входом в столовую. Ужинать не хотелось, а вот успокаивающий жасминовый чай пришёлся бы как раз кстати.

Войдя на кухню, я обнаружила, что большинство поваров уже разошлись. Сейчас здесь присутствовал только шеф и пара работников, делающих заготовки на завтра.

Чтобы никого не отвлекать, я сама взяла коробочку с нужным чаем и, дождавшись пока он заварится, разместилась за любимым столиком. Просто сидела, смотрела в окно и грела пальцы о горячий фарфор. Чувства постепенно притуплялись, а бушующий внутри ураган усмирялся под натиском тонкого аромата жасмина.  Наверное, сработала какая-то защитная реакция, потому как мысли о недавнем разговоре полностью выветрились. Внутри царило опустошение, и я не думала вообще ни о чём. Понимала, что это состояние скоро отступит, но хотела задержаться в нём как можно дольше.