Вольт

1 – Няня

— Ты звал меня? – ноги предательски подкосились, когда я шагнула на порог отцовского кабинета, просторного, как пустынный зал. С раннего детства, стоило случиться чему-то не так, он вызывал меня сюда на ковер, чтобы либо отхлестать ремнем, либо испепелить морально, перебирая все мои грехи. С годами душа выработала циничный щит против его грубых слов, но тело помнило всё, каждый раз сжимаясь в предчувствии боли, стоило мне оказаться в этих стенах.

К тому же, в самом начале года папа объявил, что мне пора замуж, и принялся подбирать кандидатов. И каждый новый претендент затмевал предыдущего. Не женихи, честное слово, а хит-парад стареющих уголовников.

Отец, опираясь на край своего стола XVII века, выкупленного на аукционе в Риме, казался воплощением неприступной мощи. Для своих пятидесяти он выглядел так, словно сошел с обложки журнала – куда там Джорджу Клуни. Пластические хирурги поработали на совесть. Вчера Адам, мой брат, проболтался, что у папы новая пассия, и она младше меня.

— Да, Эва, — его голос, как всегда, был сухим, лишенным всякой теплоты. Папа никогда не скрывал, что мечтал лишь о сыновьях, а дочь для него была лишь неудачной инвестицией. Спасибо, что не отправил в детский дом, как говорится. — Последние события вынуждают меня усилить меры безопасности. Это касается и тебя, пока я не придумал, что с тобой делать. Было бы обидно, если бы тебя «испортили» до того, как я успею выгодно выдать замуж.

Полгода назад не стало Александра Асварова, старого друга отца, и его смерть повлекла за собой череду тревожных событий для нашей семьи. Папа не любил перемен, не любил подстраиваться под новых партнеров. А сын Асварова, заняв место отца, отца моего, мягко говоря, недолюбливал и стремился вытеснить из их общего бизнеса, не жалея сил.

Как это всё связано со мной, оставалось неясным. Благоразумно я молчала, зная, что все равно не получу вразумительных ответов.

— Поэтому с сегодняшнего дня тебя будет сопровождать телохранитель. Он будет неотступно следовать за тобой. Даже в женский туалет, если потребуется. — Я ожидала чего угодно, но не этого. Телохранитель – это как черная метка, которая ставит крест на моих планах. — После твоей, так сказать, «пенной вечеринки», я дал ему полный карт-бланш. Считай, что он твоя новая няня.

— Няня? — переспросила я машинально, чувствуя, как раздражение, словно ядовитый плющ, обвивает мой позвоночник. — Ты не боишься оставлять меня наедине с чужим мужчиной?

— Я ему полностью доверяю. Он спас жизнь твоему брату. — Понятно. Адам – папина драгоценность. — Познакомься. Это Вольт.

Я вздрогнула. Стоило мне обернуться, как сердце в груди подпрыгнуло, застыв от предчувствия. За моей спиной, бесшумный, словно тень, осязаемый лишь давящей энергией, стоял мужчина. Безупречно белая рубашка обтягивала широкие плечи, складки идеально отглаженных брюк подчеркивали мощные бедра. Он все это время был здесь, слушал каждое слово отца, но я не почувствовала его присутствия. Непроизвольно отвисла челюсть, когда я наткнулась на его взгляд — глаза цвета льда, совершенно пустые, бездонные, как ночное небо. Такие были у белых ходоков в «Игре престолов», предвещая лишь холод и беду. А под этой ледяной маской скрывалась не просто груда мышц, а скульптурное сложение хищника, выточенное из стали.

Назвать “няней” эту живую скалу, этот монолит из мышц и стали, было бы кощунством. Таких обычно не нанимают для присмотра, они скорее фигурируют в ночных кошмарах или, на худой конец, в досье Интерпола. Его рост не просто внушал, он подавлял — метр девяносто, а то и все два метра чистой, неприкрытой силы. Волосы, цвета первого, незапятнанного снега, резко контрастировали с загорелой кожей, и пронзительные, прозрачно-голубые глаза казались вырезанными из льдин. Из-под строгих манжет и высокого воротника рубашки змеились витиеватые узоры татуировок, которые обещали иные истории, нежели благополучные тусовки друзей брата, предпочитавших чистоту собственного тела.

— Мне не нужна нянька, — мой голос, казалось, звякнул от напряжения, когда я снова перевела взгляд на отца, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Мысль о том, чтобы постоянно находиться рядом с этим… буйволом, этим безмолвным стражем, была не просто неудобной, она казалась нестерпимой пыткой, унизительными кандалами.

— Ещё как нужна! — голос отца отрезал любые возражения. — Он не даст тебе позориться, пока я не пристрою тебя в приличную семью. Так что хватит строить из себя жертву, шуруй и не морочь мне голову. Вольт, она твоя… — жест его руки, небрежный и отмахивающийся, расставил все точки над «и». Разговор окончен.

От этих слов “она твоя…” меня натянуло, словно струну, до предела. Я сглотнула подступившую к горлу горькую слюну, чувствуя, как внутри всё сжимается от протеста и бессилия. Выражение лица этого отмороженного Вольта не изменилось ни на йоту, оставаясь маской абсолютного равнодушия, но я могла поклясться, что на долю секунды, в глубине его ледяных глаз, промелькнула едва заметная, неприятная усмешка.

Вступление автора.

Всем привет!

Так спонтанно я не писала давно. Вчера я села за ноутбук и мысль полетела... никакого подготовленного старта, никаких набросков, чистых экспромт. Уповаю только на вашу поддержку, жду ваших лайков и комментариев. Без них есть риск, что книга стухнет, потому что старт был не запланирован, у меня есть только ваша поддержка))
Поэтому не поленитесь, пожалуйста, оставить комментарий под книгой, хотя бы сердечко, и поставить звездочку на главной странице книги.

Если честно, Вольт мне чем-то напоминает Луку. Почитаете и скажете потом, так это или нет.

2 - Новый сосед

— Я тебя раньше в компании Адама не видела! — рычу ему в лицо, едва мы остаемся вдвоем в коридоре. Дом большой, но сейчас он кажется тесным, наэлектризованным. Меня бесит, неимоверно бесит, что я едва достаю ему до плеча. Хочется смотреть прямо в глаза, прожечь его взглядом, а не задирать подбородок так, что шея затекает.

Вольт… Он не просто высокий, он громаден. Не перекачан, как бодибилдеры из спортзала Адама, а скорее… выточен. Как скала, обточенная ветрами. Его тело — это природная мощь, скрытая под тканью, но ощутимая. Но больше всего пугают не мышцы, а эти глаза — ледяные, почти прозрачные, словно осколки льда. И волосы, цвета первого, незапятнанного снега или ранней седины, придают ему вид существа из легенд. А взгляд… Выворачивающий душу наизнанку, проникающий под кожу, лишающий воздуха.

— И что? — Его голос, хриплый и колючий, словно ледяной ветер, насмешливо щёлкает меня по самолюбию. Он не просто говорит, он цедит слова сквозь зубы, как снисходительный хозяин, а не обслуживающий персонал. Нет в нём ни тени подобострастия, ни намека на подчинение. Этот Вольт не считает себя телохранителем, он ведет себя как хозяин ситуации, и это чертовски злит. Видно по всему: по тому, как он держится прямо, словно кол проглотил, по тону, по тому, как смотрит на меня – сверху вниз, с непроницаемым безразличием.

— Ладно… Давай сразу расставим все точки над «i», — я скрещиваю руки на груди, пытаясь придать себе хоть какой-то вид неприступности. Смотрю на него, как на скомканную бумажку, которую уже давно пора выкинуть в корзину. Пусть даже не пытается думать, что я восприняла слова отца всерьёз. — Отец назначил тебя моей нянькой, но ты должен понимать, что твои возможности не безграничны. Ему очень не понравится, если ты станешь вести себя со мной хамовато. Или, не дай бог, распускать руки… Он сразу же переломает тебе все пальцы, предупреждаю.

Вольт лишь иронично выгибает одну бровь, и этот незначительный жест почему-то бесит до дрожи. Он продолжает смотреть на меня сверху вниз, как на досадную букашку, не улыбается. И я вдруг ловлю себя на мысли, что, похоже, он вообще не умеет улыбаться. Ни единой морщинки в уголках глаз, ни малейшего намека на тепло.

— А я разве хамлю тебе? Распускаю руки? — Его вопросы звучат спокойно, с какой-то издевательской логичностью. Я стискиваю зубы так сильно, что скулы сводит. — И Эва, ты не интересуешь меня как девушка. Считай, что в отношении тебя я… евнух. Можешь не беспокоиться на эту тему.

Не знаю, что в этот момент чувствовать — радоваться или оскорбляться. С одной стороны, мысль о том, что этот “снежный человек” не будет пялиться на меня со скрытым вожделением, успокаивает. Ведь, судя по всему, нам предстоит провести вместе очень много времени. Но с другой… Как же неприятны эти слова, как они бьют по женскому самолюбию, которое в последнее время и так еле теплится. Моя недавно пошатнувшаяся самооценка снова получила болезненный удар.

— Ну-ну, — выдавливаю из себя, стараясь, чтобы тон звучал максимально пренебрежительно. Резко разворачиваюсь на пятках и направляюсь в свою комнату. Решение отца, конечно, испортило мне настроение, но оно и близко не изменит моих планов. Сегодня у моей подруги Ани вечеринка у бассейна, её родители улетели на Мальдивы. И самое главное — там будет Егор Звягинцев, на которого у меня уже давно были определённые виды.

Я не собираюсь ждать, пока папа пристроит меня в какие-нибудь «заботливые руки» какого-нибудь сорокалетнего хлыща. Я вполне способна найти подходящую партию для брака самостоятельно. По моим расчетам, Егор был просто прекрасным вариантом. Нельзя сказать, что он красавчик, но симпатичен, спортивен, неглуп и получил хорошее образование. Ему двадцать семь, и он, кажется, готов к браку, если верить его пьяной шутке на Новый год. Семья Звягинцевых — очень богатая и влиятельная, если Егор сделает мне предложение, папа не посмеет отказать. А мне бы освободиться из-под его вечного контроля.

Открывая дверь в свою комнату, я случайно замечаю движение периферийным зрением и понимаю, что все это время Вольт бесшумно следовал за мной. На нём лакированные туфли, но я не слышала ни единого шага. Он движется, как хищник, как снежный барс — плавно, беззвучно, смертельно эффективно.

— Ты и в комнату со мной пойдешь?! — шиплю раздраженно, поворачиваясь к нему. — Кажется, жильё прислуги в другом домике. Дуй в свой барак и сиди там!

— Твой отец выделил мне комнату напротив и предупредил, что ты склонна к побегам из дома и обману, — спокойно пояснил Вольт, даже бровью не ведя. Больше всего бесило, что его лицо постоянно оставалось невозмутимым. — Поэтому я буду здесь, с открытой дверью. Если соберешься куда-нибудь, только скажи, я тебя отвезу. Убегать по балкону не советую, потому что я увижу это по камерам.

— Делать мне больше нечего! — кажется, от разрастающейся ненависти к этому леднику у меня начинает буквально подгорать жопа. Я придумаю, как поставить его на место! — Через час я еду к подруге с ночевкой, будь готов. Ждать тебя я не собираюсь.

У самого его носа я захлопываю дверь. Чёрт, как жаль, что шнобиль ему не прищемила!

--

Давайте знакомиться с нашей девочкой. Эва.

3 - Дворняга

Обычно по городу меня возил Миша – папин водитель. Миша — совсем другая история. Смешной, добродушный мужчина лет тридцати, женатый на нашей уютной поварихе Марте. Он всегда баловал меня байками из своей армейской молодости, неизменно заканчивая коронной фразой: “Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся”. Я привыкла к Мише, чувствовала себя с ним свободно, могла даже переодеться на заднем сиденье. С Вольтом же… С Вольтом это ощущение свободы исчезло. Меня словно поместили в клетку с тигром — красивым, мощным, но всё равно диким зверем. При нём лучше не делать резких движений и не показывать страха.

Буравя взглядом его безупречно, идеально подстриженный белоснежный затылок, словно вылепленный из мрамора, я лихорадочно придумывала, как избавиться от Вольта. Его появление сейчас было совершенно некстати, ломало все мои планы.

Откинувшись на мягкое, податливое кожаное кресло “Роллс-Ройса”, я закрыла глаза. Пыталась погрузиться в свои мысли, стараясь максимально игнорировать его присутствие, но запах Вольта… Тонкий, терпкий, мужской — он ощутимо щекотал волоски в носу, проникая в лёгкие. Он определённо не душился, но его естественный аромат был таким сильным, таким мужским, что хотелось немедленно распахнуть окна и проветрить салон.

Вольт не пытался заговорить. Не копался в телефоне. Даже не смотрел в зеркало заднего вида, игнорируя моё присутствие на заднем сиденье. Он просто вёл машину, с ледяной, почти животной уверенностью, ловко управляясь с тяжёлым рулём одной рукой, словно играючи. Его движения были плавными, отточенными. Пару раз я невольно заглядывалась на татуировки, проглядывающие на его пальцах. Хотелось рассмотреть их ближе, попытаться через эти рисунки угадать, что за человек скрывается за этой маской безразличия. Невозможно было не признать: он интересный персонаж. А эти белоснежные волосы… Он их красит? Или так от природы? Будто он не человек, а дух зимы.

— Приехали, — сухо констатировал он, когда мы затормозили у массивных, кованых ворот особняка Аниных родителей. Мы ждали, пока они распахнутся достаточно, чтобы пропустить нас на территорию. Ане, конечно, повезло. Её родители были куда более современными, чем мой отец, и не собирались насильно выдавать дочь за какого-то там «выгодного партнера». Для них счастье дочки, кажется, стояло на первом месте.

В нашем кругу никто и ничто не шло в сравнение с “немым правилом”: деньги должны приумножаться деньгами. Это означало, что семьи заключали между собой негласно пакты, скрепленные браками детей. Дочери — это инвестиции в будущее, нас выдавали замуж не по любви, а по банковскому счёту и условиям брачного договора.

Папа постоянно повторял мне, что если я «испорчу себя» и стану непригодной для выгодного «пристройства», то он лично выбросит меня в реку за домом — ту самую реку, в которой, по слухам, он топил своих конкурентов в лихие девяностые. Это было хорошим стимулом держать ноги вместе и не думать о романтике, тем более, о сексе. Девственницы, как известно, продаются лучше.

“Роллс-Ройс” въехал на просторную парковку, которая была заставлена десятком автомобилей, роскоши которых позавидовал бы сам шейх Дубая. Такую концентрацию блеска и пафоса даже в столице не увидеть. Там бы это вызывало вопросы, резало глаза, а в нашем закрытом мирке — все свои, всё у своих схвачено.

С двадцати лет меня мучил один вопрос: почему меня окружало столько показной, кричащей роскоши, но при этом не было самых обычных, банальных мелочей? Я могла купить любую сумку, колье, пару туфель — отец никогда не отказывал в деньгах. Ведь окружающие, глядя на его единственную дочь, должны были убедиться, что нашей семье ни в чем не откажешь. Я могла пригласить любую голливудскую звезду на свой день рождения, папа бы оплатил. Но у меня не было мамы, я не знала, что такое нежность или подлинная любовь. Папа с братом никогда не окружали меня заботой и лаской, для них я всегда была лишь идеальной картинкой.

К двадцати трём мне эта роль опостылела. Я стала бунтовать: напивалась на вечеринках, совершала безбашенные поступки, даже снималась в провокационных клипах у блогеров. Я кричала о помощи, желая вырваться из этого золотого капкана. И вот теперь, в ответ на мои отчаянные попытки дышать, папа приставил ко мне сторожевого пса. И не дворнягу, а настоящего белоснежного волка.

— Дверь мне открой, — напомнила ему, надевая солнечные очки и поправляя волосы, игнорируя всё, что творилось внутри. — Живо.

— А волшебное слово? — Его голос был ровным, без единой интонации. Вольт даже не смотрел на меня.

— Что? — Спустила оправу очков на кончик носа, считая, что ослышалась. Это была какая-то дурная шутка?

— Пальчиками за ручку тяни, дверь откроется, — ответил он совершенно спокойно, выбираясь из машины. Размял широкие плечи, расстегнул верхние пуговицы рубашки, открывая взгляду мускулистую шею. Я пару минут сидела в машине, ошарашенная, надеясь, что он одумается и всё-таки выполнит свою прямую функцию. Но Вольт и не собирался открывать мне дверь. Когда двери заблокировались, потому что он отошел слишком далеко от машины, я начала тарабанить возмущённо ладонями по стеклу, чувствуя, как злость закипает в груди.

--

Как Вам такой Вольт?

4 - Охота у бассейна

«Я ему хвост прищемлю, дворняге белобрысой! И желательно так, чтобы больше не стоял!» — внутренне рычала я, даже спустя пятнадцать минут. Унижение кипело во мне. Мой, с позволения сказать, телохранитель, этот самодовольный снежный барс, просто забил на меня болт! Что он, чёрт возьми, себе позволяет? Как только вернусь, обязательно переговорю с папой. Пусть найдёт мне кого-нибудь… послушнее. И желательно такого, у кого язык не повернётся шутить про мою «сексуальную непривлекательность», даже если это будет чистая правда.

Пока я бубнила себе под нос самые изощрённые проклятия, в основном направленные на то, чтобы у Вольта отвалился член, Аня с нескрываемым любопытством разглядывала нашего необычного гостя. Вольт, в своих чёрных брюках и белоснежной рубашке с закатанными рукавами, был как инородное тело среди пестрых купальников и голых торсов. Он торчал там, словно памятник нелепости, который так и хотелось срочно демонтировать.

Только он, судя по каменному выражению лица, даже не догадывался, что его присутствие здесь вызывает острое желание вызвать экзорциста. Сидел на стуле, как будто, так и надо, абсолютно невозмутимый.

— Необычная у него внешность, — заметила Аня, задумчиво теребя тесёмку своего крошечного купальника. Кстати, о душещипательных историях: Аня всего два месяца назад рассталась с Олегом Болото (ну, говорящая фамилия, ей-богу! Олег ещё Болото!), когда их отношения достигли апогея букетов, конфет и романтичных свиданий без секса. Мы тогда её, помню, эпилировали с ног до головы, готовя к великому событию. А Олег, этот Болото, был застукан с Лизой Серовой в туалете. Лиска ему там, говорят, демонстрировала свои знаменитые «горловые способности». А чего б ей не демонстрировать, она ж до шестнадцати в церковном хоре пела, глотка луженая!

Анька тогда сильно скисла, после такого предательства. И, конечно же, переспала с Коляном, который давно по ней сох. Теперь Колян не отлипал от неё ни на шаг, никого не подпускал к своей «добыче», уверенный, что теперь-то она точно его. Колян у нас не простой, у него отец большая шишка.

Подруга явно истомилась без мужского внимания, если измазывает слюнями эту белобрысую крысу. Она всю эту вечеринку устроила, чтобы отвлечься от мыслей об измене и Коляне, преследующим её.

— Я заметила, — кривлюсь раздраженно. Не хватало ещё, чтобы эта снежная глыба запала ей в душу. — Теперь все люди как люди, а я с нянькой. Чудесно!

— Многие бы мечтали о такой няньке, — подбоченилась Аня, глядя на меня с лукавым прищуром.

— Да?! И что мне с ним делать? — Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к дверному косяку, словно отталкивая от себя саму мысль. Мы стоим в доме, пока на улице у бассейна гремит музыка и смех. — Он же будет за каждым моим шагом следить, сто процентов папе обо всём стучать!

— Так договорись с ним. Дай денег, и всё. Такие как он за штуку баксов сделают что угодно, — Аня касается моего плеча, оптимистично подмигивая и поправляя верх купальника. — И вообще, ты тут для чего? Правильно, чтобы сойтись с Егором. А если будешь тут стоять и пыхтеть от злости, ничего у тебя не получится.

Мы обе одновременно переводим взгляд на Егора, который, как и подобает альфа-самцу, восседал на шезлонге в синих плавательных шортах. Вокруг него крутились сразу три хищницы, такие же охотницы за его безымянным пальцем, как и я. Одна из них, особо отчаянная, попросила Егора намазать её кремом от загара. Повернулась к нему спиной и демонстративно, нарочито упругой попой в стрингах, подперла ему лицо. И там было чему «подпереть». Егор заметно сглотнул, явно возбуждённый этой масляной картиной.

— Шуруй давай, — Аня толкает меня в спину. — Плечи назад, грудь вперёд! Покажи им, кто тут главная!

Мы выскользнули на шумную вечеринку. Я изо всех сил старалась не смотреть на Вольта, который сидел чуть в стороне, попивая обычную воду из стакана. Хотелось бы, чтобы на солнце ему стало жарко и неудобно, чтобы его белоснежная рубашка, которая, кстати, за всё это время ни капельки не помялась, начала липнуть к спине. Но этот козёл, кажется, даже не потел.

Красный цвет был моим любимым с самого детства, я считала, что он приносит мне удачу. Сегодня я надела раздельный купальник именно этого цвета, надеясь, что он поможет мне притянуть взгляд Егора. И это сработало безошибочно. Стоило мне появиться у бассейна, как Егор, точно оголодавший хищник, повернул голову и заскользил карими глазами по моим ногам и животу. А я очень много трудилась на пилатесе, чтобы держать себя в форме. Стоило пропустить пару тренировок, как предательский жирок начинал липнуть к бёдрам, животу и ногам, оседал над коленями, превращая их в некрасивые «сосисочки». Мне приходилось бесконечно потеть и строго ограничивать себя в еде. Некрасивые девочки в моём мире никому не были нужны.

— Привет, — Егор поднялся на ноги и направился ко мне, приветствуя улыбкой. Я общалась с ним накануне, тщательно «прогревая почву» перед вечеринкой. — Зря переживала за выбор купальника, он просто сногсшибательный.

Я смущённо спрятала прядку волос за ухо, безбожно флиртуя с Егором. Краем глаза я заметила, как Вольт усмехнулся и поспешно спрятал смех за фальшивым покашливанием. Это мгновенно отвлекло меня и страшно разозлило. Он тут что, ещё и смеётся надо мной?

— Знаешь его? — спросил Егор, кивая в сторону Вольта. — Это Вольт.

Я-то его знаю. Но вот Егор… Откуда он знает этого отморозка?!

5 - Пивной душ

- А-а… - не знаю, как даже ответить. Решаю, что лучше говорить правду, долго делать вид, что не знакома с ним не получится. – Папа нанял мне телохранителя после того, как его машину пытались обстрелять.

- Правильное решение. – соглашается охотно Егор. Про покушение на папу слышали все, об этом даже в телеграмм-каналах форсились новости. – Ты красивая девчонка, нужно присматривать за тобой.

Решаю не делать акцент на том, что мне двадцать четыре и я могу присмотреть за собой сама, потому что Егор, как и все парни здесь, хотят видеть рядом со мной красивую куколку, способную только по губам помаду размазывать.

- Но тот факт, что Волк смог с Вольтом на такую работу договориться, это восхищает. Боюсь представить на какой сумме они сошлись. – Волком называют папу, это прозвище он ещё в девяностые получил. Фокус моего интереса немного смещается. Я игриво беру Егора за руку и отвожу подальше от всех, чтобы наш разговор никто не слышал. Теперь помимо Егора мне нужна ещё информация, которой он обладает.

- А расскажи мне про Вольта, пожалуйста. – прошу его осторожно. – Он у нас первый день работает. Папа мне ничего не рассказывал и не скажет. Адама ты и сам знаешь, а мне бы хотелось знать, кто меня в машине возит.

На нас попадают капельки воды из бассейна, когда Тимур (друг Егора) разбегается и прыгает в воду бомбочкой, вызывая крики. Вслед за ним в бассейн юркают другие парни и девчонки, устраивая там водные бои. Оля Мазур, успевшая удачно овдоветь в свои двадцать шесть, сняла верх купальника и вертела его над головой, светя своими новыми сиськами.

Я слышала, что счастливую вдову собиралась отправить в ссылку, подальше от всех, потому что замуж Олю брать никто не хотел, а возиться с ней родители не хотели. Вот Оля и отчаялась, надеялась найти хотя бы любовника, кто будет содержать её и спасет от ссылки.

- Шикарные, да? – спрашивает она сквозь хохот. Тимур охотно решает опробовать их и начинает жадно мять при всех, Оля начинает крутиться и вырываться, продолжая смеяться. – Эй, руками не трогать.

Закатываю глаза и перевожу взгляд на Вольта, интересно как ему такое представление? Слюнями заливает пол?

К моему удивлению, я натыкаюсь на острые глаза Вольта стоит мне посмотреть на него. Всё это время моя няня не сводила с меня глаз и даже пропустила шоугерлз в Олином исполнении. Точно евнух. На Олины сиськи засмотрелись все.

Может он настоящий евнух?

- Странно, что ты не слышала о нем. Вольт в наш город переехал недавно. Парень – кремень. Сам детдомовский, служил по контракту. Настоящий зверь. Хорошо себя проявил как безопасник, какое-то время работал на Бурого, ну который от сердечного приступа умер. После того, как его хозяин умер, на него целая охота началась, все хотели его к себе нанять. А его вот Волк перехватил. И скорее всего кучу бабла насыпал, что он согласился за тобой присматривать. По факту это сильное занижение в должности.

Я думала, что на дне. Но снизу постучались. Видимо, с этим Вольтом настоящие проблемы у меня только начинаются. Прикусываю губу, раздражаясь от одного существования Вольта. Нужно сделать так, чтобы он нашел работу получше. Тысячей баксов от него я не отделаюсь.

- Не интересуюсь делами отца и Адама. – решаю продолжать разговор, стараясь делать вид, что не замечаю, как Егор тонет в вырезе моего купальника. Он не стесняется, просто оценивает мою грудь как товар на прилавке. – Поэтому и про него ничего не слышала. Для меня главное, чтобы он был порядочным человеком и хорошо выполнял свою работу…

Будто в подтверждение моих слов в стул с Вольтом врезается один из парней, он выливает ему прямо на голову стакан с пивом. С удовольствием наблюдаю как золотоватая жидкость стекает по белым волосам, портя идеальную укладку, сначала на лицо, а затем на рубашку.

Неужели кто-то услышал мои молитвы?

--

все кто не поставил книге лайк. Не забываем, ставим 😉