Волна сожалений

Глава 1

Пролог

„Из ваших уязвимостей выйдет ваша сила“.

Зигмунд Фрейд

Сильное столкновение выбило меня из сознания. В момент кромешной тьмы я осознала, что нахожусь на распутье жизни и смерти. Возникла полная уверенность: шоссе, осветленное фарами машин, станет, последним воспоминаем, которое я увижу в этой жизни. Все нынешние проблемы тут же прекратили иметь значение. Отчисление из университета, гибель матери, работа, которая могла прокормить меня, но не приносила ни малейшего удовольствия и эта девочка лет семи, которую я вызвалась доставить обеспокоенной матери. Все это было уже не важно, ведь через считанные секунды я исчезну.

Может и стоило побороться за свою жизнь еще немного, чтобы вновь попытаться начать все с чистого листа. Переслушать любимые песни, прочесть новые книги, впервые влюбиться и, наконец, прожить счастливую жизнь.

Если бы сейчас я ощущала присутствие своей души в теле, то явно бы выпалила раздраженный рык. Так просто сдаваться было бы слишком унизительно и несправедливо по отношению к своим мечтам. Если я окончательно опущу руки, то морально уничтожу своего отца. Но если все продолжится, готова ли я исправить свои прошлые ошибки и измениться во благо своего нового светлого будущего? Хватит ли у меня сил, или же все шансы упущены и придется ступать по ненавистной, выбранной мной, дороге? Смогу ли я все изменить?

Среди кромешной тьмы возник слабый источник света. Слух пронзил душераздирающий мужской крик. Мне хотелось протянуть ладонь, утешить того, кто проронил на мое бренное тело слезы. Сделав шаг навстречу свету, шум усилился. Я почувствовала запах бензина. Чья-то легкая рука заботливо коснулась моего плеча. Тепло пронзило мое тело. Я здесь не одна. Обернувшись, прошептала белому силуэту:

— Помоги мне вернуться.

Безликий кивнул. Взяв за руку, он повел меня дальше к свету.

Глава 1

Спустя 2 года.

Ноябрь.

Утренний рассвет настойчиво бил в лицо, из-за чего мои глаза резко разомкнулись. Прохладный ветер встревожил тюль. Она встрепенулась, открывая взору янтарный рассвет. Я приподнялась, опираясь на локти. Без пристрастия оглядела комнату. Лиловые обои скрывались под многочисленными плакатами музыкальных групп. Пыльная люстра в виде распустившегося лотоса напомнила мне о юной девочке, что беззаботно играла в куклы. Древний дубовый комод с нижним бельем, на котором расположились старые плюшевые игрушки, насмехался надо мной. В 25 лет я вновь ощущаю себя подростком, который не может позаботиться о себе.

Я скучала по маленькой Фелисити. Она могла без страха подбегать к прохожим, задавать им нелепые вопросы, а после не испытывать ни грамма стыда. Тогда я была невозмутима к происходящим событиям. Разбивая колени, не роняя слез, я в недоумении глядела на шокированное лицо матери. В детстве мне было тяжело понять, почему у Маргарет так тряслись ладони, когда та обрабатывала раны своей маленькой дочери. Может, она боялась за нее? Или же ей было тяжело воспринимать ротозейство девочки? Сейчас же я осознала весь ужас матери тогда. Ее дочь испытывала ужасающее безразличие к боли и иным людям. Ей были чужды эмоции и излишняя сентиментальность. Мне приходилось провести свое детство у различных психологов, чтобы окончательно понять, что со мной все в порядке. Тогда мне не приходилось сторониться одноклассников. Они сами обходили меня стороной. К чему им водиться со странной девочкой, лицо которой никогда не озаряли ни улыбка, ни слезы.

Все переменилось после аварии. Теперь мне приходилось прилагать несоизмеримые усилия, чтобы существовать в социуме. Каждая проезжающая машина вызывала во мне ужас, а громкие голоса людей раздражали до невозможности. Казалось, словно я слышу хор коллективного разума: страшно опоздать на работу, нужно забрать детей из школы, не забыть купить цветы жене, чтобы лишний раз не выслушивать от нее упреки и крики. Психотерапевт обозначила, что это все мои домыслы на фоне сильной перегрузки нервной системы. И вновь я услышала, что относительно здорова. Ни признаков депрессии, аутизма либо посттравматического расстройства. Не то чтобы мне хотелось держать в своем кармане заключение от психиатра. Но если бы я могла знать, что со мной происходит, то явно могла предпринять меры для улучшения своего самочувствия. Как бы то ни было, эти факты мешали жить среди больших скоплений людей.

На протяжении двух лет я временами приезжала к отцу домой, где прожила большую часть своей жизни. Старалась привыкнуть к шуму, к быстрому ритму жизни. Но очередной поход в магазин вызывал сильнейшие головные боли и шум в моей голове. Складывалось впечатление, что я проживаю все эмоции человечества в одночасье. И как нужно было приложиться лбом к рулю, чтобы настолько поехать головой? Стыдно признаться, что я так и не смогла привыкнуть к мегаполису и позже приняла решение переехать в Нортвилл. Я приобрела там небольшой домик на накопленные деньги матери. Переехать в этот тихий маленький городок было ее мечтой при жизни. Может, бедную женщину тоже мучили здесь кошмары, и ей хотелось укрыться тишиной леса? Маловероятно. Скорее ей хотелось жить более спокойной жизнью после стольких лет работы в крупной компании. Маргарет была не такой как я. Она была сентиментальной и крайне доброй женщиной.

Меня тревожили пришествия покойной матери во снах. Женщина, испытывающая ужас слезно умоляла меня оставить идею переезда в Нортвилл. И если этот сон не игра моей фантазии, а настоящее предостережение, то у матери вышло лишь вызвать у меня еще больше интереса покинуть отчий дом.

Достаточно быстро я осознала, что никакой опасности в городе быть не может. Обычные скучные будни, которые иногда скрашивала новая работа. Никогда не могла подумать, что работа в книжном магазине сможет вызвать такую приятную тишину в голове. Может быть, корешки фолиантов медитативно действуют на мое сознание? Как бы то ни было, пора собираться в путь, в свою тихую берлогу. Ведь я окончательно убедилась, никаких опасностей там и быть не может. А сны были просто злой шуткой моего разума.

Глава 2

Я видела прекрасный сон, сотканный из любви и страсти. Молодая девушка, обладающая моими чертами лица, воодушевленно крутилась на лужайке. Ее смех озарял всю местность и словно оживлял птиц, щебетание которых разразилось в такт ее счастливым телодвижениям. Она чуть было не упала из-за быстрых кружений, пока сильные руки не легли на ее талию, придерживая хрупкое тело. Мужчина развернул мою копию к себе лицом и хитро улыбнулся, а после накрыл ее губы жарким поцелуем. «Будь всегда моей, прошу» — последняя фраза прозвучала, как гром посреди яркой цветущей картины и выкинула меня из сновидения.

Резко распахнув глаза, я почувствовала, как мою грудь сдавила тоска и боль одиночества. Неужели тот юноша произвел на меня настолько сильное впечатление, что я тут же начала видеть романтичные сны с его участием? Стало невыносимо стыдно за себя. Видать, сон настиг меня внезапно. Он окутал и подловил меня в минуту слабости. В момент, когда все мои мысли покинули разум, от чего я сразу связала искусственные декорации с реальными событиями. Ранее любые столкновения с противоположным полом заканчивались для меня плачевно. Привлекательные юноши казались мне самовлюбленными и инфантильными. Сильные казались опасными. Умные — излишне болтливыми. Еще в юности мать смеялась и говорила, что с моим характером ни один принц не согласится скоротать с привередливой девчонкой старость. Но я не желала принца. Я желала кого-то, кто взглянет на меня как Арес на Афродиту. Меж нами бы не возникло притворства. Девушка с необычайно назойливым нравом и очарованный ею слабоумный. Какие глупые у вас фантазии, Фелисити. Все могло остаться на уровне причуд, если бы не закончилось так плачевно. На первом курсе рыжий мальчишка выслеживал меня после каждого урока. Он был крайне внимательным слушателем, учтивым собеседником. Глядел на меня таким очарованным взглядом, что я невольно старалась держать меж нами дистанцию. Подаренные им красные розы отчего-то вызывали тоску. В душе возник флер печали. Но почему? Ведь в тот момент меня восхищали все цветы. Но с того момента я возненавидела розы. Несмотря на разочарование, я дала ему возможность поцеловать меня вечером у кампуса. А может, тогда я дала возможность себе убедиться в том, что совершено ничего не чувствую к нему. Но никто не мог предположить, какая волна стыда накроет меня тогда. Мне почудилось, что я предала кого-то близкого, словно мое сердце уже давно было обещано другому. Может, так ощущалась целомудренность? Какая глупость. Сновидение с прекрасным юношей смогло перевернуть все вверх дном. Ощутила бы я укор стыда, поцеловав его?

Приложив ладонь ко лбу, я тяжело вздохнула. Напротив дивана догорала древесина в камине. Комнату заполонил запах тлеющего дерева. Плотные шторы темно-зеленого цвета скрыли мрачную погоду за окном. Планировка дома изначально казалась мне крайне удобной. Кухня, совмещенная с гостиной, была просторной. Но приоткрыв глаза, я в первую очередь увидела гору посуды на столешнице, нежели красоту дома. Опустив ноги на махровый ковер цвета слоновой кости, я приблизила запястье к лицу, раскрывая перед взором наручные часы. Ровно пять утра.

Пройдя в ванную, я повернула кран с холодной водой. Умылась, намереваясь стереть с лица остатки смущения. Понаблюдала за тем, как вода протекала сквозь пальцы. Взглянув в забрызганное зеркало, прикусила губу. Челка, распушившись, придавала нелепый вид, а спутанные волосы хаотично спадали на плечи. Голубые глаза впали. Верхние веки усеяли красные паутинки сосудов. Молю, Фелисити, не приезжай в Нортвилл. Пальцы сильнее впились в раковину. Будь всегда моей, прошу. Голубые вены на тыльной стороне ладоней взбухли. Дыши, Фелисити. Я нервно постучала пальцами по раковине. Тот юноша точно был знаком мне. Карие глаза на солнце казались раскаленным золотом. Обеспокоенная гримаса все еще стояла перед взором. Кто он? Нужно привести себя в порядок. Лампа замерцала, словно подтверждая мои мысли. Я была готова поклясться, холодный душ хотел окончательно выбить из меня всю сонливость и слабость моего тела, накопленные за месяцы пассивного образа жизни. В какой-то степени ему это удалось и спустя каких-то двадцать минут на меня в отражении зеркала в прихожей смотрело свежее лицо. Ладонь сама потянулась к волосам, в давно забытом желании уложить их. Я же не надеюсь вновь встретиться с Эдди и попасть под гипноз его карих глаз? Ну и глупость. Наша встреча была чистой случайностью. Но разве смотрят так на незнакомых девушек, глазами полных сожаления и заботы?

Отбивая от себя бесполезные раздумья, я надела привычные скинни джинсы и короткий свитер с горлом, окончательно выделяя свои длинные худые ноги. Поверх одежды натянула старую кожаную куртку с мехом на капюшоне.

Ступив на террасу, я заперла хиленькую деревянную дверь на ключ. Напоследок окинула взглядом свою отчужденную берлогу. В окружении величественных сосен и елей стоял небольшой деревянный дом. Его фасад из потемневшего бруса безупречно контрастировал с декоративными кустарниками. Зеленые скаты крыши, словно сдержанный страж, украшал каменный дымоход. Большие окна в деревянных рамах отражали серое небо. Взмокшая дощатая терраса покрылась хвоей, источая сладковато-смолистый аромат. Пространство окуталось прохладным ветром.

Я медленно направилась в сторону своего любимого книжного магазинчика. Морозный воздух тут же ударил мне в лицо, отрезвляя сознание еще сильнее. Путь на работу лежал через мостовую, усеянную по краям елями и фонарными столбами, которые любезно освещали мне путь. Пейзаж убаюкивал, успокаивал мой тревожный ум, заставляя забыть о пережитом вчерашнем позоре. Было приятно представлять себя лишь наблюдателем всего сущего, не являясь его участником. Такие фантазии хотя бы на миг могли помочь мне представить, что я ограждена от той боли, что была доставлена мне.

Доходя до книжного магазинчика, обновленная духом, я отперла дверь. В такт шагам зазвенел дверной колокольчик, оповещая книжные стеллажи о моем прибытии. Я принялась за выполнение спокойной рутины: уборка, фасовка новых книг, проверка ценников. Смешно, как одно происшествие перенесло меня, бегающую за барной стойкой под громкую музыку, к спокойной работе в книжном магазине.

Глава 3

Этой ночью я смогла отличить сладкий, пропитанный страстью, сон от реальности. Эдди лежал рядом со мной в постели и нежно поправлял пряди волос, спавшие на мое лицо. Как завороженная я смотрела на его глаза, сиявшие под лунным светом. Девичья ладонь легла на его прекрасные взъерошенные волосы, в попытке пригладить их. Юноша ловко перехватил мою руку и, захватывая меня в объятья, перевалил мое тело на себя. Я была смущена, ведь возбужденное тело горело и таяло в его объятьях, от чего мужские губы расплылись в хищной улыбке. Наполнившись яростным желанием впиться ему в губы, я проснулась, вновь ощущая тоску.

Приоткрыв веки и оглянувшись, осознала, что вновь уснула на диване. На миг закралась сомнительная мысль: я не просто засыпала, а по-настоящему существовала в навязанных эпизодах, проживая мелкую дрожь по спине, ощущая мягкое дуновение ветра и композицию из сладких ароматов. До сих пор горящее тело напоминало о мужских прикосновениях. Пухлые губы помнили о поцелуях. Я проживала параллельно другую реальность, вкушая все ее сладкие плоды, коих была лишена в реальной жизни. Меня накрыл страх; вдруг в один момент я утрачу нить, которая связывает сознание с настоящей жизнью. При этом каждая клеточка тела все больше нуждалась в том тепле и ласке, что окутывали меня прожитые события.

Рядом все так же лежал фотоаппарат, напоминая о моем вчерашнем потрясении. Фотография с изображением вазы с лотосами в палате. Когда я лежала в больнице даже не предала особого значения цветам. Пытаясь вспомнить мельчайшие детали в момент нахождения в больнице, настигла мысль, что ваза стояла с самого первого дня моего пробуждения. Ответ ясен как день, Эдди и его брат с сестрой знают меня. И если Эйлин пыталась намекнуть на это, то Эдди по какой-то причине всеми силами пытается это скрыть, водя меня за нос. Вопросы накапливались быстрее, чем я могла найти ответы.

— Ну и к черту! — в стену полетел стакан с водой, разбиваясь вдребезги.

Я словно попала в чей-то корыстный эксперимент. Надо мной ставили опыты, насмехались, всеми силами отдаляя от правды. Никто не смог дать мне четких ответов, и оставалось лишь насыщаться кусочками пазлов, что подкидывало мне подобие удачи. Радовало лишь одно: сегодня выходной и можно воспользоваться этой возможностью. Стоит приложить усилие, чтобы упорядочить возникший хаос в моей голове.

Я распахнула шкаф, в поисках вдохновения. На вешалках располагались лишь свитера, толстовки и протертые джинсы. Досадно, что за все время проживания в таком живописном городке я не обзавелась парой красивых платьев и юбок. Взгляд пал на шелковый халат цвета бургунди, с вышитыми листьями по краям, подаренный мамой на семнадцатилетние. На минуту меня окутали сомнения, ведь такие вещи надевали по особым случаям. К примеру, в романтичные вечера с мужчиной, когда вы не можете оторвать взгляд друг от друга, упиваетесь страстью и готовы увлечься страстным поцелуем. Но сегодня был обычный серый день, утомительно просящий меня ему соответствовать.

Брови сузились на переносице от мысли, что когда-то давно я мечтала жить по-другому. Беречь себя, свои чувства. Позволять надевать без повода любимые вещи, украшения. Не этот ли момент мог считаться подходящим? Наконец решившись, моя рука без промедления стянула шелковый халат с вешалки.

К часу дня я не узнала свое отражение в зеркале. Темно каштановые волосы волной обтекали по моим плечам и ключицам, под ярко-голубыми глазами не было и следа от синяков, а шелковый халат, надетый поверх кружевной пижамы, лишь подчеркнул изящные линии моего тела. Горячая ванна и легкий макияж и впрямь пошли на пользу внешнему виду. На миг мной овладела тоска. Жаль, отец не увидит, как тишина и покой благоприятно влияют на мое состояние.

В эту же секунду меня осенило. Рука спешно потянулась к телефону. Я набрала отца.

— Милая? Все хорошо? — В трубке тут же раздался встревоженный голос.

— Пап, да… У меня к тебе неожиданный вопрос.

— Слушаю, — настороженно проговорил отец.

—Ты помнишь вазу с лотосами в моей палате? Кто мог принести их? — Я принялась нервно мерить шагами комнату.

— Лотосы?... Ах! Вспомнил. Цветы передала медсестра от анонимного доброжелателя.

— Ты не знаешь его имени?

— Нет, милая. В то время голова была забита другими вещами, сама понимаешь…

— Да, конечно…

В трубке послышался тяжелый вздох:

— Кем бы ни являлся этот человек, я ему крайне благодарен…

— О чем ты?

— В тот день, медсестра так же сообщила, что счета на твое лечение были закрыты. Уж не знаю, чем была вдохновлена такая щедрость, но в какой-то степени мы обязаны этому человеку.

Я мгновенно побледнела. Отец продолжал расхваливать анонимного героя, но нить разговора уже была мной утеряна. Вески жестоко пульсировали, перекрывая возможность рассуждать здраво.

Ни черта не изменилось с момента аварии. Я все так же впадаю в ступор из-за наплывшего гнева, как только появляется очередная сложная задача. Чем больше я прилагала усилий, тем запутанней становилась история. Хотелось запереть себя в чулане, освобождая от нестерпимых эмоций.

Периферийное зрение уловило движение в окне. Повернув голову, я заметила знакомую подъезжающую машину.

—Интересно…

—Милая? Ты в порядке?

— Я перезвоню, люблю, — сбросив звонок, я так и не дала отцу ясного ответа.

Из черного Мерседеса ловко вынырнула белокурая девчонка. Издали казалось, что под лучами солнца ее кожа светилась, словно была усеяна миллиардами кристаллов. Белая шубка из песца подчеркивала изящные контуры лица. Видно Эдди имел достаточно обеспеченных родителей, раз его сестренка могла в повседневной жизни так одеваться. Еще одно доказательство, что анонимным доброжелателем был именно он.

Я приоткрыла дверь, встречая Эйлин тревожным взглядом, так и не удосужившись прикрыть свое полуобнаженное тело.

— Эйлин?

— Милое белье, — она искренне улыбнулась, в попытке успокоить мое нутро.

Глава 4

Просьба об отгуле на два дня сильно удивила мою начальницу. За два года я никогда не брала дополнительный выходной, временами выходила на работу чаще положенного, лишь бы вновь прочувствовать убаюкивающий запах книг. Женщина даже пыталась выудить, не нашелся ли у меня кавалер. Смущаясь, я отрицала все ее предположения: любовные интриги, возможные душевные терзания и даже болезни близких. И все же проблем с дополнительными выходными не возникло.

Эйлин пришла заведомо рано, чтобы помочь мне со сборами. Во время пробуждения около восьми утра, я так и не поняла, к чему нужна была такая спешка. Но когда на моем диване образовалась гора из чехлов с самыми дорогими и чопорными платьями, я поняла, что за час мы точно не управимся. Интересно, это мой дом настолько мал, или же коробок с туфлями было настолько много, что те усеяли собой весь пол в гостиной. Вместо привычного порядка на кухонном столе располагались бархатные бонбоньерки с украшениями. Второй день подряд я была лишена спокойного завтрака в гордом одиночестве. Как бы в следующий раз на кухне не оказался крокодил.

Заваривая очередную порцию кофе, я тонула в предвкушении. Эйлин вызвалась помочь мне с платьем и очередной мелочью. «Ты будешь ошеломлена тем выбором, который я тебе предоставлю!» — как птичка прощебетала альбиноска, узнав о моем присутствии на банкете. Мы избегали разговоров о том случае, когда в ее присутствии я потеряла сознание. И уж тем более я прекратила допытывать ее вопросами. Вновь терять сознания не хотелось.

Из памяти никак не выходил фрагмент, украденный из головы Эйлин. Я падала замертво посреди живописного зала, испытывая тяжелейшую боль. Эдди обнимал обмякшее тело, в тщетной попытке привести меня в чувства.

Казалось, что вчера мы поймали резонанс, сильнейшую вибрацию, исходя из которой, у меня вышло заглянуть в чужую голову, узреть картину воспоминаний, или даже предсказаний.

Принимая безумие событий, я впервые испытывала спокойствие. В этом городе происходит нечто поистине впечатляющие и нужно приложить все усилия, чтобы во всем разобраться. Здесь поможет лишь холодный расчет и хитрость, нежели напор и злость. Этот урок я усвоила достаточно быстро.

­ — Фелисити, как тебе это платье?

Я обернулась, взглянув на, расположенные на диване чехлы. В руках Эйлин лежало красивое нежно-розовое платье, ушитое кристаллами.

— Слишком яркое, — отмахивая размышления, сделала еще один глоток кофе.

— Именно! Не стоит носить вечно все такое серое и невзрачное, — Эйлин убрала платье обратно в чехол и принялась изучать другие.

— Лучше быть полностью белой?

— Очень смешно!

— Нет, правда. Если бы сейчас на улице лежал снег, то ты бы непременно слилась с ним.

Лицо Эйлин исказилось в грустной гримасе. На минуту показалось, что такая внешность ей была совсем не мила.

— Извини, я имела в виду, что ты очень красивая. В какой-то степени я считаю тебя ангелом.

— Ангел, запертый в клетке… — Эйлин тяжело вдохнула, присаживаясь на краешек дивана.

— Запертый в клетке? — я опустилась напротив нее, принимая позу лотоса.

— Альбиносы тяжело переносят солнечный свет, приходилось все детство довольствоваться поместьем и маминым садом.

Моя ладонь нежно накрыла руку Эйлин. Стало невыносимо стыдно, ведь если я добровольно изолировалась от мира, то у девушки такого выбора не было.

— Золотая клетка. Многие мечтают о богатстве, ведь деньги могут решить все проблемы. Я же всегда мечтала выбраться из оков. Увидеть море, горы, пробежаться под палящим солнцем, — она горько усмехнулась.

В душу пробралась тонкая нить боли и отчаяния. Эти чувства не кричали, не выли, лишь изредка сковывали грудь, напоминая о себе. Поверхностное смирение утишало, заглушая тяжелые чувства.

— Твой брат, Джон. Он ведь такой же, ему так же грустно?

— Ему было легче свыкнуться с таким образом жизни.

— И все же, вы есть друг у друга.

— И в правду, — улыбнувшись, вымолвила Эйлин.

Я знала, что девушка не все рассказала мне. Скрывалась еще одна причина душевных терзаний, о которой вскользь не произнесешь. Но мне не хотелось тревожить ее еще больше.

— Так, какие платья я еще не посмотрела?

— Ох, взгляни на это зеленое! — Альбиноска мигом переключила свое внимание на платья. Видимо, подбор разных нарядов утешал и вдохновлял ее. Захотелось поиграть в эту игру, лишь бы Эйлин смогла ощутить себя более счастливой.

Зеленое платье и в правду было превосходным: шелковая переливающая ткань струилась по моим бедрам, треугольный вырез подчеркивал зону декольте, а сам цвет красиво подсвечивал бледность кожи. И все же я сомневалась с выбором. Это платье без промедления начнет приковывать ко мне ненужные взгляды, вызывать у людей нездоровый интерес, начнутся перешептывания. А мне же, как птичке, придется утыкаться носиком в плечо Эдди, чтобы лишний раз не светить испуганным взглядом.

Эйлин уловила замешательство на моем лице и принялась расстегивать очередной чехол. Она протянула мне черное платье:

— Постарайся не разглядывать его, примерь сразу.

Ее удовлетворенный взгляд внушил мне уверенность. Я незамедлительно надела платье и прошла к зеркалу.

— Ах…

Вместо треугольного выреза на груди располагались комфортные треугольные чашечки, из длинного выреза выглядывало стройное бедро, а спина была полностью обнажена. Ткань идеально подчеркивала фигуру.

— Идеально. Изящное и не сильно вызывающее, — девушка подбадривающее улыбнулась.

Платье и в правду было роскошным. Но подходила ли я сама под него? Шикарный особняк примет высокопоставленных людей, богатых и преуспевших, а среди них будет метаться испуганная птичка, преследующая свои цели.

— А теперь нужно подобрать украшения!

— Подожди! Я… Я не уверена, что готова пойти на банкет… Там будет столько людей и каждый из них будет ломать голову, как такая серая мышь заслужила внимания Эдди…

— Ох, Фел...