Восьмая жена Синей Бороды - 2

Глава 1

Всю обратную дорогу Энни напряженно смотрела в окно, пытаясь избавиться от ощущения, что на безымянном пальце чего-то не хватает. И не только на нем. Словно кусочек души у нее безжалостно выдрали, и теперь в том месте у нее сквозящая холодом дыра. Она сама не понимала, почему чувствует себя так гадко, будто ее предали.

Нет. Кристиан не мог от нее отказаться. Точнее, не от нее, а от денег. Слишком он их любит, слишком в них нуждается. Он добился своего. Сделал все, что от него требовалось. Привез невесту для одобрения. Зачем ему отменять свадьбу, когда наследство у него почти в кармане? Может, Энни ему настолько отвратительна, что он не хочет сталкиваться с ней в коридорах бабушкиного дворца? С герцогини де Моран станется настоять, чтобы они делили не только один дворец, но и одну спальню. Одно дело отправить нелюбимую женушку с глаз долой и жить припеваючи, а другое — лицезреть ее целыми днями.

Энни безуспешно пыталась вспомнить, какое было выражение лица у Кристиана, когда Беатрисса объявила о своем желании, чтобы молодые жили у нее. Сама Эниана в тот момент была так ошарашена, что реакцию Кристиана упустила из виду.

Если Кристиан не обрадовался, что ему придется жить со своей фальшивой женой под недремлющим оком Беатриссы, то все сходилось. Потому он поспешил в Бриенн. Ему нужно было понять, сможет ли он создать там хоть какие-то условия для того, чтобы поселить там Энни. Все же убедить бабушку в том, что молодоженам хочется пожить в уединении намного проще, чем объяснить, почему сразу после свадьбы его жена умчалась в Ольстен. Но состояние замка в Бриенне оказалось слишком удручающим, и Кристиан рассудил, что намного проще отказаться от брака с Энни.

А может Кристиан и не собирается ни от чего отказываться. Так, сделал жест доброй воли, чтобы показать, мол, я такой молодец, лети птичка на все четыре стороны. Я тебя не держу. Ты свободна.

Не хочешь лететь? Боишься, что такую никто приличнее барона Сусона замуж не возьмет? Ну так я переговорю с бабушкой, чтобы она восстановила твою репутацию. Когда-нибудь переговорю. Может быть. Она согласится. А может, и не согласится. Но тебе то что переживать? Все осталось так же, как и до моего приезда.

Вертела носом? А теперь признай, что тебе выгоден брак со мной. Умоляй, унижайся, проси, чтобы я изменил свое решение.

Нет, конечно же, Кристиан не собирается говорить с Беатриссой. Он не посмеет противостоять авторитету властной бабушки. И слова лишнего не вымолвит. Идти в открытую против ее воли, когда Беатрисса в мечтах уже нянчится с правнуками, сродни самоубийству.

Теперь Кристиан будет ждать, когда же Энни попросит его передумать, станет откладывать обещанный ей разговор с бабушкой. Как пить дать, так и будет. Не дождется.

Украдкой Энни взглянула на Кристиана. Он выглядел задумчивым. И судя по выражению лица, думы его были безрадостны.

По приезде Энни, сославшись на головную боль, поспешила к себе. Удаляясь, она слышала, как Беатрисса отчитывала Кристиана:

— Не хватало еще, чтобы девочка заболела! Додумался отвезти ее на свою развалюху. Бедняжка надышалась миазмов и теперь ей плохо!

Как Энни ни пыталась уснуть, у нее не получалось. Она никак не могла отделаться от мыслей о поступке Кристиана. Она уже решила, что подыграет ему, а сама будет ждать, когда же он пойдет на попятную. И тогда у нее появится повод попрекать его слабостью. До самой старости она его будет грызть при всяком удобном случае. Да...

А что если он и правда откажется от брака? Она вернется в Ольстен и больше никогда его не увидит. Но не этого ли она сама хотела? У него будет своя жизнь. А у нее своя. Ее сердце болезненно сжалось. Все будет по-прежнему. Отец снова станет подыскивать женихов. А ей не надо никого. Она уже с этим женихом смирилась.

В дверь тихонько постучали. Энни улыбнулась.

Кристиан... Ну, конечно. Рано же он сдался.

— Войдите, — слабым голосом отозвалась Эниана.

— Все переживаю, как вы себя чувствуете, — на пороге стояла герцогиня с подносом в руках. — Принесла молока и выпечку. Наш повар печет потрясающие булочки. Вы просто обязаны их попробовать.

Беатрисса поставила поднос на столик.

— Дорогая, вы так плохо выглядите, — голос Беатриссы звучал обеспокоенно. — Эта бледность. Эти синяки под глазами. Не стоило вам бродить по Бриенну. Кто знает, какая зараза там водится. Кристиан тоже выглядит неважно. Может, стоит вызвать доктора?

— Не нужно, — тихо ответила Энни, спрятав руку, чтобы герцогиня невзначай не заметила отсутствия кольца.

После ухода герцогини, Энни принялась за булочки. Есть не хотелось, но нужно было хоть чем-то занять себя, чтобы не думать о неприятных вещах. Помогало плохо. Назойливые мысли с завидным упорством лезли в голову. Она рьяно откусывала такие большие куски, что давилась, отхлебывала из бокала молоко и утирала ладонью слезы.

На нее сразу навалилось столько эмоций, что она не могла в них разобраться. Ей было обидно из-за того, что от нее отказались, причем причина не имела никакого значения. Ей было страшно, что она никогда больше не увидит Кристиана. И она злилась на себя за то, что чувствовала обиду и страх. Ну, исчезнет Кристиан из ее жизни, и что? Есть люди более достойные и благородные, чем он. Радоваться надо, если все действительно сложится так, как он обещает.

Глава 2

До приема во дворце Беатриссы оставалось две недели.

Оскорбленная гордость Энни требовала немедленного возвращения в Ольстен. Но благоразумие подсказывало, что жизнь — длинная и непредсказуемая и не нужно упускать возможность вернуть утраченную репутацию. С клеймом парии жить гораздо сложнее, любой знатный двуногий будет мнить, что ты обязана пасть перед ним ниц и целовать носки его туфель только потому, что он соизволил уделить тебе толику внимания.

Кроме того, ей было жаль Беатриссу, которая ей ничего плохого не сделала.

Кристиан целыми днями где-то пропадал, и Энни почему-то это злило. Где он бродит? Чем занимается? Девок в тавернах тискает? А может, подыскивает себе новую невесту?

На следующее утро после объявления Кристианом своего решения Беатрисса потащила Энни в Тур к лучшим модисткам. За такое короткое время ни одна умелица сшить праздничный наряд не взялась. Поэтому пришлось выбирать из готового. Все равно потребовались значительные переделки, где-то ушить, где-то подрубить подол и добавить деталей.

Герцогиня получала истинное удовольствие, подбирая для Энни платья. Ее лицо лучилось от радости, а сама она переполнялась кипучей, неуемной энергией. Она прохаживалась по мастерской, перебирала образцы тканей, кружева и ленты, давала указания швеям.

— Посмотри, какая ткань. Она невероятно подойдет к твоим глазам, — Беатрисса подозвала Энни и показала струящуюся лазурную ткань. — Решено, из нее будем шить твое свадебное платье.

— Но я не выхожу замуж, — Энни заподозрила, что за хлопотами герцогиня забыла, что свадьба отменяется.

— Охо-хо, когда-нибудь выйдете. Я хочу сделать вам подарок, чтобы вы хоть иногда вспоминали меня. Не отказывайте, прошу.

— А если я выйду замуж нескоро и моя фигура поплывет?

— Значит, вам придется не налегать на булочки. Милая мадам Шер, снимите мерки с моей дорогой девочки и разработайте несколько фасонов. На днях мы заедем и выберем то, что понравится Эниане.

— Они не успеют до моего отъезда, — запротестовала Энни.

— Ничего страшного, они сметают все швы, вы примерите, чтобы убедиться, что все в порядке. Швеи спокойно дошьют платье. А я отправлю его к вам в Ольстен.

— Вы так добры ко мне. Наверное, это будет неслыханной наглостью, но я хотела бы вас попросить кое о чем. Сможет ли кто-нибудь оценить мои манеры и научить меня, как нужно себя вести. Я не хочу ударить в грязь лицом на приеме.

— Конечно, милая, — улыбнулась герцогиня и одобрительно похлопала ее по руке.

На следующий день Беатрисса прислала к ней мадам Лазар. С утра до вечера, с небольшим перерывом на обед она учила Энни светским премудростям. Кроме мадам Лазар, на пару часов в день к Энни заглядывал месье Шанеэль, сухой, подтянутый старичок. Он обучал ее танцевальным фигурам. Беатрисса сказала, что Энни нужно будет обязательно станцевать первый танец, а потом ее имя не будет упоминаться в списке церемониймейстера. В движениях, показываемых Шанеэлем, Энни с удивлением узнала черты танца, который она самозабвенно плясала на гуляниях в Ольстене. Вот только тот танец был непосредственным и живым, а то, чему учил Шанеэль, отличалось напыщенностью и жеманством. Искусственность сквозила во всем.

Мадам Лазар мучила Энни отработкой реверансов. «Даже если вы не умеете хорошо танцевать, вам будет в заслугу умение безукоризненно делать реверанс. В приличном обществе важно уметь раскланиваться на все лады. Только так вы сможете доказать, что являетесь его частью». Шанеэль с особым рвением измывался над Энни, требуя безукоризненности в исполнении без малого сотни вариаций реверансов, встречающихся в танце.

Ночью Энни валилась на кровать от усталости, а утром все повторялось сначала.

Но и Беатрисса без дела не сидела. Помимо организации праздника, она взяла на себя заботы иного характера. За неделю до бала она позвала в гости двух своих подружек, заядлых сплетниц — графиню Шантоле и баронессу Экрю.

Перво-наперво она взяла с них слово, что все сказанное в малой розовой гостиной останется в ее стенах, так как является строжайшей тайной, которую герцогиня может доверить только им одним.

Никто не должен знать, по какому поводу герцогиня устраивает торжество.

Но своими дорогими подругами она может поделиться тем, что ей удалось отыскать спустя много лет внучку своей лучшей подруги, безвременно почившей Генриетты.

Сочинять у Беатриссы получалось превосходно. Она увлеченно рассказывала придуманную на ходу историю, расцвечивая ее трогательными деталями.

Гостьи услышали, как молодой граф Шарль де Рени полюбил дочку Генриетты Эмилию. Герцогиня была против отношений молодых, и Шарлю с Эмилией пришлось бежать. Долгие годы Генриетта безуспешно искала свою дочь. Все, на что она могла рассчитывать — редкие письма без обратного адреса. Из писем она узнала, что у нее появилась внучка. Генриетта завещала ей все свое состояние, чтобы хоть как-то искупить вину перед дочерью. До самой смерти она сокрушалась, что ей так и не удалось увидеть внучку. На смертном одре она взяла клятвенное обещание с Беатриссы, что та отыщет Эниану де Рени и заменит ей бабушку. И только недавно совершенно случайно в одной из отдаленных провинций Кристиан нашел ее и привез сюда.

Гостьи охали, ахали, прикладывали платочки к глазам. Им не было дела до логичности рассказа. Главное, что все закончилось хорошо.

В довершение Беатрисса вызвала Персиваля и попросила пригласить Эниану.

Как только Энни, скромная и свежая, как ранняя весна, появилась в дверях, герцогиня подошла к ней и взяла за руки:

— Вот оно, мое сокровище, моя радость!

Это вызвало новую волну оханий, аханий и слез умиления.

Через пару дней в гости к Беатриссе нагрянула другая ее знакомая — графиня Фронтаж. Она нетерпеливо ерзала на софе и водила своим длинным носом, будто принюхивалась, когда задавала ничего не значащие, свойственные приятной светской беседе вопросы. Герцогиня отвечала как обычно и охотно поддерживала разговор, но о предстоящем событии не обмолвилась ни словом. И вот когда все сплетни были пересказаны, графиня Фронтаж не выдержала: