Ворон. Дело молодой вдовы

Пролог

– Каррр!

Крик разрывает ночную тишину и эхом катится над крышами спящего города. Минует чугунные фонари, мерцающие газовым пламенем, тянется к Волге, накрытой темной пеленой сумрака, но не долетает – рассеивается и падает сухим дождем.

Черный ворон хохлится, злится, недоумевает и вдруг срывается ввысь, гонимый собственным бессилием и нетерпением. Он раздражен, напуган, окутан проклятым дежавю, сжимающим маленькое тревожное сердце. Он летит, разглядывая захудалые домишки провинциального городка, который когда-то был его домом.

Воздух пахнет дымом, влажной глиной, и прелостью подвалов старых купеческих особняков.

О, как же он скучал по этим запахам! Будто и не было десяти лет разлуки. И какого черта он приперся сюда снова? Неужели, из чистого любопытства? Нет, его привела жажда, которую не утолить ни водой, ни вином. Это жажда жизни, шанс избавиться от тоски, почувствовать себя нужным и… свободным?

– Каррр!

Какие глупые мысли лезут в голову. Никто уже давно не имеет таких привилегий – чувствовать себя свободным. Будь его воля, он парил бы целую вечность, не касаясь лапами бренной земли и гадя на головы мерзавцев, заполонивших все вокруг.

Он направляется к реке и делает круг, всматриваясь в туманную дымку, ползущую по воде. Ночь обещает быть холодной. Где же ему переночевать? Не устроиться ли под крышей дома Дружинина и не понаблюдать ли за людишками, выходящими из трактира, надравшись в стельку?

Сделав еще один круг, набрав в легкие побольше речного воздуха, он стрелой пикирует вниз, почти касается земли и снова взмывает над городом, довольный собой.

Какой же он, оказывается, счастливый! Он умеет летать, сливается с ночью, видит то, что не дано простым смертным.

Проклятье… Всем бы вам такое проклятье, идиоты!

А вот и знаменитый проспект, вымощенный брусчаткой, которую каждый день топчут тысячи ног. Ничего не изменилось. И не изменится. Как были темными люди, так и останутся.

Только он стал другим.

– Каррр!

Глава 1

Арсений Воронов потянул на себя тяжелую дверь главного управления и поежился. Пахло гречкой и мясом. Надо же. Он вернулся на улицу и проверил табличку на двери – ошибки нет, он явился точно по адресу. Откуда тогда этот запах? Уж не галлюцинации ли у него начались от голода? Самое удивительно, что яркость аромата значительно снизилась, когда он переступил порог второй раз.

Пожав плечами, он пошел к лестнице, что вела на второй этаж. Тишина его насторожила – вымерли все, что ли? А может переехали, и это он дурак? Но сомнения быстро рассеялись, когда он буквально налетел на паренька в форме, который так был занят изучением какой-то бумаги, что попросту его не заметил. Зато Арсений не просто заинтересовался, но даже притормозил, изучающе его рассматривая – худощавый, сутулый, плешивый, хотя и совсем молодой. Вот что такому делать в полиции? Разве что бумажки перекладывать с места на место. И взяли же! Беда, видать, с кадрами. Паренек споткнулся, вовремя среагировал и свернул за угол, даже не догадываясь, что стал объектом чужого пристального анализа.

Арсений пошел дальше, ищу глазами нужную табличку на двери. И, наконец, нашел.

«Начальник управления Рамзин Петр Иванович» – гласила надпись. Из-за двери слышался хрипловатый бас, извергающий ругательства. Арсений улыбнулся. Еще будучи мальчишкой, он многократно был свидетелем того, как «Петруша», как ласково называл его отец, устраивает кому-то разнос. Даже годы не смогли взять свое и усмирить старика.

Дверь скрипнула петлями и нехотя отворилась. Петр Иванович сидел за своим столом и держал телефонную трубку у уха. Увидев Арсения, он тут же сменил гнев на милость и просиял, как мальчишка.

– Ладно, Сережа, некогда мне слушать твои бредни, идти надо. Жду вечером с отчетом, и только рискни что-нибудь напортачить – уволю!

Трубка вернулась на место, а Петр Иванович начал выбираться из-за стола, зацепившись животом о столешницу.

– Сеня! – он раскинул коротенькие ручки в стороны. – Мальчик мой, ну наконец-то!

Арсений заключил начальника управления в объятия, отметив про себя, что тот едва дотягивает ему до подбородка.

– Приехал! Приехал! – не мог угомониться Рамзин. – А я знал! Верил!

– Ну куда ж я денусь? – Арсений расплылся в широкой улыбке, осознав, что и правда рад встрече. – Вы же по пустякам звать не станете?

– Что ты, Сеня! Садись, – он засуетился, выбирая подходящее местечко для гостя. – Нет, лучше сюда, на диван.

Арсений сел, расставив широко гудящие ноги и откинувшись на спинку. Петр Иванович пристроился рядом.

– Как же ты вырос, – он с любопытством изучал лицо гостя. – Но почти не изменился, стал только еще больше похож на отца. Я, кстати, читал в столичной газете, что ты помог полиции поймать опасного убийцу. Горжусь, Сенечка, очень горжусь! Ну как ты?

Арсений призадумался. И правда, а как он? Руки-ноги вроде целы, не женился, не разбогател, на здоровье не жалуется, но так оно и раньше было.

– Нормально, – ограничился он общей фразой.

– Когда я новость о смерти Андрюши получил, то чуть с ума от горя не сошел. Такая потеря, Сеня… Какой он был человек! Таких, как твой отец, больше нет. Разве что ты.

– О, ну мне до него далеко, не дорос еще! – Арсений рассмеялся.

– Это сколько тебе сейчас? Дайка посчитаю, – Петр Иванович закатил глаза к потолку и начал загибать пальцы, безмолвно шевеля губами.

– Двадцать шесть мне, – облегчил ему задачу Арсений.

– Ну точно! Я как раз хотел это сказать, но ты меня опередил! – теперь настала его очередь смеяться. – Я помню тебя подростком, ты каждое наше словечко ловил, когда мы с твоим отцом беседовали. Эх, какие хорошие были времена. А еще я помню, что у тебя усики начали пробиваться, черненькие такие, ну забавные – сил нет!

Арсений смутился. Вот уж он не думал, что про его позорную растительность под носом ему когда-нибудь напомнят. И где? В Саратове. Как говорится, пути Господни заведут куда угодно, успевай готовиться.

– У вас-то что стряслось? – Сеня решил перевести тему, пока в седой голове еще что не вспомнилось.

– Беда у меня, мой мальчик, – Петр Иванович мгновенно поник и скукожился. – Некоторые крысы решили от меня избавиться. Не угоден я стал – много знаю, не молчу. Москвичи зажравшиеся! Ой, это я про некоторых лиц, не обобщаю, имей ввиду.

– Да я и не обижаюсь, сам такого мнения, – успокоил его Арсений.

– Правда? Вот я знал, что мы сработаемся, как чуял! В общем хотят меня, Сенечка, того – на помойку. А мне всего шестьдесят, я еще ого-го. И знаешь, почему?

– И почему же?

– Есть у нас в управлении один пидо… не очень хороший, Сеня, человек, – Петр Иванович обернулся на закрытую дверь и на всякий случай перешел на шепот. – Звать его – Лобзин Вячеслав Аркадьевич. Место мое ему приглянулось. А кто его на пост начальника отдела по уголовным преступлениям посадил, спроси?

– Вы, – догадался Арсений.

– Вот именно, что я. И такая пакость вместо благодарности. Один я от него не избавлюсь. Поможешь?

– Хм, – Арсений собрал черные брови на переносице. – Мне потребуется пистолет, черный мешок и парочка дней.