Воображение

Вступление

«Все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит».

Антуан де Сент-Экзюпери.

Это история про путь девочки, которой было наплевать на время, а времени на неё нет. Период, когда разум уходит и остаются лишь чувства, накопленные внутри себя со временем. Когда время говорит ребёнку: «Пора», — у него не остаётся выбора, кроме как послушно идти за ним.

В это маленькое произведение я вложила частичку себя. Начиная писать это, я никогда не задумывалась о том, что оно внесёт какую-то пользу в мир. Оно и не внесло. Но на меня оно сильно повлияло.

Время покажет, куда унесёт мои маленькие рассказы, собранные в общую кучу из долго существовавших внутри идей.

Я надеюсь, что в этих строках каждый сможет узнать себя. Точнее, своего внутреннего ребёнка. Наивного, любящего, понимающего.

Не стану продолжать писать долгое и нудное предисловие. Вместо этого я предлагаю вам, дорогие читатели, погрузиться в волшебный мир моего воображения. История невелика, но, надеюсь, она заставит вас немного задуматься.

Приятного прочтения.

Глава 1. Начало конца

«Вставай, Хаял!» — выкрикнула мама из кухни.

Я с трудом разлепила глаза после глубокого сна. Спина сильно ныла из-за неудобной кровати. Из окна дул холодный ветерок, слегка обжигая левую щёку. Колыхались шторы в разные стороны, и на мои глаза падали маленькие лучики солнца. Меня это раздражало, и я зашторила их как можно плотнее. Теперь в комнате стало прохладно и темно.

Я встала с кровати и включила тусклый светильник, чтобы осветить маленькую комнату. В ней я живу уже 13 лет. Комната казалась ещё более унылой в тусклом свете, но я давно привыкла к этой обстановке. Здесь было моё убежище. Место, где я могла быть собой, не притворяясь и не играя никаких ролей.

Я подошла к окну и слегка отодвинула штору, чтобы взглянуть на улицу. Серые дома, спешащие люди, проезжающие машины — всё это казалось таким далёким и отстранённым. Я ощущала себя наблюдателем, посторонним в этом бурлящем потоке жизни. Мне было комфортно в своей маленькой комнате, в своей тишине и уединении. Бледно-жёлтые обои с узорами навевали тоску, а на потолке немного осыпалась штукатурка, подчёркивая обветшалость моего жилища. Выходить отсюда никак не хотелось.

Пижаму нужно было сменить на что-то более подходящее для первого учебного дня. Мой взгляд упал на тёмно-коричневый шкаф. Он выглядит потрёпанно, но вписывается в интерьер. Сверху скопилось много пыли, которую я никак не могла вытереть из-за невысокого роста. Если присмотреться, видно, что шкаф немного покосился на бок, однако всё ещё держится на своих четырёх маленьких ножках. В нём лежит моя одежда. На нижней полке расположилась моя старая школьная форма. Каждый раз, когда смотрю на неё, у меня появляется лёгкая тошнота. Этот серый, бесформенный сарафан теперь вызывает лишь отвращение и тяжёлые воспоминания. Не просто воспоминания о глупых ошибках или пропущенных уроках, а о систематическом, жестоком унижении. Каждый порез ткани, каждая заштопанная дырка — словно шрам на моей душе, запечатлевший моменты беспомощности и отчаяния.

Я помню их смех, их шёпот за спиной, их толчки в коридоре. Эта форма была не просто одеждой — она была мишенью, символом моей уязвимости. Помню чувство беспомощности, одиночества, острое желание исчезнуть, раствориться в серой массе равнодушных лиц. Учителя словно не замечали происходящего, прячась за фасадом школьных правил и устаревших методов воспитания. Я пыталась спрятаться, слиться с толпой, но их взгляды всегда находили меня. Они знали, как задеть, как пробить защиту.

Каждая перемена превращалась в пытку, каждый урок — в ожидание новой порции насмешек. На мои попытки рассказать об этом учителям они отвечали лишь равнодушием или снисходительными ответами, вроде: «Не обращай внимания» или «Это же дети». Но их слова ранили не меньше, чем действия обидчиков.

Глядя на эту форму, я испытываю не только боль, но и гнев. Истинную злобу на тех, кто мучил меня, и на тех, кто не остановил это. Но сейчас это уже не важно. Яркие эмоции сменились пустотой, и теперь это не имеет значения.

Слева от шкафа — письменный стол и стул рядом. Я часто ем прямо на столе и забываю убрать за собой, поэтому там постоянно лежат крошки, а некоторые падают на пол. На столе разбросаны учебники и новые тетради. Не думаю, что учебники мне понадобятся: в школе я обычно рисую в тетрадях и только лишь. Конечно, по идее я должна там учиться, но на это мотивации у меня совсем нет. Да и общаться там мне не с кем… С каждым разом мои рисунки становились всё лучше. Однажды учитель увидел их и попросил нарисовать плакат с изображением нашего класса для одного конкурса. Я долго работала над ним, вложила все силы, но в итоге одноклассницы случайно, а может, и намеренно, порвали его, и теперь он стал непригодным для конкурса. В тот момент во мне кипела злость и обида, но я смогла подавить в себе эти чувства. Теперь рисунок лежит свёрнутым на столе — ненужный, одинокий.

Сегодня мой первый день в новой школе искусств. Небольшая тревога охватывает меня. Мне не хотелось бы привлекать лишнего внимания. Не хотелось, чтобы то, что было в прошлом, повторилось снова. Я долго хотела туда попасть. Усердно училась, всё своё свободное время тратила на подготовку к поступлению. Я искренне люблю рисовать, но главной моей целью было перейти в другую школу. Быть подальше от них. Тем более в этой уклон на искусство, и я смогу улучшить свои навыки рисования, а большего мне и не надо. Чистый лист и новые краски.

Я невольно бросила взгляд на свою старенькую кровать. Из-за её расположения, она – первое, что видел каждый, кто входил сюда. На ней всегда было неудобно спать. Она постоянно скрипела под моим весом, как будто жаловалась на свою нелёгкую судьбу. Я понимала её. Сколько бессонных ночей она вынесла, сколько вздохов слышала. Но сегодня её мучениям придёт конец. Родители поставят новую, которую недавно купили. Я наконец проснусь на мягком облаке, а не на этом каменном нечто. Мне было приятно от того, что они вспомнили и позаботились обо мне, потратили своё время, чтобы съездить в мебельный магазин и приобрести её. С нетерпением жду, когда её поставят.

Рядом с кроватью стоит небольшая тумбочка, на ней часы. Они чёрные, матовые. Вчера я забыла поставить будильник, и мама разбудила меня. Впервые за долгое время. Но, пожалуй, лучше было бы проспать сегодняшний день. Настроения нет совсем.

Нужно было умыться и почистить зубы перед едой. Я зашла в ванную и увидела в зеркале своё отражение. На меня устало смотрела девочка, в которой мне не нравилось ничего. Существо с, густыми, светло-коричневыми,

кудрявыми волосами, которые всегда так тяжело было расчесать. С округлым, немного полноватым лицом и большими круглыми глазами. В её зрачках можно было увидеть спокойствие, но если присмотреться, то оно превратится в абсолютную пустоту и тьму, которые подчёркивали эти тёмные синяки под глазами. Большие розовые щёки, переходящие в красный. Они всегда такие, независимо от погоды и настроения. Тонкие губы, немного подкрученные внутрь уши, прямой, неидеальный нос с небольшой горбинкой. Когда вырасту, накоплю денег, сделаю операцию и буду выглядеть как куколка. А пока потерплю…

Глава 2. Уникальность или единство

Я огляделась и поняла, что стою на твёрдой поверхности. Это был не мой дом. Я не знала, где я нахожусь. Почему‑то волнения в душе не было. Это было так необычно — что‑то новое, интересное, необъяснимое. Неподалёку я увидела домики, в которых, по‑видимому, кто‑то жил. Они не отличались друг от друга, стояли рядом плотно и тесно, выстроившись в несколько больших рядов. Каркас из бетона и чёрная крыша с дымоходом. Дверь — и ни одного окна на улицу.

Я решилась пройти вглубь по тропинке и вдруг встретила какое‑то странное существо. Это был абсолютно ровный белый круг с руками и ногами. На ногах были аккуратные башмаки, руки в перчатках. На круге не было ни лица, ни эмоций, а снизу виднелась небольшая молния, за которую можно было потянуть и что‑то открыть.

Я подошла к нему поближе и с уважением спросила:
— Здравствуйте, где я нахожусь?

Увидев меня, круг никак не изменился — на нём не отразилось никаких эмоций. Но он дружелюбно ответил:
— О, милое дитя, ты попала в наш уютный городок. Здесь мы, Омосы, живём и не знаем никаких проблем.

«Откуда исходит звук?» — подумала я. У них же нет рта, но он говорит и мне это точно не показалось. Так откуда же он это делает? Я была озадачена, но решила не обращать на это внимания. В конце концов, я непонятно где. Здесь может быть всё что угодно.