Волшебница

Глава 1.

Мицариэлла.

Сколько себя помню, моя жизнь не менялась никогда. Никогда ни батюшка, ни матушка не удостаивали меня своим вниманием. Да, конечно, в столовой я сидела вместе со всеми, и еду слуги подавали мне на равных, правда, в последнюю очередь. Да, конечно, одежда у меня тоже соответствовала батюшкиному статусу зажиточного купца. На этом, правда, все. Не было  ни одного слуги, ни одной нянюшки, коих в нашем замке было предостаточно, кто хотя бы замечал  бы   меня. Зато была моя сестра, вокруг которой и крутились все эти слуги, няни, да и батюшка с матушкой не жалели для нее ни любви, ни ласки.

А, совсем забыла. Мне ещё дозволялось сидеть где-нибудь в уголке на уроках моей сестры. Учителя к ней приглашались самые лучшие, каких только можно найти за деньги. Училась моя сестра неохотно, зато я наслаждалась этими уроками, запоминая каждое слово её учителей. А так как втолковывать науки моей сестре учителям приходилось  не по одному разу, к концу её обучения я уже знала не меньше каждого учителя.

Вы, может быть, думаете, что со мной что-то не так, что я не дочь своих родителей, например, или не вышла внешностью, или что-то ещё. Нет, я обычной внешности, хорошенькая, даже красивая,  зла никому не желаю, ума тоже  имею немало, особенно по сравнению с моей сестрой. Нет, дело только в том, что я не могу говорить, ну, то есть, все окружающие думают так. А у нас  неговорящие считаются не только знаком проклятия для семьи, но и  совершенно лишёнными ума, поэтому никто и не тратил на меня ни силы, ни время.  Гостям замка меня представляли как дальнюю слабоумную родственницу, которую моя благородная семья держит из жалости. Но это бывало очень редко, чисто случайно, когда гость являлся внезапно и меня просто не успевали запереть в моей комнате, очень, кстати, просторной и удобной.

То есть, вы, наверное, поняли, что мое существование просто скрывали от окружающего мира. Другими словами, моя семья не дала мне  шанса на легальную жизнь. Знаете, это обидно. Правда,  я не могла говорить   лет до пяти, да. А потом я поняла, что на самом деле быть как бы невидимой для других, это даже интересно, можно узнать много того, что недоступно другим, например, опять же, моей сестре. Поэтому теперь, когда мне  уже минуло восемнадцать, я по-прежнему невидимка для окружающих, никто из них не слышал от меня ни слова. И не услышит.

Глава 2.

Лет с пяти со мной вообще происходило много чего интересного. Например, я обнаружила, что прекрасно вижу в темноте. Это совпало как раз с моментом, когда я смогла произнести свое первое слово. Это было слово лес, ведь разговаривала я только с деревьями, всех остальных я не считала достойными общения со мной, я вообще очень быстро повзрослела. Дни мои текли однообразно, мою сестру куда только ни возили и что только она ни видела, а у меня были только уроки сестры, на которых я обожала присутствовать, забившись в угол, и потом, книги.

Мой батюшка считал престижным иметь большую библиотеку и покупал всё подряд и всё, что мог,  при этом уверена, он сам не прочитал ни одной книги. Зато для меня огромным наслаждением было забраться в библиотеку, не торопясь выбрать очередную книгу, и потом, забравшись в самый дальний конец нашего огромного сада, переходящего в лес, читать, читать и читать. Надо ли говорить, что о моих посещениях библиотеки не знал никто, равно как и о том, что я прекрасно умею читать. Я уже говорила, что в темноте я вижу как днём и это здорово, поэтому обычно в библиотеку я и ходила ночью и читала, уютно устроившись в корнях какого-нибудь моего друга дерева тоже в основном по ночам. Да, да, вы не ослышались, моими лучшими друзьями были именно деревья. Им я рассказывала о немудреных событиях моей жизни, делилась своими обидами, иногда даже плакала, а они показывали мне картинки, которые возникали в моей голове.

Так и текла моя жизнь, и ничто не предвещало перемен, пока однажды за завтраком мой батюшка  не сообщил как бы между прочим, что герцог  де Брилье, по слухам, на грани разорения,  ему срочно требуются денежные вливания и это отличный повод  породниться с герцогом, таким образом, потомки нашего рода уже будут чистокровными герцогами, а не жалкими купцами. Правда, ложкой дёгтя в этой бочке мёда является старший сын герцога Антуан де Брилье, которого герцог, собственно говоря, и собирался женить на богатой наследнице.

Слухи, ходившие про Антуана, были противоречивы, непонятны, но  сходились все только в одном - все те девушки, кто начинал  общаться с Антуаном, через какое-то время пропадали бесследно. Правда это или нет, батюшка разбираться не хотел, но вот отдать мою сестру наотрез отказался.  Что же делать? И дочку жалко, и герцогство - вот оно. Конечно же, пожертвовать ущербной, что же еще. План батюшки был прост и гениален. Я говорила, что мы с сестрой очень похожи? Так вот, жениться герцог должен был на мне под именем моей сестры, Лайлинны, затем уже как повезет. Если батюшка успеет организовать молодому де Брилье несчастный случай раньше, чем пропаду в неизвестном направлении я, ну хорошо, если позже - тоже ничего страшного, моё исчезновение можно скрыть, и Лайлинна благополучно становится вдовой, герцогиней и при своих же деньгах.

Да, да,  мысль о том, что батюшка легко расстанется с кучей денег - крайне ошибочна, вообще- то. Матушка была в восторге, Лайлинна тоже, ну а я, что я? Все равно  же ничего не пойму, так о чем жалеть-то, вернее, о ком.   В этот день я впервые за долгое время горько плакала, сидя  в моём любимом убежище  у подножия старого развесистого дуба. Дуб тихонько шелестел листвой и впервые не показывал мне никаких картинок, мне вообще показалось, что он разговаривает с соседними деревьями,  под дружный тихий шелест листьев которых, наплакавшись, я уснула.

Глава 3.

На следующий день батюшка вдохновленно решал только одну задачку, каким образом объяснить старому герцогу, отчего  умненькая хохотушка Лайлинна вдруг повредилась умом  и перестала говорить. Но потом, справедливо рассудив, что за такие деньги де Брильи должны быть рады и лягушке с болота, решил не заморачиваться и объяснить столь  радикальные перемены в Лайлинне потрясением от внезапно свалившегося на нее счастья в лице Антуана, ну или несчастья, кто уж как посмотрит. Потрясение  временное, конечно. С устранением Антуана батюшка тянуть не собирался.

Оставалось только выдрессировать меня. Да, батюшка выразился именно так. Дрессировка выражалась в том, что батюшка раз по десять медленно повторял, что я должна во всем слушаться матушку и того человека, на которого матушка укажет.  Антуана, я так понимаю. И так где-то по три захода. После чего матушка провела тесты, заставив меня то подать ей чашку, то повернуться вокруг своей оси, то дойти до моей комнаты и обратно. Батаюшка был в восторге от своих талантов.

Я иногда думаю, а мои родители, вообще, у них-то с восприятием мира все в порядке? Потом сестрица с брезгливой миной учила меня танцевать. Я сидела на ее занятиях танцами и танцую лучше нее, поэтому вскоре батюшка гордился уже педагогическим талантом Лайлинны. Ну, действительно, за полчаса научить слабоумную сестренку танцевать,  это надо быть гуру педагогики.

Вы знаете, если бы у меня не было тихой гавани в лице нашего парка и уютных пещерок чуть ли не под каждым деревом, где я могла свернуться в комочек и не думать о своей семейке, я бы, наверное, не смогла бы скрыть ни свои эмоции, ни зарождающуюся ненависть, да что там, ненависть к окружающим меня людям, наверное, съела бы меня изнутри. А так. Так я находила даже смешные моменты во всем вот этом.

В день приезда герцогов батюшка был сам не свой. После долгих раздумий было решено сразу выдать меня за Лайлинну, саму Лайлинну лишний раз не светить и запереть в ее покоях, как меня обычно. Но тут появились непредвиденные трудности в лице Лайлинны, которая наотрез отказалась сидеть взаперти. Никакие увещевания батюшки не помогали, Лайлинна билась в истерике до тех пор, пока не решено было, что Лайлинна сыграет роль дальней родственницы, приехавшей так вовремя погостить из прибрежных земель нашего королевства. Кстати, у нас  действительно была дальняя родня в Эркокрайнезе, самом дальнем городке нашего славного королевства. Правда, никаких девиц нашего возраста у них в семье не было. Но когда батюшку смущали такие мелочи.

Глава 4.

Ну что, Лайлинна порхала как бабочка, я ожидала указаний от матушки, сидя около нее, батюшка стоял на крепостной стене и смотрел в подзорную трубу, свое  последнее приобретение. Наконец вдали показались сначала клубы пыли, потом четверка лошадей, а затем и карета с гербом де Брилье. Кстати, иметь свой герб всегда было одним из заветнейших желаний батюшки. К сожалению, купцам такая привилегия была недоступна.

Слуги распахнули ворота, карета неспешно въехала в наш огромный вымощенный редкой цветной арзасской плиткой двор, батюшка величественно взмахнул рукой, и мы медленно, как и было велено, поплыли навстречу  возможному повышению своего престижа в свете. Почему возможному? Ну, вы, наверное, догадываетесь, что купцов, желающих породниться с герцогами, много,  а  герцог с материальными затруднениями, к сожалению, всего один.

Накануне я слышала, как батюшка злобно делился с матушкой сведениями о том, что старый              де Брилье устроил своеобразный конкурс невест и наш замок  далеко не первый,  который имеет честь принимать их милости. Батюшка в победе был уверен, так как из тех же источников, да это и так было понятно, узнал, что конкурс проводился не среди невест как таковых, а по размерам закрепленного за этими самыми невестами приданого, причем предпочтения отдавались звонкой монете. Ну что ж, логично, если уж продавать свою честь, то за максимально возможную цену. Все ведь знают, что если для купцов породниться с герцогами - это небывалая удача и огромная честь, то для герцогов ровно наоборот. Возможно даже, что после такого мезальянса  не все люди его круга продолжат общение с   де Брилье, да. 

Тем временем из кареты показались наши дорогие в прямом смысле слова гости. Ну, что сказать.  Не то чтобы я и до этого герцогов не видела. Видела, конечно, и побольше  Лайлинны, но только со стороны, то, что показывали мне деревья.   Один раз я попросила показать даже  императорский   дворец. Мне было тогда лет десять, наверное. Наблюдать   императорский   двор мне быстро надоело, намного интереснее смотреть новые места, я каждый раз просила показать мне то, что не видела раньше. За эти годы я таким образом заглянула, наверное, в каждый уголок нашего королевства. В том числе и городок Эркокрайнез я прекрасно знала. Жаль только, картинки были без звука, но я все равно обожала рассматривать  улицы, дома, людей.

Так что видеть-то людей я, получается, видела много.  Вот разговаривать с людьми не приходилось, зато у меня были деревья, которые умели слушать меня и отвечали мне по-своему. И вот сейчас вот он шанс: стать как все, стать полноправным нормальным человеком, стоит передо мной. Обычные, в общем, люди. Старый де Брилье не так и стар, среднего где-то возраста, грубоватые черты лица,  надменный тяжелый взгляд, дорогая одежда. Младший посимпатичнее, но тоже ничего особенного, на отца не похож, почему-то кажется мне  смутно знакомым. Открытое дружелюбное лицо, темно-синие глаза, русые волосы. Обычный, в общем-то парень, у нас много таких лиц.

Почему, интересно, моя сестрица  ведет себя, действительно, как дурочка? Стоит вся пунцовая и глупо улыбается. Неужели не видит легкого презрения в глазах Антуана, не чувствует, что ее осматривают точно также, как и нашу арзасскую плитку? Плитка, кстати, просто баснословно дорога, герцоги, можно сказать, просто не сводят с нее глаз. Приосанившийся батюшка приглашает всех в замок, дальше  шикарный обед, конечно, дальше батюшка уединяется со старшим де Брилье, оставляя нам на растерзание младшего. Матушка старательно поддерживала светскую беседу, трещала о какой-то ерунде, я предсказуемо молчала, зато с сестрой происходило что-то странное и  абсолютно непонятное. Моя сестра вполне красива, успехом у противоположного пола пользуется, более того, любит еще и поиздеваться над каким-нибудь незадачливым поклонником. Антуан этот не представляет из себя ничего особенного, но при этом абсолютно я уверена, каким-то образом за несколько минут  он  приобрел над сестрицей какую- то тяжелую ненормальную власть.

Торги за меня или за Антуана с титулом, тут уж как смотреть, окончились довольно быстро, вышел сияющий батюшка со старым герцогом, торжественно объявил о завтрашней помолвке, гостей повелел сопроводить отдыхать перед тяжелым днем и после тяжелой дороги, и, таким образом, судьба моя оказалась решена мгновенно и без всякого моего участия.

Глава 5.

Вскоре замок затих, ведь помолвки по нашему обычаю происходят на рассвете, с первыми лучами солнца. Я же, по своему обыкновению, направилась в библиотеку, взять новые книги, потом побродить напоследок по замку и по саду, ведь что-то мне подсказывало, что больше я не увижу этих мест. И еще. Надо убедиться, что с моей сестрой все в порядке.

Я осторожна шла по бесконечному коридору нашего старого замка, останавливаясь у каждой двери. Я и хотела найти то, что искала, и надеялась не найти. Мои надежды оказались напрасны, за очередной дверью я услышала смех своей  сестры и приглушенный голос герцога Антуана де Брилье, моего жениха. То есть, моя сестра наедине с мужчиной, ночью. Я застыла,  ведь репутация бесценна и моя сестра это не просто знает, с ранних лет она научена вести себя безупречно, с ранних лет она знает, малейшее пятно на репутации и батюшка без жалости вышвырнет ее за ворота, таков обычай и не нам его нарушать. Девушка с испорченной репутацией - большего позора для семьи просто нет.

Что же я стою как вкопанная? Не думая ни о чем, я рванула дверь. Тяжелая, на совесть сделанная дубовая дверь не шелохнулась. Де Брилье закрыл моей глупой сестре пути к отступлению.

Дикая ярость застила мне глаза. Я желала в этот миг лишь одного - уничтожить негодяя, а перед этим растоптать все, что ему дорого, на его же глазах. Так, спокойно, Мицариэлла, спокойно. Уничтожить ты его всегда успеешь,  почему-то я не сомневалась в этом,  теперь сестра, только сестра. Мой взгляд остановился на двери: - Милая, хорошая дверь, ты ведь была гордым прекрасным деревом когда - то, помоги нам, умоляю тебя.

Меня трясло, я прижалась к двери всем телом, бормотала как в бреду, умоляя об одном, - Открой!

Душный запах расплавленного металла привел меня в чувство, как во сне я смотрела как с той части двери, где был засов из лучшей марки корниильской стали, стекает блестящий серебряный ручеек.   Дверь мягко открылась, приглашая. Ужасная картина открылась моим глазам. Я ясно увидела ярко-фиолетовый туман, исходящий от негодяя в сторону Лайлинны, саму Лайлинну, замершую как овца перед закланием,  и изумленный взгляд  де Брилье,  тянущего свои руки к моей сестре.  

Глава 6.

Я всегда много читала и прекрасно знала, что означает этот туман насыщенного живого цвета. Запрещенная магия, причем очень сильная, какая-то концентрированная. Откуда она у посредственного герцога?  Мужчина может приобрести такую магию только после близкого контакта с очень одаренной волшебницей, коей моя сестра точно не была. И еще. Если эта близость не была освящена в храме Трех Святых,   волшебнице оставалось жить совсем недолго... Старинная вязь букв из книг по магии неслась перед моим мысленным взором со скоростью горного потока  ранней весной.

Так, ярко-фиолетовый цвет - полное подчинение, перенаправление потока в сторону носителя - жесточайший откат, длительная потеря мужской силы, потеря памяти о последних двадцати часах и что-то еще по мелочи. Оставалось ударить  по негодяю его же оружием. Не помню, говорила ли я, что книги по магии неприлично дороги, их крайне трудно найти, и еще они просто шикарно выглядят, только на обложку каждой из них можно смотреть часами.

Нужно ли говорить, что у нас их было очень и очень много, правда, читала их только я. Писаны они все были от руки, буквы старинные и не всегда понятные, объяснения сложные. Сестра моя иногда разглядывала только обложки с диковинными рисунками нездешних волшебных мест, матушка кроме нарядов, балов и сплетен, по-моему вообще мало чем интересовалась, батюшка диковинные книги иногда  нарочито небрежно выкладывал на свой стол в кабинете перед прибытием особо важных гостей, при этом зорко следя за сохранностью ценного имущества.

Итак, вспоминай, Мицариэлла, вспоминай, перенаправить поток, перенаправить... Моя ярость, моя боль и обида за сестру, моя настоящая семья - мои деревья, наш лес и сад, помогите мне! Я забыла, где я нахожусь, я забыла, кто я и что, одна мысль завладела моим существом, я видела только одно - живое фиолетовое нечто разворачивается и со скоростью анаконды из Рошгарских гор летит точно в голову де Брилье! 

Но что это?! Туман стекает с моей сестры, группируется в яркую изящную стрелу, да нет, это вовсе не стрела, это красавица анаконда из Рошгарских гор, и она, переливаясь как диамант чистейшей воды, делает красивейший точнейший разворот и вытягивается в сторону окаменевшего де Брилье четкой прямой линией.

Красавица анаконда, бледная, как смерть, сестра, де Брилье, - закружились перед моим потрясенным взором  медленно, быстрее, снова медленно,  и, уже проваливаясь в спасительную темноту, я почему - то увидела поросшую чистыми зелеными побегами нашу старую дверь из экстра дорогого, приобретенного по именной королевской квоте адельтельского дуба.

Глава 7.

Я плыла в черном туннеле,   вдали, сверкая, кружились яркие огненные ленты и кто-то звал меня, потом кто-то    тряс   меня,  потом  я    услышала  чей-то плач. Туннель пропал и ленты пропали, я вдруг поняла, что лежу на холодном каменном полу и рядом плачет моя сестра.

-Лайлинна,- прошептала я. 

-Мицариэлла? Ты говоришь? - сестра опять плачет, я слышу все, но не могу открыть глаза, не могу шевельнуться и мне даже все равно, что моя тайна раскрыта.

-Милая, пойдем, пойдем скорее, нам надо уйти отсюда, -сестра тянет меня за руки, бесполезно, мне не двинуться самой ни на сантиметр, сестра, всхлипнув, крепко хватает меня подмышки и тянет по полу как раненого воина в известной битве с гермесами. Мне почему-то смешно, по пути я смотрю на бездыханного де Брилье, сестра замечает мой взгляд, кривится, - Не волнуйся,  не сдохнет, - успокаивает меня  одна из воспитаннейших леди наших земель.

На полпути к моей комнате у меня получается слегка помогать Лайлинне, я начинаю ползти как каракатица из Грайвезских гор, я тоже понимаю, не приведи  Триединая Сестра, нас  кто-нибудь увидит,  но нам везет, везет невероятно, наконец мы оказываемся в моей комнате, я буквально заползаю на кровать, меня накрывает неимоверное чувство облегчения и я проваливаюсь в  сладкий и спокойный сон, при этом время от времени сестра будит меня, заставляет пить какие-то отвары, за которыми она, как я понимаю, лично носится в крыло прислуги  на нашу огромную кухню, где есть абсолютно все, что только выращивается и продается на наших землях. 

В итоге, стоит первым лучам Светила с благословения Триединой Сестры  появиться на горизонте, я просыпаюсь, полная сил и какой-то кипучей, неведомой мне до сей поры жаждой жизни,  мне хорошо как никогда. Лайлинна сидит на моей кровати, стоит мне открыть глаза, быстро шепчет:  -Не волнуйся, не выдам твою тайну, сестра.

Сестра. У меня теперь есть сестра.