Вопреки твоим обидам

Глава 1.

Для всех вокруг уже отгремели шумные новогодние праздники, а я только сейчас выдохнула.
Второй раз в жизни я вела дело близкого мне человека. Но на этот раз, я была счастлива за него взяться! И когда мне позвонила Милана, и голосом, в котором смешалась растерянность и слëзы, я с недоверием обернулась на календарь. После таких новостей не хочешь, а поверишь в Дед Мороза. Я даже суеверно решила не разбирать ёлку, пока не получу на руки решение суда.
Как будто лишнее подтверждение того, что я верно выбрала свой путь и своё дело в жизни. И не важно, что успев наработать некоторую репутацию в качестве адвоката по уголовным делам, я резко сменила специализацию. Из-за чего пришлось не просто начинать всё с начала, а фактически заново учиться. Ведь цивилисты имели куда большую сферу деятельности, а значит и необходимый объём знаний был на несколько порядков больше.
- Ну, вот и всё, Мил, - положила я на столешницу красивую папку, в которой лежали все необходимые документы. - С сегодняшнего дня козлиный санаторий официально закрыт! С Новым Годом и новой жизнью, в только твоей новой квартире!
- Лен, не надо так. Это неправильно. - Вздохнула Милана.
- В этом вся ты, - улыбнулась я, допивая свой кофе. - У меня такси, ты со мной?
- Нет, мне нужно вещи посмотреть, - отказалась Милана. - А ты отдохни за нас всех.
- Обязательно! - засмеялась я. - Маринку с Ладкой обними за меня.
Оставив подругу допивать её любимый чай, я поспешила в такси.
Движение размывало всё за окном автомобиля, превращая в силуэты подсвеченные яркими огнями. Водитель к счастью вёл машину молча. А я всё мысленно торопила саму себя.
Домой я не зашла, а буквально влетела. Маленькая квартирка, купленная когда-то на часть денег от продажи большой квартиры, непонятно каким чудом попавшей в лапы моей матери, встретила тишиной.
- Придётся тебе, дорогая, подождать моего возвращения, - сказала я ёлке, собирая не самую объёмную спортивную сумку. - Я скоро вернусь, так что чтобы никаких залëтных дубов и дятлов.
Видно пока я собиралась, умудрилась загнуть какую-то ветку или зацепить шторой. И именно в этот момент ветка распрямилась. Выглядело это так, словно ветка пыталась кинуть в меня шариком.
- Это ты так меня на х@р посылаешь или советуешь тоже от дятлов держаться подальше? - засмеялась я, закидывая лямку сумки через плечо. - Дожили вы, Елена Батьковна, с ёлкой разговариваете. Надо кота завести для маскировки.
На улицу я спустилась по лестнице, не дожидаясь лифта. Подумаешь, тёте тридцать лет, а она скачет вниз по лестнице через ступеньку. Настроение было приподнятым. Я ехала в сказку, стояла на пороге исполнения давней мечты и ничто не могло испортить мне настроения. Даже ожидание посадки в аэропорту. И пересадка в Москве, благо она была недолгой.
Рейс до Иркутска выпал ночным и мне предстояло шесть часов полёта. Многие пассажиры после взлёта устраивались поудобнее, чтобы подремать. А я смотрела в окно. И заново воспроизводила пережитые эмоции от вручения свидетельства своей победы Милане.
Одна из двух моих ангелов-хранителей. Удивительно правильная девочка, ставшая моей соломинкой, что вытянула меня из опасного болота. И я была рада, что смогла её защитить.
В темном зеркале иллюминатора, среди неясных теней и отражений, мелькнула странным отблеском картинка-воспоминание о нашей первой встрече.

Глава 2.

Два самых запоминающихся воспоминаний из моего детства. Мама, прихорашивающаяся перед зеркалом. И мама, растрёпанная, часто мрачная, часто с запахом спиртного, ожесточённо натирающая содой блюдце, которое давала своим "гостям" вместо пепельницы. Сама она не курила и запаха этого не переносила. Но ради того, чтобы быть удобной, чтобы с ней было хорошо, позволяла очередному любовнику курить дома, на кухне.
А потом проветривала кухню, намывала блюдце и стирала скатерть и шторы.
- Хорошо тебе, Ленка, - вздыхала она. - У тебя мозги бабкины. Или отцовы. Отец у тебя очень умный был. Столько знал! Вот всякую книжонку из этих шкафов мог пересказать, представляешь? Все перечитал, и ты, Лен, читай. Мозги развивай, а то что мордой в меня пошла, то не смотри. Мордой хорошей жизни не добьёшься и в люди не выбьешься.
Мама... Она во всяком случае была. Много можно вспомнить и в чëм упрекнуть. Но, молодая девочка, приехала из какого-то села за лучшей жизнью. Всего образования восемь классов. Устроилась официанткой в местный санаторий профсоюза деятелей науки. Там встретила моего отца. В сорок уже лысеющего, с очками, сильно сутулящегося, из-за чего не было заметно, что отец достаточно высокого роста. Совсем неспортивный.
Мама всегда говорила, что влюбилась в голос и глаза. Каре-зелëные, фамильные. А потом в папин ум. Вот чем она восхищалась всегда! Отец, как и его родители, преподавал в ВУЗе. Его родители преподавали право, а вот отец был завкафедрой высшей математики. И глуповатая, но с неизменным восхищением слушающая его длинные лекции, провинциалка вдруг смогла его очаровать.
Деда к тому времени уже не было, а вот его мать невестку приняла спокойно и даже радушно. Как вспоминала мама, Галина Николаевна её никогда не обижала. И в жизнь сына и невестки не лезла. Лишь иногда могла поворчать, что дома, как в палате хирургии, а с таким питанием скоро и ей, и сыну новая одежда понадобится.
О свекрови мама всегда, даже уже когда той не было, говорила с каким-то боязливым уважением. Хотя по её же словам, моя бабушка никогда не поднимала на неё голос, не попрекала бедностью и отсутствием образования, не тыкала непрестижной и малооплачиваемой работой. И её уход был для мамы шоком.
Как и уход отца. Отец в юности получил травму головы, мучился мигренями после этого. Во время одного из приступов его не стало. Мне тогда было около года. Первое время мама тянула меня одна. А потом проснулось крепко вбитое в голову правило, что женщина должна жить при муже. Не может женщина одна, всё в упадок придёт, и толка не выйдет.
Поэтому мать была просто озабочена поисками этого самого мужа. А я никак не могла понять, ну, зачем нам этот муж? Для чего, что с ним делать? Мама и готовила, и убирала, и шила сама. Квартира нам досталась от отца и его родителей.
Со временем эти поиски стали материной навязчивой идеей. Глупо, совершенно по-идиотски, но она как будто считала себя неполноценной из-за того, что была одна. Грани стирались одна за одной. Годам к шести-семи я уже прекрасно понимала, что если мать крутит бигуди, то сегодня придётся уходить из дома на улицу и вернуться можно будет только когда мать позовёт.
В силу возраста я не понимала, почему мы не можем быть просто вдвоём. И однажды родившаяся мысль о том, что значит меня мало, недостаточно, чтобы жить вместе, переросла в уверенность, что я просто не нужна. Очень рано я начала задумываться о том, а для чего тогда я вообще живу, если никому не нужна?
Я огрызалась и на сверстников, и на старшаков, даже на взрослых. Привыкла высмеивать, чтобы опасались смеяться надо мной. Кидалась в драку по малейшему поводу. Ни один мальчишка в нашем или соседних дворах в конце концов со мной просто не связывался. А взрослые просто с брезгливым недовольством поджимали губы и шли мимо. Может лишь крепче сжимали ручки своих хороших и воспитанных детей.
Сорвать свою злость мне было не на ком, а мои детские переживания никого не интересовали. Сейчас это всё кажется таким глупым, но тогда я была уверена, что никакого смысла жить нет и дальше всё будет только хуже.
Вот и в тот день, мать выставила меня на улицу, хотя с утра шёл дождь. В этот раз я решила поупрямиться, поэтому оказалась на улице в октябре и под дождём почти раздетой. Резиновые сапоги на голую ногу. У матери стоял пирог в духовке и ей некогда было посмотреть, что том на мне надето.
Я зло топала по лужам, представляя, как я намокну, замёрзну, заболею и вообще умру, и как все будут жалеть. Я действительно быстро замёрзла, но стало только хуже. Мне было семь, может чуть побольше, а я сидела под дождём, пытаясь сжаться так, чтобы хотя бы чуть-чуть стало теплее, и думала, зачем вообще я родилась? Кому я нужна?
- Лена? - неуверенно позвала меня девчонка из соседнего дома. - Ты ведь Лена? А я Милана. Я хотела бы тебя пригласить в гости.
- Чего? - насторожилась я. - Зачем это?
- Подружиться, - улыбнулась Мила. - Ты не переживай, я спросила у родителей разрешение.
Милана так и не знает, что для меня тогда её появление стало словно ответом на мои мысли. И поднимаясь по лестнице к ней домой, я всё больше убеждалась, что Милке я как раз очень нужна.
Как и всех в нашем дворе, я её прекрасно знала. Милана была той самой девочкой, которую всегда ставили в пример. А ещё она считалась среди дворовых скучной и занудой. А многие просто очень хотели бы устроить ей тёмную, чтоб такой правильной не была. Кто, как ни я могла бы за неё заступиться!? Настолько Милана была правильной и послушной, что стукнуть её всегда хотелось!
В её доме меня встретили, как дорогого гостя. Накрыли на стол, поставили большую тарелку с вкусной домашней выпечкой, чай налили в расписанную цветами яркую чашечку. Мама Миланы, посетовав на ужасную погоду, вежливо предложила переодеться в сухое и тёплое и подала мне мягкие тапочки. Яркие жёлтые тапочки видимо лежали для Миланы, но их отдали для меня. И позднее, когда я приходила в гости к Милане, мои тапочки меня ждали.
Мне в тот день было так хорошо и уютно от того внимания и неожиданного тепла, которым меня окружили, что и сейчас, уже взрослая и состоявшаяся, я покупала домой жёлтые домашние тапочки и оранжевый пушистый халат. И когда чувствовала себя уставшей и потерянной, доставала и закутывалась. Каким образом это работало, я не знаю, но всегда становилось легче и хотелось улыбаться.
Та протянутая рука Миланы меня спасла. Подружившись, мы везде ходили вместе. Я считала себя обязанной оберегать не умеющую постоять за себя Милану. Благодаря этому, я миновала в жизни кучу неприятностей. Просто рядом с теми местами и в то время, когда там была Милана, невозможно было во что-то вляпаться. Из-за дружбы с Милой я разом выпала из всех дворовых компаний разной степени проблемности. А ещё мы вместе делали уроки, сидели над докладами, перерывая кучу справочников. Именно поэтому я считалась одной из самых сильных учениц класса.
Родители Миланы к нашей дружбе относились весьма одобрительно. Иначе просто сказали бы дочери не общаться со мной. Но я была желанным гостем в их доме, мама Миланы даже занималась с нами обеими. Она преподавала английский язык в университете, и конечно обучала дочь. Даже на небольшую но уютную и обжитую дачку меня приглашали с собой.
Дожидаясь вместе с Миланой её маму на кафедре, я и определилась с будущей профессией. По какому-то вопросу на кафедру заглянул профессор, преподававший уголовное право. Так как нужна была ему мама Миланы, ждать он остался с нами. А пока ждал, беседовал.
Два дня я ходила в раздумьях, а потом застала перед большим, от пола до потолка, книжным шкафом, где бережно хранились мамой книги, оставшиеся от моих дедушки и бабушки.
- Ты там что-то понимаешь? - присела рядом со столом, за которым я читала одну из старых книг, мама.
- Вроде да, - ответила я.
- А я пробовала читать. Вроде написано на русском, и слова знакомые, а что написано... - чуть заметно улыбнулась она.
К моим пятнадцати хоровод кавалеров закончился. Мама смирилась с тем, что мужа уже не будет, да и частые возлияния добром не закончились. Иногда она срывалась и могла несколько дней подряд только пить. Потом словно в её голове что-то щёлкало, она подскакивала, всё выкидывала и начинала убираться дома. В результате, букет болезней и горсть таблеток. Я была уверена, что именно увлечение спиртным и собственное неприятие происходящего довело маму до болезней.
Но право действительно меня увлекло. И иных вариантов, с чем связать свою будущую жизнь, просто больше не было. Оставшись одна, я продала квартиру, купила однушку на окраине, в которой жила до сих пор, а разницу вложила в оплату своего обучения. Параллельно с обучением, я нашла место помощника адвоката и нарабатывала практику.
И кто бы и что мне не говорил, но я была уверена, что гордо смотреть в зеркало, видя в нём состоявшегося профессионала, я могу потому, что много лет назад, Милана вышла на улицу под дождь, чтобы пригласить в гости девочку из не самой благополучной семьи.
Поэтому, когда она позвонила и попросила помощи в защите от пиявки, за которую она вышла замуж, я восприняла это как подарок. И раскатала эту мразь с особым удовольствием. Я и так-то этого Сэрожу терпела исключительно из-за Миланы. При одном его виде во мне просыпалась девочка со двора, размахивающая кулаками по любому поводу.
- Я защитила нашу Милку, - улыбаясь сообщила я фотографии, что висела дома над моим рабочим столом, после последнего заседания.
Там на фото, было лето, родители Миланы улыбались радостно и открыто, а мы сидели рядом, держа школьные аттестаты и коробочки с медалями за отличные успехи в учёбе.

Глава 3.

Поставив перед собой полученный от стюардессы обед, я даже кушала не отвлекаясь от своих то ли мыслей, то ли воспоминаний.
Мне повезло с одногруппниками, среди нас почти не было случайных персонажей. На потоке да, там хватало примеров. Я не понимала родителей таких деток. Обучение стоит недёшево, а толку нет и не предвидится. Деньги можно было бы вложить и куда более выгодным способом. А то просто эпизод из "Морозко", но там хоть мачеха велела старый пень поливать, а тут по собственной инициативе.
С некоторыми из тех, с кем училась, я пересекалась позднее. Ребята были разными, и хотя большой дружбы не случилось, но хорошими знакомыми мы однозначно были. Разными мы были и по достатку.
Как-то курсе на втором, один из мальчиков-мажоров, вернувшись после каникул, похвастался, что с отцом и дядей ездили отдыхать на Байкал. С баней, охотой, гуляньями по берегам и катанию по льду Байкала. Фотографии, которых было просто море, вызвали завистливые возгласы у однокурсников. Вылезли и вопросы о цене. И ребята из очень обеспеченных семей, ездящие заграницу на отдых каждый год, дружно признавали, что вот Байкал и Камчатка это да, это ценник.
И эта мысль занозой засела мне в голову. Факт посещения этих мест стал для меня маркером собственной успешности. Пока я там не была, я не могла сказать, что я добилась определённого достатка. Во-первых, стоимость поездки действительно превышала стоимость хорошего отдыха за границей. А во-вторых, недостаток времени. Молодого адвоката кормят ноги, как того волка. И выпасть на пару-тройку недель из весьма плотного графика можно себе позволить только после определённой планки.
Я себе в течении долгого времени не могла позволить больше пары дней выходных. Набранный темп не позволял отодвинуть все дела. Иногда по два, а то и три заседания в день, а ведь это верхушка работы. Сизо, канцелярии, отделы...
Я была сильным спецом, зарекомендовавшим себя почти сразу. Уже были наработанны и знакомства, и связи. А с ними и возможности. Мои цифры, так мои подзащитные называли номера телефонов, переходили из рук в руки. И казалось бы, я должна была чувствовать радость и удовлетворённость. Но этого не было. А было ощущение, что я прусь в зловонное болото. И всё дальше, и дальше...
Я не смогла главного, я не научилась переключаться и смотреть на мир глазами своих подопечных. А те, кому требуются услуги защиты в уголовном делопроизводстве, отнюдь не самые достойные люди. Хоть и утверждают, что всё это ошибки следствия и произвол.
Делать плохо, я не могла. Уйти из профессии тоже, я просто больше ничего не умела. Но внутренний раздрай становился всё глубже. Я регулярно ловила себя на том, что готовя свои выступления в судах, надеюсь, что у противной стороны будут куда более весомые козыри.
В тот день мне упала обязаловка. Тот, кто не мог оплатить услуги адвоката, или ещё не успел найти его для себя, имел право на специалиста от государства. Это бремя по очереди падало на всех лицензированных юристов. Вот в качестве такого бесплатного адвоката, на почасовой оплате от государства, я была вызвана в отдел прокураторы, где должна была присутствовать на первичном допросе доставленного подозреваемого и опознании.
Первичное ознакомление с делом вызвало рвотный рефлекс. Уже сидевший товарищ наведался к бывшему соотряднику, с которым состоял в так называемой "семейке". Небольшая группа заключённых связанная взаимовырочкой и небольшим общаком. Подозреваемый потребовал, чтобы его приняли и помогли освоиться после зоны. Мол, за счёт того, что слали ему с воли на зону, вся их "семейка" и жила.
Вот только его соотрядник сам жил в квартире родителей, где и был прописан. На момент преступления в квартире жила мать-пенсионерка соотрядника и месяц назад родившая сестра. Денег не было, а жрать урод требовал всё время, мол не по понятиям стол не накрыть. К счастью, вскоре он решил, что пора и уезжать. Но на отъезд потребовались деньги.
Во время прощальной пьянки вспыхнула ссора между бывшими соотрядниками. Пьяная мразь размозжила голову собутыльнику, ранил его мать и напал на сестру. К счастью, не добрался до ребёнка. И вот это мне предстояло защищать!
Выйдя из отдела, я перешла дорогу и плюхнулась на лавку посреди небольшой аллейки. Чувствовала я себя так погано, что захотелось закурить. Хотя курила я на тот момент всего несколько раз в жизни.
- Закурить будет? - спросила я у сжавшейся на другом конце лавки незнакомой девушки, которую видела у входа в отдел, когда пришла на следственные мероприятия.
- Что? - переспросила она неестественно медленно поворачивая голову.
Её взгляд меня насторожил.
- Ты... Всё в порядке? - насторожилась я, всматриваясь в пустые глаза.
- Угу. - Ответила она. - Я пойду, да?
- Иди, - пыталась я сообразить, что с этой девушкой не так.
Она встала с лавочки и пошла. Неуверенной, какой-то ломанной походкой, словно была деревянной куклой. Вот только пошла она прямо через газон к оживлённой магистрали, которую и по переходу-то на светофоре было страшно переходить. И я точно знала, что переход гораздо дальше. Меня словно подкинуло, я бросив сумку и ноут на лавочке, бегом сорвалась за незнакомкой.
- Ты обдалбалась что ли чем или рехнулась? - резко дёрнула я её на себя разворачивая к себе лицом.
От рывка её голова дёрнулась, девушка болезненно застонала и сжала ладонями виски. Я с ужасом наблюдала как её верхнюю губу под носом заливает кровь, а сама девушка оседает, теряя сознание.
Я вызвала скорую, я же отправилась с ней в больницу. При себе у незнакомки были документы. Она оказалась весьма известной в нашем городе личностью. Точнее не она, а её мать, владелица крупной сети аптек в городе. Начавшееся было громкое дело развалилось в связи со смертью главной подозреваемой. Мать моей внезапно свалившейся на мою голову подопечной умерла от остановки сердца в СИЗО.
Я этого дела не касалась и в суть не вникала, но краем уха слышала. Поэтому первой мыслью было подозрение, что девица под чем-то. Но мои подозрения развеяла врач, к которой мы попали.
Ближе всего к отделу был военный госпиталь, туда скорая и отвезла меня и девушку, которую звали Мариной. Встретила нас дежурная врач, молодая, наша ровесница. Явно лишь недавно стала называться врачом. Лада, выслушав меня, затребовала анализы. Но уже при осмотре ошарашила меня открытием.
- У пациентки практически проломленна голова. Гемотомы с левой стороны и на затылочной части. Как будто она ударилась с такой силой обо что-то, может стену, что отскочила и упала на спину, на затылок. Чудом не проломила череп и не сломала позвоночник, - объясняла мне Лада, после того, как я представилась и показала свое удостоверение адвоката. - Обследование нужно куда более детальное, чем первичный осмотр. Но уже сейчас я могу уверенно констатировать наличие сотрясения мозга.
- У неё взгляд был такой... Расфокусирванный, словно она смотрела и не видела. И кровь носом пошла сама по себе, - хмурилась я.
- Хорошо, что носом. Мозг самый неизученный орган. Но даже детей подкидывать вверх не рекомендуется. Для мозга, как для органа, даже колыхания внутри черепной коробки опасны. Хотя это всего лишь игра, без злого умысла. Детишек так веселят, наверное, со времен зарождения жизни. Боюсь представить в каком состоянии мозг пострадавшей сейчас, после того воздействия, что оставило подобные следы.
- Каша? - приподняла я брови. - Мне показалось, что у Марины, так ведь её зовут? Так вот, мне показалось, что у неё сильно болит голова. И я не уверена, что она не понимала, что впереди дорога. Мне даже показалось, что она специально туда идёт.
- Головные боли и очень сильные, у неё есть наверняка. А что уж хочет человек в таком состоянии, никому не известно, - вздохнула Лада.
Но она вцепилась в Марину. Сама она потом смеялась, что с одной стороны она молодой врач, и каждый пациент у неё был как последний. Вдруг ещё одного не доверят? А с другой, это заговорили её греческие корни, а об упрямстве греков даже сам Гомер две поэмы написал.
А я просто чувствовала себя обязанной проследить, чтобы девушка встала на ноги, поэтому навещала её каждый день. Где-то через неделю, когда я пришла узнать о состоянии своей подопечной, она была в сознании. Слово за слово и выяснились удивительные вещи. Следак пытался выбить из Марины показания против матери. Но, а это подтверждали и мои источники, ведь информацию о Марине и её матери я теперь собирала, как заинтересованное лицо, мать и дочь были в очень напряжённых отношениях. Последние пару лет девушка и вовсе жила у бабушки со стороны отца, с которым мать развелась почти сразу после рождения дочери.
Несколько месяцев назад Маринка познакомилась со своим мужем. Точнее сожителем, официально они отношений не оформляли. Тот её убеждал, что штамп это пережиток и ничего не меняет. Для него она жена, лучшая, единственная и любимая. Когда мать Марины арестовали, этот псевдомуж испарился в неизвестном направлении. Ни через телефон, ни через соцсети связаться с ним оказалось невозможно.
Зато Марине следователь предъявил протокол допроса этого орла. Свидетельские показания, которые этот м@день дал по делу позволили привлечь саму Марину не просто как свидетеля, а как соучастника материных дел. Хотя ни она сама, ни тем более её сожитель даже не общались и никак не пересекались с её матерью. Он и видел-то её пару раз, когда она налетала со скандалом и угрозами.
Свою причастность Марина отрицала, следователь сыпал самыми мерзкими угрозами. Во время одного из допросов, не сдержав себя следователь почти отшвырнул её в стену. Дальше было ощущение боли и резко наступившей темноты и провал. Очнулась Марина уже в больнице. Якобы упала на улице. Никаких обвинений не было, дело было закрыто.
В отдел она попёрлась к тому самому следователю, пытаясь получить разъяснения. Он её даже слушать не стал и выставил вон. Мол, если не хочет присесть, то должна сидеть тихо и не шуршать. Не понимая, что происходит и как теперь быть, она сидела на лавочке и пыталась дозвониться до, как она говорила, мужа. Тот взял-таки трубку раза после тридцатого, исключительно чтобы скоординировать дальнейшее движение Марины по жизни, то есть послал.
У той в голове смешались аресты, обыски, допросы, всевозможные требования и начавшиеся звонки от всяких банков. Нечистоплотные на руку сотрудники банков пытались воспользоваться растерянностью и незнанием девушки, чтобы получить с неё кредиты матери, которые та брала на развитие бизнеса. Помимо этого и у самой Марины был кредит. Месяц назад она взяла на свое имя кредит наличными. Деньги отдала конечно же мужу, а тот купил на своё имя автомобиль.
Я просто диву давалась, как можно ну вот настолько быть наивной? Я-то до того момента полагала, что Милана единственная такая в мире!
Само собой сложилось, что Лада тянула Маринку наверх как врач, а я как юрист. Собственному вовлечению в чужие проблемы я не противилась. А в ходе разбирательств, я пришла к выводу, что вот она, рука помощи, протянутая кем-то свыше. Совсем как в тот дождливый день, когда началась наша дружба с Миланой. Я осталась в любимом праве, но сменила специализацию.
А ещё мне повезло, что к следаку вопросы были не только у меня. Вылетел товарищ из органов со свистом с чёрным билетом. Большего к сожалению, добиться было сложно. Слишком уж хотели наверху закопать дело Марининой матери и всё, что было с ним связано. Квартиру матери отца, в которой жила Маринка удалось отстоять. Отбиться от попыток навесить на неё долги матери тоже прекрасно получилось. Тем более, что в права наследия Маринка не вступала. Смысла не было. Бизнеса практически не было, остатки имущества были арестованы и готовились к продаже для компенсации нанесённого покойной ущерба.
Шанс отсудить эти крохи был, но тогда пришлось бы принимать и обязательства. А они были неподъёмными. А вот кредит на машину предстояло выплачивать Марине. И тут она выдала нам коленкор. Она пошла в ночной клуб, где и познакомилась с тем самым уверяющим в любви и надёжности. И вот удача, встретила своё сокровище.
Сокровище обнаружилось в оправе из весёлых девиц, недвусмысленно демонстрирующих свою готовность если уж не побыть жёнами, то исполнить некоторые обязанности жены. После потока мата в ответ на вопрос, что это значит, Марина всё-таки задала вопрос о кредите, и как его теперь выплачивать.
- Считай, что оплатила мои услуги. А я дорого стою, - нагло ухмыляясь сообщил ей "муж".
Несколько дней после этого Марина пугала нас совершенно отсутствующим видом и пустым взглядом. А потом мне позвонила Лада и сообщила, что Марина устроилась к ним в госпиталь. Нянечек-санитарок катастрофически не хватало, поэтому про образование никто и не спросил. Ещё больше, Маринка удивила нас, когда поступила в медицинское училище.
Так и сложилась моя маленькая, но надёжная компания. Милана, Марина, Лада.
Ладка была тем врачом, попасть к которому считали большой удачей. Марина окончила училище и без всяких преувеличений, была одной из лучших хирургических медсестёр. А ещё её называли ангелом-хранителем реанимации. Чтобы отдать кредит она работала на двух ставках и брала все свободные смены. Да она фактически жила на работе. Помимо тех пятидесяти процентов зарплаты, что удерживались по исполнительному листу бухгалтерией, она ещё и сама платила часть. Жила конечно в режиме жёсткой экономии. Но как итог, полгода назад закрыла долг. И мечтала пойти учиться дальше. Её тайным желанием было стать детским доктором.
А Милана... У Милы теперь тоже всё стало в порядке. Я сама летела в отпуск мечты, который должен навсегда провести в моей жизни черту, обозначающую, что я смогла, я добилась той самой, хорошей жизни. И это был просто огромный повод, чтобы устроить праздник, когда я вернусь.

Глава 4.

Иркутск встретил морозом и темнотой вокруг. И хотя по местному времени часы показывали семь пятнадцать утра, всё вокруг упорно доказывало, что ещё ночь.
В зоне прилёта меня никто не ждал. И хотя я должна была встретиться здесь с двумя бывшими однокурсницами, радостно ухватившихся за идею встретиться и побыть моими гидами, встреча должна была состояться только вечером. Много вещей я не брала. Смысл тащить с собой в поездку полгардероба? Тем более, что если уж и возникнет такая необходимость, то я могла себе позволить приобрести всё, что будет нужно.
И вот сейчас я об этом пожалела. Джинсы на капроновые колготки, казавшиеся вполне себе тёплой одеждой у нас, здесь вообще не спасали. А короткая курточка, хоть и считалась пуховиком, мгновенно заставила мечтать о горячем душе и шубе в пол! Стараясь как можно выше застегнуть воротник, я подняла голову и замерла. В тёмном небе так ярко горели звëзды, что я и представить себе такого не могла. Вокруг город, у меня за спиной аэродром, а звëзды такие яркие и крупные, словно кто-то добавил ярких фонарей.
Конечно, я прекрасно знала, что в Иркутске очень мало высотных домов и нет ни одного большого предприятия. Ни заводов, ни перерабатывающих мусор цехов. Поэтому и воздух чище, и небо словно ближе, а звëзды ярче. Но эти знания никак не уменьшали красоты открывающегося зрелища.
Никаких неприятных эксцессов по прилёту меня не ожидало. Заказанный заранее трансферт ждал через дорогу от аэропорта, напротив входа в аэроотель.
- Вы без багажа? - удивился водитель.
- Почему? Вот багаж. - Приподняла я сумку.
- Как вы скромно, - засмеялся мужчина, забирая у меня нетяжёлую ношу.
Наш путь лежал на берег Ангары, в гостиницу "Северное море".
- Дорогая гостиница, обычно там китайцы селятся, обстановка там им по душе. А наши у них в ресторане свадьбы обычно отмечают, - рассказал водитель по дороге.
Я только вздохнула, не зная, радоваться или начинать переживать. Частые гульбища это громкая музыка, крики и фейерверки посреди ночи. А мне хотелось отдыха. Я решила лучше обратить внимание на то, что раз местные гуляют здесь свадьбы, значит кормят не плохо. А вот во всём остальном я решила понадеяться на шумоизоляцию отеля.
Фойе впечатляло. Начиная от огромных аквариумов с золотыми рыбками и заканчивая хрустальной люстрой, которой больше бы подошло освещать бальный зал в романах вроде "Война и мир". Да и номер поражал размерами. А главное видом на Ангару. Так как оплатила я номер, начиная со вчерашнего вечера, то я имела право подняться на девятый этаж на завтрак.
Вот тут я и поняла, что такое разочарование. Кофе-машина не работала, и предлагалось попить кофе три-в-одном. Причём я такие упаковки уже лет пять не видела. Выбор был весьма скудный, омлет оказался холодным, порезанные на кусочки сосиски тоже. Но они ещё были и жирными! А в глубоком блюде с нарезанной сельдью, в желтоватом и мутном рассоле утопилась муха.
Завтракать надо было разойдясь по небольшим комнатам. Обставлены эти кабинеты были так, словно туда стащили мебель из Версаля, прямо из-под задницы короля-солнца. Над круглым столом висела метровая хрустальная люстра, стены были оклеены шелкографией в золотых тонах. Поковырявшись в тарелке, я с удивлением обнаружила, что есть-то в принципе и не хочу. И вполне обойдусь чаем в номере. Но и тут меня ждала, радостно маша крыльями, птица обломинго. В номере был чайник, и пакетики чая, целых два, но не было ни сахара, ни ложек, чтобы размешать.
Зря времени я больше не теряла, а просто легла спать. Тем более, что сегодня меня ждала обзорная экскурсия по Иркутску, а вечером встреча с однокурсницами.
К моему удивлению, забирать меня на экскурсию приехал отдельный экскурсовод от Байкалии Тур. И экскурсию он проводил на своей машине лично для меня. Поговорив с ним во время переезда от одной достопримечательности города к другой, я решила переселиться в гостевой дом в историческом квартале города с названием "Маруся". Здесь тоже была стилизованная отделка, но под такой богатый купеческий дом. К счастью, с расчётами в Северном Море вопросов не возникло.
Первая встреча с однокурсницами прошла легко и весело. Обе работали в юридических отделах, обе пока ещё были не замужем и обеим не нужен был повод для того, чтобы устроить весёлую вечеринку. Так как на следующий день я должна была уезжать на целых два дня в Листвянку, то договорились встретиться по приезду. Как раз получалось, что в конце недели.
Разрекламированный девочками обещанный клуб сильно не впечатлил. Немного подëргавшись под грохочущую со всех сторон музыку, я уселась за столик и наблюдала, потягивая коктейли. Вот они здесь были очень вкусными.
Может по этому я не испугалась, когда резко врубился свет, музыка замолчала, а помещение шустро заполнили парни в бронежилетах, касках и с оружием. Сразу после этого кто-то громко объявил, что просят всех оставаться на своих местах и приготовить документы для проверки.
Я вспомнила одну расхожую шутку и засмеялась. Ко мне тут же обернулся один из крепких ребят в форме.
- Беспричинный смех, - ровным голосом произнёс он.
- Простите, просто вспомнила шутку, - решила сразу объясниться я. - Наверняка же слышали, что мы большая команда друзей, для нас открываются двери всех клубов, потому что мы наркоконтроль.
- Документы, шутница, - произнёс мужчина.
Я поставила на стол раскрытую сумочку, отдала паспорт и спокойно отреагировала на внимательный осмотр своего лица. Взгляд бойца задержался на моих глазах. Прекрасно понимая, что это просто визуальная проверка на наличие или отсутствие признаков употребления всякой дряни, я всё же не удержалась.
- Вы у меня в глазах своё повышение по службе ищете? - спросила я.
- Нет, меня и так всё устраивает, - равнодушно ответил он и вдруг чуть наклонился ко мне. - А глаза и впрямь красивые.
И пошёл дальше заниматься своими делами. Меня, от души напробовавшуюся местных коктейлей, подобное поведение возмутило. На моську я никогда не жаловалась, да и мужским вниманием обделена не была. Я привыкла, что моё появление всегда привлекало мужские взгляды. А тут... Так смотрел, комплиментов наговорил и дальше пошел, другим в глаза заглядывать. И в документы. Но в не совсем трезвой голове понимание, что мужчина на работе и тот комплимент, что был сказан, уже за рамками, не удерживалось. Поэтому я пристально за ним следила.
Именно по этому я заметила, что встав у начала барной стойки, он перегородил собой дверь в служебное помещение. А к этому входу осторожно и незаметно старался прокрасться один из официантов. Что-то в его позе заставило меня насторожиться. Память выдала один из эпизодов моего участия в следственных мероприятиях.
- Да у него же оружие, - еле слышно прошептала я себе под нос.
До моего, как я его окрестила, бойца вооружённому официанту оставалось не более шага. Прижатая до этого к телу рука пошла вверх. Похоже, что официант собирался напасть на бойца и со спины. Последняя догадка вызвала у меня просто бурю возмущения! Даже в наших дворовых драках нападать со спины считали подлостью. Понимание, что сейчас мы не во дворе с кулаками, а у этого официанта наверняка что-то куда более важное стоит на кону, чем разбитый нос, притуплялось вкусными коктейлями.
Боец воспринимался своим, а странный официант опасным чужаком. И вопреки давно данному себе обещанию не влезать в дела явно меня некасающиеся, я рванула в сокращающейся пространство между официантом и спиной бойца, загораживая последнего собой.
- Монгол, сзади, нож! - вдруг заорал ещё один с автоматом, заметив наконец-то опасность.
Злой и бешеный взгляд официанта меня напугал. И как всегда в такие моменты, когда я пугалась, я схватила первое, что попало под руку, а это оказалась тяжёлая бутылка наполовину уже опустошённая, и по инерции опустила на голову официанту. Он остановить свой удар уже не успевал. Вот только целился он в бок бойца, а моего заступничество не предполагал.
Резкая боль опалила бок. На официанта тут же навалились сразу два бойца. А меня тут же оглушила боль в голове. Ещё секунду я пыталась устоять на ногах и прийти в себя, но сознание всё же решило держаться от меня подальше.

Глава 5.

Мне снились странные сны. Я плыла по холодным волнам, звëзды вдруг почернели и превратились в глаза в прорези балаклавы. Настырные такие. Кажется, я их прогоняла, чтобы были нормальными звёздами, а не этими наглыми. Почему-то я злилась на эти глаза в балаклаве.
Потом снова болезненная темнота, прерываемая гневными криками.
- Твою мать, - грохотало где-то с боку. - Как я ей наркоз давать буду? Она же пьяная.
Я внутренне напряглась пытаясь сообразить, что происходит, почему я это слышу.
- Ещё и буйная, - ворчал тот же голос. - Она ж должна бревном лежать, какого она тут руками машет, словно боксёр на ринге?
Какая-то тряска, странные запахи, резкий свет, сменяющийся темнотой. Белые потолки со старыми, решëтчатыми лампами, которые я видела только во времена, когда училась в школе. И запах. Так пахло дома, когда мать убиралась после прихода очередного кавалера, натирая полы водой с белизной.
Проснулась я неожиданно. Только ощущения меня совсем не порадовали. Словно я начинала заболевать и мучилась от поднимающейся температуры. Да и место, где я пришла в себя было далеко от моего номера в гостинице. И вообще, я была уверена, что это больничная палата. Последнее, что я помнила, это то, как в клуб явился наркоконтроль. Помнила проверку. И даже нападение на одного из бойцов.
Вспомнила, и как я полезла его прикрывать. От осознания совершëнной глупости захотелось врезать самой себе по лбу, но судя по состоянию, кто-то уже за меня с этой задачей справился. Помня о боли в боку перед тем как я отключилась, я осторожно приподняла больничное одеяло. Так и есть, на боку была медицинская салфетка, явно прикрывающая шов, а из под одеяла тянулись трубочки катетера.
Лежала я не просто так, периодически заглядывала медсестра, проверить моё состояние. Она то и обнаружила, что я благополучно пришла в себя. Потянулись послеоперационные будни. К счастью, никакие важные органы пытающийся удрать дилер своим ударом не повредил. Пришедший врач подробно рассказал о моём состоянии.
А после приступил к осмотру.
- Заживает хорошо, думаю в положенный срок снимем швы и выпишем. Понаблюдаем день-два после снятия, - заверял меня врач. - А вот по поводу сопутствующего диагноза, надо будем и проконсультироваться, и понаблюдаться дополнительно. Уточнить и подтвердить диагноз мы не могли по понятным причинам, поэтому сотресение мозга поставили по предположению, основанном исключительно на внешнем осмотре.
- А что произошло? - нахмурилась я. - Вот как у меня проверяли документы, я помню. И как осматривали на предмет внешних признаков воздействия всякой дряни. Даже как с дур ума, не иначе, полезла прикрывать парня в бронежилете. Удар в бок тоже в памяти есть. А потом боль, шум в голове и темнота. Не от боли же в боку это всё?
- При упоминании наркотиков вы скривились, - заметил врач.
- А какая реакция ещё должна быть? - удивилась я. - Здесь есть возможность по горячим следам провести диагностику на предмет сотрясения мозга?
- Не волнуйтесь, - начал успокаивать меня врач.
- Извините, но я буду волноваться, - перебила его я. - По двум причинам. Первая. Мозг для меня всё, я им работаю, обеспечиваю свою жизнь. Я юрист, у меня голова не для красоты, а для переноски мозга! Вторая. Меня интересует как и отчего я получила подобный сувенир. Мой близкий человек получив сильный удар по голове и неудачно упав в результате практически получил ограничения на всю жизнь. Очень весомый пример перед глазами.
- Не уверен, что именно я должен вам рассказывать о том, что произошло. Тем более, что я и сам знаю со слов, - озадачился врач, но улизнуть от ответа при помощи вот таких общих фраз ему не удалось.
- Послушайте, я повторюсь, я юрист. Моя работа вытаскивать из людей информацию. Нас этому пять лет учили на юридическом, - улыбаюсь я.
- А меня семь, на медицинском. А иначе ни тебе симптомов, ни чего уже интересного успели принять, - с той же улыбкой ответил мне врач. - Так что давайте не будем меряться у кого допрос длится меньше. Но ради вашего спокойствия... В тот момент, когда вы полезли в драку с вооружённым дилером, один из сотрудников заметил опасный объект и крикнул с предупреждением. Тот, кого предупреждали, развернулся, чтобы отражать опасность.
- А тут я и уже с ножом в боку, - сопоставила события я.
- Да, а тут вы. Но то, что с ножом в боку, сотрудник не понял. Он посчитал, что это вы с ножом собираетесь напасть на него. И поэтому ликвидировал опасность наиболее гуманно. - Скомкал окончание истории врач.
- Странные ощущения с этой стороны лица как-то связаны с этим наиболее гуманным способом? - провела я ладонью вдоль лица с той стороны, где любое прикосновение отдавало болью.
- Сдаюсь. Удар прикладом. Гематома и ссадина. Ушиб мягких тканей неоспорим. Сотрясение под вопросом. Но диагностику проведём, - заверил меня врач.
Уже скоро меня избавили от катетеров и перевели в другую палату. Я по прежнему находилась одна, но медсестра заглядывала гораздо реже. У меня в палате даже стоял телевизор, который я даже не стала включать.
Навестили девчонки, сказав, что до этого их просто ко мне не пускали. Они предупредили хозяйку гостиницы о моих приключениях. Вещи владелица "Маруси" не отдала, сообщив, что вот когда я приду, свои вещи и заберу. Потому что она считает, что оставляя вещи у неё, человек получает гарантию того, что с его вещами ничего не случится. Это вот такая зона личной ответственности. А ещё мне сообщили, что был звонок в больницу. Хозяйка гостиницы решила удостовериться, что я действительно нахожусь на лечении.
Вроде бы всё так и должно быть, ничего сверхестественное. Но я ощущала приятное удивление. Ведь какое ей дело до того, где и что происходит с её постояльцами, туристами со всей России? Номер же оплачен, а попала ли я в беду или просто загуляла её не должно волновать. Или это просто я за время работы очерствела? Вернее отучила себя от ненужного любопытства.
А вот зеркало меня не порадовало. Гематома и ушиб мягких тканей по факту оказался огроменным синяком.
- М-да, визажист мне попался так себе, - рассматривала я себя в зеркале. - Ну хоть уже не просто кто-то плеснул чернил в рожу, а начинает делиться на синяки поменьше и желтеть с краю.
Оказалось, что благодарить за это я должна медсестру. Это она делала мне примочки и наносила гепариновую мазь, пока я приходила в себя.
- Сотрясение не подтвердилось, - озвучивал мне результаты обследований через несколько дней врач. - Но я всё же порекомендовал бы...
Договорить он не успел. Дверь в палату чуть ли не вылетела в обратную сторону, а в палату ворвался, едва не снося плечами косяки, явно взбешённый мужик. Я с трудом удержалась от того, чтобы хихикнуть. Темноволосый, здоровенный амбал буквально пускал дым из ноздрей и только что не бил в пол копытом. А так, вылитый Минотавр, если бы конечно тот бычара носил человеческую голову.
- Ты! - прорычал он.
- Ну, с утра была мной. У вас ко мне вопрос или вы за автографом? - почему-то я совершенно его не боялась.
- Думаешь, если ты припёрлась из своей Москвы, то здесь ты сразу пуп земли? Проверки тебе нужны, компенсации? Сколько? - полез он в карман. - Сколько я должен тебе заплатить за то, что пьяная дура полезла на линию огня во время нападения?

Глава 6.

Я в недоумении посмотрела на врача, потом на странного посетителя.
- Вроде внешне как бы бык, но все признаки коровьего бешенства на лицо. Вы отделением не ошиблись? Здесь вроде хирургия, а не психдиспансер, - поинтересовалась я.
- Доброго дня, извините, что беспокоим, - следом за Минотавром зашёл ещё один мужчина, уже в возрасте, но под накинутым на плечи халатом явно была форма. - А, Булад, уже здесь. Благодарить пришёл? А что же без цветов?
Вошедший вежливо улыбался.
- Благодарить? - нахмурился Минотавр.
- Извините, что вмешиваюсь в беседу, а в Иркутске хотя бы стучать перед тем как войти вообще не принято? - поинтересовалась я, всё больше не понимая, что происходит. - Это вроде больничная палата...
- Моё упущение, но я услышал голоса и решил без предупреждения, - принял на свой счёт пожилой. - Позвольте, я присяду. Мне главврач сообщил, что ваше состояние вполне удовлетворительное, поэтому и решил сразу навестить.
- Зачем? - прищурилась я.
- Меня зовут Алексей Петрович, и это мои подопечные орлы осуществляли проверку в ночном клубе, где вы отдыхали, - начал он с главного.
- А, так это вы старший этих визажистов-самоучек? - фыркнула я, показав на свой синяк.
- Вроде того, - кивнул мне Алексей Петрович.
- А вы не знакомы? - отчего-то нахмурился Минотавр.
- Так говорю же, только сообщили, что наша пострадавшая пришла в себя и в состоянии принять посетителя, чтобы решить некоторые вопросы, - как само собой разумеющееся озвучил Алексей Петрович.
- Вопросы, как я понимаю, касающиеся полученных мною травм? - спросила я. - Что вы так удивляетесь, наверняка же уже пробили и в курсе и о моём образовании, работе, лицензии, квалификации. Если и весь перечень дел не подняли, в которых я участвовала.
- Ну, навели справки конечно. Но юрист юристу рознь. Тем более, что вы нашего брата наверное не долюбливаете, если судить об одном деле, что вы вели несколько лет назад. - Покачал головой мой собеседник.
- Одно единственное дело. Шикарная выборка для выводов, - не удержалась я.
- Тем приятнее ошибиться, - вроде равнодушно пожал плечами Алексей Петрович. - Понимаете, в нашей работе существуют некоторые нюансы, будем так говорить. Особенно сложные в случаях, когда во время осуществления нашей деятельности получает вред гражданское лицо.
- К вашей деятельности непричастное, - закончила за него я. - По роду своей деятельности, я это знаю. Но насколько я понимаю, это ваши сотрудники вовремя доставили меня в больницу, где мне оказали профессиональную и всю необходимую помощь. Сверх того, провели обследование на предмет наличия сотрясения мозга. Диагноз хоть и не был подтверждён, но я с такими вещами шутить не привыкла. Работаю я сама на себя, состою в коллегии, сейчас нахожусь в отпуске, активных дел нет. То есть, нет оснований для разговоров об упущенной выгоде и так далее. Хотя тут вот некоторые с криком и топанием ножками требуют, чтобы я взяла с них компенсацию. Ваш сотрудник?
- А вы не знакомы? - отчего-то удивился Алексей Петрович.
- Первый раз в жизни вижу, - совершенно искренне ответила я. - Я знаете ли во временных рамках эволюции с австралопитеками разошлась.
- Они вымерли, - буркнул Минотавр.
- И я даже догадываюсь почему, - похлопала ресничками я. - Наглядный пример перед глазами.
- Но вот в том, что встречаетесь вы впервые, вы ошиблись. Именно Булад был объектом нападения дилера в клубе. Это его вы так самоотверженно бросились прикрывать. И так уж вышло, что из-за возникшей неразберихи, именно он вас нейтрализовал, - рассказал мне Алексей Петрович.
- Нейтрализовал? - прищурилась я. - Так вот чьим кривым рученькам я обязана столь экстравагантным и стойким макияжем.
- Мог и выстрелить, по инструкции. - Мрачно сообщил Бычара.
- И жил бы потом до скончания дней по классике, - ехидно улыбнулась я.
- Это как? - заинтересовался Алексей Петрович.
- Как там у того, который наше всё... Во глубине сибирских руд, - процитировала я. - Тут кстати недалеко, насколько я понимаю.
- Алексей Петрович, - судя по заминке, обращаться к начальству этот сибирский минотавр привык по званию. - Я наверное пойду. Тут кажется какое-то недопонимание возникло.
- Ну, иди, - как-то неуверенно ответил ему начальник.
- Извиняться? Что это за странное слово, - фыркнула я ему вслед.
Минотавр услышал и даже остановился, но ничего не сказал и вышел.
- Действительно, вы его извините, - вздохнул Алексей Петрович. - Проверка по факту нанесения травм гражданскому обязана была быть начата, Булад на время разбирательства от работы отстранён. Пока на месяц.
- Хороший сотрудник? - спросила я.
- Да, - ни секунды не раздумывал его начальник.
- А что же вы тогда так разбрасываетесь? Ведь и обидеться может. К чему проверка, если всё достаточно прозрачно и очевидно? - поинтересовалась я.
- Сами же знаете, инструкция. А против положенного не попрёшь. - Напомнил мне Алексей Петрович.
Так как у меня никаких претензий и жалоб на действия сотрудников наркоконтроля не было, я спокойно отреагировала на просьбу ответить на несколько вопросов и завизировать подписью. Я описала события в клубе, правда умолчав о том, что Минотавр был вежлив и сделал комплимент моим глазам. И написала заявление, что претензий на действия сотрудников не имею. Даже оставила свой телефон, на случай, если понадобится связаться.
Уже поздним вечером, пользуясь тем, что я в палате одна, я выключила свет и уселась на подоконнике. Как только меня выпишут, я планировала покинуть Иркутск. К сожалению, подводя итоги своего недолгого отпуска, я должна была честно признаться самой себе, что несколько разочарована. Как-то не так представлялся мне Байкал. А вот небо... Небо здесь было завораживающим.
От мыслей меня отвлёк негромкий стук в дверь. Я не ответила. Тогда стук повторился. Потом дверь медленно открылась и в появившуюся щель тихо, совершенно бесшумно проскользнул знакомый по дневному визиту Минотавр. С настоящим веником роз.
Я, радуясь наличию занавесок, что скрывали меня от посетителя, с любопытством наблюдала за ночным гостем.
- Эй, спишь? - пошевелил он одеяло и понял, что меня там нет.
- Нет, - выглянула я из-за занавески. - В засаде сижу. Вдруг ещё кто решит кошельком похвастаться.
- Ты же замëрзнешь, - подошёл он к окну.
- Тут батарея, - показала я пальцем вниз.
- Всё равно, от стекла холодом тянет. А ты с недавней раной. - Продолжал спорить Минотавр.
- Небо здесь красивое. Впечатляет, - отвернулась к окну я.
После какого-то шебуршения вокруг меня обернулось одеяло.
- Я знаешь... Извиниться пришёл. За то что днём налетел. - Облокотился он на подоконник. - И так нервы трепят с этими проверками, актами... Ещё и разговоры пошли по отделу, мол, москвичка жалобы строчит, требует всего и вся.
- Так может москвичка какая и требует, - пожала я плечами. - Я то к Москве никакого отношения не имею. Так, пересадка в аэропорту.
- Да я уже знаю, - кивнул он. - Идиотом себя чувствую. Не умею извинений просить.
- Научишься, с такими замашками практики будет хоть отбавляй, - не сдержалась я. - Цветы зачем принёс?
- Так положено же, - пришла его очередь смеяться. - Обиженным и сердитым девушкам нести букеты.
- Угу, а это мне одной или тут несколько букетов, просто ты с меня обход обиженных начал? - прищурилась я.
- Тебе. Но если я могу что-то сделать... Ты скажи. Ну... - а вот сейчас он похоже действительно чувствовал себя неловко.
- Буузы хочу, - заявила я.
- Чего? - удивился Минотавр.
- Чего-чего... Буузы хочу, повторила ещё раз. - А с этим украшением, только за стопариком бегать.
- О! Скажи вещь? - оживился мой собеседник. - А это ты ещё настоящих не ела.
- Ела, когда на берег Байкала ездила, в Листвянку, - не согласилась я.
- А, это не Байкал, - махнул рукой он. - Я скоро, не скучай. И никуда не лезь.

Глава 7.

Сидеть на подоконнике, завёрнутой в одеяло было куда удобнее, чем просто так. Я даже немного задремала.
- Ты чего это? Сидя спишь? - прозвучало рядом.
От неожиданности я дёрнулась и чуть не свалилась, но была поймана Минотавром.
- Смотрю, таскать тебя, когда ты размахиваешь руками, у меня входит в привычку, хорошо, что в этот раз не требуешь опять стать нормальными звёздами, а не... - посмеивался мой спаситель.
- Чего-чего? - перебила его я. - Я думала это сон или действие наркоза.
- Ага, сон, как же! Ты мне пару раз по уху заехала, - сверкнул он в темноте улыбкой и кивнул на большой пакет. - Ты как, есть ещё хочешь?
- Конечно, - даже заëрзала я от нетерпения.
Впервые попробовав буузы, которые здесь подавались повсеместно, я совершенно потеряла от них голову. Казалось бы, ещё один представитель пельменно-хилькальной семьи, тесто и мясо, чего бы там такого особого ждать? Но сейчас я лично бы что-нибудь тяжёлое опрокинула бы на того, кто осмелился бы сравнить буузы с пельменями.
Тонкое тесто, с множеством защипов, было таким горшочком, в котором пряталось мясо и бульон. Много, целая большая ложка густого, вязкого луково-мясного бульона! А если сверху добавить сметанки... От одного воспоминания пришлось сглатывать слюну.
- Слушай, да у тебя глаза в темноте светятся, - заметил Минотавр, развязывая пакет.
- Я в свободное время собакой Баскервилей подрабатываю, - скривилась я. - У тебя оскал вообще семафорит, я же не заостряю на этом внимания?
- Так у меня половина зубов работа стоматологов. Вот и остальные пришлось отбеливать, - огорошил он меня заявлением. - Я попросил в два контейнера положить и фольгой обернуть. Есть просто сметана и сметана с чесноком. Тебе какую?
- Ну, нам точно не целоваться, так что с чесноком моя, - гипнотизировала я взглядом одну из коробочек, от которых шёл аромат, выдающий, что прячется внутри.
- Не переживай, я и того, и другого взял достаточно. Насколько ты голодная я не знал, поэтому взял тебе семь штук, - избавил он коробку от крышки и поставил мне на колени.
Мне он подал ложку, а сам взял шарик теста руками.
- На здоровье, - чуть приподнял он бууз, словно тот был бокалом с вином.
- На здоровье, - ответила я, чуть приподняв ложку.
Я чуть прокусила бочок буузы и мир перестал существовать. О том, что существует ещё что-то кроме угощения в моей ложке, я вспомнила, только когда исчезла уже четвёртая бууза.
- Спасибо, очень вкусно, - почувствовала я себя неловко под смеющимся взглядом.
- Заметно, что вкусно, - веселился Бычара, он кстати, кушая испачкал только подушечки двух пальцев, которыми держал блюдо.
- А с зубами что случилось, раз пришлось половину заменять? - полюбопытничала я.
- Обычное дело, - пожал плечами Минотавр. - Я бывший боец ЧВК, несколько лет провёл в горячих точках. Взрывы, падения, жёсткие посадки и торможения...
- То есть? А как ты с таким... Эммм... Предыдущим опытом работы в госструктуру попал? - удивилась я.
- На территории страны и союзных стран не наёмничал, ни одна наша операция не была направлена на противодействие миротворческому корпусу государства. - Перечислил он. - Да и потом, служил срочную я в спецуре. После армии был в СОБРе.
- А туда разве кандидатов не с высшим рассматривают? - нахмурилась я.
- С высшим. У меня заочный юрфак, - объяснил он.
- А, понятно, - чуть скривилась я. - У нас во время обучения тоже такие были. Лишь бы корочку для отдела кадров предоставить. А что там за история со стервозной москвичкой?
- Да, это видно я недопонял. И так уже раз пять на ковёр вызвали и тридцать три объяснительных рапорта потребовали. - Вздохнул мой собеседник. - А сегодня узнаю, что мол пострадавшая затребовала медицинскую экспертизу, чтобы требовать компенсацию. Да ещё и обещает через Москву сделать запрос о соответствии предпринятых действий всему и вся. Иногда руководству проще попрощаться с сотрудником, чем его отстаивать. А я вроде только к мирной жизни привыкать стал, вроде наладилось всё. И опять с нуля всё начинать... Сложно и нервно.
- Тем более из-за лезущей куда не просят пьяной дуры, - добавила я, вспомнив его слова.
- Это я со злости сказал, - попытался он взять свои слова обратно.
- Ага, - кивнула я, отправляя в рот последнюю буузу. - Так то это публичное оскорбление чести и достоинства. А если учесть моё физическое состояние и что к этому состоянию привело, то крутануть тебя за твоё со злости сказанное можно было бы весьма не хило.
- А что же не крутанула? - без всякой злости спросил он.
- И зачем мне это? - спросила я. - Я в отпуск приехала. Отдохнуть, посмотреть на Байкал, я пока училась столько слышала от однокурсников о местных красотах! И о том, что и как было на самом деле, я точно знаю. Я достаточно зарабатываю, не марая своё имя, чтобы связываться с откровенными подставами. Р-репутация. Что же касается требований экспертизы, то требование было. Но не экспертизы, а обследование с целью подтвердить или опровергнуть диагноз.
- Сотрясение мозга? - уточнил он. - Да, я слышал, что ты его очень ценишь.
- У меня папа получил травму головы в юности, а потом всю жизнь мучился мигренями и жил с кучей ограничений. Я его не помню, он очень рано умер. - Вдруг призналась я, глядя в окно. - А то дело, которое упоминал твой начальник... Моя подруга, во время допроса, из-за применения недопустимых мер воздействия получила черепно-мозговую травму. И конечно сотрясение. Маринка совсем молодая, младше меня, очень красивая девочка. Но там такой ворох последствий... Так что я как никто знаю о реальной опасности сотрясения мозга.
- Боишься? - внимательно посмотрел он на меня. - Мне показалось, ты умеешь бороться со страхами.
- Конечно умею, с детства. Я очень боялась темноты. А в подъезде почти всегда не горел свет. Но я всегда шла и сама поднималась по лестнице. Правда на следующий день выносила и прятала в укромном месте найденную для борьбы со страхом темноты половинку кирпича. Ну, чтобы если вдруг выскочит бабайка или серенький волчок, наглядно показать, насколько я напугана. Только сильно сомневаюсь, что тяжёлых для здоровья последствий можно избежать при помощи кирпича. - Сложила я руки га груди.
- А я получается заставил тебя бояться, выпустил на волю твой самый страшный страх? - нахмурился он.
- Получается, что так. Но я знаю, что ты действительно мог не просто вырубить, думая, что я нападаю с ножом, но и убить. Проверок правда было бы на порядок больше, - напомнила я.
- Менее виноватым я себя от этого не чувствую. Испортил тебе отпуск, напугал. - Мрачно закончил он.
- Можешь до выписки приносить мне буузы, - засмеялась я. - А что, нормальная такая компенсация.

Глава 8.

Булад.
Уже неделю я каждый день мотался в больницу. Каждый раз заезжая в те места, которые давно присмотрел для себя, и где можно было взять вкусных бууз.
Мне предстояло ещё долго сидеть дома, в ожидании, когда закончатся проверки, и тяжёлая бюрократическая ведомственная машина провернëтся, выдавая заключение, могу ли я дальше работать. И хотя все уже знали о том, каким будет итог, я всё равно должен был высиживать яйца пока не получат ответ.
Сначала злился на глупость ситуации и от нечего делать. Ведь и к матери не сорвëшься, так как регулярно дëргали в отдел. То им надо от меня объяснений, то они мне нотации читают. А я как должен был предвидеть, что тонкая и звонкая девица, откуда-то наберётся столько дурной отваги, что кинется меня собой прикрывать? Это бабка у меня по отцу дочь шамана, а я прадедова дара не унаследовал.
И ведь сил же хватило! Сама-то словно куница, одни глазищи на поллица. Поначалу, как только начинал об этом думать, а эти мысли из головы хоть веником мети, всё равно обратно возвращаются, злился до того, что начинал пинать всё, что встречалось на пути. А встречалось много чего, я уже полгода как пытался сделать ремонт в квартире.
Денег, что я получал в ЧВК хватало, лежали они мёртвым грузом. Мама их не брала, складывала для меня. Мол, к чему ей деньги, которые сын кровью и жизнью оплачивал? Вот и получилось, что я отправлял матери, а воспользовался сам. Чтобы не по съёмным углам ютиться, а самому хозяином быть. Да и деньги, чем дольше лежат, тем вернее становятся бумагой с картинками. Купил квартиру, полустудию. Ремонт начал и так он у меня и длился, не сдвигаясь с места.
- Видно мне эту деваху предки послали, чтоб пока дома сижу, наконец-то порядок навёл и ремонт сделал, - вздохнул я. - А то живу, как пёс при столярке.
А сейчас стал ловить себя на мысли, что уже жду наступления времени, когда пора ехать за угощением и спешить в больницу. Лена, моя боевая Куница, не переставала меня удивлять и вгонять в ступор. Ну, какая ещё девица вместо цветов в качестве извинения потребует порцию отборных бууз? Или будет сидеть на подоконнике в больничной палате в темноте и разговаривать с незнакомцем? Или вместо того, чтобы ухватиться за возможность вытрясти все бабки, сколько есть, ответит, что репутация дороже, а она мозгами слишком хорошо пользуется, чтобы опускаться до подстав. И сказала ведь как! С откровенной брезгливостью от подобных способов заработка и гордостью за своё я. Прямо в каждом звуке слышалось, что она гордая, независимая, самостоятельная и сильная. Самой обеспечивать свою жизнь так, что не приходится опускать глаза в пол, когда речь заходит об источниках благосостояния, это сильно.
Вот и тянуло его вероятно как к какому-то удивительному зрелищу. Такая хрупкая с виду, и такая сильная на самом деле. Настоящий боец.
Вспоминая наш первый разговор и её рассказ о том, как она боролась со страхами, я не мог сдержать улыбку. Представляю лицо того, кто решил бы напугать эту решительную малютку в тёмном подъезде. И вдруг нахлынула такая злая ярость, что окажись бы передо мной тот, кто додумался бы до такой дичи, как пугать ребёнка, девочку, в тёмном подъезде, разорвал бы голыми руками. Живьём бы на струганину пустил. Особенно сильной была злость, когда представлялась одна определённая девочка.
Мне нравилось с ней разговаривать. Казалось, для неё нет запретных тем. Она не хваталась за грудь от каждого упоминания моей службы и не затыкала мне рот при каждом таком моменте.
- Булад, - обычно морщилась Алия, моя бывшая жена, поднимая руку в останавливающем жесте, словно была дочерью главы стойбища, а я из бедных табунщиков. - Сколько раз говорить! Почему я должна слышать обо всей этой грязи и ужасах?
- Ты работаешь в бухгалтерии отдела наркоконтроля, - всегда удивлялся я. - Разве ты ещё большего ужаса не видишь на работу.
- Я зарплатный бухгалтер, деньги людям считаю, чтобы и в свой дом копейки принести, - всегда портилось настроение Алии.
Я для неё был разочарованием, во всём. Она выходила замуж за сына очень влиятельного человека, но вскоре выяснилось, что никаких отношений с отцом и его роднёй я не поддерживаю. И то, что я ношу его фамилию, это лишь уступка самолюбию и женской гордости моей мамы.
Я мало зарабатывал, не строил карьеру, высокая должность мне не светила, да я и не стремился.
Но и как мужчина я ей не подходил. Слишком сильна была моя страсть. Я терял голову, а она потом пряталась в ванной и плакала. Ей тяжело было переносить мой напор. А потом был первый контракт. Вернувшись в первый отпуск, я конечно рванул домой, к жене. На те деньги, что она за меня получала, она сняла квартиру побольше и гораздо лучше, в более престижном районе.
Почти год меня не было, и этот год я ни разу не был с женщиной. Я же женат, я обещал, я выбрал. А Алия была красива. Настоящая сибирская принцесса. После того раза она запретила мне к себе подходить.
- Это невозможно! Ты не в состоянии контролировать свою силу! Я тебе не ваша солдатская девка, посмотри какие синяки от твоих пальцев на моей коже! - рыдала она. - Хватит!
А когда я был на втором контракте, и попал с ранением в госпиталь, она подала на развод.
- Я больше не могу притворятся, Булад, - ответила она на мой вопрос почему. - Я устала постоянно терпеть. Безденежье, то, как мы живём... Ты, как мужчина, со мной должен вечно контролировать себя. А мне приходится просто терпеть! Даже те моменты, когда ты позволяешь себе лишь четверть от желаемого... Прости.
Это понимал и я. Сложно не понять, когда твоя жена закрывает глаза и отворачивает лицо в момент близости. Не нашла она общего языка и с моей мамой.
- Так себе из тебя охотник, сынок. Ни достойного меха на воротник, ни жира в похлёбку, - пожала плечами мать после первого знакомства.
- Почему твоя мать так бедно живёт? - кривилась Алия. - В глуши, с коровами! Фу! От неё навозом пахнет. Да боже, там этот запах везде, во всём доме!
- Не правда, - возмутился я тогда. - Мать хорошо живёт. Большой деревянный и тёплый дом! Сарай на два десятка голов. Это хорошее подспорье! И овцы...
- И овцы, да, - усмехнулась Алия. - И ковры. Везде пропахшие коровами ковры!
Это была первая наша ссора с Алией. И хотя мать не лезла в наши дела, Алия к ней ехать отказывалась наотрез. Ездил я сам. Только однажды мама обругала Алию. Когда узнала, что я подписал контракт.
- Эта твоя жаба денег хочет? Из-за неё ты меня обездолить хочешь? - пылали гневом глаза моей мамы.
Как оказалось, даже деньги не смогли спасти заранее обречённый брак.
Отмахнувшись от этих воспоминаний, я поспешил вверх по лестнице. А то ведь Куница вполне могла мне пару штрафов припоять за невовремя доставленную компенсацию.
- Анализы все в норме, да и восстановление идёт отлично. Соблюдение рекомендаций обязательно. И к нам только в гости, - слышу голос врача.
- Да, как-нибудь загляну. Наверное. Спасибо, - говорит Лена. - Думаю, что еще на день другой задержусь, и домой.
- Как домой? - влетаю в палату снова без стука.
- Ну... Всё. Байкал посмотрела, здоровье подправили. Больше мне здесь делать нечего, - пожимает плечами Лена.
- Где это ты Байкал увидеть успела? В Листвянке? - почему-то стало важно задержать её здесь, в причинах такого желания я разберусь потом. - Раз уж я испортил тебе отпуск, то должен и исправить ситуацию. Так будет справедливо. Короче, всё, возражения не принимаются.

Глава 9.

Булад.
Куница конечно пыталась спорить.
- У меня вот! - тыкала она мне в запись о каком-то заседании коллегии в своих напоминалках.
- Пфф, ещё больше месяца! - фыркнул я. - Ты сама подумай, приехала на другой край страны ради того, чтобы увидеть наше, сибирское чудо света, а сама только по краю походила. И то, там не Байкал, там картинка для туристов.
- А ты не погорячился с краем? - ехидно хмыкает Куница. - А Дальний Восток тогда что?
- Они вообще за горизонтом, - отмахнулся я. - Так, значит решили. Доктор, что там по рекомендациям?
- Погоди, - Лена складывает руки на груди, явно готовясь спорить. - А ты на каком основании собираешься ознакомиться с врачебными рекомендациями для меня?
- То есть как? - решил прикинуться непонимающим я. - Лен, конечно можно долго говорить, что ты поступила эмоционально и даже глупо. Но смысл-то самого поступка от этого другим не становится. Ты спасала чужую жизнь. И пострадала при этом. И жизнь ты спасала мою, и пострадала из-за меня и от моих рук. Это ещё разобраться надо, от чего вреда больше было. От ножа или от моего удара. Тебе не кажется, что чувствовать некоторую ответственность при таких обстоятельствах это нормально?
- Чувствовать ответственность это нормально, тебе по должности положено её чувствовать. - Кивает она. - Но чувствовать ответственность и нарушать личные границы это разные вещи. Ты не можешь решать за меня, что я должна делать, когда и как.
- Давай немного успокоимся, - отступил я перед следующей атакой. - У тебя же есть время? Судя по твоим записям появиться в своём городе ты должна через месяц. Что плохого, если ты задержишься на неделю-полторы? И точно полностью выздоровишь, окрепнешь... А то знаю я этих врачей, вечно выписывают по принципу, уже не помирает, ну и хорошо.
Лена задумалась, и даже хмыкнувший рядом доктор, меня не смутил.
- Допустим, остаться могу. Время действительно есть. Но зачем? - спрашивает Лена
- Я же говорил тебе, что считаю, что испортил тебе отпуск. - Пожал плечами я. - И будет правильно, если я тебе это компенсирую. Деньги тебе не нужны, да и не ради них ты сюда ехала. А кто тебе покажет Байкал лучше того, кто здесь родился и вырос? И мама моя здесь родилась, и дед мой здесь родился...
- И родил Исаак Иакова, - усмехнулась Куница. - Я поняла, ты прямо совсем-совсем местный.
- Хочешь я тебе перечислю, что у тебя было? - отзеркалил её усмешку я. - Обзорная по городу, камень Черского, Тальцы и Листвянка с музеем Байкала и старой железной дорогой. Я прав?
- Ну допустим, - смотрит внимательно, оценивающе.
- А на всех магнитиках и открытках изображён Хобой или Бурхан, - приводил я самый веский довод. - То есть самые главные достопримечательности ты не увидела, заплатив серьёзные деньги. Да ещё и в конце отпуска самые яркие впечатления от ранения, травмы и больницы. Так себе у тебя отпуск вышел, хочу сказать.
- И ты берëшься побыть моим гидом? - уточняет она.
- Так я от работы отстранён, и ещё месяц буду торчать без дела, - напоминаю я. - А во время твоего отдыха я должен знать, что тебе можно, чего нельзя. Поэтому и решил узнать все рекомендации от врача. Это же логично.
- Ну допустим, - взгляд Куницы становится насмешливым.
- Так ты не возражаешь? - решил окончательно всё обговорить я.
- Не люблю тратить деньги бессмысленно. Так что посмотрим на твой настоящий Байкал, - фыркает Лена.
Из больницы мы уходим вместе, вещей у неё совсем не много. Только то, что принесли подружки. И то самое необходимое. Уже зная по разговорам о ситуации с гостиницей, я сразу поехал к гостевому дому. Лена, как только пришла в себя, успела созвониться с хозяйкой и даже продлить оплату номера, оставив его за собой. Так что ужинали мы в её номере и буузы пришлось подогревать. Договорившись, что завтра с утра я за ней заеду, я оставил её ночевать в гостинице.
Выезд я планировал ранний, но проснулся сам за час до будильника.
- Да что со мной такое? - спросил я у собственного отражения, когда умывался.
С теми же мыслями я ждал Лену у гостиницы. Отправил ей смс, что сани поданы и ждут. Когда она появилась, причём достаточно быстро, я вышел её встречать.
- А где вещи? - не понял я, разглядывая обтянутые джинсами ножки в ботиночках на каблуке, короткую курточку, оголявшую и то, откуда эти ноги растут и поясницу, и небольшую спортивную сумку.
- Вот, - приподняла она эту сумку. - А ты ждал контейнер на пару тон?
- Ты так приехала? Зимой в Сибирь? - удивился я.
- Это самое тёплое, что у меня есть. У нас гораздо теплее, - пожала плечами она.
- Понятно, - кивнул я. - То что теплее, я в курсе. У меня друзья живут в твоём городе. Значит, сначала заедем утеплим стратегические места.
- Чего? - переспросила Лена.
- В магазин за шмотками говорю заедем, а то задницу отморозишь ещё в пути, - рассмеялся я. - О, не споришь! Значит уже прочувствовала, что я прав!
К счастью, бегать по десятку магазинов не пришлось.
- Колготки? - насмешливо переспросила Лена, беря в руки только что кинутую мной пачку. - Шерстяные с начёсом? Сибирская романтика.
- Сибирская забота, - ответил я, выбирая комплект термобелья.
- Резинку на узелок не забудь завязать, - хмыкает Куница.
- Что ты сказала? - не поверил я своим ушам.
- Ну ты что, никогда маленьким не был? И тебе мама никогда колготы не подтягивала, завязывая резиночку на узелок с петелькой? - объяснила она.
- Да я не сразу вспомнил, - выкрутился я. - Давно уже маленьким не был.
Ну не говорить же ей, какая ассоциация сразу всплыла в голове при словах резинка и завязать узелок.
- Это заметно, - смеётся Лена, не подозревая о моих мыслях. - Я вообще когда ты в палату влетел, обозвала тебя Минотавром. Ну бычара же!
- Бычара? Минотавр? - притворно возмутился я. - Вообще-то, я бурят!
- А я вроде слышала, что тебя называли монголом? - уточняет она.
- Монгол, это мой позывной. Ещё со времён СОБРа. Я его не менял. Мне его в самом начале за разрез глаз дали. - Объяснил я. По национальности я, как уже и сказал бурят.
- А это не одно и тоже? - нахмурилась она. - Я думала монголы, а они делятся на якутов, бурят...
- Китайцев, японцев и всех остальных, да? - хмыкнул я.
- Нет, подожди! - вцепилась в источник новой информации Куница. - Вот как в учебнике истории. Есть славяне, а они уже делятся на всяких древлян. Тут не так?
- У нас один корень. Говорят, что буряты, это самый северный монгольский народ. Но на самом деле, у нас с корейцами больше общего, чем с самими монголами. И родоначальниками нашего народа мы считаем курыканов и байырку. Сами буряты делятся на сартулы, узоны, забайкальские буряты, сами они называют себя «черные мунгалы» или «братские ясашные Турукая табуна», шошолоки, коринцы и батуринцы, шарануты, табангуты, сэгэнуты, корчины, икинаты, хонгодоры, булагаты, готолы, ашибагаты, эхириты, куркуты и ещё с десяток ветвей. - Перечислял я, видя искренний интерес и любопытство. - Ещё есть деление по территории. Моя мать из ольхонских бурят, но ведёт свой род от хоринцев.
- Твоя мама? А папа? - уловила она несоответствие.
- С отцом у меня отношений нет. Мать от него ушла, ещё до моего рождения. Его родня была не рада такой жене единственного сына. Потому что бурят мой дед по матери, а вот бабушка у меня приезжая, русская. - Кратко описал я. - Отец у меня как раз из Чёрных Мунгал. Элита, куда уж там простой деревенской девчонке, да ещё и смешанных кровей. Да ещё и отец из особой семьи.
- Я думала, что такая дичь вот с этим наши- не наши только у нас осталась, - поджала губы Лена. - И чем же такая семья особенная?
- Мать моего отца единственная дочь шамана. Мой прадед отмечен духами дважды, он родился шестипалым да ещё и на затылке большое родовое пятно, по форме напоминающее очертания Байкала. - Объясняю я.
- Серьёзно? - фыркает Куница. - Берёшь сковородку потяжелее и с размаху! Ничуть не хуже отметина останется. Хочешь и тебя отметим?
- Я сам тогда тебя отметил, - захохотал я. - А если серьёзно, то у меня и так такое же пятно с рождения. Тоже на затылке.
- В шкурах с бубном пляшешь? - усмехается Лена.
- Это называется камлать, если что. Но, как говорит один из моих побратимов, в бубен настучать всегда пожалуйста, - вспомнил я Шамана.
- Это я уже заметила, не скажу что понравилось, - смеётся Лена.
За этими разговорами, я успел накидать всё, что считал нужным и отправил её мерить. Ленка, жадная до новой для себя информации, практически не обращала внимания на то, что делает.
- А почему ты так вскинулся, когда услышал, что я сравнила тебя с быком? - спрашивает, шнуруя хорошие зимние ботинки.
- Потому что бурят это бури - ата, что означает волк отец. Мы почитаем волка, как прародителя, его изображают на бубнах, на тотемах, с его изображением носят оберëги. Наши шаманы порой камлают в шкуре волка. Положить шкуру волка к ногам понравившейся девушки это серьёзный дар. Да мне даже русская бабушка сказки рассказывала о волках! А ты меня быком? - притворно возмутился я.
- А понятно, другой конец пищевой цепочки, - ехидничает Куница и показывает руками мои габариты . - Но где ты таких волков видел?
- Ты сама-то настоящих волков видела? Или думаешь, что это просто крупная собачка? - пришёл мой черёд ехидничать. - О! Вот это нам тоже надо.
- Коньки? Я не умею, - отказалась она.
- Научишься, невелика трудность, - выбираю нужный размер.
- Даже никогда и не собиралась, - явно намерена спорить Елена.
- Это пока ты не увидела байкальский лёд. Поверь, ноги сами понесут, - заверяю я.
- У меня голова всегда управляет всем организмом, так что вряд ли, - прищуривается она, но коньки всё-таки примерила.
Небольшим спором о необходимости познакомиться с нерпами в дикой природе я сумел её отвлечь и быстрее неё приложить карточку на оплату.
- Ты с ума сошёл? - возмущается она на ходу. - Что это за выходки? Там сумма почти шестизначная!
- Не приувеличивай, до шестизначной там ещё столько же надо добавить. И я мужчина, который несёт ответственность за женщину. Не обязательно это сразу какие-то личные обязательства. - Объясняю ей. - Я с женой давно разведён, но я был её мужем, я принимал за неё ответственность. Значит и помочь если что, тоже должен.
- Деньгами? - от удивления останавливается Лена.
- Да, несколько раз отдавал ей крупные суммы. Она жильё себе покупала, а с её работой бухгалтером в нашем отделе много не накопишь, да и кредит на нужную сумму не дадут. - Не понял её реакции я.
- Ты прав, ты не бык. Ты дойная корова, - фыркает Лена. - Вот и на чужую девку решил запас потратить.
- Если трачу, значит не последние. И потом, если бы я не уговорил тебя на эту экскурсию, ты бы это всё покупала? - привожу ей логический довод своих трат.
Как я понял, с моей Куницей нужно только так! Только строгое логическое обоснование, иначе моментально отправит в степи воробья голыми руками ловить.
Но пока спорили, я бросил взгляд ей за спину. Мы стояли напротив мехового салона, и в витрине была выставлена короткая, чуть ниже попы, дублёнка. С двойным воротником и капюшоном.
- Пошли, - потянул я куницу за собой.
- Куда опять? - недовольна она.
- На неё? - спрашивая у девушки-продавца, зайдя в салон и показывая пальцем сначала на дублёнку потом на Куницу.
- Немножко великовата будет, девушка у вас очень изящная, - улыбается продавец.
- Зачем? - прищуривается Елена.
- Отделка чем? - не обращаю внимания, буквально силком стягивая с неё пуховик и накидывая дублёнку.
- Внутри цигейка, снаружи наш соболь, - говорит продавец.
- Не сказал бы, что велика. Ещё свитер подденешь и ни один ветер не продует. Когда на Огой мотанëм, оценишь, - объясняю злящейся кунице. - Девушка, мы забираем. Срежьте бирки.
- Подожди, - лезет она в сумочку.
- Обязательно, - усмехаюсь я, уже прикладывая карту на оплату.
Вижу, как собираются грозовые тучи в каре-зелëных глазах, вздëргивается вверх курносый носик. Всё, Куница готова бороться до конца, отстаивая свою независимость и право на самообеспечение.
- Булад? Какая удивительная встреча, - от входа к нам направляется Алия, и Лену она демонстративно не замечает. - А я решила прогуляться в выходные, может выбрать себе что-нибудь.
- И правильно. Пять дней на работе, надо хоть в выходные выходить, - говорю я. - Мы вот тоже решили прогуляться по красивым местам.
- Ты не задержишься? Ты ведь знаешь, мне всегда нужно мнение со стороны при выборе? - застенчиво улыбается Алия.
- А мы не опоздаем на переправу, если задержимся? Да и зима, темнеет быстро, - хмурится Елена.
- Сейчас лёд стоит, так что сами по льду поедем. Но ты права, по ледяным дорогам ехать лучше днём, - киваю я Лене. - Давай, рад был увидеть.
- Понятно, торопишься, - кинула взгляд в сторону Лены Алия.
- Торопимся, торопимся! Мне обещали все самые красивые места Байкала показать, - улыбается ей Лена, неожиданно беря меня под руку.

Глава 10.

Елена.
Стоило мне уцепиться за локоть Булада, как он сразу прижал его к телу, как будто дополнительно удерживал мою руку. Я почувствовала, как мгновенно зафиксировалось положение его руки. Я словно держалась за перила лестницы.
Закинув вещи в багажник, где уже лежали какие-то коробки, Булад открыл для меня дверь машины. Для удобства, он выставил вперёд руку, чтобы я могла опереться, когда забиралась внутрь.
- Это не машина, это трактор какой-то, - ворчала я.
- Скорее вездеход, - хмыкнул Булад. - Плюс шины я беру усиленные. Видела протекторы? Зато сможем спокойно проехать и по льду, и по сугробам. На Ольхоне вообще самый любимый вид транспорта, даже уже своеобразный символ острова, это буханки уазика. Целые караваны иной раз идут. А ещё хивусы и спутники. Но это уже больше зимой.
- Хивус? Это вроде рыба, - услышала я знакомое звучание.
- Хариус, рыба это хариус, - засмеялся мой самоявленный гид. - А хивус это лодка такая на большой воздушной подушке и с большими винтами сзади. Идеальна для катания по ледяным просторам. Поверь.
- И у тебя конечно именно такая припасена, - приподняла я брови.
- Зачем? - пожал плечами Булад. - В Хужире достаточно ребят, которые вложились, приобрели, знают тропы, и первыми успели разведать где самые красивые наплески. Ледяные капитаны надёжные ребята, так что можно просто договориться и заплатить за аренду. Возьмут на пирсе, щедро покажут все самые красивые места, отвезут на самый и чистый лёд, ещё и накормят, и привезут обратно.
- Развлечения для туристов? А как же тогда оплата услуг этих ледяных капитанов, назвал-то как, сочетается с твоими словами о Листвянке, где якобы показуха для туристов? - ехидно улыбнулась я.
- Это не я назвал, - ответил он. - Ледяными капитанами их называют за то, что они совершенно бесплатно, сами делают разметку безопасных путей по льду. Сами разведывают, где лёд уже встал, или наоборот начал дышать. А ещё они же следят, чтобы проруби на маршруте не появлялись.
- Это что за блуждающие проруби такие, - стало не по себе.
- Нерпы. Они делают для того, чтобы выныривать и дышать, - тут же пояснил Булад. - Так что, ребята делают свою работу. Я за неё с удовольствием заплачу. Пока есть работа, пока парни могут кормить свои семьи, они не уедут. И на Ольхоне по прежнему будет жизнь. Я покажу тебе, как выглядит остров, где жизнь умерла. Тут понимаешь... В наших краях очень верят в землю, что родила и воспитала. В духов предков и духов природы. Духи острова дают охотнику добычу, жертвуя частью того, что им принадлежит. Охотник кормит семью, строит дом, шьёт одежду. Его семья изготавливает ковры, режет по камню. Остров богатеет, крепнет жизнью. Люди благодарят землю, что дала им это всё. Работы у духов острова становится больше, а значит и дух становится крепче и сильнее. Моя оплата чьего-то труда, это мой вклад в укрепление моей земли.
- Круговорот даров какой-то, - кивнула я. - Но объяснил понятно.
- А ты мне объяснишь, что это было в торговом центре? За устойчивость переживала? - посмотрел на меня этот... Волк.
- Ага, - радостно оскалилась я. - За устойчивость твоего кошелька. Это же ведь та самая Алия, которая бывшая жена и которой ты считаешь себя обязанным помогать?
- Да, - не отрицал он. - И что плохого?
- Да вообще ничего. А она считает себя обязанной помогать? Ужин приготовить или в больнице навестить, или просто прийти и по старой памяти убраться? - развернулась я в кресле. - Вот видишь, это игра в одни ворота. И одно дело, помочь в какой-то экстренной ситуации. Другое, когда вот так. Она с тобой разошлась, значит выбрала свой путь по жизни без тебя. Неважно, какие у неё были причины, она наверняка знает тебя куда лучше, ну, к примеру, меня. Может у тебя такие недостатки, что никакие достоинства не перекрывают. И она, как всякий разумный человек, проанализировав ситуацию, определила, что какие-то вещи для неё непреодолимые препятствия. Тут к ней вопросов нет.
- Мы не совместимы. Физически. - Нахмурился он.
- То есть? У неё круглое, а у тебя квадратный брус сто пятьдесят на сто пятьдесят? - вырвалось у меня.
- Почти, - произнёс он отхохотавшись. - Не так конечно критично. Я слишком груб и напорист, а она слишком нежная. Я от желания голову теряю, себя не контролирую. У меня и другие женщины были. Понимаешь? Не гожусь я для постоянных отношений. Какая женщина это терпеть будет?
- И что, текст жалоб один и тот же? - проснулось любопытство.
- Да, и синяки от моих рук. - Помрачнел Булад, видно уже пожалевшей о своей откровенности.
- Хмм, напорист значит до самозабвения, ага, - приняла я важный вид. - Прëшь значит как бык на плащ тореадора, а что ж ты тогда мне тут про волка заливал?
- Лена, ты невозможная, - засмеялся он. - Только ты смогла это превратить в шутку. А это проблема между прочим.
- Ну, так это твоя проблема. И твоя жёнушка, избавившись от этой проблемы путём развода, должна была понимать, что и от всего остального тоже придётся отказаться. - Ехидно улыбалась я. - Например, от твоего кошелька. Ты же говорил, что она бухгалтер в вашем отделе и получает мало? А теперь расскажи мне, что она забыла в магазине, где ценник начинается от средней месячной зарплаты по стране? Потом пожаловаться бывшему мужу, что чуть-чуть не хватает? Процентов так девяносто пять. Или ещё лучше, попросить помочь выбрать и долго "сомневаться", перечисляя достоинства и того и другого, пока бывший муженёк не оплатит обе вещи, лишь бы прекратить эти колебания. Что, хочешь сказать такого не было?
- Было. - С заметной неохотой кивнул он, явно вспоминая.
- Вот и я о том. Терпеть подобного не могу, аж выбешивает! У меня у одной подруги муженёк такой был. Слизень недосоленый! Она все жилы вытянула, сама на двух работах горбатилась, кредит, ремонт, машина. А он губки куриной жопкой поджимает, ему кроссы новые нужны за семь косарей, или ботиночки на весну. Осенние-то уже потëрлись и не в моде. А то что жена пять лет из одних и тех же демисезонных ботинок в тапки и обратно, это нормально! - искренне делилась я. - И вторая. Та вообще молодец! Подобрала где-то в клубе проститутку с яйцами. Он её развёл на нулëвый внедорожник, жил у неё и за её счёт, жрал, спал. И с ней тоже спал. А потом ещё и подставил. Та травма, о которой я говорила, в том числе и благодаря ему. А когда проблемы начались, он испарился, прихватив машину. Девка с такой травмой работала чуть ли не круглосуточно двадцать четыре на семь, чтобы расплатиться за неё! Господи, как же я ненавижу подобных мразот! Как вспомню, так аж трясёт!
- Они хоть выжили? - насмешливо посмотрел на меня Булад.
- Выжили, - буркнула я, сложив руки на груди. - Но не по моей вине.
- А если правду и серьёзно? - спросил Булад.
- Горе-проститут, так мы зовём того, кто травмированную девочку кинул, смылось в процессе решения её проблем. Я с ним даже не знакома. - А вот от Сирожи, я с удовольствием помогла избавиться. Я защищала права подруги в суде во время развода. Вышвырнула с голой задницей из жизни Милки, как и мечтала всё это время.
- Горе-проститут? - переспросил Булад и захохотал. - Интересно, он хоть знает, какое мнение о нём у незнакомой девушки? Хоть и поступки такие... Я только с твоих слов знаю, и то морду бы набил. Тут ты права, такое сильно бесит.
- Просто у тебя с подобными недосуществами ничего общего в жизни, - пожала плечами я. - Оттого и задевает, когда видишь выходки вроде той, что планировалась сегодня в магазине. Почему эти тухломозглые медузы не сидят по кучкам с себе подобными, а лезут к нормальным людям?
- Слушай, не надо так. Всё же ты говоришь о моей бывшей жене. Так или нет, но я на ней был женат, жил с ней. Кто я тогда? - попросил он.
- Что? - не поверила я своим ушам. - Воот! Один в один моя Милка! Та тоже, причём в тех же словах, просила не называть её бывшего козлом. Мол она тогда кто, коза что ли?
- Всё правильно. Оскорбляя недостойных, мы унижаем самих себя, - согласился Булад со словами Миланы.
- Серьёзно? - скривилась я. - Это я на другой край страны уехала, чтобы посмотреть на собственную подругу, только в мужской вариации?
До переправы мы успели дважды остановится в придорожных кафе.
- Хорошо, по светлому поедем, - довольно улыбнулся Булад.
Он вышел из машины, поговорил с мужчинами, дежуривших у спуска на лёд. А потом подал мне купленную дублёнку и положил на колени две упаковки с нарезанными батонами.
- Это для чего? - удивилась я.
- Для веселья, - ответил он. - Это Каркутский залив, здесь ледовая дорога. Паром здесь не ходит. Паромная переправа вообще только до середины декабря. А вот чайки перебираются сюда. Поэтому, одевайся, я открою окно с твоей стороны. И кидай хлеб по кусочку в окно.
- И что будет? - не поняла я.
- Увидишь, - загадочно пообещал Булад.
Просто так в окно улетело наверное кусочка три, и то, Булад уверял, что их найдут и съедят. А вот потом... Чайки летели прямо надо льдом, куски хлеба хватали прямо на лету! Отнимали друг у друга, ныряли чуть ли не клювом в лёд, ловя даже мелкие кусочки. Булад немного увеличивал скорость, но и они не отставали.
Он тоже бросил со своей стороны несколько кусочков, мол, как это он местным птичьим племенам дань за проезд не оставит. Вроде ничего такого, просто кидала хлеб чайкам. Но когда пакеты опустели, я почувствовала разочарование.
- Ну вот, мы и на твёрдой земле. Здесь дорога на Хужир. Остановимся в паре мест, а потом я отвезу тебя в сам Хужир и определю на постой. Там отличный отель, прямо на берегу у пирса. Тёплые отдельные домики. И кормят вкусно. Я буду приезжать утром и забирать тебя после завтрака. - Рассказал он мне дальнейший план.
Первая остановка не удивила. Рядом с дорогой, на склоне холма была доска, а рядом стоял стол. Почти вся столешница была засыпана подарками духам. Так как мы в таких местах останавливались ещё до переправы, то я знала, что сейчас будет.
- Вот она, кровь дедушки шамана, - смеялась я.
- Я только в части настучать в бубен, говорил же, - улыбался Булад.
Странно, но чем ближе мы были к Ольхону, тем больше он улыбался, и вроде как-то плечи расслабились, хотя он уже несколько часов был за рулём.
Мне предлагалось пшено и табак, но я оставляла подарки от себя, считая, что иначе будет нечестно. Благо нашлось достаточно мелочи и коробка шоколада. Поэтому я везде оставляла десятирублëвую монету и пару-тройку, сколько рука ухватит, полосочек шоколада.
- О чём ты так усердно просишь? Даже интересно, - смотрел на меня Булад.
- Ни о чём, - пожала плечами я.
- То есть? Но так нельзя, - нахмурился он. - Нельзя просить и не приносить благодарственного дара, духи сами тогда возьмут, что посчитают нужным. И нельзя приносить дары, не прося. Иначе духи сами помогут там, где решат, что нужна помощь.
- Так я вроде в гости, - засмеялась я. - Нельзя же с пустыми руками. Хоть к чаю что-то нужно принести. Вот.
Булад удивлял неким стойким несоответствием. Здоровенный мужик, резкий, сильный, с боевым опытом и при такой работе. И в то же время, какая-то очень добрая и даже наивная вера в духов, соблюдение этих обрядов и совершенно искренняя забота о посторонних людях, которых так или иначе жизнь отдала под его ответственность.
- Вон, видишь, вдалеке огоньки уже зажигаются? Это Хужир. - показал он.
- Так ты же вроде ещё куда-то хотел заехать, - напомнила я.
- Да, вон видишь несколько строений на склоне? - ткнул он пальцем чуть в сторону.
- А мне кажется туда уже кто-то едет, - следила я за летящим и чуть ли не подпрыгивающим на горках уазиком.
К большим воротам перед которыми стояли три больших резных столба с ленточками, мы с этим уазиком подъехали одновременно. Я с вытаращенными от удивлениями глазами наблюдала, как открылась водительская дверь уазика, и на утрамбованный снег легко соскочила женщина лет сорока-сорока пяти на вид. Она подбоченилась и с улыбкой наблюдала, как к ней спешит Булад.
- Что я вижу? Никак одного бродячего волка лапы принесли к родной норе, - засмеялась она, хлопая Булада по плечам.
- Мама, - промурчал этот бык-переросток, и подхватив женщину, закружил её на вытянутых руках.
- Мама? - тихо повторила я.
Почему-то я представляла себе женщину постарше, степенную, да и куда более полную. И уж точно не лихачущую на уазике по заснеженным ольхонским дорогам.

Дорогие друзья))) понимаю, что последние главы похожи на рекламу Байкала, но ничего не могу с собой поделать)

Глава 11.

Елена.
Когда объятия и приветствия закончились, мама Булада обратила внимание на меня.
- Мама, это Лена, та девушка, что бросилась, - начал объяснять Булад.
- Это та самая девочка, что спасла моего сына, - перебила его мама. - Я ведь ничего не напутала?
- Ну, в этом поступке нужды не было, ваш сын и сам бы прекрасно справился, - вышла я из машины и подошла ближе.
- Это он тебе так сказал? - спросила меня мама Булада. - Видишь ли, никто не знает, как бы оно случилось если бы! В итоге, всё сложилось именно так, потому что ты вмешалась. И те ранения, что достались тебе, могли бы быть у моего сына. Так что я права, ты спасла моего сына.
- На работе у него теперь неприятности, - напомнила я, растерявшись от такого приёма.
- Это его работа неприятность, - усмехнулась мама Булада.
- Я вам не мешаю, - напомнил о себе Булад. - Ничего, что я здесь просто так стою?
Впрочем, судя по улыбке, он явно развлекался происходящим.
- А зачем ты просто так стоишь? - удивлённо посмотрела на него мама. - Представил бы уже давно, и ужинать пойдём.
- Мама, это Лена. Лена, это моя мама, Жаргалсайхан, - похоже теперь пришла его очередь теряться. - Я планировал просто заехать сказать, что приехал, и отвезти Лену в Хужир, поселить в отеле.
- Зачем? - удивилась его мама. - У нас что, места для одной маленькой и худенькой девушки не найдётся? Что-то ты не то придумал. Лена, ты же не против?
- Вам наверное хочется с сыном побыть, - посмотрела я в поисках правильного ответа на Булада.
- Ой, ты на него не смотри, - заметила мой взгляд Жаргалсайхан. - Ты никого не стеснишь. Пойдём, пойдём. Дом большой, на большую семью был поставлен. А я тут одна, как старая волчица, хоть на луну вой. Мне разговоры и гости за радость.
- Мама, - как-то неуверенно пытался отстоять свой план Булад.
- Что мама? - махнула рукой Жаргалсайхан. - Я уже больше тридцати лет мама, так что этим обращением ты меня не удивишь. Ну всё, пошли в дом, а то скоро со снегом сливаться начнём.
Больше ничего не слушая, она направилась к большим воротам. Выглядели они как двери какого-то дома, только створки были большими. Прежде чем пройти под аркой ворот, мать Булада положила ладонь на резной бок сэргэ и что-то прошептала. То же самое действие повторил и Булад. Ну и я конечно, так как посчитала это такой очередной данью традициям. Только говорить ничего, кроме "здравствуйте" не стала.
- Лена, это сэргэ моего рода. Даже рода моей матери. Все они поставлены в честь моего деда, - явно с усилием сдерживал улыбку. - В чëм, по-твоему, они могут тебе помочь или что дать?
- Ну что ты сразу девочке руки отбиваешь? - вступилась за меня его мама. - Пусть попросит, тебе жалко что ли? Может и у хранителей нашего дома что ненужное задержалось, что с рук сбыть давно пора.
- Мам, да она всю дорогу духов одаривала, а ничего не просила, - рассказал про меня Булад. - Сама знаешь, духи в должниках ходить не любят.
- Ты ещё меня поучи, - фыркнула Жаргалсайхан. - Значит душа защиты и помощи просит. Просто разум ещё не понял, а глаза не увидели.
- Хорошо-хорошо, - поднял руки вверх Булад. - Я там из города всякой всячины привёз по мелочи. Разгружу тогда пока.
- Я помогу, - тут же вызвалась я.
- Да? - лукаво улыбнулась мне мама Булада. - Помоги, конечно. Но на будущее, я не кусаюсь. И со мной вполне можно оставаться наедине.
В дом она уходила весело рассмеявшись.
- Лена, - позвал меня Булад, он заметно переживал и стоял, убрав руки в карманы, а мысом ботинка ковырял снег. - Я хочу предупредить... Мама у меня из простой семьи. Дом, скотина...
- Простой дом? - удивилась я, посмотрев в сторону дома. - А непростые у вас тогда из золотых кирпичей что ли?
- Да нет конечно, - кажется чуть расслабился Булад. - Но если что-то не понравится или будет неудобно, ты мне скажи, я тебя в отель отвезу, как и хотел. Хорошо?
- Хорошо, - заверила его я, но про себя решила, что сначала внимательно осмотрюсь.
Мы начали разгружать его машину. А заодно я начала любопытничать.
- Ты сказал, что это столбы твоей семьи, а они вроде ничем не отличаются от тех, что мы видели по дороге, - проснулась во мне почемучка.
- Сэргэ это не просто столб. Их в своё время запрещали наравне с церквями, - Булад похоже уже понял, что с моими вопросами проще просто смириться. - Поэтому они имеют определённый вид, ставят их в определённом месте и по определённым событиям. И никогда не сносят! Свалить чужой столб это оскорбление. Считай, что самое верное объявление войны.
- На картинке они по-другому изображены, - нахмурилась я, набрав название столба в поисковой строке.
- Так это ты якутские сэргэ, у них по верхушке можно определить обрядовое, сторожевое, свадебное или ещё какое. У наших верхушки одинаковые, - заглянул в мой телефон через моё плечо Булад. - Вот видишь? Это уже наши. Эти завтра увидишь, у Бурхана.
Он уверенно тыкал пальцем в экран, показывая и сразу объясняя.
- Так, поняла, - подняла я голову, почти оперевшись затылком на Булада. - Тогда возвращаемся к моему начальному вопросу. Как их отличать?
- По месту. С правой стороны входа в дом, это родовые. В честь главного мужчины в семье. В честь рождения, свадьбы и после похорон. - Перечислил Булад.
- Не получается, - подсчитала я в мыслях столбы. - Их там больше.
- Один вторым рядом стоит. Это на моё рождение, - ответил Булад.
- Но ты же тоже женился, и если сэргэ выкапывать нельзя, то одного столба не хватает, - указала я на расхождение. - Куда дел?
- Дааа, - раздался насмешливый голос Жаргалсайхан. - Так вы долго будете машину разгружать.
Сообразив, что со стороны мы выглядим так, словно обнимаемся тут в темноте, мы как по команде отскочили друг от друга, чем ещё больше рассмешили маму Булада. Причём мой телефон остался у него в руках.
- Упал он, и года не простоял. С самого начала кренился. Мы уж его и утаптывали, и подправляли, всё без толку. - Махнула рукой Жаргалсайхан.
- Мам, а кто это мы? - тут же уцепился Булад.
- Да я, соседи, мало ли у нас друзей? - пожала плечами его мама.
- Соседи? Это какие? - выразительно посмотрел по сторонам на снежную пустыню Булад.
- Да какая разница, - кажется, уточнять, кто ещё пытался удержать брачный столб от падения, мама Булада не собиралась. - Вы особенно не затягиваете с разгрузкой-то. Ужин уже почти на столе.
Она быстро ушла, прекращая споры. Мой телефон завибрировал, и Булад машинально посмотрел на экран.
- Ой, держи, - протянул он мне телефон. - Кажется неприятные новости.
- Что такое!? Вот дрянь! - выругалась я.
- "Ленка, сос! Ты когда домой, тут у нас внезапно геморрой обострился! Горе нарисовался, хрен сотрëшь. Опять возле Марьки крутится с такой рожей, что сразу понятно, лапши он наварил целый таз и уверен, что для Марькиных ушей самое то украшение"! - читала я сменяющие друг друга сообщения на экране от Лады.
- "Погоди! Вы где умудрились опять в это вляпаться? Куда Милана смотрит?! "- отвечаю я.
- "Милана сама в больнице, в медцентре. Упала на улице. А к нам оно прицепилось на нашем же корпоративе. Найду ту придурочную, что протащила на корпорат эту бациллу, такую райскую жизнь обеспечу, взвоет!"- принеслось в ответ.
- " В смысле упала на улице????!!!!"- заволновалась я.
- "Подробностей не знаю. Всё, что она мне сказала. Там рядом проходил Амиран Тахмиров, он сразу обратился в центр за помощью".- Новые подробности совсем не успокаивали.
- "Сама свяжусь с Миланой. Вот только людей вроде Тахмирова для полного счастья нам рядом и не хватало. А ты давай, проведи с персоналом разъяснительную беседу о необходимости гигиены. И сообщи, если это не разовое проявление симптомов будет". - Ответила я Ладе.
- Совсем всё плохо? Выражение лица у тебя прям злое. - Спросил меня Булад.
- Милана, это та моя подруга, которая только развелась, вдруг упала на улице. - Задумчиво произнесла я.
- И что такого? Зима же, люди часто падают. - Не понял Булад.
- Люди да, а это Милана. Её надо просто знать. Понимаешь, падать на улице это нехорошо, это неправильно. А всё, что неправильно, и Милана существуют в разных вселенных. Да ещё и помощь ей оказал человек с такой репутацией... Ну вот не монтируется у меня такой, как он, и оказание помощи незнакомому человеку. Что-то тут нечисто, - поделилась я сомнениями. - И одновременно, у второй моей подруги нарисовался привет из прошлого. И не просто столкнулись на улице, что в принципе объяснимо, в одном городе живём, а это Горе с таксой просочилось на рабочий корпоратив. И вот думай, это просто совпало так сильно неудачно, или это он возле моей подруги почву прощупывает, все ли долги выплатила, накопила ли деньжат и не хочет ли ему подарить ещё чего интересного.
- А не боится, что ему щупальца пересчитают и лишние оборвут? - хмыкнул Булад.
- Видимо в себе уверен, - скривилась я. - Да и что могут противопоставить любому мужику четыре девчонки, объединившиеся на почве одиночества? Придётся наверное удивить.
- Могу посоветовать помощника в организации удивления всяким с лишними частями тела, - сказал Булад. - У меня в твоём городе живут друзья по службе, помнишь? Могу попросить, присмотрят.
- Я так понимаю, что по службе это по контракту в ЧВК? - он кивает в ответ. - А нам денег-то на найм таких помощников хватит?
- Мы денег не берём, а помогаем только от души. Тем более хорошим и отважным девочкам. - Улыбнулся Булад.
- Ага, хорошие у нас Милада и Марька, а я с Ладкой больше по отваге, - смеюсь я, вспоминая нашу, внутреннюю шутку. - Видишь, даже по именам разделились, чтобы не путаться.
- Тем более, нашему Гору очень нужна хорошая девочка. И уж он точно никому обижать её не позволит. Поверь, ваш Горе-проститут очень пожалеет, что нарисовался. Гора парень резкий и нетерпеливый, объяснять по многу раз это не его. А зубы он выбивает вместе с челюстью. - Улыбался Булад.
- Это я так понимаю, намёк, чтобы захватила твоим друзьям подарки? - прищурилась я.
- А что? Откажешь? - приподнял брови Булад.
- Гора значит... Это скорее всего позывной. Ты Монгол из-за разреза глаз, а он Гора за что? Настолько выделялся среди вас? - хотя представить кого-то здоровее моего Минотавра было сложно.
- Да нет, наша пятёрка подобралась почти вся такая. Нам же, если что, ещё и своих вытаскивать. А вес плюс броник, плюс весь обвес и оружие, сама понимаешь. У нас только Упырь мелкий, ну как... Обычный, жилистый. Но он медик. Но Гора на самом деле чуть крупнее нас был, - рассказывал Булад. - Так мы и ходили, Монгол, Гора, Шаман, Мавр и Упырь.
- Шаман? Тоже местный? - удивилась я.
- Нет, просто он музыкальную школу закончил. Барабанщик. И бойцом в ринге был, - подал мне какой-то небольшой свёрток Булад.
- Это тот который в бубен любит настучать? - вспомнила я. - Слушай, а почему ты всё-таки Монгол, если ты бурят?
- Да я задалбался им это говорить, - засмеялся Булад. - Но к позывному уже привык, как второе имя.
- Ага, так и запишем. На Байкале даже монголы это буряты, - улыбнулась и я.
- Вас пока на ужин дождёшься можно не только хлеба напечь, но и быка к этому самому ужину вырастить! - хмурилась снова вышедшая Жаргалсайхан. - А ну марш за стол!

Глава 12.

Елена.
Утро следующего дня началось с того, что я осматривала этот домик простой женщины. Проснулась я вроде рано, но когда пришла на кухню, оказалось, что мама Булада уже пляшет у плиты. Одной рукой она помешивала что-то в кастрюле, похоже, что кашу, а другой подправляла сырники на большой сковороде.
- Давайте, помогу, - предложила я.
- Смотрю тоже ранняя пташка? - улыбалась Жаргалсайхан.
- Судя по уже готовой каше, не такая ранняя как вы, - ответила я. - Булад говорил, что вы ещё коров держите.
- Конечно, и овец с баранами. Разную скотину держу, - как-то загадочно усмехнулась Жаргалсайхан. - И шерсть, молоко, и мясо. И главное всегда дело есть, всегда шевелиться нужно. Не могу я с утра с постели не встать. Меня ждут, как они без меня? И здесь, и на дальнем стойбище.
- И сколько у вас всего животных? - припомнила я, что Булад упоминал об этом как-то нехотя, и быстро сменил тему. - И где они? Вроде помещений не видно.
- Ну, крытых тëлок и ярок я держу здесь поблизости, за холмом наша земля. Там же и молодняк. А вот на земле на той стороне острова, там уже остальные, - непонятно объяснила мне мама Булада.
- А сколько их всего? В штуках? - решила уточнить я.
- Ты ещё в килограммах спроси. Осенью голов триста было, без молодняка. Через месяц буду на забой отбирать, - совершенно буднично ответила Жаргалсайхан.
- Триста голов без молодняка? Всего-то, - пыталась я себе представить такое количество. - И как же вы?
- Ну, как... Отец у меня всегда коров да овец держал. Я всё это с детства знаю. С той стороны наше старое кочевье. Отец его обустроил, что-то уже я достраивала. Тяжело стройматериалы привозить, а вот строить не сложно. Здесь люди рукастые, а от работы не отказываются. А вот за холмом уже я землю покупала, у тех, кто уезжал. Сейчас уже так нельзя, просто приехать и купить кусок земли и тогда нельзя было, а сейчас опомнились наконец-то, каждую сотку беречь стали. Как снег сойдёт, так мои стада вольно пасутся. В загоны почти не гоняем. Да и ни к чему, с острова не уплывут, к себе чужую корову или овцу не загонят. Да и людей на Ольхоне заметно меньше стало. Почти все друг с другом знакомы. Мы на молокозавод молоко везём, мясо сдаём, сами на рынке продаëм, шерсть, шкуры. Даже рога и копыта у нас скупают, и наши, ольхонские, резчики и из других мест едут. Вот один постоянный покупатель есть, потом он свои изделия в Листвянке продаёт. Я людей держу, работу даю, зарплату плачу. Всё что вычищаем с ферм, фон по степи разливаем, - кивнула в окно Жаргалсайхан. - Ольхон это камень, почва здесь очень ценная. Ветра её выдувают, морозы выстужают. А мы под дожди, под снега, всё, что вычистили да смыли вывезем, да разольём. За зиму перепреет, с травой и корешками смешается. А по весне зеленеет наша степь, цветёт так, что смотришь, и душа молодеет. Грызуны всякие жиреют на зёрнах да корешках, их зверь покрупнее бьёт, да птица. А сытый зверь и плодится больше, и от кормящей земли не уходит.
- Мама у меня женщина простая, хозяйство держит, скотину, - передразнила я Булада. - Ага, как же! Это называется фермерство, сельскохозяйственное предпринимательство!
- Да какой я фермер, скажешь тоже, - отмахнулась от меня его мама. - Хотя юрлицо оформила, налоги, ветнадзор и прочее, куда от них денешься.
- Ещё скажите, что это для души, - улыбалась я.
- Нет, это для жизни. А для души я коней держу. За домом конюшня и загон, - меня в очередной раз догнало удивление.
- Кони? Настоящие? - для меня лошади были чем-то из прошлого и развлечением для богатых людей.
- А хочешь, пойдём сама посмотришь? Пока каша запарится, ей постоять нужно, чтобы вкус раскрылся. Ой и правда, пошли, а? - звала меня Жаргалсайхан.
Я собралась за пять минут. Брюки, свитер, тёплые ботинки без каблука и дублёнку сверху.
- Пойдём, покажу тебе свои владения, - протянула мне термокружку хозяйка этих самых владений.
За удивившем меня дверным проёмом начиналась широкая дорожка. Большая часть двора пряталась под навесом. Перед домом, выстроенным в форме буквы "П" и развёрнутого ножками ко входу, деревянная дорожка превращалась в хороший плотный настил.
- Это сарай для всякой утвари, уазик свой туда загоняю, - показала на левое из двух одинаковых строений мама Булада. - Удобно, например шерсть в тюках привезла, тут оставила, и можно в дом идти. Между сараем и домом проход ко всяким хозяйственным постройкам. Там же выгребная яма и фильтры, у нас канализации на острове нет, и проводить её запрещено. А вот справа баня. Любовь к бане мы наверное переняли у русских переселенцев. Как и вот такие дворы.
- Да, я видела, когда с экскурсией ездила. - Согласилась я, делая большой глоток ароматного отвара из заботливо поданной термокружки. - А это?
С этой стороны дорожка между домом и баней выводила на простор, чисто символически ограниченным забором. Если столбы, стоящие друг от друга на расстоянии метров трёх и соединённых между собой сверху и снизу жердинами-перекладинами, можно называть забором. Посреди этого огромного пространства стояло странное сооружение. Я видела такие по дороге к переправе на Ольхон, и Булад говорил, что это юрта, национальное жилище кочевых народов.
- Юрта? - тем не менее уточнила я.
- Да, - с нескрываемой гордостью ответила Жаргалсайхан. - Мой дед этот дом ставил, перестроив два старых. А эта юрта ещё помнит как предки моего отца кочевали и по Ольхону и далеко от Байкальского моря уходили. Ещё отец прадеда в последний раз собрал её на этом месте. Больше её не перевозили. Разобрал её мой отец по молодости, когда фундамент поднимал под неё. Раньше стояла просто на земле. Некоторые направляющие заменил, это жерди такие, мы их зовём уняа, ещё там по мелочи. Боковые решётки, тооно новый, это обод такой вверху. А вот оба тээнги сохранились ещё с тех времён. Мой прадед украсил их резьбой. Двери и внешние, и внутренние, тоже его работа. Он любил по дереву резать. Я лет пять назад заменила урхэ. Это вот чем сверху накрыта юрта, а с боку тургэ, поверх него дээбэри, это всё войлок. Буряты издавна изготавливали войлок в огромных количествах. А чтобы от снега и дождей не портился его ещё и пропитывали особым составом, который сами и готовили. Кислое молоко, табак и соль. Ни плесени, ни насекомых.
- Я не насекомое, но от такой смеси тоже бы сбежала, - представила себе этот запах я.
- А что поделаешь, на белом войлоке любую блоху видно, - чуть вздёрнулся подбородок Жаргалсайхан. - А род моего отца ставил только белые юрты, и не одну. Главная, где жил глава рода и его жена, состояла из двенадцати боковых решёток.
- Это что-то важное означает? - поняла я.
- Достаток, девочка. Достаток. Мало кто мог позволить себе белую шерсть на войлок пускать. И чем больше боковых стен, тем богаче хозяин дома. - Довольная моей догадливостью ответила Жаргалсайхан.
- Так, мама у нас женщина простая, у которой целые стада, при этом дедушки-прадедушки жили в больших юртах из белого войлока, мол, смотрите все, какой я богатый. - Перечислила я. - Стесняюсь спросить, уважаемая Жаргалсайхан, а отца вашего прадедушки не хан Батый звали? Ну, так... Мало ли.
- Среди моих предков дураков не было, в чужие земли переться воевать. Добычи немного, да и за ту расплатиться здоровьем, а то и жизнью придётся. И земля такое не принимает, мстит за боль и смерть. Всё прахом пойдёт. - Нахмурилась она. - В свою землю вложишь, в сотню раз больше получишь. Моя семья так жила. Много поколений. Рожали детей, разводили стада, охотились. Сами валяли войлок, сами выделывали шкуры, сами резали по дереву. Гнали скот на торг, разводили коней. Своего не отдавали, оскорблений не терпели, но и чужого не брали.
- К вам сюда, как на экскурсию, ходить можно, - улыбнулась я.
- Почему можно? Нужно, - совершенно серьёзно ответила мне Жаргалсайхан. - Здесь память о том, кто мы. Чем жили, и как правильно жить. И о тех, кто жил тоже. Видишь, по белому войлоку три красных каната? Они сплетены из крашенного конского волоса. Верхние два самые старые, их ещё плела моя прабабка с бабушкой, когда та юной девушкой была. А нижний, он чуть ярче, потому что краска ещё не выгорела так сильно. Он почти новый. Это уже я плела, ещё до замужества. Здесь самое солнечное место и самое высокое. Хорошо, ветер, солнце и озеро видно. А там уже сад и за ним конюшня. Её только со второго этажа видно и то не из всех окон.
- Вот вы где, - показался Булад. - А я вас по дому зову.
- Ой, и правда загулялись. Пойдёмте завтракать. А что сегодня не успели, то потом посмотрим, время ещё есть, - поспешила в дом Жаргалсайхан.
- Ага, а то пришла пора птенчика кормить, - проворчала я.
- Что ты сказала? - прищурился Булад.
- Ну ты сам себе наложить не мог? - надулась я. - Мне твоя мама вон какую красоту показывала, а ты помешал. Мы даже зайти не успели.
- Лена, потому и помешал, чтобы неловкой ситуации не возникло, - тихо произнёс Булад, чуть придерживая меня за локоть. - Ты же хотела и внутрь зайти, да? А мама могла не пригласить. Юрта, это не новый дом. Понимаешь, к очагу юрты зовут только по большому зову души. Для многих это и вовсе, как проверка. У меня бабка, мать отца, приезжает к матери раз в три месяца. И живёт здесь пару дней.
- Чего? С какой стати? - удивилась я.
- Хоть бывшая, а свекровь. И я есть у мамы, сын её сына. Вот мама её и принимает. - Объяснил мне Булад. - Так она встанет посреди двора и ждёт. Мама сильно нехотя, но открывает перед ней двери юрты.
- Вы если хотите незаметно пообниматься, и мол, что это обстоятельства так сложились, то лучше в баню идите. И повод законный, и точно не замëрзнете. - Громко намекнула, что мы опять слишком близко стоим, а Булад ещё и за локти меня придерживал. - Тридцать с лишним лет дитю, всё учить надо.
- Мааам, - закатил глаза улыбаюшийся Булад. - Я прекрасно знаю, что нужно делать с красивой девушкой, если хочу пообниматься.
- Да? - недоверчиво переспросила Жаргалсайхан. - А что же я тогда всё в мамах числюсь?
- Потому что удар прикладом по голове не самый лучший способ завязать знакомство? - съехидничала я, проходя мимо Булада.
- Пффф, зато попробуй поспорить с тем, что к ногам моего сына падают самые красивые девушки, - заступилась за сына Жаргалсайхан.
- Ага, без сознания. - Кивнула я, с недоверием поймав себя на том, что флиртую с Минотавром!